Стена копий

– Но у нее нет магических сил, – запротестовал Дауд, бессильный его остановить.

– Очень даже есть, – ответил тот, взбалтывая ее кровь. – Она уникальный экземпляр.

Слово «экземпляр» Дауду не понравилось, и тон, которым оно было произнесено, тоже. Второй пузырек исчез в рукаве Шукру.

– Через пять ночей ты отправишься со мной в цветущие сады, – сказал Король и вопросительно взглянул на него, как мастер из Училища, задавший ученикам особенно заковыристую задачку. Но Дауд быстро понял, в чем суть.

– Через пять ночей Бет За’ир.

Судя по лицу Шукру, тот ожидал большего.

Боги… Дауд никогда еще не приближался к цветущим садам! Легенды о них ходили самые жуткие, а от мысли об асиримах у него и вовсе дрожали колени.

– Простите мою недогадливость, ваше величество, но… зачем нам туда?

– Некоторые адишары засыхают, их конец близок. Ты выяснишь почему. – Шукру бросил книгу Дауду, тот поймал ее, недоумевая. – Здесь найдешь больше символов. Овладей ими до отправления.

Он имел в виду магию крови! Боги…

– Но я не могу, ваше величество.

– Можешь, конечно. – Шукру направился к двери. – Так повелевает твой король.

Он ушел, оставив дверь нараспашку. Когда эхо его шагов затихло вдалеке, Дауд пролистал книгу, ужасаясь тому, что потребовал от него Шукру. Эта магия изуродовала Анилу! Он отказался от нее, оставив только ритуалы, помогавшие преодолевать боль в меняющемся теле. Вскоре он обнаружил страницы, о которых говорил Шукру. Записи на них были сделаны резким почерком, так не похожим на изящную крупную каллиграфию Хамзакиира: одна печать, управляющая растениями, одна – что-то для ядов и гниения… Дауд так и не понял до конца.

Зато понял, почему Шукру смотрел на него таким голодным взглядом, слушая о магии крови. Это было не просто любопытство – зависть. К тому же он попросил Дауда присоединиться к нему. А значит, есть два важных обстоятельства: во-первых, он отчаянно пытался разгадать какую-то загадку, и, во-вторых, его способностей для этого не хватало.

Дауда замутило. Он не хотел связываться с проклятой магией, еще когда Хамзакиир ему предложил, а уж теперь и подавно. Будь у него выбор – избавился бы от нее не моргнув глазом. Но выбора не было. И глупо притворяться, что это не так.

Листая страницы, он обнаружил печать, нарисованную тремя разными чернилами. Она сочетала две предыдущие с другой – «связывать, овладевать». Но смысл королевского приказа от него все еще ускользал.

Дауд обернулся к Аниле и вздрогнул. Она больше не смотрела в потолок – лежала, неудобно вывернув шею, чтобы видеть книгу. Анила ничего не говорила, лицо ее ничего не выражало, но все же Дауду стало стыдно.

Может, Анила не заметила его стыда, а может, ей было плевать: взгляд, которым она смотрела на книгу, а потом на дверь, был голодным, словно Анила просчитывала что-то в голове. С таким же взглядом она в пустыне день за днем расспрашивала его о кровавой магии.

– Анила?

Она не ответила. Даже не взглянула на него.

– Анила, пожалуйста, поговори со мной.

Последний взгляд на книгу – и вот она, поморщившись на мгновение, уже смотрит в потолок. Голод исчез, она стала той же Анилой, к которой он привык за эти недели.

Дауд хотел попросить снова, но тень, трепещущая за шторами, привлекла его внимание. Он подошел к окну. Снаружи на декоративной смокве сидел огненный вьюрок – птичка с ярким желтым оперением на грудке, переходившем в насыщенные оранжевые перья на головке. Он даже не взглянул бы на эту птицу, если бы она не вела себя как-то странно. Огненные вьюрки – тревожные создания, обычно они прыгают с ветки на ветку, взмахивают крыльями, часто моргают, вертя головкой и пытаясь увидеть все вокруг.

Но этот сидел неподвижно и смотрел, как Дауд подходит к дверям во дворик, как идет по каменной дорожке к дереву.

– Что такое? – спросил он.

Птица не шевелилась, словно одна из дрессированных пташек, которые возят с собой бродячие артисты. Она сидела на нижней ветке – только руку протяни. Но стоило Дауду шагнуть к дереву и действительно протянуть руку, как она вспорхнула и улетела за стены дворика.

Глава 5

Чеда смотрела Королю Онуру в глаза, изо всех сил стараясь побороть страх, но без своего черного шамшира чувствовала себя беспомощной. Онур щелкнул пальцами, и Берил из племени Cалмук бросила ему Дочь Реки. Он поймал шамшир, достал клинок из лакированных ножен. В его массивных руках сабля выглядела крошечной, он с таким любопытством вглядывался в изображение возле гарды – цаплю среди тростника, – словно оно рассказало ему все о Чеде и о том, зачем она сюда явилась.

– Ну и ну. – Он перевел взгляд на Чеду, его каменное лицо расплылось в мрачной, порочной ухмылке. – Дева, отбившаяся от стаи.

Берил и остальные переглянулись. Одна из воительниц положила ладонь на рукоять шамшира.

Онур махнул рукой.

– Она безвредна. – Он своей обычной походкой захромал к ближайшему шатру. – Идем, Чедамин.

«Беги! Беги! Надо бежать», – взмолился Керим где-то в пустыне.

Он так сильно боялся за Чеду, что она едва не поддалась его ужасу. Ей очень хотелось убежать, но присутствие Онура означало, что соотношение сил в пустыне изменилось, и только последняя дура упустила бы такой шанс. Поэтому она пошла за Онуром в шатер, пристально наблюдая за Королем на случай, если тот решит напасть, и за четырьмя женщинами, стоящими у деревянного трона в глубине шатра. Все четыре были вооружены шамширами, одеты как Стальные девы: в таких же платьях с кожаными вставками, наручах, сапогах и прочем, вот только ткань была не черная, а цвета пустыни, лица закрыты до самых глаз и тюрбаны алые – знак войны.

Онур повалился на трон, словно ему было тяжко стоять.

– Далеко же ты забралась… – протянул он глубоким баритоном.

– Как и вы. – Она едва не добавила «ваше величество» и порадовалась, что удержалась.

– И как же ты, ручная псинка этой стервы Сумейи, оказалась тут, на пустошах?

Сумейя была Стальной девой, командиром Чеды и Первым стражем. Чеда надеялась, что новости о битве не добрались до этих далеких мест, но знала: истории, способные перевернуть пустыню вверх дном, разлетаются со скоростью кораблей. Онур наверняка уже был в курсе кое-чего о том, почему она покинула Шарахай, поэтому выбор был невелик: сказать правду, завоевав немного доверия, или поставить на то, что ему не станет что-то известно, пока Чеда не сбежит от его племени.

Выбор зависел от причины, почему Онур сам решил покинуть Шарахай.

Она знала нравы Обители Королей и кое-какие выводы сделать могла. Онур был неряшлив, резок, никого не слушал, зато сам сыпал непрошеными советами направо и налево. Остальные Короли его едва терпели… Может, что-то изменилось? Короли изгнали его или он ушел по своей воле? В первое поверить было трудно: воинственный упрямец Онур защищал бы свой трон ценой жизни.

Но что, если он просто устал от жизни в Шарахае, устал править вместе с одиннадцатью другими? Человек с таким характером вполне мог захотеть вернуться в пустыню и править любым племенем.

– Ну же, дитя, – бросил Онур. – Рассказывай свою историю.

Его напряженное лицо и тон помогли ей принять решение. Раскрывать карты перед Онуром, редко поощрявшим чужое доверие, было бы крайне глупо.

– Король Юсам послал меня на задание, больше я ничего не могу сказать.

Онур разразился искренним смехом, все равно казавшимся лишь прелюдией к насилию.

– Не можешь… Ты в моем племени. На моей земле. И расскажешь все, что я велю. Зачем ты здесь, в пустыне?

– Я была в землях племени Масал.

– Те земли им больше не принадлежат.

– Они уступили их вам?

– Я сам их забрал, так же, как заберу весь восток Шангази. – Он нахмурил брови, его глаза потемнели. – Хватит. Если мне придется спрашивать еще раз, я велю этим женщинам четвертовать тебя, чтобы боги и люди полюбовались на кусок из мяса и костей, который от тебя останется.

– Юсам послал меня в пустыню после битвы. Он не сказал зачем: наверное, видел нашу встречу в водах своего колодца. Меня волнует лишь одно: что это означало в его видениях?

– Волнует лишь одно, значит…

– Да. – Чеда изо всех сил старалась говорить уверенно, но нотки раздражения в голосе Онура ее тревожили.

– А вот меня волнуют вопросы более насущные. Например: как ты смогла сбежать в Ночь бесконечных клинков и Месут с Кагилем тебя не догнали? Как вышло, что ты выжила, а Месут погиб, да и Кагиль едва не отправился в гроб, что ждет его под дворцом? Правдивы ли слухи о том, что ты виновата в смерти Короля-Странника?

Онур встал, шагнул к ней, и его женщины немедленно окружили Чеду. Угадав его намерения, она встала в боевую стойку, вслушиваясь в биение сердец: у женщин оно слышалось четко, а вот у Онура ускользало, хотя его биение должно было оказаться самым сильным.

– Но любопытнее всего мне, почему боги вложили тебя в мою ладонь, как сверкающий алмаз, хотя я всю жизнь плевал на них и их дар Королям Шарахая. – Он попытался ударить ее мясистым кулаком, но от такой атаки легко было уйти. – Это знак. Такой же яркий, как луны в небесах!

Он ударил снова, но в этот раз Чеда вовремя шагнула вперед и впечатала кулак глубоко в его живот. От руки, пытавшейся схватить ее, она увернулась, но одна из женщин пнула Чеду в спину. Онур воспользовался этим и, с быстротой, удивительной для такого огромного тела, схватил Чеду за левое запястье. Правой рукой она ударила его в шею изо всех сил, но Онур лишь кашлянул.

Основанием ладони Чеда попыталась врезать ему в нос, но Онур перехватил вторую ее руку. Чеда успела лишь отвернуться, прежде чем твердый лоб врезался в ее скулу. Перед глазами вспыхнули искры. Новый удар пришел слева, еще один справа, и она, ничего не видя, рухнула на ковры.

Онур усмехнулся, глядя, как она неуверенно пытается встать. Кровь из рассеченного лба заливала его левый глаз и потную щеку. Он схватил Чеду за грудки и поднял, чтобы оказаться с ней лицом к лицу.

– Знаешь, что тебя подвело?

Не успела она ответить, как новый удар кулака обрушил ее на ковер. Мир завертелся.

– Юсам, единственный человек в этом вонючем городе, которого я хоть немного уважал, погиб в той битве.

И наступила тьма.

* * *

Очнулась Чеда от странного звука, словно кто-то скребся неподалеку. Голова гудела, будто кузнец ее использовал вместо наковальни.

Нет, не кузнец. Онур.

Воспоминания о бое с Королем Пиров всплыли в памяти. Как же быстро он двигался! Откуда у этого быка такая скорость? И за это тоже боги однажды ответят…

Тело странно онемело, будто ее швырнули в ванну со льдом. Руки привязали к железному колу, вбитому в камень, на котором она лежала. Чеда попыталась схватиться за крепление, надеясь его расшатать, но даже малейшие усилия отзывались в голове такой болью, что она перестала.

Скребущие звуки продолжились. Чеда, чувствуя раздражение и любопытство одновременно, поняла, что различает мягкие, немного скрипучие, будто перо скользит по папирусу, звуки и другие – более жесткие, металлические. Но от обоих зудело нёбо, а открыв глаза, она тут же зажмурилась от болезненно-яркого света и в следующий раз попыталась открыть их, когда резь отступила.

Чеда была в небольшом шатре, устланном яркими узорчатыми коврами.

Внутри с ней оказались две женщины: одна сидела в углу, скрестив ноги, и что-то писала быстрыми выверенными движениями, то и дело опуская перо в чернильницу. Наградив Чеду неприязненным взглядом, она вернулась к своему занятию.

Вторая сидела на табурете, положив на колени шамшир, и что-то царапала шилом на черном клинке. Черный клинок… «Боги, – поняла Чеда, – да это же Дочь Реки!» Скажи ей кто несколько лет назад, что она будет переживать о сабле, Чеда бы только посмеялась, но они с этим шамширом через столькое прошли – как позволить пустынной девчонке что-то царапать на его вороненой стали?

– Убери руки… – Чеда поморщилась. Даже говорить было мучением. Она подождала, пока боль уляжется, и, ощутив, как странное онемение и дальше разливается по телу, попробовала снова. – Положи саблю, а то я прямо на тебе что-нибудь вырежу.

Женщина подняла голову. Она была на несколько лет старше Чеды, синие татуировки змеились по ее лбу, вокруг глаз, по щекам и подбородку, делая лицо похожим на маску демона.

– Откроешь рот еще раз – и пожалеешь, что господин не отправил тебя в Далекие поля.

– Положи шамшир, я сказала.

Женщины обменялись взглядами. Та, что писала, старшая из двоих, кивнула. Вторая встала, держа Дочь Реки, и плашмя ударила Чеду шамширом по бедру.

– Молчать.

Чеда вслушалась в собственное сердцебиение. Даже после побоев она слышала его ясно, как никогда раньше, и ее это успокоило. Даровало уверенность. Онемение, которое Чеда чувствовала раньше, превратилось в покалывание под кожей.

– Ты недостойна касаться этого клинка.

На этот раз женщина ударила Чеду в лицо, несильно, но быстро.

Чеда была наготове. Она почувствовала намерение еще раньше, чем шевельнулась рука, и перекатилась. Дочь Реки, пролетев мимо ее лица, ударила по ковру. Рванув обратно, Чеда ударила вверх, попав молодой прямо пяткой в челюсть. Но это был не конец. Она обхватила ногами руку с саблей, потянула вниз, одновременно разворачивая ноги и бедра. Шамшир вылетел из хватки, женщина, потеряв равновесие, врезалась в стену шатра.

Старшая такого не ожидала. Она вскочила, отбросив книжку и перо.

Чеда почувствовала, как страх и боль бегут по жилам. Правая рука была горячей, словно раздутые ветром угли, как в тот раз, когда она в Шарахае накинулась на Индрис и избила ее до крови, потому что асир Хавва навязала ей свою волю. Но Хавва умерла… а вот Керим остался жив. Сила принадлежала ему, он делился всем, чем мог. Что-то странное было в его чувствах: скорбь, сожаление? Она не могла понять, а времени выяснить не осталось.

Она резко натянула веревку, обхватившую запястья. Та удержалась, но жар сделался сильнее. Чеда попыталась снова, и веревка оборвалась именно в тот момент, когда женщина бросилась в атаку с изогнутым кинжалом в правой руке. Не успела она сделать и пары шагов, как Чеда сжала ее сердце. Женщина закашлялась, широко распахнула глаза, открывшись так, что Чеда могла ее десять раз убить. Неуклюжий замах кинжалом легко было заблокировать, а от удара кулака в лицо глаза нападавшей остекленели еще раньше, чем она упала на ковры.

Молодая успела вскочить на ноги, но после пинка Чеды ее все еще шатало, она хваталась за ткань, как младенец. Чеда в мгновение ока бросилась на нее и ударила в горло, чтобы не закричала, а потом, проскользнув за спину, стиснула ее шею рукой.

Женщина отчаянно вцепилась в нее, пытаясь освободиться, но явно понимала, что ничего не выйдет, поэтому из последних сил ударила ногой по низкому столику с медными плошками. Они зазвенели на весь шатер, предупреждая лагерь, что что-то не так, и действительно – стоило женщине обмякнуть, как Чеда услышала крики и увидела из-за полога ноги Онура, огромные, как древесные стволы. Он что-то тащил за собой.

Чеда, подхватив Дочь Реки, вспорола противоположную стенку шатра, легко разрубив плотную ткань, и бросилась на окраину лагеря, высматривая хоть что-нибудь для побега – лошадь, ялик… Но не успела пробежать и десяти шагов, как позади раздался зычный голос:

– Чедамин Айянеш’ала!

Онур чувствовал, что она пытается сбежать, – иначе как оказался у ее палатки так быстро? Но она еще могла ускользнуть в пустыню: за изящной каравеллой стояли на привязи лошади. Украсть одну, найти Керима, вернуться в пустыню…

– Беги сколько хочешь, – прогремел Онур, – но тогда тот, с кем ты связана, умрет.

Чеда замедлилась… и остановилась.

Керим. Это из-за него так немело тело: Онур пытался скрыть его присутствие, но Керим все равно как-то смог передать ей силу, чтобы она смогла сбежать. Хоть и понимал, что ему самому от власти Короля не избавиться.

Она даже не задумывалась, как сильно Короли довлеют над асиримами, – дурацкая, непростительная ошибка с ее стороны. Нужно было отослать Керима подальше, как только увидела Онура.

Чеда обернулась. Онур брел по песку, таща Керима за лохмотья, словно тот весил не больше выпотрошенного ребенка. Асиримы всегда казались кем-то вроде богов, потусторонних существ, Чеда не думала, что и они могут поддаваться старым страхам, как смертные… Но Керим просто плелся за Онуром, как марионетка, с болтающейся головой, полуприкрыв глаза.

Онур одной рукой поднял его и швырнул на песок – в другой он держал огромное копье с древними знаками на стали.

– Какая ты нежная! – усмехнулся он, занеся копье над Керимом. – А я-то подумал, что ты связалась с этой жалкой душонкой случайно и только рада будешь от него избавиться!

Острие копья медленно вошло в грудь Керима, потекла черная кровь. Керим застонал и попытался отползти, двигаясь с трудом.

– Оставь его!

Онур поднял брови.

– Тогда брось саблю.

В глубине ее души нарастал страх, что Онур убьет Керима несмотря ни на что… но разве был другой выбор? Она не могла допустить, чтобы Король убил того, кто так старался ее защищать!

Дочь Реки полетела в песок.

Ухмылка приподняла обвисшие щеки Онура.

– А я-то надеялся, что мы скрестим клинки. Давненько Дева не насыщала мою жажду крови! – Он пожал плечами и сделал своим людям знак взять ее. – Что ж, значит в другой раз.

Дождавшись, пока ей снова свяжут руки, он ушел.

Глава 6

Через день после того, как Чеда сдалась, лагерь снялся с места. Ей пришлось помогать собирать шатры и грузить их на корабли. После этого ее приковали в трюме самого большого галеона. Никто не сказал ей, куда они направляются, но она сама догадалась по некоторым признакам: унылые лица, беспокойные взгляды, воины, тренирующиеся с мечами и копьями. Онур орал им команды, и шеренги солдат слаженно атаковали. За ними лучники тренировались попадать по чучелам, набитым соломой. Стреляли даже из баллист: крюками на веревках, длинными стрелами, глиняными горшками, которые в настоящем бою сперва поджигали бы.

Племя Салмук готовилось к битве. Но с кем? С Королями?

Сомнительно. Может, племя со своим флотом и смогло бы захватить королевский корабль, но только если б королевские клиперы и яхты, ходившие куда быстрее самых быстрых кочевых яликов, попали на встречный ветер.

Возможно, они решили пиратствовать – этим время от времени занимались многие племена. К примеру, узнали, что к ним движется караван, и решили его ограбить. Но это не похоже было на Онура. Значит, оставался третий вариант – что Онур решил напасть на другое племя. В это Чеде верилось. Он очень быстро установил свою власть в пустыне, и одного племени ему мало: Онур собирается подчинить остальные золотом, уговорами, силой или сразу всеми способами.

Но которое племя? Корабли шли на запад – значит, на территорию Красных ветров. Земли племени Масал.

Всю ночь и весь день Чеда пыталась достучаться до Керима. Он был словно пламя костра на горизонте: она чувствовала его, но не могла дотянуться. Воля Онура подавляла его – боги всемогущие, как же он смог сопротивляться гласу Месута и связать себя с Чедой? Она отказывалась верить, что Онур сильнее. Месут не только обладал железной волей – он был уверен в себе и в том, что боги на его стороне. Король Пиров мог с ним сравниться, но уж точно не превзойти.

С другой стороны, Месут веками повелевал асиримами. Что, если Керим нашел его слабые места и использовал их, чтобы вырваться из-под его власти? Но даже если так, он был сейчас далек от Чеды, как берега Южного моря.

Дни шли за днями, рутина была одна и та же: выпить принесенную воду, съесть лепешку, оправиться в ведро и слушать, как корабль скользит, качаясь, по переменчивым дюнам.

Через три дня путешествия к ней пришла Берил, женщина, нашедшая ее в пустыне. Она сняла Чеду с цепи и в кандалах повела в капитанскую каюту, к Онуру. Он жестом приказал ей уйти, и Чеда оказалась с ним наедине… Вернее, она сперва так подумала, потому что слишком сосредоточилась на Короле и не заметила свисавшую с правой переборки фигуру. Но стоило двери захлопнуться, как Чеда увидела его и охнула, отступив. Руки и ноги Керима прибиты были к дереву, он выглядел как марионетка, висящая в шкафу и ожидающая нового представления.

– Дыхание пустыни…

Она не собиралась говорить, тем более перед Онуром, но не сдержалась. Каким же хрупким Керим выглядел! А ведь раньше в нем чувствовалась сила древней пустыни, в том, как он пригибался к песку, – угроза. И этот гордый асир стал просто игрушкой Онура!

– Освободи его! – приказала она.

Онур встал с деревянного трона – того же, на котором он сидел в шатре, – грузно обошел стол.

– Скоро освобожу. – Он встал перед Керимом, не обращая на нее внимания. – Любопытные создания. Вроде бы грудь поднимается, опускается, но дышать им не нужно. – Он пронзил Чеду взглядом маленьких свинячьих глазок. – Хотя если закопать их подальше от адишар, они будут биться в ужасе. Еще можно выпустить им всю кровь. Потом дай им полежать – и через пару недель она восстановится и можно отворить ее снова.

Чеду затошнило. Он пытал Керима и хотел, чтобы она об этом знала. Но почему она не чувствовала боли? Вот оно, еще одно доказательство его власти над асиримами.

Она вдруг заметила на жирной руке Онура знакомую вещицу. Вид Керима был так ужасен, что она даже не обратила внимания сначала – Король носил браслет Месута.

Онур, заметив ее удивление, поднял руку, любуясь украшением.

– Признаю, когда я услышал, что Месута убили и в этом виновата ты, – засомневался. Но теперь…

Он опустил руку и окинул Чеду взглядом с головы до ног. Она едва не вздрогнула. Отвратительный взгляд, масляный и жадный, будто Онур хотел владеть ею так же, как Керимом.

– Они назвали великую битву в гавани Бет Саваш, Ночь бесконечных клинков. В ту же самую ночь я ушел. Знаешь почему? – Он помедлил, наверное прикидывая, что ей известно, но Чеда искренне пожала плечами: пусть говорит.

– Я обнаружил, что среди нас завелся предатель. Трус, стравливавший Королей, чтобы править Шарахаем в одиночку, или, по крайней мере, проредить нас. Ему помогал Король Азад… вернее, его дочка. Она оставила мне это. – Он поднял рукав тауба и показал затянувшийся шрам. – И это. – Еще один, под ключицей. – И еще несколько.

– Жаль, что нож Найян не прошел выше.

Глядя, как корчится Керим, она едва могла сдержать гнев, но все же отметила: Онур поделился важными сведениями. Чеда давно вычислила, что ее мать убила Азада и Короли какой-то магией заменили его Найян, его дочерью. Приятно было узнать, что она верно догадалась, но все же оставался важный вопрос: зачем Онур ей об этом рассказывает?

Он пожал массивными плечами.

– Найян была умелая, но от моего удара рухнула, как мешок репы. Хотя успела залить кровью Юсама весь хорошенький Ихсанов дворец. – Онур поморщился, но глаза его блестели. Чеда уже выучила, что это у самого мерзкого из Королей означает веселье. – Но что бы там судьбы ни решили в ту ночь, ты права. Найян была одним из лучших Стражей среди Дев. Не только хороший воин, но и хороший командир. Искусных воительниц мало, а одаренных еще меньше. Ты еще девчонка, но я вижу в тебе ее задатки. – Он помолчал. – Ты жаждешь убить еще больше Королей, так?

Керим съежился, а вместе с ним и внутренности Чеды.

– Просто говори, что тебе надо.

Онур вновь раздраженно поморщился.

– Такая же горячая голова, как твоя мать. Она желала падения Королей, так? И кое-что у нее получилось: она забрала Азада с собой на тот свет. – Он сложил руки на круглом животе. – И вот теперь ее дочь пришла мстить.

У Чеды кровь отлила от лица. Все Короли знали, что Айя убила Азада, но только Ихсан смог выяснить, как она связана с Чедой. Что, если другие Короли тоже поняли? Наверняка… впрочем, это было неважно. Главное, что Онур помотал у нее под носом этими сведениями, как приманкой. Неужели… Неужели Айя притворилась, что любит его, чтобы завести Чеду?

Будь у Чеды сейчас горсть песка, она прижала бы ее к губам и пропустила сквозь пальцы в молитве. «Прошу, Наламэ, если ты хоть что-то можешь мне дать, дай это…»

– Ты знаешь, кто мой отец? – спросила она, боясь ответа, но не желая от него прятаться.

– Знаю, – ответил он. Словно поставил между ними золотой сундук, только и ждущий, чтобы его открыли.

– И кто же он?

Его хриплый смешок, казалось, заполнил всю каюту.

– Слишком дорогой дар для той, что ничего не протянула взамен.

– Тогда засунь меня обратно в трюм. Я устала от твоей вони и лучше умру, чем буду стоять и смотреть, как ты заливаешь кровью пустыню.