Кто автор, а кто герой 2

– Мама? Я не понимаю. Почему Лидия Потаповна не признавала свою дочь? Она же её дочь. Об этом Вы мне ничего не говорили. – она сделала паузу. – Помнится в произведении Лидия Потаповна говорила детективу Ире, что, цитирую: – Моя дочь Раиса Потапова скоро должна быть здесь. Я месяца два тому назад написала в Смоленск, чтобы она приезжала ко мне погостить. Я бы хотела, чтобы она осталась со мной. Но это уже невозможно. Она должна приехать вместе с надворным советником Робертом Карловичем, приедет. – затем Елена Кузьминична, сделав паузу, сказала. – Лидия Потаповна тогда, если мне не изменяет память, сказала: должно быть, к поминкам поспеет. А если не приедет, то бог с ней. Она, то есть Раиса Потапвна, — уточнила Елена Кузьминична, — ко мне, то есть к Лидии Потаповне, всегда питала скверные чувства, как будто я враг ей была. А разве я враг?! Разве мать может быть врагом своих детей? Конечно же, это нонсенс. Мать не может быть врагом своих детей. И даже Лидия Потаповна утвердила: это факт. – она сделала паузу. – Я не понимаю, — сказала она. Почему Лидия Потаповна утверждает, что у неё нет никакой дочери. Что её не было и нет. – Действительно. – согласилась Любовь Романовна с Еленой Кузьминичной.

– Что ни говори, а Лидия Потаповна такие слова говорила. – сказала Любовь Романовна стараясь понять, о чём идёт речь. – Но дело в том, — объясняла она своей дочери свою задумку этой истории, — что все эти события, написанные ране произошли после того, как произошло это событие. – сказала она однозначно. – Событие, которое разлучило Раису Потаповну со своею матушкой.

– И что же это за событие? – нетерпеливо спросила Елена Кузьминична. – Что таково произошло между ними?

– Завтра. «Всё завтра», — сказала Любовь Романовна, желая прекратить этот разговор. – Уже, — посмотрела она на часы, – почти три четверти пять. Пора спать. Спать, и никаких там возражений.

Любовь Романовна встала со стула и направилась в спальню.

Елена Кузьминичнв встала со стула, подошла к окну.

В это самое время какая та ночная птица пролетела около окна и взмыв вверх, проголосила:

– КАР-КАР-КАР.

Да, это был ворон. Старый мудрый ворон, живший неподалёку. Он ещё дважды пролетел возле окна, и ещё два раза он сопровождал своё прибытие троекратным КАР. Но вот он улетел. За окном тишина. Вот-вот рассвет. Пора ложиться спать. Ведь вставать рано. Спать, спать, спать.

Глава 50 Кошмар Любовь Романовны или её сон

Итак, кар-кар-кар. Спать, скорее спать. Первые лучи солнце уже встало из-за горизонта, когда Любовь Романовна и Елена Кузьминична легли почивать. Кто знает, какие были мысли у этих двух женщин? Не знаю, наверное, у каждого свои, а может быть у каждой свои. Не знаю, что они обе думали по этому поводу, наверное, думали не иначе как так:

«Что это? Сон? Сон, который стал явью. Это страшный кошмар, который перерос в явь. Явь — это кошмар, ставший явью. Ведь кошмар — это явь, ставший кошмаром. Ведь кошмар — это то, что я увидела своими глазами. То есть глазами героини моей истории Лидии Пртаповны. Я была на месте моей героини. Разговаривала её устами. Жила какое-то время в её грешном теле. Что дольше? Что будет с моей героиней? А может быть… — ужаснулась Любовь Романовна. – Это я. – неожиданно для себя почему-то решила Любовь Романовна. – Это я и есть героиня этой истории. Ведь не может быть такого, чтоб автор говорил с героями своей истории. Или, может. – на этот вопрос у Любови Романовны не было ответа. – Я — это она. – ужаснулась Любовь Романовна своей ужасающей до нелепости мысли. – Я — это Лидия Потаповна. Это она Любовь Романовна, а не я. – эти ужасные мысли не давали ей покоя. – Так что же, всё, что я написала, это писала не я? – думала она. – Кто же тогда писал или писала эту историю? Историю в истории. Ведь в моей истории три истории. Кто же написал все эти истории, ежели я смотрела на реальность этой истории глазами моей героини Лидии Потаповны. Героине или автора этой истории. – поймав себя на этой мысли, Любовь Романовна, ужаснулась. Она не могла поверить, что она является героиней чьей-то истории. Что это пишет не она, а кто-то ещё пишет эту историю, в которой она является одной из героинь этих незамысловатых историй. – Я героиня своего романа. Своей истории. Истории героев того времени. – Так что же эта за история? – не могла понять Любовь Романовна. – История, которую пишу я. А может быть, история, которая пишет меня. Но кто тогда пишет мою историю? Елена Кузьминична – моя дочь. Она пишет эту историю. Историю моего романа. Ту историю, которую я хотела бы забыть. Но забыть нельзя. Человек всегда помнит историю своей жизни. Конечно, какие-то моменты из жизни лучше забыть. Человек их забывает. Они исчезают в глубинах его подсознание до определённого момента его жизни. И только тогда, когда, как человеку, кажется, он забыл их, они, словно паразит лезут обратно, наружу напоминая нам о неизбежным том зле, который нам присуще или кое было причинено нам – людям вообще. – думала Любовь Романовна, лёжа на кровати. Когда первые лучи восходящего солнце, озарили её комнату утреннем жёлтым светом, Любовь Романовна встала с постели, и, подойдя к окну, посмотрела вдаль, туда, где показалось из-за горизонта край диска, подымающегося из-за горизонта жёлтого, солнце, подумала. – Что дальше? Кто есть кто? Неужели я это она? Я — это Лидия Потаповна? Женщина из моего же романа. Тогда кто я? – не могла понять она. – Героиня своего же романа или всё же автор этой истории. Кто я? – задавала она сама себе этот вопрос. – Почему я видела… нет, была героиней истории, которую сама и написала?».

– Здравствуйте, Любовь Романовна. – послышался чей-то за её спиной.

Любовь Романовна оглянулась. Её лицо от увиденного окаменело. Сзади неё у входной двери в комнату стояла женщина. Довольно тучная дама. Лицо у неё было довольно противное, но в то же время располагающее к разговору. По описанию, которое Любовь Романовна написала в своей истории, она поняла, что перед ней ни то Лидия Потаповна, ни то Лилия Потапова, которые были как две капли воды похожи друг на друга.

Видя, что Любовь Романовна в недоумении, женщина представилась:

– Меня зовут Лидия Потаповна. – она сделала однозначную паузу и сказала. – Я пришла.

– Разве я Вас звала? – вопросила любовь Романовна. – Я точно знаю, что я Вас не звала. – она сделала паузу. – Да и как же мне Вас прикажите позвать, если Вы лишь одна из героинь моего романа.

– Верно. – согласилась Лидия Потаповна. – Одна лишь из героинь этого романа.

В этом ответе, Любовь Романовна, совершенно отчётливо слышался голос иронии. Иронии Лидии Потаповны насчёт того, что она героиня этого романа.

– Я героиня. – скала Лидия Потаповна с долей усмешкой и иронией в голосе. – Героиня романа. – она, сделав паузу, сказала. – Но всё же Вы меня звали.

– Я не звала. – однозначно сказала Любовь Романовна.

– Во всяком случае я здесь. – сказала Лидия Потаповна. – Я пришла, потому что Вы не можете понять, Любовь Романовна, почему Вы видели то, что как будто бы и нельзя видеть обычному человеку. – затем она спросила. – Вас, Любовь Романовна, что-то беспокоит?

Тем самом времени Любовь Романовна, убеждая себя, что всё это сон, она посмотрела на постель, где она должна была лежать и почивать, она не обнаружила на нём никого. Ни себя, ни присутствующую здесь Лидию Потаповну, на кого бы то ни было ещё.

Тем временем Лидия Потаповна сказала:

– Я понимаю, что Вы не можете понять, не можете поверить, что я здесь. Но это так. Я здесь. В этой комнате, и я пришла.

– Пришли? – не понимала Любовь Романовна. – Зачем?

– Я пришла, чтобы помочь Вам.

– Помочь в чём? – не понимала Любовь Романовна.

Тем временем Лидия Потаповна отвечала:

– Помочь в том, в чём Вам нужна помощь.

– Помощь? – развела руками Любовь Романовна. – Я не понимаю.

– Нет. – продолжала утверждать Лидия Потаповна. – Вы знаете, о ком я говорю.

– О ком? – не понимала Любовь Романовна. – Что, нет, кого Вы имеете в виду? – и в это самое время ей на ум пришла одно имя. Имя Женевьеве, которое она сказала Елене Кузьминичне. Сообщив ей, что та является её старшей сестрой.

Напомним вкратце, как это было.

… Почтмейстер отклонился, сел в почтовый экипаж и поехал дальше. Любовь Романовна смотрела в его след, и ей казалось, что эта не карета, а дорога убегает всё дальше и дальше, превращая почтовую карету в маленькую точку, которая исчезла вдали — за поворотом убегающего в даль леса.

Что ж, возможно так оно и правильно. Наша дорога жизни не прямая. Порой она поворачивает в никуда. Туда, где не знаешь, что там за поворотом ждёт тебя. Этого не знала и Любовь Романовна. Ей было страшно. Грядущее было не определённом. А самое главное она боялась того, что её старшая дочь Женевьева так и не простит её.

– Я просто отказалась от неё. — неожиданно сказала Любовь Романовна. — Родители были уже при смерти, и я вернулась к ним. — она сделала паузу. — Мой отец простил меня и отдал мне всё наследство, с тем условием, что я откажусь от Женевьевы. — она снова сделала грустную паузу. На её сердце было тяжело. Словно на сердце камень лежал. И тут она тихо сказала. — Я согласилась. — она снова сделала паузу и сказала. — После этого я никогда не интересовалась жизнью Женевьевы, и где она сейчас, я не знаю. — заплакала она пуще прежнего.

– Скажите Любовь Романовна. Вы написали меня, потому что Вы видите во мне себя?

– Нет. – однозначно ответила Любовь Романовна. – Я в Вас себя не вижу. – Люди всегда видят в кого-нибудь самих себя. – сказала Лидия Потаповна. – Это так завидено.

– Но не у меня. – ответила Любовь Романовна. – Я ни на кого не перекладываю свои ошибки. – Разумеется, не перекладываете. – сказала Лидия Потаповна. – Вы их возлагаете на персонажей истории которую Вы пишите. – тут она сделала паузу. – Но пишите ли Вы её? – вопросила Лидия Потаповна. – Или она пишет Вас. – сделав однозначную долгую выдержку, она сказала. – Согласитесь, порой истории из жизни написать легче, чем выдуманные истории. Истории из жизни гораздо интереснее, чем истории выдуманные самим автором. – она, снова сделав паузу, сказала. – Они даже пишутся быстрей. – и привела пример. – Прямо как Ваша.

– Я с Вами совершенна согласна, реальные истории легче перенести на чистый лист бумаги, чем выдуманные.

– Тогда ответьте мне на простой вопрос.

– Какой?

– Вы пишете выдуманную историю или нет?

Любовь Романовна задумалась. Она не знала, что ответить. С одной стороны, эти истории, конечно, были выдумками. Выдумками, которые приобрели реалистичность. Но, с другой стороны, это были реальные истории. Истории жизни разных людей. Собранных в одну-единственную историю, они приобрели свои очертания и получили жизнь на страницах книги, которую писала сейчас Любовь Романовна со своей дочкой.

– Видите, – продолжала говорить Лидия Потаповна, — Вы не можете мне ответить на этот вопрос, так же как не можете ответить на него сами себе. – она сделала паузу. – Не правда ли, — сказала она, — на этот вопрос нет однозначного ответа. – Лидия Потаповна, снова сделав паузу, грустно сказала. – Впрочем, его вообще нет.

– Нет. - однозначно возразила Любовь Романовна. – На всякий вопрос есть ответ.

– Тогда скажите мне, — интересовалась Лидия Потаповна. – почему я здесь? Героиня Вашего романа пришла к Вам Любовь Романовна и говорю с Вами. – она выдержала паузу. – Не кажется ли Вам, что это безумие. Я здесь, хотя меня здесь быть не должно.

Любовь Романовна не знала, что ответить. Действительно, получился какой-то нонсенс. Какой-то абсурд. Где это видано, чтобы нормальный человек в здравом уме разговаривал с призраком? Ведь с призраком говорить нельзя. Нельзя, потому что нельзя, а потому что он бестелесен и не способен говорить на каком-либо земном языке, если только понимать его разумом человеческого сознания, осознание того, что это не кто иной, как призрак глаголит с Любови Романовной, а никакая там болезнь.

– Видите, — продолжала говорить Лидия Потаповна, — У Вас нет ответа на этот вопрос. А разве нет, то нет ответа на каждый вопрос, только на какую-то его часть. – она снова сделала паузу. – То есть, на вопрос, осознано, Вы написали мою героиню, бросивший свою дочь или дочь, бросившую свою мать. – она сделала однозначную паузу. – Это Ваша история, а не моя. Я лишь героиня, вышедшая из пера, перенесённую на чистый лист бумаги, и больше ничего. «Но кто пишет эту историю», — снова спросила Лидия Потаповна, – Вы её, или она пишет Вас?

Вопрос в десятку. Точка, и всё тут. История Любовь Романовны многогранна. Она обширна. Кто знает происходило всё это на самом деле? Была ли эта история с ней или с её родителями? Это знала лишь сама Любовь Романовна, а она молчала.

В этот самый момент в её спальни появилась Раиса Потаповна. Она вошла в дверь так, словно прошла её насквозь и вышла из-за спины Лидии Потаповны. Встав возле неё, она поздоровалась, затем сказала:

– Я никогда не видела женщин которых терзает совесть за содеянное. Впрочем, совесть — понятие относительное. Женщинам это понятие совести незнакомо. «Их не терзает совесть за содеянное», — затем она сказала. – Вас не терзает очевидно совесть за содеянное. – затем она, не дав Любовь Романовны, раскрыть рта, продолжала обличать её в содеянном. – Как Вы могли допустить мысль, что я могла поругаться с моей мамой. Нет, Вы не правы. – сказала она. – Не все, такие как Вы, Любовь Романовна. – затем она заключила. – Родители своих детей не бросают.

– Я была молода! – оправдывалась Любовь Романовна. – Я…

– Неважно. – презренно бросила Лидия Потаповна. – Зачем рожать, если женщина ребёнка не хочет. НЕ ПОНИМАЮ.

– Наверное, Любовь Романовна не хотела растить ту, что зачала в…

– Но это не оправдание, чтобы отказываться от ребёнка. Ребёнок ни в чём не виноват.

– Вы, маменька правы. Лидия Потаповна не имела права отказываться от Женевьевы. Ведь она зачата во грехе, её попросту изнасиловали.

Тут Лидия Потаповна сказала:

– Диметрио — это тот насильник, который воспользовался Вами, Любовь Романовна. Вы видели моими глазами то, что происходило в той комнате. Призрак — это серьёзно. Кто он надворный советник Роберт Карлович? Пора с ним всем нам познакомиться.

– Я его уже убила.

– Если бы Вы его убили, то и истории не было. Нет, надворный советник Роберт Карлович жив, он это Диметрио. А кто такой Диметрио? Нечто из космоса. Я не виню Вас в том, что Диметрио прибыл из другой галактике, без него не будет полноценной истории. Пора с ним познакомиться и, наконец, выяснить, кто убил меня? Впрочем, почему Вы меня убили? – задавала Лидия Потаповна вопрос Любовь Романовне. – Почему я стала первой жертвой некого человека? Вы не можете ответить на этот вопрос, это и понятно. Трудно признать то, что очевидно.

– Это Вы о чём? – осторожно поинтересовалась Любовь Романовна, и Лидия Потаповна ей отвечала:

– Человек способный убить в начале своего произведения главного героя или его антипод, тот человек просто тем самым хочет отомстить тому герою или, как в нашем случае героине этой истории, за что-либо. – она сделала паузу. – Вот я и спрашиваю Вас Любовь Романовна, кого вы так ненавидите, ежели убили меня в начале нашей с Вашей истории. Да-Да, и не перебивайте. Ведь герой истории и его автор едины. – она сделала однозначную паузу. – Кто тот человек, которому Вы желаете смерти? Кто он или она?

Ответ не заставил себя ждать. Он был прозаичен; в какой-то момент дети хотят избавиться от своих родителей. Сделать так, чтобы они не мешали им жить. Это конечно, не самоубийство родителей, этого никто не желает. Впрочем, за всех никто не скажет. А вот избавиться от них, уехать от них или чтобы они уехали от них – это и есть главная цель всех детей, а потом и их детей и так далее.

– Чем Вам помешали Ваши родители? – поинтересовалась Лидия Потаповна. – Вы желали от них избавиться? – Не в кое время! – ужаснулась Любовь Романовна. – Я любила своих родителей, и даже сейчас, после того как их не стало, я их люблю. – Но Вы убили меня. – однозначно заявила Лидия Потаповна. – То есть Вы убили одного своего родителя. – сказала она. – То есть мать.

– Мать? – усмехнулась любовь Романовна. – А Была ли она – мать. – иронично усмехнулась она. – Это для моей дочери мать, а для меня… — она сделала горькую паузу. – Я никогда не знавала свою мать. Я выроста на улице, среди улиц. – она сделала паузу. – Это для моей доченьки, — сказала она раздражённо. – Я примерная дочь своих родителей. На самом же деле я уличная девка из Франции, из Молен Руж. Когда закончилась Война с наполеоном, мне повезло, и в то же время нет. Мой благодетель – муж, спас меня, взял замуж и условием, что я поеду с ним в Россию. Я тогда была молода. Я согласилась. Так что я не знала своих мать и отца. Они отказались от меня. Бросили. И что, я должна быть им благодарна?