Полная версия:
Кто автор, а кто герой 2
Лидия Потаповна заметила:
– Но не всё.
На что чей-то голос из-под капюшона однозначно заявил:
– ВСЁ ЗНАТЬ НЕЛЬЗЯ.
На что Лидия Потаповна заявила:
– Non, vous pouvez tout savoir!1 Нет, знать можно всё!
– Вы ошибаетесь. – сказала Марья Потапова. – Если человек знает всё, то он ничего не знает.
– Вы это о чём?
– Обо всём.
– Обо всём, это о чём?
– Вы знаете, о чём я.
– Никто не знает.
– Вот именно и нечего спорить.
– Я поняла.
– Я не сомневалась.
– Я тоже не сомневался.
Лидия Потаповна закуривает трубку.
– Зачем Вы пришли ко мне?
Марья Потапова сказала:
– Предупредить.
– Предупредить, о чём?
Призрак в Капюшоне сказал:
– Партия разыграна, финал уж скоро. Капкан уж сделан, и поставлен он. В него попадётся он.
Лидия Потаповна возмущённо:
– Вы что несёте? Я не приманка, и не капкан.
– Ошибка. Приманка все люди, а капкан то, что они хотят.
– И что же это?
– Ничто, а кто.
– Кто?
Марья Потаповна спросила:
– Надворный советник Роберт Карлович – это Ваша цель.
– Кто он?
– Демон – из преисподней. Его зовут Диметрио. Это его настоящее имя.
– А Роберт Карлович?
– Он лишь тело. Тело, которое надругалось над некой Ирой и дав ей семя, оплодотворил её. Теперь родит она, чего допустить нельзя. Со смертью надворного советника Роберт Карловича умрёт его ребёнок. Но дело не в нём одном, а ещё и в ней.
– В ком?
– В некой женщине, Ефимии Иннокентьевны – подруги Иры. В ней то, что оберегает Ирину беременность.
Тут Лидия Потаповна однозначно заявила:
– Я не убью ребёнка, он без грешен.
– Ребёнок грешен. Рождённый в материнских муках – крови женской плоти новорождённого греха.
– В таком случае все люди грешны при рождении, а в библии написано: Кто́ бо сы́й человѣ́къ я́ко бу́детъ непоро́ченъ? или́ а́ки бу́дущiй пра́ведникъ рожде́нъ от жены́? 1 Бытие. гл. 6. ст.5
– Библия — это история мира. – сказал призрак в капюшоне. – Там написано человеческие ошибки за всю историю мироздания. «Там нет их побед», — твёрдо сказал призрак в капюшоне. – Только их поражения.
– А как же поединок между Давидом и Голиафом? – напомнила Лидия Потаповна. – Скажите, что в этой истории тоже написано поражение? – она сделала паузу. – Я так не считаю.
– Что же это получается? – удивлённо вопросила Елена Кузьминична у Любови Романовны. – Ей-богу, по-Вашему, вся история христианства — это один и большой обман.
– Нет. – ответила Любовь Романовна. – Это ни так.
– А как же? – поинтересовалась Елена Кузьминична.
– Это ни так.
– Тогда как? – вопросила Елена Кузьминична. – Я Вас, маменька, не понимаю.
– Извольте, я поясню. – сказала Любовь Романовна. – Дело в том, — начала она, — что так или иначе будь то Библия, Тора или Коран. В них описаны события, которые так или иначе повлияли на жизнь на земле – истребления целых народов. – она сделала однозначную паузу. – То есть. – твёрдо сказала она. – по своей сути в этих трёх книгах описаны войны, которые так или иначе были на земле. Конечно. – согласилась Любовь Романовна. – В этих трёх книгах описаны и победы добро над злом. К примеру, как Вы уже упомянули, битва Давида и Голиафа. – она сделала упреждающую паузу. – Разве победа над злом, описанная в этих трёх из книг не, поражение народа над самим собой. – сказала она. – Его превосходство над собой неминуемо приводит к его поражению. – она снова сделала паузу. – В священных книгах написано в бытие следующее: Бог призвал Авраама принести своего любимого сына Исаака «во всесожжение» «в земле Моисея», «на одной из гор». Ошеломлённый Авраам повиновался. На третий день пути Авраам с Исааком взошли на указанное Богом место. Придя на место, Авраам «устроил жертвенник», связал Исаака (отсюда традиционное еврейское название истории), «положил его на жертвенник поверх дров» и уже занёс над ним нож (поскольку жертву, приносимую Богу во всесожжение, следовало сначала заколоть, а затем сжечь), когда ангел воззвал к нему с неба: Авраам! Авраам! Не поднимай руки твоей на отрока и не делай над ним ничего, ибо теперь. Я знаю, что боишься ты Бога и не пожалел сына твоего, единственного твоего, для Меня. – она снова сделала паузу. – Не убивай это шестая заповедь Ветхого Завета Моисея. – она, снова сделав паузу, с сожалением сказала. – Жаль что это, и остальные девять заповедей ни так чтутся как должны были быть.
Заповеди Моисея
1
Почитай Бога и одному Ему служи
2
Не сотвори себе кумира
3
Не произноси имени Господа Бога твоего напрасно
4
Помни день субботний
5
Почитай отца твоего и мать
6
Не убивай
7
Не прелюбодействуй
8
Не кради
9
Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего
10
Не желай ничего, что у ближнего твоего
– Это так. – согласилась Елена Кузьминична, тяжело вздыхая. – Люди убивают друг друга. – она помрачнела. На её сердце было тяжело. Казалось, что на нём весит пуд веса, иль даже больше. – Убивают, не понимая всю трагичность последствий – их жестокую необратимость.
Тут Любовь Романовна неожиданно поинтересовалась:
– Знаете ли Вы десять заповедей Моисея? – Знаю. – твёрдо ответила Елена Кузьминична. – Как же не знать, конечно знаю.
– И можете мне их назвать в том порядке, как они написаны?
Елена Кузьминична твёрдо ответила:
– Могу.
– Что ж, — чуть-чуть с небольшой иронией, но в то же время с твёрдой уверенностью в том что её дочь знает ответ на этот столь лёгкий и в то же время достаточный сложный вопрос. Ведь заповеди знают многие, а по их порядку единицы. А может быть, только монахи и прочие служители культа, да и то ни все, — извольте говорить. – сказала её матушка. – Я Вас слушаю.
Итак, Елена Кузьминична начала перечислять заповеди божии – Моисея на горе Синай, коя находится в Египте.
– Почитай Бога и отца своего. – сказала Елена Кузьминична. – Не произноси имя Господа Бога всуе.
– Стоп. Стоп. Стоп. – тотчас же перебила Любовь Романовна Елену Кузьминичну. – Что ни говори, а библию Вы, Елена Кузьминична, не так часто берёте в руки. – она сделала упреждающею паузу. – Что ж, — сказала она. – Слушайте, как они звучат по порядку – без сокращений и искажения их текста. – она, снова сделав паузу, продолжала. – Заповедь ПЕРВАЯ: почитай Бога и одному. Ему служи. – начала она перечислять заповеди божии. – ВТОРАЯ: не сотвори себе кумира. ТРЕТЬЯ: не произноси имени Господа Бога твоего напрасно. Четвёртая: помни день субботний. Пятая: почитай отца твоего и мать. Шестая: не убивай. Седьмая: не прелюбодействуй. Восьмая: не кради. «Девятая: не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего». — затем она сказала. - И наконец, заповедь, как я считаю, самая важная не только в десяти заповедей Моисея, но и по своей значимости в жизни так каковой. – Это что за заповедь? А Вы, Елена Кузьминична, не знаете? Елена Кузьминична на секунду задумавшись, сказала:
– Не знаю.
– Но я девять заповедей перечислила, осталась одна. Вспоминайте.
Елена Кузьминична напрягла память, но кроме романа, который лежал на столе больше ничего в её памяти, не было.
– Мне стыдно признаться, — призналась Елена Кузьминична, но я не могу вспомнить. – затем она призналась. – Кроме романа сейчас у меня в голове никаких мыслей нет.
– Что ж, — понимающе сказала Любовь Романовна, — по правде говоря, я тоже ни о чём не могу думать, кроме романа. – она сделала паузу. – И всё-таки, заповеди помнить надо бы. Они всегда пригодятся в жизни, и не дадут совершить поступок, о котором будешь жалеть всю свою оставшуюся жизнь. – она сделала однозначную паузу, а затем твёрдо сказала. – Заповедь последняя – Десятая: не желай ничего, что у ближнего твоего. – после чего она сказала. Все преступления в жизни происходят из-за того, что человек желает того, что есть у других, а сам иметь не может.
– Это Вы к чему? – не поняла Елена Кузьминична. – Это Вы говорите из жизни или хотите этим сказать, что история, которую мы пишем, также основана на десятой заповеди Моисея? – тут Елена Кузьминична, внимательно посмотрев на Любовь Романовну, словно изучав её, предположила. Нет, она была абсолютно уверена в этом. – Кто-то нарушил десятая заповедь в этой истории. – затем Елена Кузьминична предположила. – Эта Лидия Потаповна.
– Почему Вы так решили?
– Не знаю. – тихо ответила Елена Кузьминична. – Всё ведёт к тому, — сказала она, — в этой запутанной истории виноват тот герой, не кого и не подумаешь. По моему мнению, это и есть Лидия Потаповна.
– Вы так уверены? – спросила Любовь Романовна. – На все сто?
– На все сто? – с долей иронией усмехнулась Елена Кузьминична. – На все сто нельзя быть ни в чём уверенным. – затем она сказала. – Я только предполагаю. Делаю свои выводы из того, от чего можно сделать вывод. А в данном случае окончательный вывод сделать нельзя, только предположения, и только.
– Я с этими доводами я абсолютно согласна. – сказала Любовь Романовна, посмотрев на листы рукописи, лежавший на столе. – Предположение — это не окончательный вариант, который должен был быть. – сказала Любовь Романовна Елене Кузьминичны. – Предположение — это абстрактность грядущего будущего — его предположения окончательного варианта окончание истории или какого-либо дела.
Молчание. Обе женщины смотрели друг на друга. Пытаясь понять, что дальше? Что дальше произойдёт с героиней Лидии Потаповны, и другими героями этой истории. Сейчас у обеих женщин не было окончательного варианта того, что произойдёт с героями этой истории. Одно они знали точно, судьба Лидии Потаповны была предрешена. Но что с ней случилось? Кто её убил? На эти вопросы у Елены Кузьминичны не было никакого, даже малейшего предположения. Любовь Романовна знала или предполагала развитие этой истории. Она так же, как и её дочь Елена Кузьминична знала что Лидия Потаповна умрёт. Но она также не знала, кто её убьёт и самое главное, за что?
«Что сделала Лидия Потаповна, что к ней пришли два призрака? – думала Елена Кузьминична и не находила на этот вопрос какого-либо ответа. – Чем провинилась или что заделала она, что к ней пришли они?».
Видя, что Елена Кузьминична пребывает в недоумённом раздумье, Любовь Романовна спросила дочь:
– Я вижу, что Вы, Елена Кузьминична, находитесь в сомнениях? – она сделала паузу и сказала. – Вы не можете понять, что произошло с Лидией Потаповной? «Умерла ли она от естественных причин или ей всё-таки помогли перейти в мир иной», — говоря эти последние слова, Любовь Романовна перекрестилась, — в который мы все попадём, рано или поздно. – при этих последних словах у Любови Романовны пробежал по всему телу холодный озноб. Её лицо покрылось холодной пеленой и стало безжизненным и словно ледяному испаренью. В какой-то момент она почему-то почувствовала себя на месте героине её истории Лидии Потаповны. Ей показалось, что она находится в той самой комнате, где происходят описанные ею события её истории. Лидия Потаповна сидит в кресле за своим столом. Но это была вовсе не она, ни Лидия Потаповна, а она сама, Любовь Романовна в теле её героине Лидии Потаповны и при полном полумраке или даже, можно сказать, в темноте, имела разговор с пришедшими по её душу призраками. Любовь Романовна чувствовала, что происходит с ней. Что непонятно каким-либо непонятным образом она оказалась в теле её героине, Лидии Потаповны. И ей стало жутко.
Тем временем смотрящая на свою матушку Любовь Романовну Елена Кузьминична видела её лицо, и ей стало жутко не по себе. Лицо её матушки при этих последних словах у Любови Романовны пробежал по всему телу холодный озноб. Её лицо покрылось холодной пеленой и стало безжизненным – ледяной испариной, и ей стало страшно. По её телу пробежал ледяной озноб. Всё тело стало безжизненно-холодным. А стеклянный безжизненный взгляд Любовь Романовны, смотревший далеко в пустую даль, словно в пустоту, наводил на Елену Кузьминичну неподдельный ужас, страх и недоумение, как такое могло быть? Как могло случиться так, что её матушку Любовь Романовна стала такой. Безжизненной, со стеклянными глазами смотрящие в пустоту.
– Мама! – осторожно спросила свою матушку Любовь Романовну её дочь Елена Кузьминична, и, дотронувшись до её кисти руки, поинтересовалась. – С Вами всё в порядке?
Глава 49 Гости
Итак, тем временем в комнату, где происходила история, писающая Любовь Романовной и её дочерью Елены Кузьминичне. В то самое кресло, в котором сидит Лидия Потаповна, и пришедшем к ней в гости призраками.
Любовь Романовна находилась в теле Лидии Потаповны, и ощущая всё то, что чувствовала Лидия Потаповна, она видела всё происходящее так, словно сама присутствовала здесь, в этой комнате. Сейчас находящейся в той самой комнате, где происходят описанные ею события её истории она видела всё не со стороны, а что называется прямым взглядом, и разговаривала с пришедшими к ней гостями-призраками так, словно это ни Лидия Потаповна, а она сама разговаривала с ними.
О чём же они говорили? Что обсуждали? В чём друг друга убеждали? Об этом мы сейчас узнаем. Расскажет нам об этом сама Любовь Романовна.
Автор: 3
– Что ни говори, а дело приняло такой поворот событий,
Что никто не мог сказать наверняка, что дальше?
Что дальше будет? Сказать никто не может,
Лишь кто и то, и это.
Кто есть кто?
Впрочем, есть то и это, это и то.
А что-то, а что это?
А может это – это то?
Нет ни то, что это есть,
А то что, то, а то, что это-то.
Так что, что то, что это то, а то, что и это-то.
Что ничего, а просто-то.
А это что? Лишь просто это.
Лишь это – больше ничего.
Указ на это лишь это,
И это боле – боле ничего.
Так это что? Не просто что?
А что, то это, просто что?
Ни то ни это, что ни то,
А просто это, то и что.
Вот и всё, что то и это что никто,
А то и это, просто кто?
Великая загадка жизни нашей.
Кто-то и это – и союз.
Местоимение кто,
Это – есть частица,
То – союз,
И, и – союз он тоже есть.
По отдельности – это ничего,
А вместе предложение составить можно.
Как жаль, что часть союза,
Частицы это – местоимение кто.
Как ку и кью, из Кин-дза-дза,
Лишь только Элла Щукина из Ильфа и Петрова.
Три буквы русских шлёт Вам в дар великий,
Мой дар – кто это, то и…
В продолжении многоточия,
Нет конца и нет начала.
Лишь кто и то, и это,
Начнём же всё сначала.
И, прежде чем продолжить, напомним вкратце, что было ранее.
Комната в доме Лидии Потаповны. Все те же герои, всё то же, что есть. Стол — кресло, за столом сидит Лидия Потаповна. Сидит и пишет что-то на бумаге пером, обманутым в чернила, и курила труппку.
Тишина. Кто знает, что сейчас произойдёт? И вот чья-то тень вошла в кабинет, и сумрак, холод наступил. Кто-то в плаще, на голове чёрный капюшон. Лица не видно. Кто это был, неясно.
Лидия Потаповна отложила перо в сторону, и, сделав очередную затяжку, выдохнув из лёгких дым, посмотрела на пришедшего. Её лицо побледнело. На неё смотрели ало-яркие глаза.
Что далее было – разговор. Разговор между Лидии Потаповной и пришедшими к ней двумя призраками. Призракам Марьи Потаповны и купцом первой гильдии по фамилии Шульц Фадей Платонович.
Вот на чём был мною Любовь Романовной прерван их разговор.
Марья Потаповна спросила:
– Надворный советник Роберт Карлович – это Ваша цель.
– Кто он?
– Демон – из преисподней. Его зовут Диметрио. Это его настоящее имя.
– А Роберт Карлович?
– Он лишь тело. Тело, которое надругалось над некой Ирой и дав ей семя, оплодотворил её. Теперь родит она, чего допустить нельзя. Со смертью надворного советника Роберт Карловича умрёт его ребёнок. Но дело не в нём одном, а ещё и в ней.
– В ком?
– В некой женщине, Ефимии Иннокентьевны – подруги Иры. В ней то, что оберегает Ирину беременность.
Тут Лидия Потаповна однозначно заявила:
– Я не убью ребёнка, он без грешен.
– Ребёнок грешен. Рождённый в материнских муках – крови женской плоти новорождённого греха.
– В таком случае все люди грешны при рождении, а в библии написано: Кто́ бо сы́й человѣ́къ я́ко бу́детъ непоро́ченъ? или́ а́ки бу́дущiй пра́ведникъ рожде́нъ от жены́? 1 Бытие. гл. 6. ст.5
– Библия — это история мира. – сказал призрак в капюшоне. – Там написано человеческие ошибки, за всю историю мироздания. «Там нет их побед», — твёрдо сказал призрак в капюшоне. – Только их поражения.
– А как же поединок между Давидом и Голиафом? – напомнила Лидия Потаповна. – Скажите, что в этой истории тоже написано поражение? – она сделала паузу. – Я так не считаю.
– Эта частица истории.
– А кто её написал?
– Бог – не люди. И то, что эти истории о победах и поражениях, это не значит, что эти истории и есть слово божие.
– А как же Новый Завет?
– Истории, пересказанные людьми кто верит в то, что в библии написано. А написано там то, кто эти истории придумал. – А кто, по-Вашему, их придумал?
– Люди. – просто и тихо бросила Лидия Потаповна. – Все эти истории придумали люди. – затем она добавила. – Конечно, из своего личного опыта.
– И что это за опыт? – спросила Марья Потаповна, и Лидия Потаповна тотчас же ответила.
– Опыт сочинительства историй и запись их для истории.
На что Лидия Потаповна ответила.
– Кто-то захотел увековечить свои истории и истории других людей и создал одну книгу, которая имеет множества названий. Тора. Коран. Библия. И это ему удалось с лихвой.
– Во что Вы верите? – спросила Марья Потаповна, и та Лидия Потаповна ответила:
– Я верю только в себя. – она, сделав паузу, добавила. Помоги себе сам – это мой постулат. А надежда на кого-либо или на что-либо – это не для меня.
– Но надежда и вера — это два разных понятия.
– Для кого как, — не однозначно сказала Лидия Потаповна. – Для кого как.
– Что же такое вера для Вас? – спросила Марья Потаповна. – Что для Вас значит это слово?
– Ничего. – ответила Лидия Потаповна. – Вера для всех разная. Для меня вера — это вера в то, во что я верю, а не в то, что веруют все. Не Вам мне говорить, что вера – есть вера. Вера многозначна, и также она едина. Для каждого своя – вера в справедливость жизни, которой нет и никогда не будет на свете этой веры. Вот что для меня, значит, вера. Больше ничего я не скажу. Да Вы сами знаете наверно, иль не пришли ко мне.
Пришедшие переглянулись меж собой. Вера – понятие относительное, и они это знали лучше, чем кто бы то ни был.
– Что ж, — сказал призрак в чёрной мантии с покрытым на голове капюшоном, — мы поняли Вас. Теперь нам всё понятно. Мы не упрекаем Вас в том, что у Вас, Лидия Потаповна, своя вера. Вера — это понятие относительное. Человек верит во всё, во что можно верить, и не задумывается, почему порой вера в надежду призрачны. – он сделал паузу, словно подбирая слова. – Призрачны как…
Не успел он закончить фразу, как Лидия Потаповна горько произнесла:
– Если бы Вы, если на моём месте. Если бы Вы прожили мою жизнь. Если бы Вы потеряли то, что потеряла я. Если бы… — «а что, собственно, если бы? – задумалась Лидия Потаповна. – время не повернёшь вспять. Оно летит, и его не поймаешь». Подумав об этом, она сказала. – можно было вернуть время, и снова ощутить себя молодой и здоровой женщиной, а не разваленной в этом кресле поддерживающую свою жизнь морфием. Если бы… — мечтала она. – Возможно, мои приоритеты поменялись бы, и вера тоже.
Марья Потаповна удивлённо вопросила:
– Значит, Вы вот так просто можете сменить Вашу веру?
– Я верю в то, что я одна. Я верю в то, что моя дочь давно умерла. Остался лишь портрет. И кто бы ни спросил меня, я всегда отвечаю: на портрете я. Но это ни так. Моя дочь давно умерла. Я убедила себя, что это не так, но это так. – она сделала паузу и спросила. – так скажите мне, какая вера у меня должна быть, если дочь забрали у меня. Её звали Ира. – она показала рукой на висящий на стене портрет, и сказала. – Вот, это я. – затем она посмотрела на призраков и спрашивала их. – Скажите, кто мне её вернёт? Кто?! – затем она неистова выкрикнула. – УБИРАЙТЕСЬ! – её лицо было похоже на звериные глаза горели ало неистовым пламенем, и она, указав рукой на дверь, крикнула, что было мочи. – ВОН!
– Что ж, — сказал призрак Марьи Потаповны. – я вижу нам тут не рады. – она, сделав паузу, посмотрела на портрет висящей на стене. – Я узнаю́ этот портрет. – сказала она. Портрет, написанный маслом. – Марья Потаповна, сделав паузу, сказала. – Эту женщину зовут Ира – Вздор! – выкрикнула Лидия Потаповна. – Никакой Иры или кого бы то ни было я не знаю. Это я. – однозначно утвердила Лидия Потаповна. – Это я, и никто более. – после чего Лидия Потаповна ещё и ещё раз крикнула. – ЭТО Я, Я, Я!
И тут, в этот самый миг женщина-призрак испарилась. Она словно растаяла в небытии, словно её не было здесь вовсе. Тем временем оставшийся в комнате в чёрной мантии призрак, тихо сказал:
– Вера. Что может быть лучше чем сама вера. Веера во чтобы-то небыло. Вера в лучшее бедующее, даже если оно никогда не наступит. Люди много раз попрекали веру, и к чему это привело. Последняя война с наполеоном дала им хороший урок. Они верили в свою победу – непобедимость французской армии в целом и к чему это привело. Тысячи убитых, и тысячи взятых в плен не могут сказать однозначно, что их вера помогла им в их победе в завоевании всей Европы. – он сделал однозначную паузу. – Нет. – сказал он. – Их вера им не помогла. – он снова сделал паузу. – Вот и Вам вера. Где она – вера. – он протянул ей свою руку, но её не было видно из-под чёрной мантии. Лишь кости кисти руки запястий, пястей, и фаланговые кости когда-то бывших рук. – Возьмите мою руку. – сказал он. – Не бойтесь. Я покажу.
– Что Вы мне покажите? – не понимала Лидия Потаповна. – Что Вы можете мне показать? – Ни что, — сказал призрак, — а правильней будет спросить, кого я хочу Вам показать?
– Хорошо, кого Вы хотите мне показать?
– Вашу дочь. – сказал призрак. – Дочь, коя ждёт, когда Вы напишете ей письмо.
– У меня нет дочери. – однозначно заявила Лидия Потаповна. – Писать мне некому.
– Вы ошибаетесь. – сказал призрак. – У Вас нет дочери.
– Нет, есть. – продолжал утверждать призрак. – Её зовут Раиса…
– Заткнись! – неистова крикнула Лидия Потаповна, схватившись обеими ладонями за голову. – Я этого не вынесу. – после чего она стрельнула взглядом на призрака, и сделав звериное выражение лица, оскалив свою улыбку и, сверкнув глазами словно из них, вырвался огненный алое пламя, что было мочи она крикнула, утверждая. – У меня нет дочери. Она умерла. Умерла, и всё тут. Ясно кто бы Вы ни были, чёрт или ангел. Её нет. Она мертва, и точка.
В эту самую секунду Любовь Романовна очнулась. Она словно вышла из комы, в которой на какое-то время погрузилось её сознание. Ничего не понимающе она посмотрела на рукопись, — она была написана. Написана так, словно она писала эту рукопись своею рукою. И не просто её рукою, а её пером, которое она держала в правой руке.
В тот же самый миг она написала следующие строки.
- Здесь надо понять, почему Лидия Потаповна отреклась от своего ребёнка. Вряд ли кто-либо это поймёт. Никто не поймёт, если сама Лидия Потаповна об этом не скажет. А скажет ли она – вряд ли.
Но не беспокойтесь, по неким обстоятельством моей жизни я знаю эту историю, и в дальнейшем я её Вам поведаю.
Испуганная Елена Кузьминична, озабоченная состоянием своей матушки, поспешила спросить:
– С Вами всё в порядке?
– Да. – тихо сказала Любовь Романовна, тупо смотря на свою дочь. – Я как будто бы в порядке.
Конечно, с Любови Романовной не было ничего в порядке. Она не понимала, что и как? Где она была? И была ли она там на самом деле в той комнате, в теле своей героине Лидии Потаповны. Но может быть, это был просто сон? Она на секунду задремала и пребывала в таком состоянии какое-то время.
– Как будто бы? – спросила Елена Кузьминична. – Или в порядке?
Чтоб не расстраивать свою дочь, Любовь Романовна сказала:
– В порядке. – затем она спросила. – Ну как сюжет? – не помня наверняка, что она написала в действительности, Любовь Романовна осторожно спросила. – Всё понятно?
Не зная, что ответить. Понимая, что Любовь Романовна, очевидно ничего не помнит. Не помнит, что происходило с ней, пока она была в полном астральном отключении своего сознания – его переноса в некое своё подсознание. Подсознание, в котором родилась Лидия Потаповна. Елена Кузьминична вопросила.
