Человек и время: как человек убил время

Дмитрий Боррони

Человек и время: как человек убил время

Глава 1

Я – Эстелла Эдуардовна Пан: – Раннее утро. Часы пробили шестой час утра. И хоть ещё будильник на письменном столе у кровати звонил что ни на есть во всю дурь, я ещё почивала. Будильник звонил всё громче и громче, и вот, на последним своём издыхании он утих. «Слава богу, – подумала я, – можно ещё подремать».

Дремать. Как хорошо подремать после долгой ночи. Краса, ночь, дева – луна ясный месяц. Ночные сказки светлой ночи в яркой жёлтой сиянии лунного света и блёклого мерцания звёзд. Да-да, всё так. Сегодня ночью я любовалась звёздами. Ах, как они красивы. Дальние звёзды млечного пути далёких галактик. Как они прекрасны! Жаль что люди не видят эту красоту. Красоту мерцающих звёзд отдалённой от нашей галактике вселенной.

Тут я услышала голос мамы.

Эльвира Эммануиловна Пан: – Спишь. Так всю жизнь свою проспишь. Опять всю ночь на небо смотрела. И что там увидела? Лучше б к экзаменам готовилась. Ах да! Экзамен-то по астрофизике. Не сдашь, небо будет закрыто для тебя навсегда. Так что подымайся с постели. Двадцать лет, а ума нет. То не на звёзды сто́ит глядеть, а к экзаменам готовиться, который уже через два часа первый будет. А ещё умыться и привести себя в порядок надо бы. Как без этого. Женщине, тем более молодой женщине стыд и срам быть неопрятной. Ну а если лахудрой или стервой пожелать изволишь, милости прошу, иди так на экзамен. Скатертью дорога. Авось декан будет рад такой абитуриентке. Вежливой, опрятной. Ни абитуриентка, а золото. Авось за такую прилежность к учёбе пятёрку в зачётку поставит. А нет. Я ошибаюсь. В институт ходить не надо. Мы же всё уже знаем. У нас на руках красный диплом светится на лбу. Вот мы вместо того чтобы к экзаменам готовы быть, ночью на небо смотрим, а потом экзамен просыпаем и ждём пересдачи. И ладно, если бы пересдачи, а во второй раз ночью не спим, на небо смотрим, звёзды считаем как поутру ворон, и на второй год в итоге остаёмся. Так что Света, встаём или как?

Я – Эстелла Эдуардовна Пан: – Да, это моя мама. Эльвира Эммануиловна Пан. Властная женщина прошедшая огонь, воду и побывавшая даже в медных трубах. Она знала, о жизни всё всегда говорила: в ногах правды нет. Это утверждение, то есть постулат истины был для моей мамы и для меня Эстеллы Эдуардовны Пан.

Эстелла Эдуардовна Пан: – Мама. Да встаю я, встаю. Сколько времени?

Эльвира Эммануиловна Пан: – Страшно поздно. Четверть седьмого.

Эстелла Эдуардовна Пан: – Сколько? – Эстелла встаёт с постели. – Я думала, что поспала.

Эльвира Эммануиловна Пан: – И проспала бы, коли ни я. Вставай, филин. Пора на экзамен собираться.

Эстелла Эдуардовна Пан: – Ага. Сейчас встаю. – Эстелла снова ложится на кровать. – Только ещё минутку взгремлю.

Эльвира Эммануиловна Пан: – Ну, как знаешь. Возиться никто с тобой не будет. Тотчас же и из института попросят место освободить. А сейчас последней экзамен остался. На красный диплом тянет. Ну что ж, ежели вместо космических звёзд предпочитаешь земные звёзды, в проститутки иди прости господи. Или, по крайней мере, в эскортницы. А что, профессия замечательная – проститутка. Вот только венерическими болезнями заразиться можно. Да ничего, зато экзамен проспать можно, а эскортницей работать приемлема для таких, как ты – сонь. Близок локоток, да не укусишь. Так и у тебя получается. Экзамен проспишь, а пересдать возможностей не будет. Близок локоть будет, да укусить его нельзя будет.

Эстелла Эдуардовна Пан: – Да встаю я, встаю. Чёрт побери, какой мне сон снился, мама.

Эльвира Эммануиловна Пан: – Какой?

Эстелла Эдуардовна Пан: – Будто я в обсерватории, смотрю в телескоп Хаббл и вижу в нём себя.

Эльвира Эммануиловна Пан: – Себя? Это как это?

Эстелла Эдуардовна Пан: – Не знаю как. Но я видела где-то, в далёкой галактической вселенной саму себя. Словно все звёзды сошлись на небе, показывая мне же моё лицо.

Эльвира Эммануиловна Пан: – Вот видишь Эстелла, Вселенная тоже говорит о том, что пора вставать и идти на экзамен.

Эстелла Эдуардовна Пан: – Да, конечно, уже встаю.

Я – Эстелла Эдуардовна Пан: – Итак, я встала. Дремота всё ещё властвовала над моим бренным женским телом. Моя голова упала и видела лишь ночную сорочку, из которой проглядывала моя грудь. Каждая женщина скажет, что её грудь идеальна, даже если её нет вовсе. Моя грудь была, как Вы уже догадались, достаточно упитанна, и, по моему мнению, сексуальная. Да как же несексуальная, когда из десяти парней, и десяти девушек, десять парней не могли оторвать от моей груди свой вожделенный взгляд, а пять из десяти женщин, смотрев на неё словно, говорили: почему у меня нет такой. Груди размера D. Впрочем, не все женщины предпочитают такой размер, некоторые больше, некоторые меньше. Но у меня всё натуральное, естественное. Без всякого там силикона.

Итак, после того, как я побывала в ванной комнате, мне стало легче. Вода преображает нас. Делает нас бодрее. Даёт нам толчок к новому дню нашей жизни. Так что выйдя из ванной комнаты, я словно стала другим человеком. Сон улетучился сам собой. Я стала весёлой и жизнерадостной. Пройдя обратно в свою комнату, я оделась и вышла к столу, и села.

Мама увидела меня.

Эльвира Эммануиловна Пан: – Ну вот, теперь я вижу перед собой ту дочь, которую я знаю. Учебники все взяла? Надеюсь, экзамен пройдёт на ура.

Эстелла Эдуардовна Пан: – Я не подведу. Весь космос в моих руках будет.

Эльвира Эммануиловна Пан: – Надеюсь. Нет, я уверена, так оно и будет. Так что завтракай и марш экзамен сдавай. Не для того я жизнь на тебя положила, чтобы в итоге ты на помойке осталась, в полотёрши пошла, и это ещё в лучшем случае.

Эстелла Эдуардовна Пан: – Не беспокойтесь, сдам.

«УХОДИТ».

Глава 2

Я – Эстелла Эдуардовна Пан: – Итак, теперь надо познакомить Вас с моей кошкой Люсей. В отличие от других животных она обладала способностью разговаривать с людьми. Впрочем, не так, как люди общаются друг с другом, а общаться на телепатическом уровне сознания человека и животного. Хотя порой нельзя различить, где человек, а где животное. Человеческое животное существования в самом человеке. Как-то раз я спросила у одного человека, кого он больше любит? Крокодила или человека? Тот, не задумываясь, ответил: человека. С человеком можно выпить, а крокодил сожрёт.

Да, крокодил съест. Он хищник от природы. А человек? Он убивает всё и вся. Не щадя никого и ничего, он уничтожает самое дорогое, что есть у него, – свой дом, свою планету. Так кто же зверь? Человек, уничтожающий всё и вся, или животное, которое способно ради своей семьи отдать жизнь за неё. Кто я Вас спрашиваю кто?

Кошка-Люся входит в кухню. Запрыгивает на подол платье Эльвиры Эммануиловны Пан. Смотрит в её глаза и словно говорит.

Кошка-Люся: – Зверь. Зверь живёт в каждом человеке.

Эльвира Эммануиловна Пан: – Что? Кто это говорит?

Кошка-Люся: – Это я, Люся.

Эльвира Эммануиловна Пан: – Люся? Какая Люся?

Кошка-Люся: – Я сижу на подоле Вашего платья.

Эльвира Эммануиловна Пан: – Чёрт побери! Я что, рехнулась? С кошкой разговариваю.

Кошка-Люся: – Нет, Вы в порядке, Эльвира Эммануиловна. Просто не многие могут слышать нас представителей животного мира. Однако это так. Вы помните итальянский фильм, в котором сыграли главные роли Адриано Челентано и Кароль Буке в фильме Бинго Бонго Bingo Bongo в 1982 году. Уже тогда люди понимали речь нас – Ваших братьев меньших.

Эльвира Эммануиловна Пан: – Это чушь!

Кошка-Люся: – Но Вы меня слышите. Если это чушь, то почему Вы меня слышите?

Эльвира Эммануиловна Пан: – Нет, я не слышу. Просто кто-то мне внушил, что я тебя слышу, а на самом деле, нет.

Кошка-Люся: – Вы мне не верите?

Эльвира Эммануиловна Пан: – Как же я могу верить, если я никогда не общалась с животными. Если я призна́ю, что я слышу животных, то я должна буду признать, что я безумна.

Кошка-Люся: – А разве это ни так?

Эльвира Эммануиловна Пан: – Я не безумна.

Кошка-Люся: – А почему Вы меня слышите?

Эльвира Эммануиловна Пан: – Нет, я не слышу свою Люсю. Я слышу совершенно иное.

Кошка-Люся: – Что же Вы слышите?

Эльвира Эммануиловна Пан: – Своё второе я.

Кошка-Люся: – Своё второе я?

Эльвира Эммануиловна Пан: – И что же говорит Вам Ваше второе я?

Кошка-Люся: – Неважно.

Эльвира Эммануиловна Пан: – И всё-таки, что? Если не знаете ответ на этот вопрос, то ответьте на другой.

Кошка-Люся: – Какой?

Эльвира Эммануиловна Пан: – Почему Вы слышите меня только в определённый момент?

Кошка-Люся: – Не знаю.

Эльвира Эммануиловна Пан: – А Вы подумайте, МУР – МЯУ.

«Кошка-Люся спрыгивает с подола платье Эльвиры Эммануиловны Пан. Убегает в другую комнату».

«В кухню входит Эстелла Эдуардовна Пан».

Эльвира Эммануиловна Пан: – Ты ещё не ушла?

Эстелла Эдуардовна Пан: – Скажи куда? Сегодня воскресенье. Скверная штука скажу я Вам, маменька.

Эльвира Эммануиловна Пан: – Не будишь до утра звёзды глядеть через свой телескоп.

Эстелла Эдуардовна Пан: – МАМА!

«На плечо Эстеллы Эммануиловны Пан прыгает чёрная кошка-Люся».

Кошка-Люся: – МУР-МЯУ.

Я – Эстелла Эдуардовна Пан: – Словно зовя, нет, приглашая Эльвиру Эммануиловну Пан в какое-то далёкое путешествие. Да-да, именно, путешествие. Путешествие по необъятному простору вселенной космического пространства млечного пути, открывшийся позади неё.

Словно в пространстве и времени исчезло всё. Квартира, в которой жила семья Пан с кошкой-Люсей. Коридор, соединяющий кухню с комнатой. Вместо него появился совсем другой коридор. Коридор пространства-времени. Коридор меж двух галактических пространств. Пространства земляного и пространства небесного. Что-то влекло туда, в то, потустороннее, неземное Эльвиру Эммануиловну Пан. Что-то словно говорило ей: иди к нам, посмотри на красоту вселенской бесконечности. Услышь музыку космического пространства – его млечного пути в бесконечности. Посмотри, как всё прекрасно. Музыка вселенной, разве она не прекрасна? А платье, надетое на Вас. Переливающееся в лунном свете мерцанье дальних звёзд, светящие на землю тусклым светом, озаряя путь одинокому страннику, потирающей надежду найти ту единственную дорогу жизни, которая приведёт его к его предназначению. А шлейф. Посмотрите на шлейф Вашего платья. Она кажется такой маленькой, но она бесконечна. Бесконечна, как само время. Звёзды мерекающие блёкло на этом шлейфе чёрного платья, они настоящие. Где бы не прошли бы Вы, где бы не проплыла бы эта чёрная, светящаяся блёклом свете дальних звёзд эта шаль, там всегда будут появляться новые звёзды.

Я – Эстелла Эдуардовна Пан: – Эльвира Эммануиловна Пан посмотрела на себя и обнаружила, что она действительно была одета в чёрное длинное платье со шлейфом. Эльвира Эммануиловна Пан посмотрела вопросительным взглядом на кошку-Люсю.

Эльвира Эммануиловна Пан: – Что это? Это всё ты?

Кошка-Люся: – Я. МУР – МЯУ. Это всё я.

Эльвира Эммануиловна Пан: – Кто же ты? Кошка или нет?

Кошка-Люся: – Я это мир. Я это вселенная. Я это портал сквозь миры. Я там и здесь. Я везде и нигде. Ведь Вы порой Вы видите нас, в разных местах одновременно. Видите даже тогда, когда нас уже нет. Умирая, мы улетаем в другое измерение космического пространства, при этом оставаясь на земле.

Эльвира Эммануиловна Пан: – На земле? Это как? Я не понимаю.

Кошка-Люся: – Смерть – это только начало. Так говорят люди. Но смерть – это ни начало, а перерождение. Перерождение во что-то новое. Новое в бесконечном пространстве космического пространства его млечного пути.

Эльвира Эммануиловна Пан: – И?

Кошка-Люся: – Эстелла Эдуардовна Пан, Ваша дочь способна на многое. Она, как и я может видеть и проходить сквозь время и пространства. Ей уготовлена то, что другим не дано постичь. Идёмте со мной, и я Вам покажу.

Эльвира Эммануиловна Пан: – Что покажешь?

Кошка-Люся: – Иное.

Эльвира Эммануиловна Пан: – Что иное?

Кошка-Люся: – Иной мир безграничной вселенной её галактики, млечного пути.

Эльвира Эммануиловна Пан: – А моя дочь?

Кошка-Люся: – Она идёт с нами.

Эльвира Эммануиловна Пан: – Она тебе подчиняется?

Кошка-Люся: – Нет.

Эльвира Эммануиловна Пан: – Тогда что же это как не подчинение?

Кошка-Люся: – Подчинение – нет. Помощь – да. Я помогу Эстелле Эдуардовне сдать экзамен завтра, а пока позвольте Вам двоим сделать экскурсию.

Эстелла Эдуардовна Пан: – Мама, ей-богу, идём. Возможно ты изменишь своё представление о звёздах и будешь к ним относиться ни только как к профессии, может быть, в ночном небе ты увидишь красоту неземной красоты его музыку. Музыку вселенной.

Эльвира Эммануиловна Пан: – Если так, то в консерваторию надо было поступать, а не стать астрофизикам. Хотя пилить на музыкальном инструменте всю свою жизнь, радости мало, а вот юрфак закончить, совсем другое дело. Законы знать надо, тогда никто не обманет и не присудит то, что присудит по всем юрфак невозможно, а адвокату кучу денег отдать надо бы, а их, как назло, нет. Так что не надо, юрфак, и всё тут, а всё остальное в помойку надо спустить. Ведь законы раз в час меняются, так что даже судьи не могут их сформулировать правильно, а что до нас, ну Вы понимаете, о нас ноги вытирают, и всё тут.

– Поэтому я и хочу Вас позвать в путешествие во вселенную. Там нет людского закона, только одна музыка. Галактическая музыка.

Эльвира Эммануиловна Пан: – Хорошо, я согласна. Но я иду только потому, что моя дочь тоже идёт туда, и я не хочу оставлять её одну.

Я – Эстелла Эдуардовна Пан: – Эльвира Эммануиловна Пан вышла изо стола и подошла ко мне.

Эльвира Эммануиловна Пан: – Я никогда не была по ту сторону реальности. Одну я тебя не отпущу. Идём же, я готова.

Эстелла Эдуардовна Пан: – Я тоже.

Кошка-Люся: – И я.

«В кухне появляется Эльвира Эммануиловна Пан – её вторая сущность».

Сущность – Эльвира Эммануиловна Пан: – Стойте!

Я – Эстелла Эдуардовна Пан: – Эстелла Эдуардовна Пан, Эльвира Эммануиловна Пан и кошка-Люся входят в пространства-времени галактического пространства. Они не слышали ничей голос. Он словно отразился от стенки отделяющий два временны́х пространства-времени, и вернулся к его исходной сущности. Сущности Эльвира Эммануиловна Пан её другой сущности в её иной ипостаси.

Сущность – Эльвира Эммануиловна Пан: – НЕТ! НЕ СМЕТЬ! Я НЕ ПОЗВОЛЮ! СТОП!

Я – Эстелла Эдуардовна Пан: – Эльвира Эммануиловна Пан бросилась вслед за Эстеллой Эдуардовной Пан, Эльвирой Эммануиловной Пан и кошкой-Люсей, но было уже поздно. Дверь, разделяющая два мира, закрылась. Теперь сущность Эльвиры Эммануиловны Пан её второе я, осталось в этом мире, в мире людей. А сами героини этой истории перенеслись в другое время. В пространства-времени бесконечного пространства – его безграничной вселенной. Но безгранично ли вселенная, если по сути, она тоже как и земля, и её жители, живут определённое количество времени, мало кто доживает до ста лет. То есть сто годов. Сто световых лет. Может быть, больше, а может, и меньше. Кто знает? Это науки не известно.

Сущность – Эльвира Эммануиловна Пан: – Чёрт побери эту кошку-Люсю. – Эльвира Эммануиловна Пан смотрит в окно. – Чёрт её побери с этим путешествием.

Глава 3

Я – Эстелла Эдуардовна Пан: – Итак, маршрут построен. И нет пути назад. По улице шла краса-девица, любима всеми, она была. Экзамен на прошлой неделе сдала она. И вот она идёт по приглашенью к ним. Работать – не учиться. Ведь звонок последний прозвенел.

И входит она в кабинет, а там сидит другой уж человек.

Эстелла Эдуардовна Пан: – Что делаете Вы здесь?

Жанна Дмитриевна Блатная: – Не видно, работаю.

Эстелла Эдуардовна Пан: – Вы ошиблись! Это моё место.

Жанна Дмитриевна Блатная: – Все вопросы не ко мне. Меня пригласили работать сюда.

Эстелла Эдуардовна Пан: – А меня?

Жанна Дмитриевна Блатная: – Вас, не знаю. Как Вас звать?

Эстелла Эдуардовна Пан: – Эстелла Эдуардовна Пан.

Жанна Дмитриевна Блатная: – Где Вы учились?

Эстелла Эдуардовна Пан: – Здесь, в этом институте на факультете астрофизике.

Жанна Дмитриевна Блатная: – Я тоже училась на этом факультете, но Вас я не помню.

Эстелла Эдуардовна Пан: – Ну как же, я училась. Может быть, на заочном?

Жанна Дмитриевна Блатная: – Нет, на очном.

Эстелла Эдуардовна Пан: – Так или иначе, Вас здесь не ждут. Здесь работают профессионалы, а Вы даже, как я понимаю, не поступили в институт.

Жанна Дмитриевна Блатная: – Да кто Вы такая, чтобы так со мной говорить?

Эстелла Эдуардовна Пан: – Меня зовут Жанна Дмитриевна. Я зам гендиректора института Ядвиге Илларионовны Блатной.

Жанна Дмитриевна Блатная: – А Ваша какая фамилия?

Эстелла Эдуардовна Пан: – Что это имеет значение?

Жанна Дмитриевна Блатная: – Просто интересно.

Эстелла Эдуардовна Пан: – Блатная.

Жанна Дмитриевна Блатная: – Тогда всё ясно.

Эстелла Эдуардовна Пан: – Что Вам ясно?

Жанна Дмитриевна Блатная: – Так, ничего. Я лучше пойду.

Эстелла Эдуардовна Пан: – Идите, никто Вас тут не держит.

«Эстелла Эдуардовна Пан уходит».

Жанна Дмитриевна Блатная: – Кто её пропустил только. Охранников надо уволить к чёртовой матери.

«Эстелла Эдуардовна Пан вышла в коридор. Навстречу ей идёт её декан, Карина Эсмеральдавна Стар».

Карина Эсмеральдавна Стар: – А, Вы пришли. Да, конечно, сейчас всё организуем.

Жанна Дмитриевна Блатная: – Что организуем?

Карина Эсмеральдавна Стар: – Как что, Ваше рабочее место.

«Эстелла Эдуардовна Пан тупо посмотрела на дверь, из которой только что вышла. Открыла её и увидела вместо кабинета кладовку, в которой хранились тряпка, швабра и ведро. Возможно, ещё что-то».

Карина Эсмеральдавна Стар: – Что-то ни так?

Эстелла Эдуардовна Пан: – Нет, всё так.

«Эстелла Эдуардовна Пан закрывает дверь кладовки».

Карина Эсмеральдавна Стар: – Идёмте за мной. Я Вам покажу Ваш кабинет.

«Обе женщины дошли до двери, которая располагалось в заднем крыле института. Карина Эсмеральдавна Стар открыла дверь».

Карина Эсмеральдавна Стар: – Входите, это Ваш кабинет.

Эстелла Эдуардовна Пан: – Самая последняя дверь, и притом что я была лучшей абитуриенткой в институте.

Карина Эсмеральдавна Стар: – К сожалению, это всё, что я могу Вам предложить на данное время.

Эстелла Эдуардовна Пан: – Неужели нет больше ничего, или блат он и в Африке блат.

Карина Эсмеральдавна Стар: – Блат? Вы меня оскорбляете. Это лучшее, что я могла выбить у директора института, а Вы говорите блат. Хотя Вы правы, где сейчас не блат. Жизнь и тот блат, а в неё о-го-го, сколько входит. Так что Вы в какой-то мере павы. Блат он и в Африке блат. А это место единственное, что я могла для Вас сделать.

Эстелла Эдуардовна Пан: – Я понимаю.

Карина Эсмеральдавна Стар: – Хорошо что понимаете. Входите, принимайте дела.

«Эстелла Эдуардовна Пан вошла в кабинет, подошла к рабочему столу, затем к окну, и раскрыла его настежь».

Эстелла Эдуардовна Пан: – Как хорошо. Сколько не проветривали этот кабинет? Наверное, целую вечность.

Я – Эстелла Эдуардовна Пан: – Эстелла Эдуардовна Пан смотрит и видит, что кабинет преобразился. Он перестал быть унылом и чахлым. Свет, упавший из окна в кабинет, озарил его своим ласковым и ярким светом солнечного света. Пыль исчезла само́й собой, и вместо неё по стеллажам книжных шкафов были аккуратно разложены документы, и стояли книги на полках по физике и астрофизике. На столе были аккуратно сложены бумаги, стоял на столе ноутбук, а рядом на другом столе, подключённый к WI-FI ю, печатающий лазерный принтер со сканером внутри. Около письменного стола стояла урна для бумаг. И в этот миг «Эстелла Эдуардовна Пан заметила лежащею на столе пачку нераскрытых сигарет, зажигалку, и стоя́щею возле них пепельницу».

Эстелла Эдуардовна Пан: – Что это?

Карина Эсмеральдавна Стар: – Что?

Эстелла Эдуардовна Пан: – Это.

Карина Эсмеральдавна Стар: – Это, что?

Эстелла Эдуардовна Пан: – Сигареты.

Карина Эсмеральдавна Стар: – Сигареты, где?

Эстелла Эдуардовна Пан: – Эти сигареты.

Карина Эсмеральдавна Стар: – А эти сигареты. Они от прежней нашей работницы остались.

Эстелла Эдуардовна Пан: – Я не курю! Ну, выбрось в урну, он она у стола стоит. Уборщица вытащит.

Карина Эсмеральдавна Стар: – Я так и сделаю.

«Эстелла Эдуардовна Пан выбрасывает пачку сигарет и зажигалку в урну, и пепельницу вместе с ними».

Карина Эсмеральдавна Стар: – Желаю всего наилучшего.

Эстелла Эдуардовна Пан: – И Вам тоже.

«Карина Эсмеральдовна Стар уходит».

Эстелла Эдуардовна Пан: – Ну вот, я добилась своего. Хотя обсерватория была бы гораздо практичнее, чем этот институт.

«Садиться за стол, и включает компьютер».

Эстелла Эдуардовна Пан: – Информации хоть пруд пруди. С чего же начать?

«Стук в дверь».

Эстелла Эдуардовна Пан: – Войдите.

«В кабинет входит мужчина сорока лет».

Поликарп Поликарпович Карп: – Здравствуйте. Поздравляю с назначением.

Эстелла Эдуардовна Пан: – Спасибо. Входите, присаживаетесь. Мне вчера поручила Карина Эсмеральдовна Стар, ввести Вас в курс дела.

Эстелла Эдуардовна Пан: – И?

Поликарп Поликарпович Карп: – Вот я здесь.

Эстелла Эдуардовна Пан: – Для начала я бы хотела знать, как Вас зовут?

Поликарп Поликарпович Карп: – Извините, я не представился. Меня зовут Поликарп Поликарпович, фамилия моя Карп.

Эстелла Эдуардовна Пан: «С иронией». – Карп?! Это что за фамилия такая, не иначе Иван Васильевич Гоголь постарался. В его Пессе Женитьба есть персонаж экзекутор, коллежский Иван Павлович Яичница. Но тот персонаж, а Вы реальный человек.

Эстелла Эдуардовна Пан: – Реален. Почему Вы меня об этом спрашиваете.

Поликарп Поликарпович Карп: – Поликарп Поликарпович – это два карпа. А фамилия Карп – это третий Карп. А три карпа – это закономерность для пьесы или рассказа.

«Поликарп Поликарпович Карп легонько улыбнулся».

Эстелла Эдуардовна Пан: – Мне часто что-то подобное говорят.

Поликарп Поликарпович Карп: – Вот видите, в какой-то мере я права.

Эстелла Эдуардовна Пан: – Да, Вы правы.

Поликарп Поликарпович Карп: – Итак, давайте посмотрим, какие папки есть на этом жёстком диске. Вы позволите.

Эстелла Эдуардовна Пан: – Да, конечно.

«Поликарп Поликарпович Карп взял в ладонь компьютерную мышку, и, проведя ей по компьютерному коврику, нашёл папка-ZIP, которая была подписана как папка-ZIP времени и пространства, он нажал на компьютерную мышку, но папка-ZIP не открылась».