
Полная версия:
Переворот
Смущаясь, она достала из кармана горстку монет. Ими можно было оплатить те самые лепёшки, даже ещё немного оставалось на медовое пиво. Генрих схватил её за локоть и больно его сжал. Девушка испуганно вскрикнула.
– Где ты пропадала? Я искал тебя всю ночь по лесу, думал, что тебя загрыз дикий зверь или просто перерезал глотку местный головорез. Как ты достала эти деньги? Ты их украла? – спрашивал старик. Его голос не предвещал ничего хорошего. Он был злым и пугающим. Лицо искажённым от злости, а в глазах читалась угроза и испуг.
–Я…я…была на рынке. Просила милостыню, но никто мне не помогал. Я уже собиралась вернуться к тебе, но встретила у ворот знакомого человека. – испуганно пищала Оливия. – Он часто приходил ко мне в палатку, потому я подумала, что он сможет мне дать немного денег. Он с кем-то торговался, но, увидев меня, он прекратил разговор с купцом, и…я предложила себя… он согласился. Нам очень нужны эти деньги, и это единственная работа, за которую мне всегда платили… Он же не знает, что ты теперь мой хозяин. Я…я.. даже немного снизила цену, чтобы он не задался вопросом, почему я не в своей палатке, но я ничего не украла, честно.
–Я не твой хозяин. Я просто выкупил тебя, чтобы ты показала мне эту чёртову дорогу в чёртову восточную провинцию. Это просто услуга и ничего более. После того, как мы придём туда, ты можешь идти куда угодно. Ты практически свободный человек. Ты не обязана предлагать себя за лепёшки, я тебя об этом не просил, я мог бы достать деньги другим способом, не прилагая столько усилий.
–Но я просто хотела помочь. Нам же действительно нужны эти деньги. Мы голодны. Нам нужна еда. –пыталась оправдаться девушка.
– Я благодарен тебе за твои…старания. Ты можешь делать всё, что угодно, но не навлеки лишних проблем. Вдруг какой-то твой знакомый потеряет спьяну свои деньги, подумает, что это ты их забрала за совместное времяпровождение и натравит парочку псов нам в дорогу. Не делай глупостей. – грозно проговорил Генрих, но спустя время, успокоившись, он спросил её, – Ты сама хоть что-нибудь ела?
– Н-н-нет, со вчерашнего дня. – задумчиво ответила Оливия.
– Возьми, – Генрих протянул хлеба с сыром. – К чёрту эту роскошь, если ей нельзя пользоваться. Всё равно простые лепёшки с рынка куда сытнее этого.
Они принялись есть оставшийся хлеб с сыром, договорившись, что поедят в следующий раз только ближе к закату. Генрих позвенел монетами в руках:
– Ну что ж, идём на рынок за лепёшками. Медовое пиво не берём. Оставшиеся деньги побережём. По дороге будем захаживать в деревни. Сейчас сезон урожая и ярмарок – не умрём от голода.
Хоть Генрих и был зол на Оливию, но в глубине души он почему-то радовался. Может быть тому, что эта некрасивая и глупая девушка жива и невредима. Или тому, что она его не надурила. Или что Уолтон тут неправ. А нет, всё-таки прав «…как побитая собака – всегда найдёт дорогу назад. К хозяину, видимо, тянет.»
Игра на выживание
Они шли уже неделю. Погода им ещё благоприятствовала, радуя глаз дождями из красных и жёлтых листьев, однако красота была обманчива –оба понимали, что за этой красотой последует холод. И не ошиблись. Стремительно начало холодать. Спали они на еловых ветках, укрываясь плащом Генриха – он им служил и тёплым одеялом, а иногда и подстилкой. Из-за холодных ночей они решили спать вместе, чтобы согреться. Казалось, вереница лесов просто нескончаема. Генрих и Оливия почти не разговаривали друг с другом, и это молчание не смущало никого. Они друг друга не знали, их просто свела судьба.
В один из последних тёплых деньков, по дороге через густой и нелюдимый лес, Оливия заметила какое-то движение впереди:
– Смотри, там кто-то есть. Может у них попросим еды? – показала Оливия на мелькающие вдали фигуры.
– Хм, надо подойти поближе. Безобидные ли это люди? А так идея хорошая.
Генрих подошёл ближе и увидел людей с повозкой и мешками, заполненные каким-то добром. Они торговались с женщиной.
«Торговля в лесу? Что же это за странные люди?» – подумал Генрих. Он подошёл поближе.
У повозки стояли двое мужчин, третий, со светлой бородой, сидел на ней. Мужчина, стоявший возле женщины, в рваной рубашке ужасно изношенного вида, что-то твердил ей:
– Нет, только 3 мешка. Не больше. Сама понимаешь. Время сейчас такое. Они сильно упали в цене. Да и никто за эти грибы не возьмёт больше, клянусь своей рубашкой, которую ношу уже 15 лет! Она досталась мне с большим трудом и стоит состояние!
–Может она раньше так и стоила, но сейчас она не стоит ничего. – Женщина была явно расстроена.
Третий мужчина с торчащей в разные стороны соломенного цвета бородой посмеялся.
«Контрабандисты!» – понял Генрих.
– Добрый день! – крикнула подошедшая к Генриху Оливия, мужчинам.
– Вы кто? – недружелюбно спросил мужчина в серой длинной тунике, рядом стоящий с мужчиной в рванье.
– Мы держим путь в восточную провинцию. Только и всего. Нам нужно немного еды. – ответил Генрих.
– У нас ты ничего не найдёшь, кроме зерна. А грызть зерно никто не может. Не знаю как у вас, а зубы у меня никудышные, многих просто нет, хоть мне и 28 лет. – сказал мужчина с бородой, сидящий на повозке.
– Может вы возьмёте их? – спросила женщина и вытянула руку с корзинкой.
– Женщина, ты что? А как же зерно? – нервно усмехнулся мужчина в рваной рубашке.
– Я думала за них взять хотя бы мешков семь, но раз уж они так обесценились, то я лучше отдам тому, кто больше в них нуждается. – ответила женщина. Её голос был убаюкивающим, словно она рассказывала какую-нибудь сказку малышу. – Возьмите, их можно приготовить. Они совершенно не жёсткие.
Генрих взял корзинку из рук женщин и ахнул:
– Да это трюфеля!
– Да. Они. – подтвердила женщина.
– Да они же стоят целое состояние! Король за них столько денег отдавал! И собирать их запрещено!
– Что? К-к-какой король? – речь контрабандиста в рванье превратилась в испуганное дребезжание.
– Я так понимаю, что кое-кто сейчас хочет обдурить несчастную женщину и забрать задёшево это? – спросил с усмешкой Генрих, пальцем указывая на корзину.
Женщина смотрела удивлёнными глазами то на Генриха, то на контрабандистов:
– Советую не дурить. – пригрозил Генрих. – Королева очень вас не любила. Думаю, и нынешний король Эдуард не поддерживает вас.
– Вот же повезло. – сплюнул мужчина на повозке. – Наткнуться на …а ты кто вообще?
– Я из королевской армии.
– Потрясающе. Да он сдаст нас. – всплеснул руками мужчина на повозке.
– Не сдаст, если от него избавимся. –грозно ответил второй мужчина в серой тунике, стоящим рядом с мужчиной в рваной рубашке, доставая нож.
Неожиданно женщина достала из-под своего плаща нож и приставила его к горлу мужчины, который совсем недавно угрожал избавлением:
–Только попробуй. – спокойно сказала она, но за спокойствием таилось хладнокровие и решимость.
– А я весьма быстро бегаю. Тут рядом его сослуживцы ходят. – схитрила Оливия, кивнув в сторону Генриха.
– Сколько они стоят? – спокойно спросила женщина Генриха, по-прежнему не убирая нож от шеи мужчины.
– Не знаю сколько точно, но за них козу ты могла бы купить смело.
Она прикрыла глаза:
– И вы всё это время…
– Давай сделаем так. – перебил мужчина в рванье. – Мы отдаём тебе все наши мешки с повозки. Их тут 11. За прошлые прегрешения скажем так. Ну у нас действительно больше нет, смотри!
– Идёт.
Контрабандисты начали выкладывать мешки на землю, кося на Генриха. Он якобы невзначай представил их взгляду меч с королевской эмблемой на ножнах:
– Всё. Сделка закончена. – подытожил мужчина в рванье, наигранно отряхнув руки, будто они были в пыли.
Генрих отдал корзинку с трюфелями бородатому мужчине:
– Ты же не доложишь никому? – с опаской спросил мужчина в тунике. – Предупреждаем, у нас нечем заплатить тебе за молчание. Только лишь трюфелями.
– Если бы я служил сейчас королевскому двору, то не держал бы путь в восточную провинцию.
– А как же сослуживцы рядом? – растерянно спросил мужчина в рванье.
– Их нет. – ответила Оливия. – Я соврала.
– Ну а меня посчитали слишком старым для службы. – дополнил Генрих.
Наступила тишина. Контрабандисты растерянно смотрели друг на друга. Неожиданно послышался громкий смех мужчины с повозки:
– Нас, обманщиков, надул старик!
Тут уже посмеялись все контрабандисты:
– Я уже представил, как меня на дыбу поднимут из-за него. – сквозь смех сказал мужчина в тунике.
– А ты хорош. – посмеялся контрабандист в рванье.
– Тогда уходим отсюда, пока нас не надурил кто-нибудь ещё. Мы тогда вообще без ничего останемся. – скомандовал мужчина на повозке.
– Хорошая идея. – согласился мужчина в рваной рубашке.
– А за смелость держите, – контрабандист протянул маленькую коробочку размером с большой палец.
– Что это? – спросила Оливия.
– Эликсир молодости из юга. Чаванпраш. Поговаривают, эту вещь делают из 40 растений.
– А что с ней делать?
– Есть.
– Но её тут мало!
– Так она и стоит огромных денег. Тут и шафран, и куркума, и кардамон.
– А это что?
– Из них делают специи.
– Специи! Да это же безумно дорого!
Оливия открыла коробочку. Там была тягучая коричневая, почти чёрная, жидкость. Бородатый контрабандист на повозке засмеялся:
– Да он тебя дурачит. Это мёд.
–Ну для некоторых это будет чаванпраш. – добавил мужчина в рванье.
Тут уже посмеялись все.
Поверить только. Контрабандисты. Те, с которыми он боролся по приказу короля и королевы, шутили с ним сейчас. Он всё ещё ждал подвоха, но нет, ничего не было, хотя он и подставил их сейчас весьма крупно. Они просто общались:
– Что ж, надеюсь вы мне сейчас напоследок не подкинете нож в спину. – усмехнулся Генрих.
– Ты же уже не служишь им и лично меня ты не ловил. Сейчас ты мне помешал, но у меня много тут таких странных людей. Всем им ты не поможешь. Давай договоримся: мы не знаем тебя, ты не знаешь нас. И в дела наши не лезь, а то в следующий раз смеяться не будем. Да и ты тоже. Мы просто не хотим лишних проблем и внимания. – сказал ему контрабандист в рванье, запрягая лошадь.
Генрих испытывал смешанные чувства: и облегчение, и грусть. Облегчение, от отсутствия опасности, и грусть, от осознания того, что ему открыто дали понять, что он уже стар для них и не представляет угрозы. Он уже вне этой глупой игры на выживание.
Лесной город
Контрабандисты уехали, а женщина так и осталась стоять с мешками:
–Как же вы их понесёте? – удивилась Оливия.
– Я их оставлю здесь, только укрою еловыми ветками. Мои люди их заберут, когда закончат свою работу. – ответила женщина. Она стала передвигать мешки ближе к деревьям и укрывать уже заранее заготовленными по этому случаю ветками.
– Что за люди? – поинтересовался Генрих. – И почему вы покупаете у контрабандистов зерно? В лесу. За трюфели. По такому случаю в лесу покупают что-то более ценное, а зерно можно и у себя вырастить.
– Вы подошли к мужчинам, чтобы выпросить еду? – перевела спокойно тему женщина. – Пойдёмте за мной, я вас накормлю.
– Мы были бы очень вам благодарны. – улыбнулся Генрих. – Только давайте для начала мы вам поможем перетащить и укрыть эти мешки.
– Тут уже буду благодарна вам я.
И Генрих с Оливией принялись помогать женщине.
Вскоре, после проделанной работы, женщина взяла тот самый нож, который только недавно приставляла к шее мужчины в тунике, и нацарапала на стволе дерева незнакомый Оливии и Генриху знак:
– Теперь пойдёмте за мной. Придётся немножко потерпеть. Путь длинный. – улыбнулась женщина.
–Ничего, мы уже привыкли к долгой ходьбе. – улыбнулась в ответ Оливия.
Женщина жестом указала им следовать за ней, и они пошли.
После достаточно затяжного пути по путанным и непроходимым чащам, казалось, будто она специально их запутывает, они добрались до назначенного места. Сначала Генрих думал, что женщина задумала что-то неладное, пытаясь провести их так, чтоб они не запомнили дорогу назад, но когда он увидел куда привела их женщина, он понял, что и тут ничего не представляет опасности:
– Теперь понятно, почему вы нас вели такими запутанными тропами. – протянул Генрих.
Женщина привела их к заброшенной часовне.
– Вы здесь живёте? – спросил Генрих.
–Да.
–С каких пор? –спросила Оливия.
–С тех пор как их запретили. – ответила женщина, кивнув в сторону часовни.
Это было заброшенное здание, обросшее мхом и пробитое в некоторых местах деревьями:
–Здесь нечего грабить, потому мы рады всем. Ну же, проходите. Вы, видимо, совсем голодны.
– А где все?
–На работах. Правда, некоторые обещали прийти до заката. Надо посмотреть, кто остался тут.
Женщина открыла большие деревянные ворота, опёршись всей своей силой руками. Ворота скрипнули и распахнулись.
В этой часовне были очень необычные стены. На них было много углублений, заполненные горшками. Оливия только открыла рот, чтобы спросить, для чего эти углубления в стенах, как женщина тут же ответила:
–Это для того, чтобы все могли слышать, что говорит настоятель. Он шепчет, а благодаря этим горшкам, мы слышим его так, будто он стоит перед нами.
– А почему он шепчет?
– Потому что в тишине можно обрести своё счастье. Мы кричим, ругаемся и пропускаем иногда важные истины. А в тишине мы ничего не теряем.
– Интересно, а можно будет понаблюдать, как это работает? – спросила Оливия, указав на горшки. Только сейчас Генрих заметил, что у Оливии руки были в красных мелких точках – укусах. «Клопы» – понял Генрих. –«И в это чудовищное место я отправил Матильду. Чем я тогда думал?»
– Сейчас. – спокойно ответила женщина. Она подошла к другому концу часовни, встав у деревянного стола, что приходился алтарём, и начала шёпотом говорить. Генрих отпрянул от стены. Ему показалось, что кто-то подошёл к нему слишком близко и начал шептать на ухо. Оливия же засмеялась от такого чуда.
– Что ж, теперь вам пора пообедать. – чуть громче сказала женщина – Пойдёмте.
– Мы даже не спросили, как вас зовут? – спохватилась Оливия
– А зачем? – пожала плечами женщина.
– А ведь и правда. –тихо сказал Оливии Генрих. –Всё равно вряд ли мы ещё раз с ней встретимся.
Они обошли алтарь и обнаружили другую дверь, маленькую и покошенную. Открыв её, они увидели, что часовня скрывает за этой невзрачной покошенной дверью целый монастырь. Здесь была большая комната с печью, где рядом сушились грибы и зверобой, с огромным дубовым столом и постилками с сеном в углу комнаты. Здесь находилось немного женщин и мужчин, да парочку детей:
– Добро пожаловать. – сказала женщина, сняв свой плащ. Тут было достаточно тепло. Оливия и Генрих обнаружили, что у этой загадочной женщины и у всех остальных жителей был оголён живот.
–Можно задать вопрос? – спросила Оливия.
–Можно. – усмехнулась женщина.
– Почему у вас оголены животы?
– Чтобы душа не зачахнула.
– Как душа связана с животом? – недоумевая спросил Генрих.
Женщина близко подошла к Генриху, и, взяв его руку, прижала её к своей груди. Генриху стало неловко от такой близости. Женщина, которая годилась ему в дочери, приложила руку к своей достаточно упругой груди. Даже сквозь грубую ткань он чувствовал тепло её тела.
– Многие люди уверены, что душа находится тут. – Голос женщины опьянял, будто был полон лауданума. Она начала опускать руку Генриха к своему голому животу. Мужчина чувствовал прохладу её оголённой кожи и будто тысячи иголочек щекотали кончики его пальцев. Он дёрнулся, но женщина как будто этого и не заметила.
– Некоторые вообще не верят. – сказала Оливия.
– Они ещё придут к истинному пути. – спокойно, но уверенно сказала женщина, неотрывно глядя в глаза Генриху. – На самом деле душа находится здесь. Наши матери, вынашивая младенцев под сердцем передают через пуповину частички своей души. Душа попадает в дитя. Младенец растёт, с ним растёт и его душа. Как человек вскормит свою душу, такой она и будет. Душа бывает непокорна как дикий зверь, но её нельзя запирать, иначе душа зачахнет и погибнет. Добро – хорошая пища для этого зверя, зло – смертельный яд.
– Так вот оно как. – протянула Оливия, пытаясь сделать вид, будто поняла сказанное женщиной.
Женщина расслабила свои руки, и Генрих уже смог освободиться, но уже не хотел этого. За это короткое время, он уже успел привыкнуть к теплу рук этой загадочной женщины, и без неё, он почувствовал в руке неприятный холодок, а вместе с ним и одиночество.
– А теперь разрешите вас накормить. Вы мне очень помогли. – чуть игриво предложила женщина.
– Вы очень к нам добры. – поблагодарил Генрих.
– Мы всегда добры к обитателям нашего города.
–Обитателям? – спросил Генрих.
–Какого города? – удивилась Оливия.
– Мы отправляемся на восток. Мы не собираемся тут оставаться. – слабо запротестовал Генрих.
У женщины вытянулось лицо от удивления. В глазах появился испуг. Она повернула лицо к толпе женщин и мужчин. Из этой толпы вышел один высокий мужчина:
– Вы попали в лесной город. В лесу находится много таких заброшенных зданий, в которых живём не только мы.
– Мы прячемся здесь, потому что не хотим жить среди того хаоса, что люди называют порядком. – тихо продолжила женщина. – Мы не платим налоги, потому что у нас совсем нет денег. Нам неоткуда их брать.
Мы не отправляем своих сыновей воевать за чьё-то королевство.
Мы оберегаем наших дочерей, чтобы их не обесчестили, если в это королевство вторгнутся чужеземцы.
Мы не грабим и не убиваем друг друга, потому что мы все живём в скромности и мире. Мы хотим свободы. И мы живём в свободе…
– Но мы не хотим с вами жить. – перебила Оливия. – У нас совершенно другой путь.
– Мы не выпустим вас отсюда, потому что вы можете рассказать о нас. – спокойно ответил мужчина.
– Но зачем?
– Лучше узнать у него. – мужчина указал на Генриха.
– Но причём здесь я? – удивился Генрих.
– Твой плащ. Такие плащи простые люди не носят. Значит ты либо купец, либо знатный человек, либо солдат при дворе, либо обокрал кого-то из них.
Знатный человек не гуляет пешком лишь в компании девчушки. Повозки с товаром у тебя нет, значит не купец.
– Ты и не вор, так как будь это ворованный плащ, ты бы пытался продать его контрабандистам. – встряла женщина.
– Значит остаётся одно – прислужник королевского двора. – подытожил мужчина.
– Ты прав. Могу только поразиться твоим умом. Но мне незачем вас сдавать. – оправдывался Генрих.
– Как это незачем?
– Я уже старый солдат, которого отправили на восток следить за домом купца. Я уже говорил это ей. – Генрих покосился на женщину, – Правительство сменилось – я стал не нужен. Я взял её, – Генрих кивком указал в сторону Оливии – чтобы она мне показала дорогу до восточной провинции, поскольку она из деревни, что недалеко располагается от неё.
– А сдашь нас – докажешь свою нужность. – дополнил мужчина, скрестив руки на груди.
– Если бы я хотел доказать свою нужность, я бы, в первую очередь, сдал бы контрабандистов.
– Он не обманывает, правда. – вмешалась Оливия. – Он потратил почти всё своё жалование, чтобы купить мне одежду и обувь, потому что начинает холодать, а у меня совсем не было ничего, чтобы пережить холод.
Оливия приподняла юбку, чтобы мужчина смог разглядеть сапоги.
– Ну да, одежда и сапоги новые. – согласился мужчина, оглядев Оливию.
– Прошу вас! – взмолилась Оливия, обращаясь к женщине, – мы говорим правду, мы не собираемся рассказывать о вас кому-либо.
Женщина повернулась к мужчине. Он кивнул ей и сказал:
– Покорми их, дай им возможность пережить эту ночь у нас, а завтра пусть уходят. Отдай девчушке мой плащ из козлиной шерсти. Он ей будет нужнее.
Женщина утвердительно кивнула и повернулась к Оливии и Генриху:
– Садитесь за стол, скоро будет готова еда.
– Большое спасибо. От еды мы не откажемся.
Оливия быстро села на скамью. Генрих уже пытался сесть рядом с ней, как в эту комнатку зашёл другой коренастый мужичок:
– Помогите кто-нибудь уложить тюки. Я один не управлюсь. – попросил тот мужичок. Он был краснощёким, с носом-картошкой. Волосы от пота прилипли ко лбу.
– Я могу помочь. – отозвался Генрих и повернулся к женщине. – Всё равно еда ещё не готова.
– Мы будем очень благодарны. – женщина обратилась к коренастому мужичку, подмигнув, – Это наши гости.
– Гости? – удивлённо переспросил мужичок.
–Да, сегодня у нас исключение. Они не хотят с нами оставаться. – подал голос мужчина из-за угла, который разрешил им остаться лишь на ночь.
– Хорошо. Мы ценим даже временные рабочие руки. – пожал плечами краснощёкий мужчина.
Генрих ушёл вместе с ним, а за стариком последовали ещё несколько мужчин. Оливия обратилась к женщине:
–Может и я могу чем-нибудь вам помочь?
– Да. Пока томиться овощная тушёнка, разберись с овощами для похлёбки. Я к тебе присоединюсь сейчас.
Женщина села рядом с Оливией, и обе принялись резать овощи:
– Боюсь вы с трудом заснёте. – усмехнулась женщина.
– Почему же?
– Из-за шума. Мы по ночам готовим, чтобы меньше был заметен дым от печки. Особенно тяжело зимой приходится. От снега всё становится заметным. Чтобы не рисковать, мы переходим в новое место, где нет дымохода – весь дым скапливается внутри. Мы все тогда становимся чёрными, а слёзы из глаз текут ручьями.
– То есть скоро вы опять туда перейдёте?
– Да. И так из года в год. – пожала плечами женщина.
– Но почему вы выбрали именно такую жизнь?
– А мне так нравится. Мой муж и его брат ещё до того, как встретили своих жён, решили, что уйдут из города в лес, и заживут по-новому. Вот тот мужчина, что вас не пускал, брат моего мужа-настоятеля. Они раньше служили в часовне при королеве. Когда она приказала закрыть часовни, а служителей оставить без работы, тогда они очень сильно обиделись на неё, ведь они поначалу её жалели. Она страдала от своего безумного короля-мужа. Так они думали. Но когда она оставила моего мужа без денег, работы, да ещё лично пригрозила его убить, если он попросит её о помощи, тогда мы поняли, что пора уходить. Ничего святого тут не осталось.
– Ваш муж был настоящим настоятелем?
–Он и сейчас настоящий настоятель. Только гонимый королевой. Ты его видела. Он только что ушёл с твоим другом.
–Это тот мужчина, что попросил помочь с тюками?
–Да, это он.
–Но на нём обычная одежда.
– Да, и что? Она ему больше не нужна. Да к тому же она мешает работе, а её здесь очень много.
– А как вы запасаетесь на зиму? Вы же не едите одни грибы да ягоды. Да и откуда эти овощи?
– Ну мы собираем орехи, шишки помогают. Каштаны едим. Да и много у нас полей между лесами, которые трудно заметить королевским стражам. Там мало солнца, потому медленнее растёт, но всё же. Мы ещё в лугу пасём нашим животных. У нас здесь есть и хлев, правда, совмещенный с нашими покоями, но зато там всегда тепло. Ещё контрабандисты помогают.
–Я бы не смогла уйти из города со своим мужем и жить в лесу, прячась ото всех.
–Но ты же это и сделала: ушла со своим другом из города.
–Но мы же не в лес держим путь. Это совсем другое.
–Пожалуй да, неудачное сравнение. – посмеялась женщина. – Не знаю. Я долго не колебалась. Родителей нет уже давно, дети появились тут. Меня ничто не держало. Да и в глубине души я была согласна с мужем по поводу того, что всё прогнило. Ещё несколько десятков человек с нами тоже согласились.
–А что с родителями случилось?
–Да просто умерли. Ничего необычного. Старость. – ответила женщина, затем тихо добавила. – А вот сестра меня не поняла.
– Не приняла вашего выбора уйти в лес?
– Да. Она вообще считала, что выходить замуж за настоятеля – дурная затея. Буду жить в нищете, да детей рожать каждый год. А он ещё такой странный. – фыркнула женщина. – Ей лишь бы деньги. Сама же вышла замуж за дубильщика и рожает каждый год по ребёнку. И живёт несладко, так как детей прокормить трудно. Она всегда была такой правильной, и всегда давилась потом своей правильностью, будто косточкой.
Помню, я, отец и сестра складывали сено в хлеву. Его много на повозке, трудно перевезти, уложить. Вот отец и приказал сестре залезть на спину коня, а потом на верхушку этого снопа, и уложить там вверху так, чтобы протиснулся в хлев. Она только пыталась залезть своими дрожащими от страха ногами на коня, как свалилась с него и заревела. Отец не особо ласковый был на слова, сказал ей, что она дура, что боится, надо рисковать. Приказал мне залезть. А мне же тоже страшно. Но суровое наказание от отца за непослушание было страшнее какого-то там коня и высоты. Ну и залезла на спину коня, потом на верхушку. Чуть не соскользнула и не упала, но всё-таки залезла. А наверху там всё так шатается! Но я сделала всё как надо! Вот с того момента я и поняла, что с сестрой мы совершенно разные люди. Она будет всё время бояться и не двигаться, а я же буду рисковать, соскальзывать и подниматься вверх.