Судьба цивилизации

В отношении нашего интеллекта это говорит о том, что мы не сумеем приобрести ту перспективу, к которой мы так стремимся, а нередко и постулируем её достижение. Мы есть довольно тривиальные создания, которые просто возомнили о себе то, что нам не присуще. Вероятно, покорение космоса или разумные личные помощники-роботы – а равно и многое другое – и звучат увлекательно и будоражат наше весьма ограниченное и не особо интересное с точки зрения результатов его деятельности воображение, но им вряд ли суждено когда-либо сбыться – впрочем, последние всё-таки более реальны хотя бы оттого, что они уже с нами, пусть и не такие интеллектуальные, как это преподносится. Это не мешает нам продолжать мечтать, но надо понимать, что кроме фантазии здесь больше ничего нет.

Всё это говорит о том, что расширение масштабов нашей перспективы проблематично по достижении порогового значения, в которое мы, судя по всему, уже упёрлись – или очень к тому близки. Дальше идти невозможно – присутствует шанс того, что мы ещё в пути, но он довольно мал, учитывая то, что с некоторых пор мы движемся количественно, а не качественно, т.е. банально увеличивая число исследователей и соответствующих центров, а не совершая настоящие научные революции, но не обозначаемые в таком качестве. Это не значит, что больше не будут появляться новые гаджеты и технологии, а также свежие идеи и гипотезы, но это свидетельствует о том, что уровень сложности наших теорий и предположений больше – почти наверняка – не растёт.

Этому отчасти и по видимости противоречит то, что вроде бы наблюдается как раз обратное. В действительности, однако, важен не внешний их вид или математический аппарат, который их обслуживает, но потенциал нашего мозга, который мы скорее всего используем уже по максимуму – или очень близко к тому. Помимо прочего, очевидно, что сегодня учёных как никогда много, но при этом мы не видим истинных прорывов. Дальнейший прогресс станет осуществляться постепенно, через накопление и систематизацию, и это вполне резонно ожидать принимая во внимание то, что мы по своей сути обычные приматы. Однако при чём тут понятие естественности и наше его интуитивное понимание?

Как и всегда, надо иметь в виду, что нам доступно, а до чего бы добраться не в состоянии. Примеряя на себя роль беспристрастного наблюдателя, мы должны отдавать себе отчёт в том, что сколь бы объективными – в нашем представлении, разумеется – мы ни были, будучи животными мы ограничены этой своей звериной – без негативных коннотаций – природой. Выяснить в таком случае, что нормально, а что – нет, можно только на определённом уровне, на котором мы потенциально способны пребывать.

Даже если мы и превзошли своих предков охотников-собирателей в когнитивной области, мы не перестали при этом быть людьми со всеми ментальными – и всеми остальными – недостатками – и достоинствами – характерными для нашего вида. Мы не должны думать о себе как о ком-то, кому не поставлены никакие пределы – неважно, в какой сфере, печально, что в отношении интеллекта наш здравый смысл перестаёт работать, и мы начинаем верить в сказки, хотя по поводу всего прочего вполне трезвы – но как о тех, кто является представителем местной фауны, не больше и не меньше. Из этого вытекают многие следствия и выводы, о которых ещё пойдёт речь ниже, но здесь нужно отметить только одно.

Мы не в состоянии понять, что естественно, а что – нет – и многое другое, ради справедливости необходимо отметить, что только в своём невежестве мы поистине прекрасны. Дело даже не в том, что мы можем ошибаться, заблуждаться и самообманываться – и об это не стоит забывать – но в том, что нам навеки уготовано оставаться людьми – весьма сомнительно, чтобы мы сумели однажды проводить генетические манипуляции такого уровня, который бы перечеркнул этот императив, но и в таком случае наша локальность никуда не исчезнет, у нас в принципе нет какого бы то ни было космического материала, чтобы вырваться с Земли. Что бы это в реальности ни значило, очевидно, что этого мало для того, чтобы получить настоящую картину действительности. Однако давайте двигаться дальше. Следующее возражение нашему определению естественности касается либо нашей невнимательности, либо неспособности видеть все или же все важные причинно-следственные связи.

Начать следует с того, что вряд ли найдётся тот, кто сможет точно определить данные их характеристики. Что означают полнота и критичность никто не знает, но зато мы, по крайней мере, способны – или нам нравится так думать, это не исключено – осознать, что это существенные оговорки, которые нуждаются в том, чтобы их озвучили. Во многом решение – или, что более вероятно, их совокупность – упирается в наши представления о мире, но нужно хотя бы отдавать себе отчёт в том, что и то, и другое качество триггеров и их следствий важны для понимания нормальности. Всё это очень интересно, но что нам делать со всем этим?

Очевидно, наша задача разбивается на две части. Во-первых, мы должны понять, что значат тотальность и существенность и почему их достижение нам недоступно, причём вообще. Одно с другим – что бы это ни было – соединяется множеством нитями разного качества и количества – если вам нравится это сравнение, то и несхожих толщины, упругости, длины, материала и т.д. – и учесть их все необходимо для того, чтобы выяснить, что надо учесть, а что – нет. Кроме того, не совсем понятно, что является следствием, а что – причиной, так что это дополнительно усложняет нашу работу.

Во-вторых, нам следовало бы узнать, откуда проистекают наши затруднения с тем, чтобы либо снять их – это наиболее желательно, хотя и по всей видимости неосуществимо в принципе, впрочем, некоторый прогресс всё-таки возможен или уже был достигнут до сих пор – либо иметь в виду как нечто данное и непреодолимое, но оттого не менее реальное. С последним почти наверняка возникнут сложности, ведь нам неизвестны все препятствия, а те, что нам знакомы, вовсе не обязательно таковыми являются или же имеют те качества, которые мы замечаем – включая и их потенциальное форсирование. Начнём по порядку.

Зададим себе вот такой вопрос. Из чего состоит материя – или более конкретно мы сами? Современный ответ гласит, что есть элементарные – или с приставкой «суб» – частицы – лептоны, бозоны, фермионы, адроны, кварки и т.д. – и взаимодействия между ними, которые и определяют характер и свойства этой реальности – ведь осуществимы и альтернативные, по крайней мере гипотетически, или нам так нравится считать. Зная положение каждой из них и их характеристики мы способны предсказывать будущее и выявлять прошлое – что, между прочим, не менее важно.

Таким образом всё, что происходит с нами и вокруг нас, есть результат интеракций между составляющими Вселенной, а потому всё, что мы видим, должно объясняться именно ими и ничем более. Вместе с тем понятно, что учесть каждую деталь мы не в состоянии. Так получается как вследствие самого их числа – это наименьшая наша проблема – так и благодаря вероятностной их природе – а это уже большой вопрос – из-за которой сказать что-то наверняка не представляется возможным – только статистически, что, очевидно, нас не удовлетворит, если, конечно, мы хотим точности. Помимо прочего, остаётся довольно высокая вероятность того, что мы далеко не всё знаем, и тогда все наши расчёты никуда не годятся.

Собственно говоря, последнее – это и есть самый серьёзный урок, который мы обязаны выучить. С одной стороны, более чем правдоподобно то, что существует какие-то ещё частицы, которые мы ещё не учли, но которые при этом оказывают огромное – или нет, по всей видимости второе нерелевантно – влияние на то, что мы наблюдаем, с другой – нельзя игнорировать то, что имеются такие взаимодействия, которые нам неизвестны, но которые опять же критичны.

Рассмотрим знакомый многим эффект бабочки. Его суть состоит в том, что взмах этого насекомого в одном месте способен произвести ураган где-то вдалеке просто в силу положительной – или отрицательной, если судить по последствиям – обратной связи, как в случае с домино – разумеется, соответствующим образом выстроенное. Невидимые нам составляющие материи и их активность работают приблизительно также, если и не более драматично.

Естественное – это то, что следовало бы ожидать, принимая во внимание начальные условия и всех игроков, а также их расположение и другие их свойства. Тогда мы всего лишь запускаем алгоритм – или их комбинацию – скармливая ему эти данные, и на выходе получаем нечто предсказуемое – если, разумеется, наши формулы, сведения и расчёты верны и полны. Однако как сделать это, если мы – пусть даже и отчасти – невежественны относительно множества вещей?

Вообще-то это то, чем до сего дня занималась наука. Она отыскивала неизвестное, изучала его, включала в свой компендиум знаний, выявляла закономерности, создавала теории, а затем либо их доказывала, либо опровергала. Это процесс не имеет конца – если конечно, разделять определённые формы веры в познаваемость мира, агностикам в таком случае ничего не остаётся – по меньшей мере, если правы К. Поппер и Т. Кун, и вряд ли у него было начало – ещё предшественники людей интересовались тем, как устроена реальность – и прогресс у него оказался довольно внушительным.

Как бы то ни было, но это так, если только мы не обманывали себя – непредумышленно, конечно, впрочем, сознательное заблуждение крайне сомнительно – или не ошибались. Но то, и другое не исключено. К конце концов, в физике элементарных частиц мы оперируем статистическими методами, а они дают очень приблизительное и крайне общее описание того, что имеет место быть в действительности – и это при том, что мы правы.

Всё это может показаться не столь уж и важным, учитывая то, что и ныне эти приёмы работают и предоставляют нам надёжные результаты, но для понимания всей картины этого явно недостаточно и нам нужно как-то эту ситуацию исправлять. Это подводит нас ко второму вопросу, объясняющему, почему мы оказались в этой своей тарелке, а также к попыткам снять эти ограничения. Продолжим в относительно произвольном – любой был бы таким, проблему критериев никто не отменял – порядке их перечисления, рассмотрения и по возможности деконструкции.

Начать стоит с того – и об этом уже не раз упоминалось – что мы люди. Мы представляем собой приматов с довольно внушительными мозгами, имеющими самосознание и разум. Обычно и даже рутинно этот наш багаж объявляют достаточным для того, чтобы познать мир во всей его полноте, что, как было показано ранее, неправда. Существует не только масса того, чего мы не знаем, но и ещё больше того, что мы выяснить не в состоянии по принципиальным соображениям. Каковы же они?

Собственно, они лежат на поверхности и не требуют – конечно, нет, работу надо продолжать – особого изучения – потому что это либо сделано, либо нереализуемо, либо ещё предстоит. Это наша смертность, надёжность хранения накопленной информации -а также её извлечение – проблемы с её трансляцией и передачей, анатомические ограничения, действующие как в процессе постижения, так и последующего осмысления воспринимаемого и осознаваемого материла – ведь есть и тот, что нам банально недоступен как таковой.

Ничто из этого мы исправить не в состоянии. Хотя мы и стали жить дольше, лучше понимать, с чем мы имеем дело, создали специальные техники и центры исследования, начали отбирать тех, кто способен и склонен разбираться в происходящем, вкладываем колоссальные – но всё равно мизерные, скажем, по сравнению с военными целями – средства в науку, ничего из этого – и не упомянутого тоже, в числе чего есть сугубо человеческая природа, препятствующая нормальному даже по нашим собственным меркам освоению реальности – мы изменить не можем просто потому, что это данность.

Это очень похоже на форсирование двигателя. Например, растачивая цилиндры мы получаем повышенную мощность – и пониженную надёжность – но только до некоторого предела, за которым нам либо потребуется новый мотор, либо иные принципы его функционирования, либо какое-то альтернативное и более эффективное топливо. Увы, но ничем подобным мы не обладаем, так что усовершенствовать мы себя в данном отношении способы лишь отчасти.

Как было показано выше, судя по всему это – т.е. достижение пика наших интеллектуальных возможностей – уже произошло – либо мы очень близки к такому положению вещей. Сделать что-то сверх этого означает трансформировать нашу природу или приобрести – как спасение или как проклятие не суть – помощников, которые бы кратно или просто превосходили нас в этом плане. И то, и другое проблематично по многим причинам, рассмотрение которых достойно отдельной книги, но нельзя не отметить следующее.

Когда кто-то заявляет о том, что в будущем – скором или нет неважно, впрочем, осторожные оптимисты, хотя и несколько странно их так называть, обычно смотрят довольно далеко вперёд, что называется, с запасом, тем самым пытаясь обезопасить себя от вполне реальных и обоснованных обвинений в свой адрес – мы преодолеем свою природу или создадим искусственный интеллект – а некоторые утверждают, что это уже произошло – всегда несколько напрягает тот факт, что никто из этих пророков по всей видимости то ли не понимает, то ли не хочет видеть очевидное, а именно то, что это совершат люди, а не кто-то ещё.

Представим это так. Допустим вам надо пробежать стометровку за десять секунд, но лучшее, на что мы до сих пор сподобились – это пятнадцать. Оставьте в стороне тренировки и прочие ухищрения, если ваша физиология не подготовила вас к спринтерским дистанциям ничего у вас не получится сколько бы вы ни бились. Разумеется, в этом примере упускаются из виду те, кто выходит из первой цифры и кто реально существует, но в том-то и дело, что и покорение космоса, и рукотворный разум, и полное постижение мира лежат не в пределах доступного нам, но вне их, т.е. в указанной иллюстрации в пяти– или даже трёхсекундном интервале – а если учитывать каждую деталь во Вселенной, то говорить стоило бы о промежутках, скажем, планковского времени, не больше.

Никакие наши усилия не помогут нам в том, чтобы понять, как устроена реальность на самом деле. Здесь чрезвычайно много проблем, но, в общем и целом, они сводятся к тому, что мы не в состоянии перейти на качественно иной – что бы это ни означало – уровень осознания действительности просто потому, что сами мы люди, и для нас характерен сугубо человеческий взгляд на вещи.

С таким инструментарием нельзя создать разумных помощников, освоить какую-то другую планету – в частности это говорит о том, что проекты по покорению Марса скорее всего окажутся безуспешными, слишком много вопросов надо решить, чтобы это стало явью – построить хотя бы такую модель Вселенной, которая бы удовлетворяла настоящей до определённой степени истинности – на всех уровнях, от элементарных частиц до мифических в настоящий момент, но всё равно постулируемых тёмных энергии и материи, кроме того, не совсем ясно, где находится тот самый рубеж, за которым мы успокоимся и примем наши воззрения как отвечающие наблюдаемому. Но это ещё не всё, есть ещё два момента.

Первый. Проблема состоит в том, что всеми мыслимыми – а это тоже ограничение, помните воображение у нас лимитировано – процедурами верификации будут и до сих пор занимались люди. У нас сугубо специфический взгляд на мир и пусть мы и способны отчасти компенсировать свои недостатки в этой области, полностью снять мы их не можем, как бы честны мы с собой ни были – а это тоже большой вопрос. Это демонстрируется – в числе прочего, а не исчерпывающе – следующей иллюстрацией.

Почти наверняка вы обучались в школе и даже если нет, то знаете, что такое уравнение. По сути, они являются тождествами или тавтологиями. Скажем, если кто-то говорит вам с важным видом о том, что снег белый – технически это не так, кристаллы льда прозрачны, но опустим это – вы вряд ли окажетесь впечатлены столь великой идеей и с огромной долей вероятности сочтёте вашего собеседника недалёким человеком – если только вы не находитесь там, где подобный тип осадков огромная редкость, сродни чуду или волшебству. Однако мы совершенно нормально воспринимаем формулы, обе части которых вообще-то представляют собой одно и то же – в чём, как нас уверяют, их основная ценность. Тут не хватит места, чтобы должным образом, доказать, почему это несколько странная ситуация, но нельзя не отметить вот что.

Не кажется ли вам, что это очень похоже на манихейство? Мы произвольно – это тоже колоссальная проблема, о ней вскорости – делим мир – или его составляющие – на две половины, а затем заявляем о том, что так оно всё и обстоит – никто не отрицает сложности этого предприятия, но тут указывается на концептуально иное возражение против подобной позиции. Те, кто поосторожнее, обычно воздерживаются от такого рода ментальных махинаций – даже слова эти созвучны – и предпочитают рассуждать в терминах диапазона значений, но не полярных полюсов, которые и сами не столь невинны, как видится на первый взгляд.

Затруднение здесь распадается на две части. Первая имеет дело с нашим на самом деле жутким беспределом. Ни у кого не вызывает сомнения тот факт, что Вселенная едина, сколь бы чудовищной по своим размерам она ни была – или она не столь велика, как нам представляется. Отгораживать – умственно, физически мы на это не способны – какой-то её сегмент от всего остального – это, по меньшей мере, не самый удачный ход. В природе нет чёрных ящиков, которые были бы абсолютно независимы от других таких же или от своего окружения – мироздание в этом отношении тоже не обязательно одиноко, некоторые теории постулирует наличие мультиверсов – а потому данная дизъюнкция лишена смысла, хотя и не цели.

Мы рутинно прибегаем к этой операции вовсе не потому, что уполномочены на это, но в силу собственной интеллектуальной слабости – а также предрасположенности – которая не позволяет нам объять всё разом и посмотреть, что же это такое. Вместо этого мы бесконечно режем реальность на кусочки и только затем изучаем то, что мы накрошили. Это называется анализом и крайне показательно, что именно данный метод сегодня столь широко практикуется, но не синтез, т.е. его противоположность.

Всё это оправданно с точки зрения наших истинных возможностей, но перестаёт быть таковым, если мы начинаем претендовать на то, что отыскали настоящую картину мира, а не его модель, которая между прочим, сама весьма проблематична. У нас нет критериев для того, чтобы даже правильно выделять что-либо из общего целого, но мы делаем это абсолютно произвольно, точнее в полном соответствии с тем, чем нас одарила природа. В свою очередь это усугубляется следующим соображением.

Вторая часть говорит нам о том, что никаких дуальных категорий нет и не бывает. С одной стороны, то, что мы всё-таки склонны к различению концов, обусловлено субъективными особенностями нашего перцептивного аппарата – а, кроме того, это воззрение закрепляется интенсивным обучением тому, что это так. Уже не раз отмечалось то, что, например, нет ни цветов, ни звуков, но существует лишь один диапазон волн разных длин. Тем не менее, от этого мы не перестаёт различать первые и слышать вторые несмотря на то, что даже знаем, что это иллюзия.

Манихейство в этом плане естественно, потому что оно помогает нам относить и упаковывать те или иные вещи и явления в довольно удобные для нашего понимания категории. Представьте себе, что бы с нами стало, если бы всякий раз мы были бы вынуждены оговариваться по поводу того, что наши воззрения относительны, и противоположностей нет, а мы замечаем их только оттого, что обречены на это.

С другой стороны, обозначая что-то в подобном качестве мы невольно совершаем ещё одну ошибку, потому что создавая отражение реальности мы заменяем её им и начинаем верить уже в него, а не в неё – а также думаем, чувствуем и ведём себя соответствующе. Сам по себе этот самообман не плох и не хорош, но он имеет далеко идущие последствия, особенно если мы хотим понять, чем же является действительность на самом деле, а не в нашем весьма скромном воображении.

Собственно, это проблема любой модели. Зададим себе следующий вопрос, каково наиболее точное и полное описание мира? Правильный ответ на него – он сам, не больше – впрочем, это гораздо лучше, но не выполнимо – и не меньше – а это как раз наш случай причём возведённый в неприличные степени. Создавая её мы упрощаем то, что видим – но это совершается при всяком восприятии, так что зрение с самого начала способствует накоплению проблем – но хуже всего то, что мы заменяем его ею зачастую не отдавая себе отчёт в том, что мы так поступили.

Очевидно, что подобные воззрения проще и практиковать, и разрабатывать. Даже если мы соглашаемся с тем, что Вселенная сложнее, чем нам кажется, нам привычнее всё-таки обнаруживать противоположности и сводить всё к их борьбе – или к другому взаимодействию между ними, это не столь и критично, хотя подобное редко упоминается. Выставляя подобные бинарные пары с разных концов мы как раз и производим свои теории и гипотезы, упрощая то, что мы наблюдаем – с уже озвученной оговоркой – и, по сути, обрекая себя на отсутствие понимания.

Бесспорно, наши формулы не столь и плохи, но они фундаментально порочны в том, что отражают специфически человеческий взгляд на вещи. Совершенно ясно, что избежать их построения и последующего исповедания мы не в состоянии, однако надо хотя бы отдавать себе отчёт в том, что они таковы. Т.е. мы банально рисуем тождества противоположностей, тем самым закрепляя своё манихейство и увековечиваем его в присущем только нам – но в этом нельзя быть до конца уверенными, существует высокая вероятность того, что любое разумное животное склонно к подобного рода искажениям в восприятии и осознании действительности – стиле. Но какое отношение это имеет к причинно-следственным связям? Это подводит нас ко второму моменту, анонсированному выше. Итак.

Давайте спросим себя, а познаваем ли мир в принципе. Чтобы не впадать в озвученную уже ошибку, представим дело так, что есть три позиции, согласно которым, соответственно, он таков, нет и в какой-то части – разумеется, их намного больше, но детальное рассмотрение всех потенциальных позиций заняло бы слишком много времени и места, однако логика, вытекающая из этой троицы, подходит и для всех промежуточных состояний, да и лучше представлять себе всё не как отрезок с отметкой посередине, но как треугольник и, соответственно, более многогранные фигуры. Они довольно сильно отличаются друг от друга, представляя собой не континуум, но построения сложнее, что дедуцируется из следующего замечания.

Как уже было отмечено, нет никакой линии, на которой бы располагались все потенциальные возможности в озвученном ряду. Мы вправе не соглашаться между собой по одним воззрениям, но при этом не дискутировать по другим. Что-то нам кажется более очевидным, иное – менее, но нет чёткой шкалы, разложив все взгляды на которой мы бы сумели их сравнить. Либо таких линеек много, и тогда оценка теряет смысл, либо их нет вовсе, что ведёт к тому же результату – феноменологически и эпистемологически это разные вещи, но мы здесь оставим это несходство в стороне.

Кроме того, нельзя забывать о том, что крайних полюсов не бывает в принципе. Хотя учёные иногда и постулируют подобные субстанции, вроде чёрного тела или идеального газа, а широкая публика, например, добро и зло, никто не станет отрицать того, что крайне проблематично, если осуществимо вообще – причём как на практике, так в теории, впрочем, в первом случае это гораздо сложнее, чистые идеи, мы по крайней мере, в состоянии декретировать – быть чем-то тотальным в том или ином отношении. Всегда есть и остаются полутона и оттенки, так что абсолютно чёрного и белого не бывает – что, увы, очень часто упускают манихейцы всех сортов. Так всё-таки как нам быть с постижением реальности?

Краткий ответ гласит, что никак. Если вы верите – а это и есть ничем не обоснованное убеждение – что она поддаётся нашему разумению, то вы неизбежно упираетесь в человеческую природу, преодолеть которую мы не в состоянии. Если вы полагаете, что кое-то что нам доступно и потому не надо опускать руки, то скорее всего вы принадлежите к учёным, которые всеми силами пытаются – успешно и нет – узнать что-то новое или опровергнуть старое, однако в таком случае вы с необходимостью создаёте антропоморфную картину, потому что другие вам произвести не получится. Наконец, если вы считаете, что мир представляет собой некую вещь-в-себе – по И. Канту или как-то иначе – то вы оказываетесь на правильном пути. Почему это так?

Прежде всего нужно указать на то, что обойтись без хотя бы какой-то информации о мире невозможно. Нам надо как-то в нём действовать, что требует от нас способности предсказания последствий наших действий, а в отсутствии всяких сведений сделать это попросту нельзя. Однако это ничего не говорит о том, какие именно у нас будут данные. Проблема состоит в том, что нужно разделять их истинность и их функциональность, но сегодня эти их качества смешиваются.