Справочник городских рассветов
Полная версия:
Справочник городских рассветов
Борис Михин
Справочник городских рассветов
© Михин Б, 2016
© Московская городская организация Союза писателей России
© НП «Литературная Республика»
* * *Это
Это не ноябрь, а хватит.Деликатный, словно тумба,безвремением в обхвате,всё забуду, всё забуду.Это не пора, а вера,краеуглой и посконной,и, ударившись о ветер,никогда уже не вспомню.Это не хочу, а плохо,и светимость силой тэта;равноудалённым охал:«Что же это? Что же это?»Последний в последнем
Гулял по вагону сквозняк,и было отчаянно пусто,как будто за поезд казнят,как будто маршрут чёрт запутал.В последнем вечернем метров последнем вагоне последнийсидел пассажир, словно с летазабытое в поле ведро.Он был бы не против совсеми не выходить на конечной,увы, иногда это легче,чем…Поезд, немного просев,встал возле перрона.Скажи,читатель, так что пассажир мой?Ушёл?А я знаю (за ширмойреальности рядом кружил).та-ДА-дам, та-ДА-дам
Шуршали колёса…Прощаются после попыток повтора. Попы так гуторят,нас разубеждая, чтоб сразу не ждали прощений, сажая пошею нас в жалость. Итак, о дороге: поддакивал строгийпопутчик, июльский злой лучик баюкал огромностьРоссии… Нескромно спросил я: «За что?» и «Доколе?»,ведь тошно на койке… Ответ был не взрослый от ветра:«Колёса не просто шуршали – бороться…»Я и есть
Не обманутый – просто плевать,не проигрывающий, не сирый,не богатый, не из подпевал,я и есть – Россия.Собирающийся на войнупосле плена,живущий, как в коме,с верой в Бога и верой в вину,я и есть – совковый.Вижу интеллигентские сны,лишний Родине незамужней(ей все смерти вокруг – красны),я и есть – ненужный.Тюльпаны
А что – тюльпаны?Разве непобеда смерти над прекрасным?И можно состояться разным, —так не останешься вдвойне.Вопрос на самом деле – вот:раз только то, что есть, теряют,зачем оно?Нет за дверями,чем больше есть, тем ничего.Лишнее
Не пугает наличие лишнего,а пугает нелишних отсутствие,я за всех – если б можно – наличными,да за правое дело нал сузили.Это просто – лихим в поле посвистом,это глупо – когда не раздумывать;не одно понимание совестидоморощенными заратустрами,хоть убейся, одно будет следствие:по субботам творожные блинчикии в твой адрес намёки нелестные.Не хватает нелишнего.Незадача
Обращением погибельнымстать на сторону иную,и пути усталым грифелемлеший грустно разлинует,и устанут враз сны вещиев невозможностях окрестных.Нынешнее – только внешнее,внутреннее интересней.Обобщающее в поискахидеального заплачет, —это внутреннего происки.Где – быть?Вот ведь незадача.Решение
Непререкаемо пустынаполненные «современным»,каким-то гадски карамельным.И, чем проспект, милей кусты.Но, так как стороны другойне хочется, но рок держаться,то, наблюдатели, не сжальтесьот мелких нас на фоне гор.…Мой друг решил стать не живым,решение Бог весть какое,но нынче – каменно спокоен,не современен.Как же выдостали, уходящие,ведь дураков ругать и не с кем,пусть вряд ли аргументом вескимнастоящее.И вот теперь, как не сейчас,мне с другом продолжаться спорить,ведь буду мертвый, но упорен,поскольку вижу всё, не часть.…мы учились вместе и вместе служилион стал командиром кораблямне тоже, вслед за ним, выпал этот же путь, и мы несколько леткомандовали «пароходами» и неплохо выполняли свой долга потом судьба предложила ему изменить жизньнесколько спустя он погиб от ракав год, когда это произошло, его кораблю пришло время бытьсписаннымпроцесс подразумевал, что корабль будет порезан на металлоломна каком-то заштатном заводишке вдалеке от места ихсовместной службыфакт в том, что когда о смерти стало известно, корабль, стоявшийуже отдельно от остальных, по до сих пор не установленнымпричинам затонул в затоне в стороне от основного хода,и сколько ни пытались его поднять со дна, это не удалоськорабль до сих пор там, заиленный, как легенда, как быль и какправдаон так решил сами я ему верю и благодарен за его решение, ведь это важно – гденас помнят…Спор длится, словно преферанспо тесноте кают-кампаний.Мы партию с тобою, парень,не завершили.Лишних страннам посетить не довелось,за исключением отчизны,но для решения мужчиныне нужно слов.…Не каждому дано решать,поскольку наследил не каждый.И лично мне плевать, что скажутникто, когда пора пришла.Шариковая ручка
На пересечении двух параллельныхблуждающих улиц бывая не часто,точней, никогда, но всегда – на «Харлее»,немного рисуюсь, комично серчаяна аборигенов чудесных вселенных,забавных созданий какого-то бога,а сам раздаю им слова и соленья,всех гоблинов Двери пытаясь задобрить;отличные парни, но вот не пускают,не то чтобы дальше, а даже обратно.Фортуна пиарит, такая-сякая,себя там – моей, но к ней не подобраться.И есть ощущение: где-то Алисапоблизости чай пьёт в компании мыши,и в каждых встречаемых взглядах – больница,как будто пора седативное в мышцу.Вы скажете – фэнтези.Может быть.Может…Но только тогда вы мне вот что скажите:беседуем мы здесь давно, и таможняи вас и меня не пускает, а жителиблуждающих улиц решительно держатнас за рукава… так какого же чёртамешаете мне фиолетовый стерженьистратить в слова, и сменить его чёрным?!Куда?
Не смотрите на небо,ведь в обществе это не модно:комбинации звёзд не влияют на виды карьер,на старение папиков, жажду стерв всё иметь в доме…Только если глядеть вниз, то хочется выкрикнуть: «Rien!»[1]Не смотрите назад.Ведь каким бы там всё ни – хорошим,это лишь репродукция старого,ленточка «старт».Глядя на фотографии, можно позавтракать с прошлым.Но потом-то куда?Прошлым, помнится, жил Герострат[2].Так куда же смотреть?Не смогу дать вам рекомендаций.Впереди – путь лежит в никуда[3].Можно было бы – вбок,но зачем путь по кругу? Вопрос.Не могу помочь – вкратце.Но смотреть всё же стоит не бросить.Вне схем
Нужно всё: и день, и счастье,ночь, усталость, караоке,и просроченные сроки,даже беды (но немногопусть бывают и не часто),равнодушно, летом душно,непослушный пёсик-хаски,сказки, осень, боль и ласки,в кабаке шашлык по-хански, —нужно всё.И всё – не нужно,если есть куда и с кем, идля чего, и есть возможность,есть – когда друзья в таможне.И – тогда совсем не сложножить, не вписываясь в схемы.Кружева
А будет нужно ничегои невсамделишные страсти,тебе никто не скажет «здрасссте»,спуская выученных гончих.Однако же не свирепей, —мы – конформисты и паттерны[4](не хочется не быть, наверно),так прицепившийся репейстремится выжить, то есть статьне кем-то, а самоподобным.Мой разум как-то так подобран,что хочет – с чистого листа,так что к чему переживать,когда опоры поломали?И стало так, как было мало,а всё, что было, – кружева.Тюль
Заскочили купить новый тюль,по пути был отличнейший кофе, —за совместную жизнь полностьюнам проставлен серебряный профиль,и уже без кавычек, заметь,двадцать пять лет вдвоём много так как.Вместе – это готовы к зиме,и к весенним готовы атакам.Пробки.Сочность московских огней.Я тебе, а ты мне точно в пору.Тюль повесился в спальне в окнепосле немногочисленных споров.Чёрт побери
Сетовать, ныть и скучать,вечером знать – день прошёл,помнить о зле и врачах…чёрт побери, хорошо!Часто болеть, получатьбольно от жизни веслом,и посылать всё – сплеча!..чёрт побери, повезло!Даже когда смысл исчез,даже себя раздарив,не понимая зачем,стоит жить, чёрт побери!Аве
Замолк сверчок,наверно, неисправен.Замком, свечой,вселенной не доволен,всё ж говорю людскому поголовью:– Аве!..Я видел чёрноеи в рощах белоствольных,и души белые, измазанные в красном,и думаю, что это – не напрасно.Вольно!..Когда-то защищали честь на шпагах,верней, своё понятие о чести.Теперь другая честь.К плечу «винчестер»,Шагом!Мораль надрессирована, как пудель.Но, тем не менее, живём не хлебом,и пусть – не все.И пусть – Бог в нас и не был, —будет!От сингулярности процесс не быстрый,но тащит в будущее, как канатом.А вот от пустоты спасёт команда:– Выстрел!Важнее точка после всех заглавий.Сверчок сломался, видимо, просрочен.И в полной тишине я ставлю точку.Аве.Вообще-то
Вообще-то, всё было не так.Вдоль дороги любили жить лисы,километры летели стремглав.Вдаль, вдаль, вдаль сумасшедшим Улиссом.Вообще-то, улитки ползлив камышах после возле залива,треск сорок по кустам полузлил,полурадовал май несолидный.Вообще-то, сложив жизнь в «потом»,позабыл, где оставил котомку.Тишины слушая шепоток,наблюдал временные потоки,вообще-то, не зная ведь, каксоотносятся вечность и время.Там, где нет нас, всего – на века,там, где мы, время слаще варенья,потому что всегда его нет.И молчание громче крещендо.Всё не так было…Осатанев,не смогу сказать – как, вообще-то.Флуктуации и смысл
Потрачу об не на, а вместо,не извинюсьэто за но.Звонок.А подложив свиньюуглам и карачун невестам,жужжали вечным синеваи следствие первопричиной.Что если связь их нарочиторазрушить, взяв нас не, не вас?Во флуктуационном мирепорядку бытьвозможно не.Страннейуглов живут кубы;там, знаю я, – бывал с промилле.Незаменимый
Весна началась за вокзалом, на дальних путях,там стрелка ломалась морозом ещё аккурат,картавый смотритель держал на щетинистостяхулыбку и ждал, как откроется старенький тракт.Егда же открыша одесную марта пути,прииде великыя радостия, что теперьпора, стоит только пора за весну потереть.Смотритель вкушал лишь возможность – уйти не тот тип.Масштаб посмеявся над ним, ни во что же вменив,огромный дух весь уместивши в железность дорог,вне дальнего, вне невозможных и вне времени,он был только здесь, словно там – лепый лес за горой.Он мнити, бо так, будет незаменимым затоотныне и присно, стараясь весну заманить.Весна-то пришла.А смотритель вдруг стал заменим.И залито небом окрест по апрель золотой.В спичечном коробке
Не спастись весной от сердцесжатия.Люди, чтобы (будет нелегко)вспомнить, как там, в детстве, повышайтев мае собираемость жуков.Новенькая зелень в цвет салатовый,сумерки и стайки детворы,«чёрная дыра» в груди – расплатаза возможность вырасти.Дворысуетой и визгом насыщаются,увеличивая пустотусобственного нынешнего счастья.В коробке́ жук.Кухня. Скрипнул стул.Не так
Не те, так эти.И – никто.И в вожаках артист эстрады.Испытывается не радость,а несвобода, что «не то».Порабощённый, в темнотеквартиры, верил, что – не будет,под кофе подрезая пудинг.Нет, кажется, опять – не те.Не с ними и не с теми.Ноне сменим голову, снимаяповязку с глаз, не понимая,что не вокруг – в тебе темно.Диванчик
Кепку в карман, лезь-ка на броневик,броневики – символ универсальный.Если понравилось, сверху кивни.Только не солоно чаще слезали,чаще записываются в вожди,не понимая, что это ошейник.Это жестокий и сладкий престиж —лёгкость принятия важных решений.И, насмотревшись на мелких чинушв рангах великих спасителей, смехоммы ничего не решим…Покачнувшись,слово, как пулю, лови грудью.Эхо —это последствие. А броневик,так как блестит, быдлу в кепках заманчив.Так что за эхо себя и вини.И свой любимый кургузый диванчик.Сигарет
Закурите его, полубоги,ведь иначе никак не начать,ведь неначатое – только бокомцеликом, а даже не часть.Не бросайте его в пепельнице,он потухнет под пеплом себя.Приблизительно так по больницаму каталок колёса скрипят.Доведите его до победыи того, что нельзя отрицать,хуже брошенным, чем недопетым;у неначатого нет конца.Имея право
Не бойся, Родина, я знаю,ты бросишь, даже не шурша,но не тобою – не дышать,а без тебя – никем не занят.Тебя ругать имею правои не позволю никому.Тебя любить – не крест – хомут,и даже – капельку – бараном.На старом кресле из ротангаинтеллигентить острякам —такая русская строкав отаре.Отдать
Мир выглядел стеклянным донельзя,пока ещё прозрачным, не разбитым,и были направления развиты,гирляндами на путнике вися.И спутники, сведённые в ГЛОНАСС,ему куда-то рекомендовали,но там, где будет всё, не будет нас,а следовательно, дороги врали.И он решил: какая ерунда,раз не останется потом того, чтозахочется другим назначить прошлым, —отдать.Братишка
Это похмелье, братишка, похмелье,каменный, тусклый, суровый мешок,здесь улучшение если, то мельком,и никогда хорошо.Это наутро, братишка, наутро,а до утра можно и не дожить;это – реальность, братишка, – не утка,и не считаются вниз этажи.Это не горе, братишка, не горе —русская и для не русских болезнь;деньги и удаль уходят рекою,и не приходят платить за билет.Разные ритмы одного
Чуть больше поменьшенавраться в три горла,тетешкать, понежитьнегордую гордость…Не помню точно, а пришлась мне в порупрошедшая весна (?). Другое помню:как мурманским таксистом объяпонен,как недоделал «самых важных» прорву…А катится валомистория, уголпоследний – вон, справа,за ним камень, луг и…С утра в моем любимом парке зябкои дворники не убирают листья,и выглядит жизнь неспешаще длительной,скрипит забор какой-то железякой…По вотчине бега —дороге – дорожишьмашинно, но мелко,и – неосторожно…И верится, что дело не в помаде,а в смене темпа и ответных чувствах;ногою – шарк по листьям, и – лечу ихочу не быть живущим автоматом.Категории и Ничьё
Настало.Всегда настаёт.А дальше сдаётся наставшее;уставший шеллак на наташахи прочее всё – не твоё.А то, что твоё, это где?В анфас обращается к воронузадумчивая Категория —а вдруг он споёт, вдруг – стратег?Ушло.Ведь уходит всегда.Останется Игг.Даже Один, новсё время куда-то уходит,Слейпнира сменив на седан.Причём тут ничто ни при чём.Парчой Категория стелетсявневременная – что ей сделается,когда рассердилось Ничьё?Предопределённость
Надо бы: три метра потолок,паркинг, на столицу вид из зала,загородный дом в штук шесть колонн, —надо.Но совсем не обязательно.Хочется: догнать и преуспеть,колоколом по небу трезвонитьи официантам тыкать перст.Хочется всего, а не чего-нибудь.Можно бы: альфонсом ли, козлом —тратить жизнь на сотни женщин ажноили алкогольный мозговзлом, —можно всё.Но это всё не важное.Будет всё равно, как не просил,и замшелый, треснувший крест-надолб,и способность злобно не проститьвсех подряд за собственное «надо бы».Новое небо
в две сотых карата обломок талантапо сопкам горбатым вёз глобус атлантамтоптались могучие выкрутив плечисталь туч погремучих на грудь обилечивобломок убого и как-то так бокомсменил небо им как не поняли толкомно стало легко хоть танцуй хабанерувам страннозато утро новое небоФлажолеты
Обожгло снежинкой веконе на миг, а на века,жизнь кому-то исковеркав.К главному не привыкать.К мелочам теплее жаться, —в них уютнее лежать,не подсчитывая шансы,каплям не слетать с ножа.Но перчаткой – «что же это?» —неприятное смахнуть;тонкое, как флажолеты,не свершится, упорхнув.Очевидное неочевидное
Не сделать очевидное судьбой,откладывая, – самое надёжное;и отвечается «само собой»,поскольку – дёшево.Поскольку – выход, пусть с частичкой «не»с невыраженностью артикуляции.Что если бы не сдерживать коней,стреляться, непременнейше стреляться?!Что если не вписаться в поворот,не сделав из него хоть раз привычное?Отстреливая на крестах ворон,Шопена сторож кладбища мурлычил,он знал, как всё пройдёт собой само,мог привести практичные примеры.Но неизменность встреч стены со лбомквадратными не верно мерить метрами.В сухом остатке
Имеет смысл считать, что будет лучше,когда-нибудь. Потом. Совсем иначе.И если так, то, стало быть, получишьне пулю, а весенние чинары,какой-нибудь рассвет оптимистичныйи некоторую несоразмерностьогромности в груди и, что мистично,секунды жизни, выданной с разменом.Имеет смысл считать не результаты,а остающееся без последствий.Я видел, как снесло потоком талымнемало кажущихся в вечность лестниц.А пессимизм – вопрос соотношенийудач и неудач в сухом остаткебессмысленности.Лучшие решения —идти, искать и знать, где отоспаться.В центр
Кривоулком.Погода сырая.Уронил в лужу то, что не ценно:большинство хат, конечно же, с краю,потому как нет места им в центре.Но центральные ведь потому что —если вдруг – первыми расползутся,то кому, как не нам?Мокро.Скушшшнонаблюдать без зубов кремлезубцев.А ведь и непогода мне шепчетпро жестокую правду ловушкимерзкой совести.Следую пешимв центр в безлюдной тиши кривоулков.Неуправляемое
«Изменилась жизнь…» Как же, не вритемне про эту пургу ежевековона латыни, фортране, иврите,нереальность в реальность коверкая,ведь какие бы ни инстаграмы,в якобы современной реальности, —мы такие же. Не эмигранты.Жизнь течёт, это не управляется.Китель
Напялю свой парадный кительс висюльками аж до пупа,и рожа в зеркале глупа.А мне налей-ка, Аналитик,чего-нибудь, чтобы упасть,и никуда не волоките.Позвякивают медно цацки,поблёскивает мой обшлаг,и чувствуется – по-дурацки,отвоевался, стал быть, – шланг.Очередная – в масть – пошла…В шкаф китель.Скучный праздник «аццкий».Точно?
Только кажется, что – помню;ничего не остаётся.Солнце, словно зад ньюйоркца,не разводит антимонийи на западе садится,фактом сим напоминая —памяти, как СМИ внимая,не придумай детство, лица,На правдивость не надейся.Время – не сверхпроводимость,а скорее – проходимец«тута» «тама» «нету» «здеся».Карусель, жонглёров, пони —помню прочую дешёвку,но вопрос неразрешённый, —точно ли, что сталось, помню?Неявная причина
Поставь хоть в угол на горох,непослушание – программа;не стать одной из точек-гранул,а – вдруг – сподобиться горой.Присвоено – кому решать.Но, Боже мой, не в этом право,а – левым оказаться правым,когда и если не на шару.А угол – пусть. Хоть стул поставь.И можно даже сесть напротив;горох – ещё дешёвый фортель,быть левым – вот что неспроста.Без света
Обожаемая тишина —это если в наушниках музыка.И свобода-то чаще нужнав виде камеры, в камере – узника.И глаза выключая – вот да,лучше видно.А формы округлыепусть подсветит святая водавлажно-разнообразными группами.Исключив, словно Будда, пять чувств,понимаю, что дело не зряшное:несвободным, но вольным лечуневолнующимся потеряшкою.Долг
Нахлебавшись лаптёмлыковымщей, с отрыжкой сбрехнуллуковой:«Всё в России путём,выкинулбы я только луну —гукает».А похоже, им всё —ярмарка,гулким эхо стоитв головах,чёс о том и о сёмбрякаетненаличием ихголоса.Неужели опятьрусские —как синоним тупойгордости?Журналюги корпят —грустные:скажешь правду – потлей в остроге.Упадеши в снегав рыхлые,очень хочется отспрятаться«нашараша», наград,косорыловки.Но ведь пулю в високсостряпают,а потом над тобойрадостнобыдло спляшет, споёт.Хрен бы вам, —любишь родину – в бой,в гадостный,с дураками и со«скрепами».Наше
Малахольная баба в час пик материласьв никуда по традиции русских юродивых,и не то чтоб она просто так истерила,и не то чтобы осточертевшая родина.А толпа, словно камень, её обтекала,и глаза люди в пол по-совдеповски прятали.Это, видимо, наше – жить под одеялом,прятать совесть.И пусть дураки машут тряпками.Простая алгебра
И любого когда-нибудь вычеркнут,без остатка, надежно да столбиком.У тебя были рюши и выточки,у меня была ты и только.Не сложилось стать суммой нам.Разностине осталось, какой бы там ни было.У меня солнце выползло грязное,у тебя уходить выпало.Вот всегда бы – по-математически,баш на баш.Правда, не удивительно —у тебя новый бренд в косметичке,у меня только ты и «живите».Тишина
Так кто сегодня медиатор?Как будто за стеной бубнят —не слышно,и на вышкахвсегда предохранитель снят,и вертухаи матомна тех, кто попытался в голос,пусть глупости несли они.Судимостьза светимость,а всё равно народ лениви – сонной – волость.Пусть спят
…вид вокруг безобразно унылсловно необходимость зайти заугловатая как экспертизатень лунывы давай тут паясничать неу сначала кончалась техничностьчем-нибудь тяжким и постраничнымтак что самое – окоченетьвремя вырезать профиль себявыдать вверх пару верных проклятийв содержательность даже не глядяи пусть спятты не хапайте мокрой рукойто что вас раза в три авантажнейдаже общее нас бросит дажеза поганый покройнеизбежность не негоциантда и вы не веселье расстригитак зачем цельность с миром кастрировать?одному гарцевать?Бейсболка
Старался способ бытиянайти себя в структуре хаосаи встречным девушкам сиятьбейсболкой с логотипом накосо,увы, объекты все так какобычно без запасов времени,тонка удача – потакать,а неудача – фишка древняя.Реальность любит вслед оратьупущенному что-то колкое,так может быть всегда пораединым целым стать с бейсболкою.Горькое
Чувство, вздохнув, распрощалось со ссадиной,множество кликало блистером,дабы лечить от искусства глиссадутриангуляцией истины,блистер при этом в картузе кургузенькомкхекал, как ограничениенабережной, отчего-то вдруг Фрунзенской;каждый знал, что был ничейными – ни о чём.Ниочё-то гигантское,странной, пустой категории.Каждый не каждый по факту знал: настланосложное лишнее горькое.Нефэнтези
«Потратить си кондомным фузомв холодный и никчемный звук,кому-то показать “козу”,создать-рассечь упорный узел, —на или в – какая, в сути,безразница(?), одна фигня;огня, соперника, коня —казаковать (не обессудьте).И так – и так – не слава богу».На нудном кафеле кафевыблёвывал свою жизнь эльф,но отчего казалось – гоблин?В фан-зоне
В фан-зоне месилово:пьяное мясодостигло экстазадвенадцатисильного.Не нужно мне логина,да и паролянарод видеть в ролиупоротых гоблинов,и тушат фальшфейерыв голые торсыне люди, а простодебилы по Фрейду.Но вот, что не радует:чуть наотшибе —другие, – паршивыеим хит-парады —предел бескультурия,но в общей массеони – тоже мясо…Так кто кого дурит?Хватит
Хватит обретаться вымыслами,хочется в достатке нашенского:если водку, то анисовую,и весну – уже шестнадцатого,оборудовать жизнь пристанями,защищёнными позициями,где не требуется принстонское,чтоб на прошлое дивиться.Но добраться дебаркадерамидо желанного – несбыточное,хватит жить о неукраденноми достаточно – набыченными.Онтологическая проблема памяти
Всё сразу – жить и помнить – невозможно,как выйти в море на дырявой лодке,и, дабы лишних сущностей не множить,я перестану жить.И только.Так лампочка потухнет, тоже – сразу,чтоб обнаружилась светимость дальних.И раз уж весь критерий жизни – разум,то должен быть он родом из сакральных.Но метафизика мертва без онтологии,душа детерминирована телом,а значит помнить всё – вид онкологии,пожило, поболело, пролетело.Большой брат
Прогноз совпал на сто процентов,процентам на прогноз так какобычно надо потакать;шёл снег, хиреющий при центре,гражданский жест патриотичнотерпел под транспарантом учадящей пробки и тому,кто ехал, факал неприличным.Как вообще вопрос прогнозов,любых, хоть вид на урожай,не стал главой Упанишад —не ясно. Снеговые розгихлестали по фуфлу на флаге,так и хотелось предсказать:сто – проголосовавших «за» —процент не в центре, а на фланге.Как хачапури по-аджарски,смотрел яйцом на город глазБольшого Брата.Всласть ждёт властьсебе сипатый жест гражданский.Отказ от прав
Судьба кричала перекрёстком,поскольку наше дело – выбор.Живой, но выброшенной рыбой,под вертолётный мерный стрёкотцивилизации боротьсяза шаг.Точней, за – сделать – право,но глохнуть омутом отравленным.Уверенность больна циррозом,обязанность идти – забыта,и выбор – словно не обязан.Легка жизнь – подлостью обвязанной,но настоящая – за битвами.Сделайте
Заплатайте верами жизньв неистовом поле пространства —не в этом секрет постоянства.Бог с ним, нетревожно лежи.Считайте ветрами века,веками ветра измеряйте,но выйдет-то всё монорядным,как и напророчил Оккама.Взмахните, кроша кулаки,не шашкой, так правдой хотя бы,и может какой-то октябрьне станет для вас никаким.Перекресток
И убеждался резко, грубов несправедливости.Так что ж?Остался так же толстокож,а значит без мечты и друга.А это стоит ли – менятьобычай из-за обстоятельств?На Патриарших мы стояли,«Нет-нет», – он убеждал меня.Ну что же, выбор сделан.Пусть.И огонёк дугою в урну.Раз не друзья, не стоит – бурно.И угол Патриарших пуст.
