Калифорнийская тайна Никсона и Громыко. сокровенная литература

Затем посмотрим и на чело видных, полуживых звездолётчиков.

Они прибыли к нам, – продолжал президент, – конечно, без даров.

Но от различных звёзд и, может даже из галактических миров».

Лишь только Никсон здесь, свою речь затянувшуюся закончил,

Как подал сразу же проводнику, как бы знак рукою для смотрин.

А тут ещё шустрый академик и добавочное освещение включил,

И этим как бы нежно ослепил трясущихся от волнения мужчин.

«Что будет дальше, – глядят и думают путешественники во все глаза,

И что же вытащит живая ленточка из своего выходящего лаза?»

Но она сначала замедлила ход, и стала тихой у транспортёра,

И не резва она как раньше, к слову, и никуда уж болей не бежит.

И вот, наконец-то, на дорогих золотых лодках им всем вывозит

Первого, бесспорно, космического, необычного чело… визитёра.

А за этим, как какие дублёры, последовали сразу ж и остальные,

И у всех тела усопших скрючены в гримасах, как бывшие больные.

Всегда везде всю масть отважных, умных в мире гуманоидов

Расцениваю я, как первых разведчиков со всех других миров.

И потому, читатель, редчайший этот случай, оценить нам очень сложно

Их повстречать, к общей радости, на нашей маленькой Земле.

А здесь лежат в различных комбинезонах, словно безмятежно,

Безусловно, с десяток мертвецов, как в идеальнейшем кремле.

Одни ростом на полтора, другие даже так на три целых метра,

И, к удивлению, руки длинные у всех, как у, проворных бедуин.

На всех конечностях рук и ног, у каждого космического визитёра,

Ровно, без сомнений даже, по четыре удлиненных пальца только

И с острыми когтями, дико, страшно, безобразны все, как один.

Даже в гуманоидах благообразности тут не найдёшь нисколько.

Да, на земле подобное, мой друг, такое вряд ли где-то сыщешь.

И даже экспонат такой, наверно, ты не найдёшь и не разыщешь.

Чего только их безволосые, как какие-то облизанные головки стоят:

На лицах отсутствие бровей, а безносые их дырки всех пугают.

Застывшими глазищами, словно какой-то ужас страшный видят,

Разинутые рты, о чем-то самом гиблом нас они предупреждают.

Налюбовавшись, насмотревшись, наконец-то вволю да без шума

Американский босс вновь без промедления подал рукой сигнал,

Чтоб этот транспортёр, как обслуживающая ленточная машина,

Всех этих мертвецов из комнаты зараз и без почестей свезла.

Но для хранения, возможно, сцен подобных, в тайниках укрыла,

Где завсегда имеется потаённый ледниковый зал или подвал.

А здесь опять опустевшая дорожка тихо и чуть-чуть едва ползёт,

И снова миролюбивый президент поучительную речь заводит:

«Напоминаю всем, – глаголет он, – это были биороботы солдаты.

А теперь вы увидите зрелище необычайное и завлекательное».

Да… на интересном самом месте время прибавляет обороты

Давайте и мы поглядим всё же, что здесь ещё самое главное.

«Сегодня, – продолжал он, – из-за вас я рассекретил документ,

Чтоб вы поглядели на трёх людей, инопланетных космонавтов.

Правда, на полуживых, но всё-таки не на мертвых супостатов».

И сразу после слов махнул опять рукою здесь в один момент,

И тотчас транспортёр большой квадратный аквариум вывозит.

С похожим видом очень, где обычно содержат всяких паразит.

Все путники в пластиковую тумбу тут во все глаза глядят,

А там – три человека в креслах, как будто дремлют или спят.

Они обвешаны трубками и проводками от верха и до самых пят.

Все ростом одинаковы, на глаз примерно, на метр пятьдесят.

Одеты в легкие комбинезоны, золотисто-желтые костюмы.

У всех условно спящих, можно сказать, лица не были угрюмы.

Но если охарактеризовать в них какую-то здесь особенность,

То можно описать, чтоб соблюсти хотя бы чуть формальность.

У каждого космического гостя, необычайная на плечах башка.

Не голова, к примеру, а просто вы зрелая тыква иль кубышка.

Руками нашими едва, возможно, тут их попытаться обхватить.

Такое, дорогой читатель, трудно даже как-то и представить.

В остальном же очень похоже чем-то на нас, грешных людей,

Такие же губы, рот у них небольшой, прямой с ноздрями нос.

Глаза, хоть и закрыты плотно, но видно их зажали так ресницы.

А если выше посмотреть, также они не лишены густых бровей,

Ещё большая прядь на голове у космонавтов смоляных волос.

Ни усов, ни бородок знатных, не имели их удальцы пришельцы.

Сказать по существу здесь у всех, у этих звёздных молодцов,

Имелись так же на руках, ногах по пять нормальных пальцев.

Тело у них было совсем безволосое, но эластичное, желтое.

А кровь в них, – говорил здесь гид, – необычайная, но простое.

Представляет собой белёсый цвет с оттенком очень голубым,

Не свёртывается с нашей кровью, но к группам подойдёт, к любым.

По словам, и на глаз пришельцы в возрасте, так, средних лет.

Как понимаете, то самый наилучший в людях истинный рассвет.

Экипаж подобран в самую долгую, дальнюю дорогу не случайно,

Только, как бы сказать, лучше, из одного пола – мужского рода.

Дабы от сердечных дел в полете были независимы, возможно,

И не угнетёнными были влиянием от пагубного женского плода».

Гид смолк, а на лицах космонавтов сейчас как-то проявилась,

К сожалению, думается так, больно странная, загадочная улыбка.

И, бесспорно, в подсознании ещё какая-то информация осталась.

И снится им, наверно, без сомненья, своя родная матушка-земля.

И отчий дом, где детство-юность, возможно, пробежала так, шаля.

«От созвездия тельца, – сказал академик, – прибыла к нам эта тройка».

Здесь как-то боязливо, сей проводник достал альбом из дипломата.

Он был прошнурованный, бесспорно, крест-накрест, золотым шнурком.

И не охотно, покряхтев, сказал им всем, как прямодушная простота:

«Для доказательства у нас имеются ещё тут и цветные фотоснимки,

Которые мы, к счастью, разумеется, отсняли уже после их поимки,

Где скопом наши подопечные идут по аэродрому не спеша пешком.

Так что же здесь, чёрт возьми, – вскричали разом коммунисты, —

С ними произошло или случилось такого, господа капиталисты?!»

Да, скажу по случаю такому, за эту бесшабашную самодеятельность

Требуется завсегда незамедлительная всем, для ответа ясность.

Но сдаётся, без сомнения, было все давным-давно уже оговорено,

И тайну эту огласить и показать им с прибамбасами* разрешено.

«Хотя прошло уже довольно много лет, – отвечал здесь академик, —

Сюда доставили однажды с Аргентины один подбитый звездолёт,

Который походил на диск, а на верху, был куполообразный шарик.

Люк не открывался в нём, и решили вырезать дверной фрагмент,

Так, как не возможно было рассекретить закодированный замок.

Вот тогда и сделали на крыше аппарата небольшой совсем лючок.

И только после этого, – продолжил изъяснять шустрый академик, —

На четвёртые сутки, с большими проблемами, все наши активисты

Закончили наконец-таки этих нехороших космонавтов извлекать.

Когда спасли, – про кашлял гид, – нашли там бортовой журнальчик.

Но о нём потом, а сначала на этих вот набросились из ЦРУ садисты

И начали их, как простых людей, шприцами домогаться, истязать.

По-видимому, – академик продолжал им так вот объяснять серьёзно, —

Нашим невольникам здесь не понравилось такое обращение явно;

И однажды вырвался тогда у космонавтов лишь в одно мгновенье,

Душераздирающий какой-то клич, протяжный, будто на прощанье.

И сразу же в руках у наших звездолетчиков откуда-то появились

С наперсток, так, лазоревые пилюли, которые плазмою светились.

Одним словом, мы были в шоке, – говорил откровенно им академик, —

Но перед всеми лично, несомненно, я заявляю просто напрямик,

Никто из следопытов не понимает, правда, до сегодняшней поры,

Как сумели от сотен глаз спрятать такие светлячки, эти вот курьеры.

И, тем не менее, пилоты успели беспрепятственно их употребить,

И, не запивая водой, целиком взять, и пилюли просто проглотить.

Едва очнувшись, мы сразу бросились до пленников этих поскорей,

Дабы избавить их от внезапной плазменной конфетки поскорей.

Но поздно. Инопланетяне, к удивлению, стали уже как светильники.

У всех тела уже небесным синим светом как бы сразу ж засветились.

А после минутного сиянья вроде бы нормализовались эти мужички.

Но вздохнув лишь напоследок глубоко, мгновенно сразу повалились.

Сперва мы думали, – продолжал проводник, – что всё уже пропало,

Что так нелепо, глупо от нас ушли космические пилоты тут на веки.

Но через год, к слову, мы убедились, о положенье здесь обратном,

И, видно, снова нам, несомненно, с ними опять безумно повезло.

Они теперь не мертвецы, но в состоянии, бесспорно, коматозном.

Сказать про них можно – эти люди не простые, но они преступники?!»

«Обожди чуток, – подняв руку и прервав ученого, заговаривал Никсон, —

Сначала мы для цивилизации вынуждены сделать один эксперимент

И у одного из космонавтов, так сказать, это самое сглотнувшее изъять

И вытащить из живота по всем канонам хирургии чудесный элемент.

Но, изъяв, мы не сумели в штуке той самого элементарного узнать,

Из чего оно сотворено, но только погубили этому подопытному сон.

И вообще, – продолжал Никсон с изречением и пояснениями в свет, —

Всякое украденное добро, с давних пор известно всем, впрок не идёт.

Зато мы засвидетельствовали эту использованную чудную пилюлю.

А, в общем, эта штучка с вида, как застывшая росинка очень уж чиста.

Словно минерал какой, а по формату похож так, на маленькую пулю.

Хотя, к сожалению, эта штуковина давно уже, без излучаемого света.

Да вот ещё казус-ной момент, – заканчивал, безусловно, президент, —

Добавлю лишь, мы так не узнали, из-за чего тело может излучаться.

Но вот без пилюли у космонавта сердце сразу ж перестало биться.

Казалось, к сожалению, на этом казусе и завершится эксперимент,

Но наши лекари большие не допустили этак нашему герою помереть.

Но только лишь пришлось его в специальную барокамеру отправить».

«Пилюлю эту непростую, – стал далее мудреный академик пояснять, —

Мы, разумеется, в тот год в научный центр по ИН-явлениям услали.

Но минуло уже с тех пор, к сожалению, к примеру, годиков так пять,

И только в том году её назад, к общей радости, для нас прислали.

На то, следовательно, естественно, и документ из центра получили,

Где полноценно изучать такой феномен там они просто не сумели».

От русских стал подниматься ропот, но гид не обращал на этот бум.

И так же далее беззаботно объясняя монотонно, он тут им говорил:

«Дабы понять нам хоть чуть-чуть немного идеальный, высший разум,

Ту изъятую пилюльку от космонавта мы по договорному контракту

Преступнику, приговорённому к смерти, дали, чтоб он её употребил.

И только тот сглотнул её, как непробудным сном заснул в минуту».

Представьте, гости дорогие, – с азартом продолжал тараторить гид, —

Узник с нею спал не день, не два, к примеру, а полный целый месяц.

И даже больше б спал, подопытный, бесстрашный, бесславный удалец;

Но вот когда ж её из живота его изъяли, как бы для анализа на вид,

Подопытный проснулся в одночасье сразу, с печальным видом весь.

Пилюлька же по форме и по весу не изменилась ни на йоту здесь.

Господа! – гид явно лукавил вдохновение, – Во время местного испытания.

Подопытный преступник был лишен самого важного, жизненного питания.

Представить трудно всем, как жить без еды, воды и кислорода даже,

Как можно целый месяц пребывать в 50- градусной жаре иль стуже.

Но как из живота его прозрачную, неопознанную пилюлю тут изъяли,

Наш смертник сразу же очнулся и поведал, что над ним тут вытворяли.

*С прибамбасами-с преувеличением

А также, – одним словом, продолжал шустрый гид, словно бенефиций*, —

Подопытный этот угнетённый про нас, про всех всю правду изложил.

И ещё словно бы все наши здесь квартиры на базе этой как-то посетил.

И, конечно же, написал отчёт про это всё в подробностях, как сценарий.

По-видимому, он духом был и, как бес тленный здесь всюду проникал,

Летая над каждым человеком, но сам тем временем, напоминаю, спал».

«А нас, – прервав академика, продолжил Никсон, – единодушно убедило,

От наших опытов, к общей радости, над инопланетной пилюлей,

Что это матрица такая, и потому, сдаётся, тут ещё дел совсем немало.

Сейчас она у прежнего звездолётчика – преступника в его желудке,

Который бедный, сразу как бы помер, без сосулечки внеземной своей.

А с ней, наверное, как бы в коме, словно на её невидимой подпитке».

Что за чёрт?! – не вытерпел Громыко. – Что за ерунду вы нам несёте?!

Какое преступление могут пилоты совершить в этом добром свете?!

Как можно первопроходцев истязать?! Прошу, чтоб кто-то разъяснил.

Никсон сразу голову опустил, а ученый гид тотчас ситуацию прояснил.

Дело в том, – стал молвить он, – эти звездолетчики к нам прилетели,

Как вы знаете, с созвездия Тельца, и тайно в контакт зачем-то вступили…

С главарями нацистской Германией, и даже подарили им звездолет,

А на нём, троим лишь пассажирам, был запрограммирован к ним перелет,

К их ней звезде, в любое время даже, чтобы увидеть их цивилизацию.

И Гитлер с приспешниками, в 1945 году воспользовались приглашением,

И улетели на инопланетную землю, кинув так, свою любимую нацию.

Есть бортовой журнал, а также фотоснимки с подробным описанием,

Где нацистские преступники блаженствуют на райской той планете.

Что за чушь, – не вытерпел тут Брежнев и Громыко, – вы здесь несете?

Какой отчет? Вы же языка их него не знаете и уж точно не понимаете.

Да, – кивнул гид, – но по рукописи на борту, которая велась в полете,

Мы расшифровали эту письменность и узнали, что к ним у нацистов

Существовал сигнал, и раз за год они могли их даже к себе вызвать.

Если хотите, чтоб вам фотоснимки показали, надо перед телекамерой,

На Библии клятву произнести, чтобы вы никому не посмели рассказать.

Потом, что увидели и слышали от нас тут, на этой базе сверхсекретной.

Нам Библия? – рассмеялись коммунисты, – Да мы не крестились никогда!

Мы знаем, – хихикнул проводник, – это если вы проболтаетесь, то мы тогда,

По снятым кадрам спровоцируем большой компромат, и вам тогда точно;

Просто легче удавиться, так что сохранить эту тайну лучше вам навечно.

После не задачки небольшой, любопытство все-таки сломило атеистов.

Решили все же они на библии заручиться и тайну эту в себе захоронить.

Тогда проводник сей вытащил из дипломата небольшую книгу – Библию.

Положил ее наверх альбома и держа в руках так, как святую реликвию,

Сказал, чтоб каждый здесь клал на нее руку, и с честностью мог заявить,

Что он клянется никогда не говорить, что тут, на базе ВВС происходило,

И пусть в умах людей Гитлер мертв, которого Нещадность ада породило.

Здесь мы не будем в подробности вдаваться, как все участники похода

Поклялись честью тут, что не проболтаются в жизни просто никогда.

И вот закончив клясться так, гид убрал библию и открыл наконец-таки

Свой альбом, в котором находились с подписями большие фотоснимки.

Почти все кадры, – сказал ученый, – из бортового журнала звездолета,

Которые привезли наши инопланетяне кому-то, для какого-то отчета.

Гид по одному фотоснимку вытаскивал с альбома и отдавал по кругу;

А также зачитывал, что означает сей кадр, подписанный, под ним снизу.

Вот, – говорил он, – в НЛО под ручки затягивают самого ярого нациста.

А вот, – показывая другой снимок, – он уже внутри этого звездолета.

Он сильно болен, но жив, лежа в корытце там, как человек безвинный.

Всё та же челка, специфические усики, и взгляд из-подо лба звериный.

Вот снимки, – отдавал гид с десяток кадров, – они уж на другой планете:

Из НЛО выводят Гитлера двое его спутников, улетевшие с ним вместе.

Лиц невозможно разглядеть из-за того, что обросли очень бородами.

Вот уж сели на дисковый вертолёт, вот летят над незнакомыми домами.

А это, – гид отдал им еще пару фоток, – Гитлера обследуют уже врачи.

Вот, далее, всем делают переливание, то есть закачивание иной крови.

Да и не какой – то, а инопланетной, от которой фашистские палачи;

Как трактуют записи под снимком, проживут еще лет сто без хвори.

Далее гид извлек и показал страждущим до сенсаций – чудо искателям

Еще пачку фотоснимков, где эти же нацисты идут каким-то зрителям,

В рукопожатие щерятся с ними, везде им суют цветы и разные подарки.

Есть кадры, как гоняют мячик или зимою на лыжне устраивают гонки.

Различных снимков тут навалом, но каждый кадр воспринят словами,

Всеми странниками так: «Этого не может быть – никак не может быть!

И как смогли инопланетяне подружиться братски с этими садистами?!».

Но академик просит по-товарищески не шуметь, успокоиться, остыть.

«А это уже наши фотоснимки, – отдавая до разъярённых чудо искателей

Еще кадры из альбома, – из жизни этих здесь вот арестованных людей.

Видите, все они здоровы, идут по аэродрому сами, без нашего конвоя.

Хотя и пленники, ведь они в 47- году, вели битву с нами у Антарктиды;

И резали лучами наши корабли, как жестяночные банки, эти паразиты.

Их НЛО подбил наш летчик на таран, вот так мы захватили этих с боя.

Но сначала экипаж этот дотянул до Аргентины, где и упал под воду.

В салоне было идеально сухо, хотя на дне пробыли эти очень долго».

Здесь умный гид почему-то замолчал, и на Никсона посмотрел убого,

А тот с чего-то странно засопел. Но заявил вмиг экскурсионному народу.

Это все, – сказал он, – но по сравнению, куда мы летим, это всё дребедень.

Сейчас на улице не бушует ураган, и нужно нам успеть за светлый день;

Добраться до праведника, а это ещё долго, но все ж не из последних сил.

Так, что нам необходимо отобедать, чтобы каждый бодрость сохранил.

Ну, что же, дорогой читатель, коль время для рассказа здесь не служит;

То кто-то обязательно об этом точно, сожалением, даже горько тужит.

Да, на смотринах «О тайне неизведанной на свете», время пробежало.

И видя это, Никсон бодро поторапливает их на выход, чтоб всем успеть,

И не дай-то Бог, чтобы на каком-то еще деле время их нее привстало.

К тому же надо освежиться, откушать, и постараться сразу ж улететь.

Представьте далее, мои друзья, все же от такого вот здравого решения,

Все путешественники наши тут радостно встрепенулись, для движения

И без всяких лишних слов уже и разговоров как-то даже здесь бодрей.

Поспешили переодеваться, а потом и в лифт залезли сразу ж поскорей.

И вот уже помывшись, и чуток перекусив, не для официального отчета,

Все вскоре покинули эту базу на вертолете, для продолжения полета.

Ну что ж, пожалуй, вот и закончилась на этом деле так, первая глава,

Но, для кого-то, бесспорно, передышка, чтоб отдохнула малость голова:

А так же, без сомненья, осмыслить все и подвести собственную черту,

Читать ли далее «О тайне неизведанной на свете», или изорвать ее к шуту.

А может из читателей, не каждому дано, информатикой этой овладевать,

Как, возможно, в наше время человеку во «Вратах Сокровенных» – побывать.

2 – глава

Для силы духа и ума, ваш мастер слова будто бы, какая птаха,

И, без сомнения, он поработает языком для вас, как само пряха.

И вот со мной, кто как бы от берега родного, своего всё-таки отплыл,

Тот через миг мгновения уж в мир загадочный, тихонечко подплыл:

А над лесным горельефом в небе один из вертолётов здесь парит:

А в нём, конечно, как полагается: американская-русская делегация сидит.

Нет слов, как намаялись все эти бедолаги в предыдущей той главе;

Рассматривать НЛО, да и внеземных пришельцев, так сказать в натуре.

Пока вертолёт большой на землю калифорнийскую плавно тут садится

Представь себе, мой читатель, всё же, что здесь за ландшафт такой;

Куда приземлись путешественники наши на чудо света поживиться.

Вся эта местность, к сожалению, же была на вид сильно мрачноватой:

Обычный, одинокий, деревянный домик, в виде пагоды хилой стоял,

И он прижимался сиротливо как бы под большой бутылочной скалой.

Весь дом уже в тени давно, и даже туман его низовья все тут опоясал;

Взяв, несомненно, в плен вот так, своей седой и влажной, пеленой.

Два аиста тут в любезностях курлыкают и гнездятся на верхушке крыше:

Багряный свет скользил ещё по ним, из-за того, что были они выше.

Ручей от этого жилища, зигзагами и с брюзгами торопясь бежит,

Куда-то с шумом вниз, но о своём одном бубнит, как дух сварливый.

Чтоб через него пройти, горбатый мостик здесь по праву служит:

Он деревянный и резной, а чёрный лак придаёт ему тон отменный.

Ступеньки каменные к дому на подъём всех нас, конечно, доведут;

От не ходьбы по тропке этой, уже зелёный мох им завладел густой.

Как можно не заметить полуразрушенную из кирпичей ограду тут

Их обвивают сплошь кругом плети дички лишь густого винограда,

А так же у домика углы до крыши: а ещё выступы у скалы крутой.

К сожалению, не весел даже окружающий покой местного пейзажа.

Сплошь вокруг просто страшный чёрный лес и ужасный бурелом;

По-видимому, тут ураганы, смерчи бывают часто, как в самом аду.

И сразу душу гнет, да томит в страхе всех, какая-то тревога колом;

Как будто прилетели чудо искатели к «бабушке Яги» на ворожбу.

И больше здесь не слухом, и не взором просто даже не найдёшь,

Вообще и никогда ни кур, ни коз каких-то, ни псов сторожевых.

И, без сомнения, хоть сотню вёрст иль миль ещё вокруг пройдёшь,

Представь себе, читатель мой, тут не найти совсем следов людских.

И лишь мытари двух супер держав великих, осмотрелись здесь с опаской,

Как сразу ж, с шумом-гамом улыбаясь, озираясь, по вылезли из вертолёта.

Как к ним подошел молодой монашек, по виду, как от веры христианской;

С капюшоном, в чёрной рясе и смиренно, из-за разбитого кирпичного пролёта.

Он руки только, для приветствия молча на груди своей сложил, и лишь, затем

Раскланялся чудо искателям, и уж, следовательно, после этого смиренно всем;

Также молча, жестом показал, чтобы они к небольшой пагоде за ним прошли.

Все тоже, разумеется, понимая, закивали головами и сразу за ним заковыляли.

Хотя Громыко шел со всеми, он как-то недовольно и ехидством носом шмыгнул.

По его такой ухмылке можно лишь понять, какую шутку тут с ними пожелали-

Проклятые буржуи разыграть, чтобы опозорить все их идеалы в этой жизни.

Ведь надо ж, в какую трущобу затащили, чтоб уверовали в мистические бредни.

И президент Америки, такое не довольствие его заметил и, конечно же, смекнул: