Гонки по вертикали

Год назад, перед окончанием Брыкиным академии, уже генерал-полковник Леонтьев предложил ему свой вариант дальнейшей карьеры: – Слава, тут годика через два появиться возможность поставить тебя на очень хорошую должность. Полковничью, с генеральской перспективой. Но для этого ты должен послужить не в Москве, а в одном из регионов. Послужишь там. Уверен, что покажешь себя и я потом тебя смело двину вот на эту должность…

Так и получилось. Брыкин поехал служить в тот регион, который ему предложил генерал и возглавил там небольшой, но серьёзный отдел. Успешно влился в работу и когда, скучавший по Брыкину генерал периодически звонил тамошнему начальству, то прямо млел у телефона, когда хвалили его протеже.

– Давай, Слава, проходи сюда… Садись… Нина, – крикнул он секретарю, с улыбкой наблюдавшей от дверей за встречей, – Нина…, кофе., бутербродиков и всё остальное. С дорогим гостем разговаривать будем…

Пока Нина готовила кофе, бутербродики и другое, гость кратко рассказал о своей жизни, да и сам услышал добродушное ворчание Артёма Николаевича на свою жизнь: – Да что там у меня – работа, дом. Дом – работа, да иной раз по выходным внуки… А так… Это работа. Оооо… и Нина нам несёт…

Секретарша бережно поставила поднос на столик в гостевой зоне и удалилась, лишь напомнив, что через сорок минут надо проводить совещание, а пока она к ним никого не пустит.

– Ну…, а в Москву чего? Ты как – будешь? – Леонтьев принёс из комнаты отдыха коньяк и вопросительно мотнул им.

– Да, как и вы… В кофе…

Генерал щедро плеснул Брыкину в чашку с кофе коньяка, а себе лишь немного, сожалеюще пробормотав: – Тебе можно, а вот мне уже по чуть-чуть… Так чего ты в Москву?

Сделав глоток, Брыкин небрежно произнёс: – Да ничего интересного. Обычная текучка. Что-то проверить, поднять старые дела и там покопаться, – пока он это говорил, резво мотнул несколько раз по кругу указательным пальцем, на что генерал понимающе закрыл глаза, встал и прошёл к своему столу и из выдвинутого ящика стола достал небольшой пульт. Присел обратно к Брыкину и нажал одну из кнопок. Увидев зелёный огонёчек, удовлетворённо положил пульт на стол: – Ну, а теперь можно… Новая, кстати, глушилка… Глушит всё в радиусе 10 метров, в том числе и сотовые телефоны.

– Так вот, Артём Николаевич, в основном приехал по вашему вопросу, по которому вы мне звонили месяц назад и тут вырисовывается очень интересная картина. Я даже не знаю, как её изложить и не выглядеть в ваших глазах человеком с буйной или даже может быть больной фантазией. Поэтому, вот папочку вам приготовил и вы её почитайте. Только желательно, чтобы о содержание её никто не знал. Пока знаю я, а потом будете вы и если информация уйдёт, то даже ваша должность и звание не спасут.

– Слава, на моей службе меня трудно чем удивить, но заинтриговал…, – генерал взял папку и положил её перед собой, – почитать почитаю, но ты кратенько, в двух словах расскажи мне. А уж выводы я сделаю.

– Ну что ж… В двух словах не получится, но постараюсь быть кратким. Ваш бывший сослуживец, полковник в отставке, Эдуард Константинович, который и дал вам сигнал, живёт в небольшом коттеджном посёлке, на окраине областного центра, жена уехала на целое лето к детям, а он заскучал. А недалеко от его дома, стоит новенький шикарный коттедж с большой огороженной территорией. В нём никто не живёт, но его с самой постройки охраняет семь человек. В этом ничего криминального нет, охрана себя ведёт нормально. Как бы и претензий к ним нет. Но он как-то раз обратил в местном магазине внимание, что охрана берёт продукты, явно не на семь человек, а гораздо больше. И это на протяжение нескольких недель. Стал на коттедж более пристально поглядывать и хоть дом и нежилой, но обратил внимание, что туда периодически на пару часов приезжают солидные мэны. Но в один прекрасный день, он обнаружил, что охрана сменилась полностью. А тут ещё через три дня, гуляя по окрестностям, встретил товарища по детству. Тоже служивый, но не ФСБэшный, а армейский. Обрадовались друг другу. Тот в охране небольшой базы работал. Договорились на следующий день встретиться уже в посёлке и посидеть, повспоминать, поговорить, шашлыки поесть. Что и сделали на следующий день. Но…, как всегда у русских бывает, спиртного не хватило и они пошли в магазин. Но пошли за пивом и проходили мимо вот того коттеджа, а оттуда машина выезжала и его товарищ увидел в машине несколько парней и так между делом рассказал, что эти парни несколько дней тому назад, в его смену, кого-то рано утром искали недалеко от их базы. И к нему приходили и спрашивали, представившись ментами. Хотя у него тогда уже сомнение насчёт этого было. А увидев их сейчас, и так стало понятно, что они не менты. Походили, поспрашивали и уехали. Да…, – спохватился Брыкин, – его товарищ сказал, что вроде бы перед их приходом слышал выстрелы.

А тут проходит ещё какое-то время и в областных новостях по телевизору проходит информация, что такого-то числа, на такой-то трассе в дребезги разбивается микроавтобус, в котором ехали погибшие сотрудники службы безопасности местного олигарха Мостовикова. И трупы в аварии так были изуродованы, что их всех хоронили в закрытых гробах. Виновный в аварии водитель микроавтобуса. А ваш товарищ ещё раньше пробил, что коттедж как раз и числился за корпорацией Мостовикова. Вот вам и позвонил, предполагая, что там может находиться нарко лаборатория, а трупы погибшей охраны говорят, что идут внутренние разборки.

Получив информацию Эдуарда Константиновича, и уже от вас, я по своим каналам пробил обстановку в области и в регионе на наркотики. Всё как обычно, не отмечено появление новых наркотиков, объём поставок и сбыта не увеличился. Так что, вариант с наркотиками и внутренними разборками отбросил. С коттеджем тоже всё в порядке, построен на законных основаниях, полтора года назад. А потом, честно говоря, отставил на некоторое время в сторону это дело. Просто не было зацепок.

А тут, слыхали наверно, у нас в городе случилось ЧП!? Ещё по федеральным каналам дня два рассказывали и показывали…!? Там, вполне благополучный военный пенсионер, на почве поствоенного синдрома кучу трупов наделал…

– Да…, краем уха что-то слыхал…

– Я тоже особо не интересовался. Таких случаев по стране до полна… А тут, буквально на следующий день, после этого ЧП, звонит ваш Эдуард Константинович и предлагает приехать, так как появилась новая информация. Приезжаю, а там у него сидит его товарищ детства, который рассказывает, что вот этот военный пенсионер, полковник, каждое утро гонял на велосипеде мимо их базы. И в то утро, когда люди Мостовикова кого-то искали, тоже в то время ездил и им они тоже интересовались. Я вникаю в это дело и оказывается, он помимо кафе ещё устроил стрельбу и у своего дома и пострелял там людей опять же Мостовикова. Три трупа. Два сразу, один умер по дороге в больницу и два раненых.

– Ты гляди… Бравый вояка… Ещё есть у мужика порох в пороховнице…

– Был, Артём Николаевич… К сожалению был.

– Почему был? Насколько помню, его живым взяли…

– Я отдельно на этом остановлюсь. Так вот, поставил своим парням задачу, неофициально тряхануть свидетелей в кафе. И вот что рассказал бармен. Сразу после стрельбы, примчались люди Мостовикова во главе с его ближайшим помощником, неким Михайловым и до прибытия полиции что-то искали. Даже по карманам пенсионера шарили.

– А что, этот бармен, лично знает людей Мостовикова?

– Нет. О них я узнал от одного полицейского, который мне был должен. Полиция по вызову приехала в кафе и застала там их. Объяснение с их стороны было следующее – Люди Мостовикова отдыхали на такой-то улице, когда на них беспричинно напал вот этот человек. Пострелял их, захватил машину и погнал в город. Они за ним и приехали в кафе сразу после стрельбы….

А теперь перехожу к самому главному. Военного пенсионера, Сергей Михайлович зовут. Фамилию я пока намеренно не говорю, но вы её знаете. Взяли живым и здоровым прямо на месте преступления, с левым стволом. И с этого ствола и пострелял около своего дома первых людей Мостовикова. То есть, он шёл в кафе целеустремлённо и очевидно предполагал, что на него нападут и нападут именно эти люди. Поэтому он и действовал так дерзко.

Но у него полностью стёрта память. Вообще полностью. Его привезли в СИЗО, а он ссытся, срётся, и вообще все повадки новорождённого. Его отправили в психиатрическую больницу на обследование и я разговаривал с главным врачом. Говорит уникальный случай: либо полностью стёрта память, либо она загнана в такие слои мозга…. И они грешат на проснувшуюся контузию, которую он получил на войне. Вроде, как под сильным стрессом, всё это произошло. Так вот я сложил всё вместе – коттедж Мостовикова, вполне вероятная лаборатория, люди Мостовикова, которые интересовались им, стрельба у его дома и трупы опять же людей Мостовикова там, кафе, где опять люди Мостовикова и они что-то там искали. Предполагаю, что они искали что-то похищенное пенсионером.

Брыкин замолчал, чтобы промочить горло, а Леонтьев после некоторого молчания утверждающе спросил: – Так что…, у них есть некий прибор, которым можно стирать всю память?

– Я тоже так сначала подумал, но всё оказалось ещё хуже. У меня сложилась следующая логическая цепочка – коттедж с охраной – пенсионер велосипедист – устроенная стрельба пенсионером у его дома с людьми Мостовикова, которые явно хотели его захватить или что-то забрать у него – кафе, где снова люди Мостовикова его обыскивают и что-то ищут. Раз шаряться по карманам, значит это что-то небольшое. Стирание памяти – значит прибор. Примерно так. А раз прибор и охрана покупает большее количество продуктов, значит там не нарко лаборатория, а скорее частная тюрьма и лаборатория, но связанная что-то с электроникой. И тогда я взял сводку о пропавших не просто людях, а связанных с наукой. И тут же наткнулся на заявление о пропаже сразу нескольких научников с местного академ городка. Причём они исчезли друг за другом с разницей в несколько дней полтора года назад и все работали в одной лаборатории. А сопоставив даты, получилось – они пропали через месяц после сдачи коттеджа Заказчику, то есть корпорации Мостовикова. Были возбуждены уголовные дела по факту пропажи. Даже наше ФСБ занималось им, считая, что они смотались за границу, но потом затихло всё безрезультатно. Бесследно пропали и всё расследование зашло в тупик. Я сгонял в академ. городок и под эгидой продолжения расследования поговорил с ведущим профессором, такой весь вальяжный из себя, курирующим их исследования. Чем они занимались!? А занимались они темой передачи больших масс энергии на большие расстояния без проводов – важно так заявил он мне. А потом я спустился до заведующего лаборатории, где они работали и поговорил там приватно. Так заведующий, довольно простой и гораздо больше знал, чем его начальник. Говорит: – Да…, в рабочее время они занимались этой тематикой и были хорошие подвижки в этом направление. Но, практически каждый день, они оставались на сверхурочные и работали уже над своей темой.

– Какой темой? – Спрашиваю его. Тот покривился лицом, помолчал и заявил буквально следующее.

– Да хернёй они занимались. Утверждали, что раз мы подходим к решению передачи энергии без проводов, то тогда возможны передача и другой информации. Более тонкой…. И метафизической. Прямо так с презрением и сказал – Метафизической… Я, мол, в это не верю и считаю алхимией от науки и бессмысленными поисками мифического «философского камня». Поэтому особо туда не вникал…, – но я на него надавил и он мне написал, чем они там занимались. Пообщался с их жёнами, те заявили, что их мужья занимались какими-то секретными разработками… Больше они ничего не знают. Но одна всё-таки обмолвилась. Её муж по пьянке разоткровенничался и кое-что рассказал.

Брыкин ткнул пальцем в папку: – Там полностью все материалы. Дальше рассказывать не буду. Хочу, чтобы вы с листа восприняли эту проблему. Только просьба, Артём Николаевич, никого больше не посвящайте в это.

И как бы ставя точку в их разговоре, дверь открылась и секретарша Нина доложила: – Офицеры на совещание прибыли….

– Хорошо, Нина. Ещё пару минут. Я прочитаю. Как тебя потом найти?

– Вот левый номер телефона…, – Брыкин быстро написал на салфетке номер, Леонтьев глянул на него, кивнул головой и озадаченно задрал брови в верх.

– Что так серьёзно?

– Очень серьёзно.

* * *

Леонтьев, довольно вздохнув, опустился в кресло и с удовольствием оглядел накрытый стол, своего протеже, сидевшего напротив. С интересом обвёл взглядом богато отделанную нишу, тяжёлые бархатные портьеры красного цвета, отделанные по краям бахромой, которые по желанию клиента ресторана могли его мигом отсечь от общего зала. С любопытством выглянул туда и чисто профессиональным взглядом прокачал пока ещё немногочисленных посетителей, не забывая полюбоваться женщинами, непринуждённо сидевшими за столиками со своим спутниками и небольшой стайкой уютно расположившихся у барной стойки. Потом снова обратил свой взгляд на столик и с энтузиазмом хлопнул ладошами: – Ну что, Слава, давай начнём общаться…

Первые десять минут они непринуждённо общались на общие темы – семья, служба, интересы, отдых и со стороны, для наблюдателя, если такой имелся, они хорошо вписывались в образ общения отца и сына. Или старшего, умудрённого опытом товарища с младшим.

Но, успешно создав такую благостную картинку и усыпив бдительность вполне возможного наблюдателя, генерал незаметно достал из кармана глушилку и нажал на кнопку.

– Смотри-ка, действует, а то всё-таки сомневался, – генерал с улыбкой кивнул в зал, где сидевшие недалеко от ниши, мужчина и женщина, недоумённо крутили в руках сотовые телефоны, по которым они только что разговаривали. Нажимали на кнопки и прикладывали телефоны к уху и снова крутили их в руках.

Генерал откинулся на спинку длинного дивана и начал серьёзный разговор: – Слава, я поражён. Ты сам-то в это веришь?

Брыкин непроизвольно надул губы, потом протяжно пфыкнул воздухом: – Да я понимаю ваши сомнения, Артём Николаевич. Вы пока только просто прочитали. А я провёл работу, пропустил всё это через себя и верю на 99%. Один процент всё-таки оставляю на разную там околонаучную хрень.

– Что ж…, весьма высокий процент… Весьма…, – генерал задумчиво забарабанил пальцами по коже дивана, – сам-то что думаешь?

– Вот к вам за этим и приехал, – Брыкин пододвинулся поближе к Леонтьеву, – я ещё молод, чтоб принимать такие решения. Сигнал пошёл от вас, а у вас богатый жизненный опыт, высокая должность, куда стекается гораздо больше информации, что даёт вам возможность шире мыслить.

– Аааа…, – с досадой махнул рукой генерал, – всё это – жизненный опыт, высокая должность после того, что прочитал – совершеннейшая ерунда. Как всё равно песчинка на фоне всей вселенной. И это очень опасное знание для нас обоих. Сам-то о чём подумал, когда узнал с чем столкнулся?

– Ооооо…, Артём Николаевич…. Ооого… го… го, конечно, мысли чисто эгоистичные и обычные человеческие. Вот только по возрасту я не совсем подхожу…

– Ха…, ха…. У меня, Слава, тоже первые мысли были, когда подумал – А вдруг это правда? И тоже, отметь мою откровенность, тоже эгоистичные и человеческие. Тем более, что по возрасту как раз подхожу… Но…

Генерал значительно посмотрел на Брыкина и со значением поднял указательный палец вверх: – но мы с тобой, товарищ подполковник – ОФИЦЕРЫ. Государевы люди и должны мыслить интересами государственной безопасности. Если этот прибор с его возможностями попадёт не в те руки – это будет полный звиздец с неуправляемым процессом. Если об этом приборе информация станет известна всем… А особенно там – за бугром. Я даже не представляю, какая это будет задница. Что начнёт твориться в мире и какие последуют предъявы нам на государственном уровне. Да нашу страну просто раздавят и ничто нам не поможет, только бы этот прибор себе заиметь. Конечно, это по максимуму, но и так такие проблемы возникнут….

Чёрт…, правильно говорят – «Тяжела шапка Мономаха». Но раз так дело пошло, придётся брать ответственность на себя. Если бы только Мостовиков со своим помощником были наши противники, это один вариант и самый простой. Зачистка всех, кто хоть как-то к этому причастен. Но вот то что, этот военный пенсионер Пятунин Сергей Михайлович является отцом известного нам обоим генерала ГРУ, принципиального нашего конкурента – всё осложняет.

Леонтьев досадливо чмыкнул уголком губ и задумчиво посмотрел на собеседника. Брыкин, молчал и на последние слова генерала лишь помотал головой, соглашаясь с озвученным выводом. За столом повисла тишина, нарушаемая лишь мягкой и приглушенной живой музыкой, доносившейся от далёкой эстрады. Ресторан был дорогой и респектабельный, клиентура соответствовала, поэтому на эстраде расположился небольшой оркестрик и в полумраке играл что-то приятное и располагающее к откровенному общению. И генерал и его соратник невольно подались очарованию музыки и поплыли по её волнам, погрузившись в свои мысли. Если бы они были сугубо гражданскими людьми с интеллигентским воспитанием, наверняка они так бы и плыли…, плыли…, а когда музыка закончилась, ударились в милые детские воспоминания и к концу вечера нарезались до минора. А профессионалы высшей марки, лишь прислушались к расслабляющей музыке и продолжали напряжённо мыслить в поисках решения. Первым стряхнул с себя очарование музыки Брыкин, решительно пододвинулся вплотную к столу, опёршись на него грудью, продвинулся ещё вперёд, насколько позволил ему это сделать края столешницы.

– Так-то оно так…! Но мы-то на несколько шагов впереди. Я уже свою работу провёл и весь расклад перед нами. Мы ведь уже можем принимать решение, а ГРУшнику ещё надо всё это перелопатить и прийти к такому же выводу, что и мы. И если он такой крутой, как мы думаем, то к результату он придёт тоже только через месяц. Так что, никаких сложностей я пока не вижу. Фора у нас достаточная.

Генерал спокойно выслушал горячечное заявление подполковника и тоже пододвинулся к столу, спокойно осмотрел стол, выбирая, что ещё положить себе на тарелку и, сделав выбор, стал накладывать мясной салат и коротко распорядился: – Давай, Слава, наливай по чуть-чуть…, и начал не спеша рассуждать, – то, что ты знаешь о генерале Пятунине – ерунда. Мелочь. Я его по долгу службы и по межведомственным отношениям знаю гораздо лучше. Это молодой, дерзкий, даже можно сказать борзый генерал. И если он на чём-то не споткнётся или не перейдёт кому-то высшему дорогу – он далеко пойдёт. Ты вот, Слава, провёл всё расследование по стандартной схеме и один за месяц. А он, к нашему великому сожалению, мыслит весьма нестандартно. Я даже не сомневаюсь, что он сейчас уже ведёт собственное расследование насчёт своего отца. И будет действовать очень жёстко и не один, а кинет ещё туда своих волкодавов. Так что времени в месяц у нас нет…. А если он ещё плюнет на все условности – Что он тогда может сделать…? И как только упрётся в Мостовикова, да…, возьмёт его и его помощника…. И тут я просто уверен – он их обоих расколет до самой жопы. И когда он узнает всю правду, тогда мнение общественности и последствия ему будут вообще «до лампочки». Давай…, поехали…

Леонтьев и Брыкин выпили. Генерал с удовольствием жевал свой салатик, с полуулыбкой поглядывая на задумчиво ковыряющего в своей тарелке Славу и ожидая от него вопроса, который вскоре последовал.

– И что, генерал Пятунин, такой серьёзный противник, что мы мало что можем ему противопоставить?

– Да нет…, есть у него минус. Причём очень существенный, – Артём Николаевич задумался на мгновение, прожевал закуску и значительно постучал вилкой по столу, обращаясь к Брыкину, но на его стук у стола мигом возник официант.

– Да… Что угодно? – Застыл вышколенный официант в ожидание распоряжения клиента.

– Ээээ…, дорогой, да я не тебя звал. Но…, впрочем, раз ты тут… Давай быстренько, наведи порядочек на столе и повтори вот эту закусочку.

В течение минуты, пока официант наводил порядок, убирая использованную посуду, заменяя её чистой, генерал и Брыкин в расслабленных позах сидели на своих местах, бросая мимолётные взгляды в зал и ничего там не видели, потому что в их головах шла напряжённая работа мысли.

– Есть минус, – повторил генерал, когда официант улетучился за новыми порциями салатов, – он очень эмоционален и вспыльчив и в этом состояние часто совершает ошибки. Правда, быстро приходит в себя и исправляет их. Но свой вред они всё-таки приносят. На этом и попытаемся сыграть. На следующей неделе у нас совместное совещание, вот там я попытаюсь его прощупать, чего он достиг в своём личном расследование. А пока действуем вот так. Ты возвращаешься к себе. Очень быстро должен определить круг людей Мостовикова, кто причастен к этому делу, вернее хоть что-то могут знать о приборе. Как ты это будешь делать, я не знаю. Тебе там на месте виднее. Но как только ты с кругом определяешься, я высылаю к тебе группу зачистки. Они будут действовать независимо от тебя. Ты только списочек мне приготовь, а задачу они получат от меня. Так будет лучше. А ты параллельно изучи этого отпрыска Паршикова. Как только разберёмся с Мостовиковым и другими, берём этого Кирилла за жабры и без жалости трясём его. Нам он сам не нужен. Нужен прибор и вся по нему информация. Тогда и будем думать, что делать и как делать с этим прибором. Задача понятна?

– Да понятна… Только мы опять идём по стандартной схеме, а вы сами говорили, что Пятунин может пойти совершенно с неожиданного хода.

– Слава, чем проще схема, тем выше результат. Он ведь тоже сначала начнёт работать, как и все – со сбора первоначальной информации…, – генерал вдруг сделал серьёзное лицо и официальным тоном произнёс, – а теперь, товарищ подполковник, хорош о делах и давайте пообщаемся на общие темы, – и рассмеялся, поднимая свой бокал с коньяком навстречу бокалу Брыкина.

* * *

Мостовиков недовольно поморщился, заканчивая разговор, и положил сотовый телефон в карман, после чего, слегка нагнув голову, с любопытством стал смотреть по сторонам через лобовое стекло. Он наконец-то согласовал встречу с Паршиковым и ехал сейчас, так сказать, по территории своего конкурента.

Сам он к месту своего проживания подошёл по-простому. Купил несколько участков в новом, строящемся коттеджном посёлке и отгрохал там себе огромный дом, закрыл обширную домовую территорию высоким, глухим забором и особо не заморачивался – как там за забором? Чем живёт посёлок? А вот Паршиков поступил по-другому. Всё его бесшабашное детство у него было связано с недалёкой от областного центра деревней бабушки и дедушки, куда родители сплавляли его на летние месяца. Местный совхоз был богатым и многолюдным и летние месяца Гришка Паршиков проводил весело и познавательно в компании таких же местных хулиганов. А с началом 90х и с развалом СССР деревня стала быстро хиреть, молодёжь сбегать в окрестные города и близкий областной центр. Вначале нулевых гикнула большая животноводческая ферма, потом постепенно стали сжиматься пахотные угодья и ещё лет пять и земли сельхоз назначения оказались бы под бурно развивающейся логистикой или ушли под промышленные предприятия, которые активно выводились из столицы региона. Или там как грибы выросли бы многочисленные коттеджные посёлки. К этому времени Паршиков вошёл в силу и заработал свой второй миллиард. Быстро подсуетился в администрации области и города и через какое-то время все жители деревни вдруг узнали, что вся земля вокруг деревни, да и сама деревня выкуплена не без известным Гришкой Паршиковым в частную собственность. Деревня вскинулась в возмущении – Как??? По какому праву и на хрена????

Местными активистами был быстро созван сход сельчан, на который был вызван и сам олигарх Григорий Константинович Паршиков, чтобы он разъяснил – По какому праву…? На хрен…???

И Паршиков приехал мигом и очень убедительно сумел нарисовать красивую картинку Нью-Васюков, что уложилось всего в две фразы – «Потерпите два года и вы будете жить в Европе и получать как в Европе. Областной центр будет продолжать жить в России, а вы в Европе…»

Конечно, сельчане не сразу поверили в такое смелое заявление бывшего хулигана Гришки, которого не раз ловили в своих садах и лупцевали по заднице. Но когда вокруг полуразрушенного Дома культуры бродит многочисленная сумрачная охрана, приехавшая с Гришкой, а в зале такие же амбалы многообещающе и запоминающе смотрят на кричащих смутьянов, начинаешь верить во всё, что тебе скажут со сцены…

Не уложился в два года. В три. Уложился. И теперь на месте умирающей деревни появилось мощное сельскохозяйственное предприятие, где на окраинах появился большой автопарк с новенькой техникой, сама деревня преобразилась настолько, что её деревней уже было сложно назвать. Всё заасфальтировано, выровнено, новенькие заборы… Освещение. Где было с домами совсем худо – безжалостно всё снесено и построен на этом же месте новый дом, по современным технологиям, где по всем комнатам боязливо бродили испуганно-изумлённые хозяева. Испуганные, потому что их практически силой вывозили из старого жилья, куда-то селили, а через четыре месяца возвращали на старое место, но в новый дом с новым подворьем. И они ещё пару месяцев боялись что-то там включать и пользоваться неведомыми бытовыми приборами, которые они видели только по телевизору. А тут ещё в доме, в качестве бесплатного приложения, стоял и сам огромный телевизор, где только инструкцию по пользованию нужно изучать пару недель.