Любовь генерального

Дыхание перехватило.

– Доброе утро, Надежда Сергеевна! – учтиво произнес незнакомец, слегка склонив голову и улыбнувшись уголками губ. – Вас ожидают в машине. Позвольте проводить.

Он сделал приглашающий жест рукой, а я уставилась на тонированное стекло, будто могла с точностью разглядеть за ним мужской силуэт.

Глава 5

Ноги подкосились, словно земля ушла из-под ног, и первая мысль, вспыхнувшая в голове – бежать. Не оборачиваясь, ничего не объясняя, просто развернуться и уйти! Но разум, как строгий наставник, опередил импульс, заставив замереть. К чему эта паника? Убегу снова и что дальше? Постоянно скрываться, сходит с ума в ожидании его следующего появления, изматывая и без того натянутые нервы?..

Мне предстояло принять непростое решение, но оно было необходимо для моего же блага. И короткостриженый, бритый мужчина, напоминающий телосложением борца, который сменил спортивную форму на деловой костюм, продолжал терпеливо ждать. Наконец, выпустив прерывистый вздох, я сделала маленький шаг в направлении автомобиля. Незнакомец тоже ожил, и немного обогнав меня, открыл заднюю дверь.

Остановившись возле машины, я ощутила, как тело охватило онемение, словно кровь застыла в жилах. Смотреть в салон трусила и понимала, что не уверена до конца. А просто не даю себе шансов отступить.

Эмоции, бурлившие до этого, вдруг схлынули, оставив лишь пустоту. Организм, измученный недосыпом, похоже, переключился на автономный режим и, ощущая себя героиней странного сна, я скользнула на мягкое сиденье, обитое белой кожей. Дверь мягко закрылась, изолируя меня от внешнего мира, я стиснула бедра, пытаясь унять дрожь, и подняла глаза…

Удар, непроизвольный вдох и жар вязкой волной спустился по телу.

Роман сидел напротив, немного подавшись вперед. Его поза излучала уверенность, но не расслабленность, напоминая статую, высеченную из гранита. Волосы с проблесками седины на висках были аккуратно причесаны, а пронзительные синие глаза впивались в меня как прицел автомата.

– Здравствуй! – первым нарушил он звенящую тишину.

Мы находились в салоне, наполненном запахом мужского парфюма, одни, но я ощущала себя невероятно скованно.

– Здравствуйте, Роман Давидович… – отозвалась сдержанно, опустив взгляд к сложенным на коленях рукам.

Выдерживать его зрительный контакт было невыносимо. Желание прикрыть живот руками сжигало изнутри, но я напрягала волю, сидя в одном положении с прямой спиной.

– Связываться по телефону оказалось не лучшей идеей. Поэтому я решил сразу перейти к встрече.

Щеки запылали от воспоминания о вчерашнем звонке, который я сбросила.

– Уверена, у вас была веская причина для этого, но я спешу на работу, – увела я разговор в сторону, вкладывая в слова холодную отстраненность.

– Я не отниму у тебя много времени, – возразил Роман, выдержав короткую паузу, голос стал тверже. – В любом случае тебе не стоит беспокоиться об опоздании.

Я осмелилась встретиться с его синими глазами, в которых плясали тени прошлого.

– Вы дали мне достаточно привилегий, Роман Давидович. Больше этого не требуется.

Его взгляд помрачнел, став задумчивым и тяжелым. Сцепив пальцы в замок, он немного переместился вперед, а мне захотелось вжаться в спинку сиденья.

– Надя, я знаю, какую боль причинил тебе, разорвав все связи, – внезапно заговорил мужчина серьезным, почти гнетущим тоном. Воздух в салоне сгустился, будто кто-то перекрыл доступ кислорода. – Но вчера… когда я своими глазами увидел урон, который нанес твоей душе, понял, что обязан встретиться. Поговорить лицом к лицу, даже если слишком поздно!

Тело начало пробивать крупной дрожью. Заерзав на месте, я замотала головой:

– Вы… ничего не обязаны! И вы правы – слишком поздно…

– Надя, – отчеканил он мое имя.

– Нет! – резко воскликнула я, выставив ладони. – Я не хочу ничего знать! Мне… мне это не нужно!.. Никаких объяснений, никаких разговоров… Если ради этого встреча, то зря! Вы слишком занятой человек, Роман Давидович, не тратьте время на меня. И вообще, мне пора…

Я рванула к двери, но ручка не поддалась – замок оказался заблокирован. Паника захлестнула, как цунами.

– Открой дверь! – потребовала я возмущенно.

– Нет.

Его голос звучал до ужаса спокойно, но сжатые челюсти выдавали скрытый накал.

– Что?! Ты не имеешь никакого права!.. – закричала, принявшись барабанить кулаками по окну, взывая к водителю, который стоял снаружи, делая вид, что глух.

– Надя, успокойся. Тебе придется меня выслушать!

– Да что же ты творишь?! – выкрикнула я навзрыд, начиная плакать. – К-кто позволил тебе?.. Мне нельзя нервничать! Ай…

Костяшки пальцев заныли от удара о стекло, а прикушенный язык добавил острую боль. Осознание сказанного накрыло, как удар молнии.

Роман оказался рядом мгновенно, его сильные руки перехватили мои запястья. Оказавшись в ловушке надежных объятий, я забилась, как загнанная рысь – впивалась ногтями в мужскую грудь, била по плечам, доставала ладонями до лица. Но хватка Ромы была неумолимой.

– Не-е-т! Пусти… Не смей! –

Он молча выдерживал мои атаки, принимая удары и ругань с каменным терпением. Наконец, мое сопротивление иссякло.

– Не-навижу… тебя… Нена-вижу… – выдохнула я слабым, задыхающимся шепотом.

– Я знаю, – услышала тихий ответ. Сильные ладони бережно скользнули по моей спине и волосам. – Знаю, Надя…

Слезы без остановки скатывались по щекам, и я закрыла глаза, сдаваясь на мгновение. В его объятиях ощутила предательскую безопасность – тепло, заботу, покровительство, от которых сердце сжалось. Крепкая грудь Ромы вздымалась от тяжелого дыхания, мягкая борода касалась моего виска, и эмоции вдруг утихли, как штиль после бури. Я выплеснула всю боль, что копилась месяцами, и теперь внутри осталась только пустота, тяжелая и очищающая.

Роман прижал меня ближе, его пальцы нежно перебирали мои пряди. Салон наполнился тишиной, нарушаемой лишь нашим дыханием. За тонированными окнами мир продолжал свой ход, но внутри машины время словно застыло, оставляя нас наедине с прошлым и неясным будущим.

– Моя любимая девочка…

Горячий мужской шепот раздался, как призрачный фантомный звук из сна. Я даже не была уверена, что он, в самом деле, сказал это. Может, я до сих пор сплю?..

– Я больше не причиню тебе боли. Обещаю. Но ты должна знать, – настоятельным тоном сказал Роман. – Выслушать мою правду, чтобы двигаться дальше.

Укол в области груди, будто меня проткнули иглой прямо в сердце, резко привел в чувство. Я уперлась ладонями в крепкую грудь, покрытую тканью дорогой рубашки, и отстранилась, ощущая тепло мужского тела даже через барьер. Встретившись с глазами Радова, отражающими смесь сочувствия и суровой решимости, нахмурилась. Он не стал удерживать и не помешал мне восстановить дистанцию, когда я неловко вернулась на свое сиденье. Мой напряженный взгляд застыл на мужчине, а губы плотно сжались, не выпуская ни звука.

– В тот день, когда ты увидела меня с другой, я не предавал тебя, Надя, – начал он, настырно глядя на меня в ответ. – Как бы жалко это ни звучало, но ситуация сложилась так, чтобы ты подумала иначе. Та женщина… она была готова на все, чтобы вернуть меня. И, разумеется, ей стало известно о тебе. Та женщина, – повторил Роман менее решительно, – моя бывшая жена.

– Я знаю, – вырвалось у меня холодное, губы едва шевельнулись, выдавая внутреннее напряжение.

По его лицу пронеслась тень удивления, но ее быстро стерло суровое выражение.

– Надя, я бы не поступил так с тобой. Уверен, ты тоже ставила под сомнение тот фарс, учитывая, что я предложил тебе жить вместе!

Слезы снова подступили к глазам, собираясь на ресницах, как роса. Я всегда чувствовала сердцем подвох, что та сцена была фальшивой инсценировкой… Но подтверждение этого почему-то совсем не принесло облегчения. Лишь горечь и опустошение заполнили душу, словно треснувшую чашу, которую невозможно наполнить.

В воздухе витало тяжелое «но», и даже если я посмела на секунду предположить, что эта встреча – попытка раскаяться и вернуть меня, Радов сразу разрушил эту иллюзию.

– Ты – лучшее, что случилось со мной за последние годы. Если сначала я не допускал мысли, что наши отношения перерастут во что-то настоящее и серьезное, то вскоре осознал свою ошибку. В один момент я увидел наше будущее, причем так ясно, что почти ощущал его контуры! И страстно желал его. – Он опустил взгляд и свел брови. – Но, похоже, я не заслужил ни этого будущего… Ни тебя.

Я продолжала смотреть на Романа, приподняв подбородок, словно уже предчувствовала конец его исповеди, словно он больше не мог ничем меня удивить.

– Мне пришлось забыть о своих желаниях, – продолжил он, голос стал хриплым. – Отрезать и уничтожить все, что связано с тобой. Это было жестоко, да. Жестоко для нас обоих – я переживал не меньший ад, пытаясь вытравить тебя из памяти, но это было невозможно… Поэтому ты оставалась в беспощадном неведении. Я запретил себе любые пересечения, понимая, что просто не смогу тебя отпустить, Надя. И решил, что праведная ненависть – лучшая альтернатива, которая поможет тебе легче пережить разрыв.

– Ты вернулся к своей жене? – вытолкнула я сквозь ком в горле.

Его лицо мгновенно окаменело, губы сжались в тонкую линию, плечи напряглись, будто упоминание ее имени было ударом хлыста.

– Все не так просто, – отчужденно отозвался Радов, опустив взгляд на свои руки. – Произошли обстоятельства, которые заставили меня принять решение. Не знаю, было ли оно правильным, но оно оказалось неизбежным. В той ситуации, в принципе, не существовало идеального выбора. Я поступил так, как должен был, твердо осознавая, что не вправе втягивать тебя в наставший хаос. И обрекать на большие страдания…

– Ты вернулся к своей жене? – твердо повторила я, чувствуя, как задрожали губы.

Выражение его лица стало еще мрачнее, он втянул воздух, словно собираясь с силами.

– Мы по-прежнему в разводе. Но она живет в моем доме. Так потребовали обстоятельства, под которые я не имел права заставлять тебя подстраиваться.

Я прикрыла глаза, и на губах мелькнула горькая улыбка. Невероятно, но в груди шевельнулось облегчение – все оказалось именно так, как должно быть. Слава Богу, этот мужчина, непоколебимый образ которого окончательно рассыпался в моей душе, не пытался меня вернуть. Стало откровенно неважно, какие обстоятельства, заставили его выбрать бывшую жену.

Она. Добилась. Своего.

Как и предсказывала Ольга.

– Спасибо, – тихо, но твердо произнесла я, прерывая тишину. – Спасибо, что тогда нашел в себе силы принять единственно верное решение для нас. Было бы хуже, если бы ты сделал это, когда все зашло слишком далеко…

– Надя, если бы существовал хотя бы один шанс сделать выбор без жертв, я бы воспользовался им!

– Тебе не нужно оправдываться, – перебила я спокойно. – И жалеть меня не нужно. Ты ведь поэтому устроил встречу? Тебе стало жаль меня, но я справляюсь!

– Жалость – унизительное чувство, которым я бы не стал тебя оскорблять! – возразил Радов, глядя исподлобья. – Я испытываю не жалость, а тревогу за человека, который был мне дорог. Который не сделал мне ничего плохого, ничем не заслужил того, что произошло, и перед которым я остаюсь в долгу!

– Разблокируй дверь.

Роман стиснул челюсти на мою требовательную просьбу.

– Ты уже все сказал, – отсекла я. – Да и я больше не желаю ничего знать… Открой!

Он смиренно опустил взгляд, медленно откинулся назад и нажал кнопку на консоли. Дверь щелкнула, однако я не спешила кинуться к ней. Чувствуя, как сжимает горло, в последний раз задержала взгляд на Романе.

– Ты зря устроил эту встречу.

– Возможно, – согласился он, выдерживая пламя гнева в моих глазах. – Но я не жалею об этом.

– Если ты, правда, переживаешь обо мне, – заявила я твердо, – больше не пытайся связаться. Никогда! Никакими путями. Ты сделал свой выбор – так неси за него ответственность.

Отвернувшись, я толкнула дверь и спешно выбралась из салона, где все пропахло им.

Я зашагала по тротуару, минуя молчаливого наемника Радова, не выбирая направления, словно ноги сами вели меня прочь от реальности. В какой-то момент позади раздался глухой хлопок закрывающейся двери машины, по асфальту зашуршали колеса, и в груди разлился жгучий жар, сдавливающий легкие. Мои шаги замедлились, ноги налились свинцовой тяжестью, и лицо исказилось от невыносимой горечи. Прикрыв рот рукой, я затряслась от горьких рыданий, окончательно замирая посреди улицы, где утренний ветер шевелил молодые листья.

Как бы ни убегала от боли, она настигла меня, обрушившись тяжелым водопадом. Осознание, что это конец, что точка поставлена окончательно и бесповоротно, как железобетонная стена, раздавило душу. Отступив к ряду деревьев, я дрожащей рукой сунула руку в сумку и вытащила телефон, все еще отключенный после вчерашнего. Нажав кнопку включения, с нетерпением ждала, пока экран оживет, затем перешла в список звонков и торопливо нажала на вызов.

– Алло?..

– Женя! – почти закричала я, задыхаясь от слез.

– Господи, Надя, что случилось?!

– Женя, пожалуйста, приезжай!..

Она примчалась, словно метеор, наверняка игнорируя все правила дорожного движения, и, судя по ее встревоженному виду, накрутила себя до предела, опасаясь за ребенка. Я и сама беспокоилась – никак не могла отойти после такого эмоционального удар.

Женя суетилась, как пчела в улье, переворачивая содержимое аптечки, пока не отыскала лишь старую упаковку валерьянки. Ее руки дрожали, а лицо застыло в хмурой гримасе. Между всхлипами я поведала сестре о встрече с Радовым, и ярость вспыхнула в ее глазах, как лесной пожар.

Она не стала комментировать случившееся, сосредоточившись на том, чтобы вывести меня из истерики. Умывала мое лицо холодной водой, заставляла глубоко дышать, влила в меня лекарство, а затем усадила пить теплый чай с медом. В какой-то момент Женя снова куда-то исчезла, но я не придала этому значения. Меня отпустило, и я погрузилась в апатию, уставившись в пространство.

– …думаешь, ты недосягаемый?! Поверь, меня это не остановит! – внезапно донеслось из спальни. Повернув голову, я непонимающе свела брови, а затем вскочила, как ужаленная. – Если ты еще раз приблизишься к ней, клянусь, я… я тебя в порошок сотру! Я доберусь до тебя, и никакая охрана не поможет!

– Что ты творишь?! – Я выхватила свой телефон из ее рук и лихорадочно ткнула в экран, прерывая звонок.

Уставилась на разъяренную сестру широко раскрытыми глазами.

– Ты что с ума сошла?! Зачем ты это сделала?..

– Затем! Пусть знает, что за тебя есть, кому постоять! – отрезала Женя, скрестив руки. – И мне плевать, какой он там крутой бизнесмен!

Закрыв глаза, я тяжко выдохнула и опустилась на кровать, чувствуя, как матрас прогибается подо мной.

– Боже…

Сама виновата – знала же, что Женя в экстренных ситуациях действует, как танк, сметая все на своем пути! Но без нее я бы не справилась с этим хаосом внутри.

– Чего ты так распереживалась? – с осуждением выдала она. – Ты посмотри до чего этот мерзавец довел тебя?! А если с ребенком что-то случиться? Я его уничтожу…

– Женя, он не знает, – перебила я, голос стал тише, но тверже.

Сестра поджала губы и отвернулась, но я успела заметить, как ее глаза заблестели от слез. Она была на грани, а Радов, словно буря, снова прошелся по нашей семье, оставляя разрушения.

– Как ты вообще поняла, что это его номер? – спросила я устало, осознавая, что не добавила его в контакты.

– Догадалась! – рявкнула Женька в ответ, сверкнув глазами. – Что я дура совсем, по-твоему? Я уточнила, когда он поднял трубку, кому звоню.

Задержав на ней взгляд, я вдруг представила эту сцену: Женя рычит в трубку: «Алло? Это Радов? Тогда слушай меня внимательно, гад такой…»

С губ неожиданно сорвался нервный смешок. Если отбросить всю тяжесть момента, это выглядело почти комично – моя сестра, мать троих детей, против сурового гендиректора. Не сдержавшись, я захохотала в голос, привлекая ее ошарашенный взгляд.

– Совсем рехнулась, – буркнула она, закатив глаза.

– Наверное…

– Рано ты от меня съехала, – добавила Женя с ноткой упрека. – Случись это под моими окнами, я бы отбила у него всякое желание к тебе приближаться!

Уголки моих губ медленно опустились. Уныло глядя в пространство, я покачала головой.

– Я должна была это услышать, – тихо произнесла. – Чтобы, наконец, отпустить его… Навсегда и без оглядки.

Сестра присела рядом и обняла меня за плечи, ее теплое дыхание коснулось моей щеки.

– Он больше не приблизится ко мне, – добавила я с тяжелым вздохом. – Так что зря ты ему звонила… Он встретился только для того, чтобы поставить точку. И уничтожить последние надежды.

Немного посидев в тишине, мы вернулись на кухню, где я все собиралась набраться решимости позвонить на работу. В итоге отправила смс Королеву, сообщив, что мне нездоровится.

Пока ждала ответ, начала просматривать уведомления – звонки и сообщения, накопившиеся, пока телефон был выключен. К своему удивлению, среди них обнаружила пропущенный вызов от Димы вчера вечером и утреннее сообщение:

«Привет! Ты в порядке?»

Как будто почувствовав, что я в сети, он тут же прислал новое:

«Надя, прости… Вчера, я повел себя как придурок. Твоя новость стала неожиданностью, но это не отменяет того, что ты мне нравишься. Очень нравишься. А я по сути сбежал… Надеюсь, ты согласишься со мной встретится. Нам нужно поговорить»

Это признание застало врасплох. Я прямо растерялась и не могла разобрать, что чувствую – в душе царило опустошение, словно после пожара, где остались лишь угли.

– Что ты будешь делать, когда Радов узнает? – голос Жени вырвал меня из размышлений.

Она стояла у плиты и готовила что-то аппетитное. Привычный ритуал, чтобы успокоиться.

– Надя?.. – позвала сестра, когда пауза затянулась.

– Он ничего не узнает, – отсекла я твердым тоном.

– Не будь такой наивной. Это рано или поздно случится. Ты работаешь в компании его партнера, да и срок посчитать не сложно!

Нахмурившись, я убрала телефон и, приблизив сложенные руки к лицу, погрела их судорожным дыханием.

– Даже если это вдруг произойдет, у меня будет железный аргумент.

Сестра недоуменно обернулась:

– Какой еще аргумент?..

– Я выйду замуж.

Отложив лопатку, она повернулась ко мне.

– Чего?.. Что за фантазии, Надя? У тебя что же, кандидат имеется?

– Имеется, – лаконично и без эмоций подтвердила я.

– Ты, похоже, окончательно с ума сошла! – воскликнула Женя, махнув рукой. – Да и в любом случае – «папаша» так-то владелец крупной нефтяной компании, думаешь, его это остановит?..

– Вот именно. Радов – большой бизнесмен, – спокойно констатировала я. – Я для него – никто, и наш… мой малыш тоже!

Сестра замолчала, глядя на меня так, словно различила какие-то резкие перемены. А я четко поняла для себя, что готова на все ради того, чтобы маленькая жизнь, стремительно растущая во мне, не стала звеном, связывающим меня с Радовым.

Глава 6

Роман

4 месяца назад…

Мой взгляд, мрачный и сосредоточенный, скользил по серым, обшарпанным стенам районной больницы, пока чеканные шаги отдавались эхом в пустом длинном коридоре. Впереди шел Федор – высокий, широкоплечий мужчина с короткими черными волосами и суровым лицом, чьи темные глаза не выдавали эмоций, – провожая меня в отделение реанимации. Однако у самой двери он внезапно остановился, преградив путь. Перед нами возник невысокий врач лет пятидесяти, с острым взглядом, пробивающимся сквозь усталость. Его помятый халат, покрытый едва заметными пятнами, и всклокоченные седеющие волосы говорили о долгих часах на ногах.

– Здравствуйте, господа, что здесь происходит? – недовольно воскликнул мужчина, скрестив руки на груди.

– Добрый вечер! Мне нужно к Радовой Ольге Дмитриевне, – объявил я, стиснув челюсти и мельком отметив, что она так и не сменила фамилию после развода.

– Это не проходной двор, уважаемые, – отрезал он, окинув нас напряженным взглядм – Где бахилы, где халаты? Кто из вас родственник?

– Родственников здесь нет, – отчеканил я, шагнув вперед, мой голос приобрел стальной оттенок. – Я – ее представитель.

– Вы – муж?

– Мы разведены. Мне требуется полная информация о состоянии женщины. Выделите нам время.

Врач прошелся по мне оценивающим взглядом, затем махнул рукой, приглашая отойти в сторону.

– Что ж выдохните, пациентка жива, что в данном случае светлая новость. Но если хотите помочь ей жить дальше, слушайте внимательно.

Его речь была четкой, лишенной сантиментов – лишь сухие факты, как диагноз, вынесенный безапелляционно.

– Она приняла опасную комбинацию: парацетамол в дозе, которая плавит печень, и антидепрессанты, бьющие по сердцу. Мы промыли желудок, ввели антидоты, но последствия все же разрушительные… ее почки отказали почти на семьдесят процентов.

Он раскрыл потертую папку и извлек лист с анализами, чтобы продемонстрировать мне.

– Креатинин зашкаливает. Мочеобразование практически прекратилось. Пока поддерживаем пациентку на диализе, но, вы должны понимать, что это лишь временная подпорка, не более.

Хмуро изучая взглядом показатели на бумаге, я ощутил, как напряжение сжимает виски.

– Что все это значит?

– Если хотите спасти женщину, начинайте искать донора уже сейчас, – прямо ответил врач, не смягчая удар.

Тихо выдохнув, я едва сдержал гримасу от резкой боли, пронзившей голову.

– Хорошо. Мне нужен подробный план действий. Если дело в финансах, это не проблема!

Мужчина скривил губы и качнул головой.

– Хорошо, когда финансы – не проблема, но все не так просто! Вы должны быть в курсе, что у вашей бывшей жены вторая группа с отрицательным резусом. Если у вас не имеется в запасе подходящий родственник, согласный на пересадку, подойдет только донор с такой же кровью, а таких людей в стране меньше десяти процентов! В очереди на трупную почку она будет не меньше года… если доживет.

Дав себе время переварить новую информацию, я вновь собрался.

– Ясно. Что-то еще?

– Рома! – внезапно раздался женский голос, отозвавшийся эхом по коридору.

Обернувшись, я с трудом узнал Софью – младшую сестру Ольги, облаченную в больничный халат и маску, которую она тут же сорвала с лица. Ее светлые волосы, обычно аккуратно уложенные, растрепались, а серо-голубые глаза блестели от слез. Она бросилась ко мне, ее стройная фигура дрожала, и я едва успел подхватить девушку, когда она обмякла в моих руках, рыдая от бессилия.

– Как это могло случиться?.. – всхлипнула Софья, с трудом выталкивая слова. – Как?! Она же такая сильная… Она бы никогда не решилась сотворить с собой подобное!

– Все будет хорошо, успокойся!

Я встряхнул ее, чтобы встретиться взглядом. Софья и Ольга были почти близнецами: обе блондинки с изящными чертами, высокого роста, только с разницей в семь лет. Лицо девушки было залито слезами и выражало растерянность и ужас.

– Мы все решим. Обещаю, – добавил я, чувствуя, как жалящая волна, пропитанная ядом вины, пронзила грудь.

Софья не знала всей правды. Она была осведомлена о нашей встрече с Ольгой накануне, но не могла представить, чем та обернулась. Ее подозрения зародились, когда сестра перестала отвечать на звонки сразу после, однако решающим толчком стал звонок Адриана.

Он сообщил мне, что мать отправила ему странное сообщение, словно на прощание. Это встревожило сына и мне ничего не оставалось, как связаться с Софьей, чтобы она проверила непредсказуемую сестру. Возможно, только это дало ей шанс выжить.

– Спасибо, что приехал! – горячо поблагодарила Софья дрожащими губами, а в моей груди прошла жалящая волна.

– Если вы собрались навестить пациентку, делайте это сейчас! – вмешался врач, прерывая момент. – Потом я не позволю нарушать ее покой.

С этими словами он удалился в отделение, оставив нас в неуютных стенах коридора. Софья вцепилась в мои плечи и с надеждой спросила:

– Ты зайдешь к ней?..

– Да.

– О, она будет рада… Только, прошу, не дави! Оле еще не сказали… не сказали, Боже, – она снова заплакала, пряча лицо за волосами. – Это станет для нее ударом!

– Ей повезло, что она выжила, – отсек я, стараясь звучать уверенно. – Пока человек дышит, есть шанс что-то исправить. Не падай духом.

Софья шмыгнула носом и кивнула, вытирая слезы рукавом.

– Я сдала анализы! – добавила она обнадеживающе. – Врач сказал, моя почка может подойти…

Кивнув, я мрачно отметил:

– Это весомая жертва, которая достойна восхищения.

– Да что ты… Разве ты поступил бы иначе на моем месте?

Я промолчал. У меня не было братьев или сестер, чтобы судить наверняка, да и ситуация сложилась крайне спорной. Ведь Ольга не болела, а сама стала своим палачом.