Гонки по вертикали

Полутруп на матрасе медленно открыл глаза на ярко вспыхнувший свет и тяжело повернул голову в сторону вошедших. Это был полковник полиции, долгие годы приближённое и доверенное лицо Мостовикова, которого тот взял начальником службы безопасности, как только полковник вышел на пенсию. Грамотный, энергичный, деятельный, инициативный и много было сделано разных хитрых дел под крылом своего шефа или по его приказу и не один раз он смотрел на истерзанные тела врагов и конкурентов своего шефа. А сейчас оказался в таком плачевном положение сам. Как только Мостовиков присел на корточки около него, бывший безопасник сделал попытку чуть привстать, но у него ничего не получилось и он с трудом заговорил свистящим шёпотом, делая долгие паузы, чтоб снова произнести короткое предложение.

– Андрей Иванович, не прошу прощения…, знаю…, не простишь…, но перед смертью мне врать нет смысла…. Чист я перед тобой… Я никогда не предавал тебя… И утечки никакой не было…. Но в том, что случилась есть и моя вина… Обленился…, оборзел…, всё тут пустил на самотёк… Но кто думал, что эта заумная моль способна на это…. Я понимаю… Ты меня не простишь, но прошу только об одном… Не бросай мою семью… Они ничего не знают и не виноваты ни в чём… Очень прошу…, – тут силы его оставили и он замолчал, закрыв глаза и лишь тяжёлое прерывистое дыхание говорило, что он ещё жив.

Мостовиков, когда ехал сюда, хотел много что сказать этому человеку. Бросить в лицо обвинения, увидеть страх в глазах обвиняемого, заставить его ещё больше страдать, чтоб тот, даже уходя на тот свет, каялся и проклинал тот момент, когда допустил ошибку…. Но…, сейчас, сидя у угасающего, изуродованного тела, которое ещё несколько дней тому назад было цветущим, сильным и здоровым Олегом, которому уже бесполезно делать ещё больнее…

Поэтому, помолчав некоторое время, Мостовиков тихо тронул лежащего за плечо, а когда тот открыл глаза, пообещал: – Хорошо. Простить, конечно, тебя не могу, но насчёт семьи – обещаю. По крайней мере, хорошую страховку они получат…. Прощай.

Резко выпрямился и быстро вышел из помещения в коридор, где остановился и задал короткий вопрос помощнику, вышедшему за ним: – Где остальные?

Михайлов кивнул головой на одну из дверей коридора: – Там… Все пять человек.

– Они такие же, как и Олег? – Мотнул головой назад Мостовиков.

– Нет. Там нужно было перекрёстно проверять их показания, поэтому с ними обошлись помягче. Хотите посмотреть?

– Нет. Не надо…. Пошли, поговорим. – И решительным шагом направился к выходу.

В машине, после продолжительного молчания, Андрей Иванович, вдруг повернулся к своему помощнику, также сидевшему молча за рулём: – Юра, настало время поговорить откровенно. И очень откровенно…

Михайлов повернул голову к шефу, внимательным, долгим взглядом поглядел на него и откликнулся на предложение: – Я готов. Действительно настало время расставить точки в наших отношениях. Я вас слушаю.

Мостовиков поёрзал немного, поудобнее устраиваясь боком на пассажирском сиденье: – Олега, конечно, мы уже не считаем и нас осталось только двое, которые прекрасно знают, что для нас значит этот прибор. Вернее, его возможности. Мы вон запросто за него списали Олега и пять охранников. И миллион людей ликвидировать за его возможности не жалко будет…. А нас двое. И у каждого, давай не будем лицемерить, мыслишка проскальзывала – А если я один буду владеть? Как я приборчиком воспользуюсь? Ну…, уберёшь ты меня. Я уверен, что ты сумеешь им воспользоваться. Роскошно будешь жить для себя, поимеешь всех красивых баб, что-то там замутишь. Но…. Юра, давай честно, у меня всех вот этих возможностей – финансовых, политических и других, гораздо больше. И связи совершенно другие. Да и цели более глобальные. Если мы будем действовать поодиночке, то в конце концов оба проиграем. А вдвоём – мы сила. Тем более, что на тебя у меня есть очень большие планы и мне нужен уже не помощник, а партнёр.

– Хотелось бы их услышать…. Планы ваши…, Андрей Иванович….

– Юра, поверь – пока рано. Сначала нам надо поиметь обратно в свои руки прибор и выяснить – Одноразового действия или многоразового? Если одноразового – херово и долгоиграющий сценарий развития. Хотя…, тут тоже есть варианты. Например, сделать несколько приборов. Если многоразового – оптимистический. Вот тогда и карты можно раскрыть и сделать тебе предложение, от которого ты никак не откажешься. Да ещё может втихушку посмеёшься над своими мечтами.

– Пф…, пфффф…, пффф… Туманно, туманно, Андрей Иванович. Конкретики нет.

– Вот как раз конкретика у тебя есть – рыть, копать и найти прибор. Мы, Юра, с тобой работаем уже десять лет и за это время ты меня ни разу не подвёл. По-крупному. Те неприятные мелочи, какие были – это рабочий процесс и на них я не обращаю внимание. Я сам иной раз ошибаюсь. Да и ты, думаю, за эти десять лет не разочаровался в своём шефе и покровителе. Так ведь?

– Так, Андрей Иванович.

– Давай, Юра. Как только прибор будет в наших руках, садимся напротив друг друга и тебе откровенно расписываю нашу совместную диспозицию и предложу тебе партнёрство.

– Хорошо. Уговорили. Я согласен с вашими, к сожалению, пока неопределёнными доводами. Но, надеюсь – это искренне.

– Юра – это пока. А по сегодняшним делам сделаем так. Олега оттуда достать, обмыть привести в божеский вид и в другое приличное помещение под охрану. И охранников тоже пока не трогать. Как ты найдёшь этого молодого человека и мы убедимся либо в его причастности или непричастности, вот тогда их и придётся убрать. А пока рано….

7 дней спустя

Чёрная, представительная машина, в сопровождение охраны, плавно отъехала от входа ВИП зала здания аэровокзала и, набрав скорость, помчалась в сторону загородной резиденции своего хозяина.

– Ну как поездка? – Стеклянная перегородка отгородила их от водителя и теперь можно было разговаривать свободно.

– Юра…, не о том спрашиваешь…! У тебя-то здесь как? – Резко вспыхнул Мостовиков. Он был уставший и раздражённый от долгого перелёта, от очередного экономического форума, от бестолкового общения с членами губернаторской делегации, куда он тоже был включён от крупного бизнеса региона. Ему нужны сейчас положительные вести и эмоции и это прекрасно понимал Михайлов. Он лишь улыбнулся на вспышку раздражения шефа и спокойно ответил.

– Да здесь у нас нормально. Всё стало на свои места и теперь могу почти с уверенностью сказать, где наш прибор.

– Фууууу…. Ну наконец-то… Нашли что ли парня? – Облегчённо выдохнул Мостовиков, сразу повеселев, – только меня слово «почти» чего-то настораживает.

– Нашли…, нашли, Андрей Иванович. И уже обстоятельно с ним поговорили. Пустышка он. Там он оказался совершенно случайно, из-за того, что банально блуданул. И никого за ним нет, да и он сам ни о чём….

– Не врёт? – Выразил лёгкое недоверие Мостовиков.

– Ну…, Андрей Иванович, обижаете. У него просто не было резона врать, тем более что после нашего разговора он выглядел точно также, как и Олег, когда вы его видели в последний раз.

– Хорошо – парень пустышка. Иииии…!? А прибор???

– Вот теперь о приборе. Параллельно с поиском нашего парня, мы искали и сам прибор, не исключая той возможности, что профессор мог его в ходе побега кинуть куда-нибудь в сторону или спрятать до лучших времён. Мы прочесали весь путь побега, благо он всего полтора километра. И прочесали не просто по его следам, но и сто метров по обе стороны от его следов. Причём, наши люди прошли этим маршрутом четырнадцать раз туда и обратно. И не только визуально и глазами смотрели, но и применяли весь спектр приборов, начиная от металлоискателей, тепловизоров и разных других штучек, улавливающих магнитные волны, разные излучения и другую хрень. Нет там прибора. Либо профессор его кому-то передал, либо этот прибор взяли уже с мёртвого тела… Он же там минут двадцать беспризорно валялся, пока мы его нашли.

– И ты меня подводишь к оставшимся двум…!? Так надо понимать!? Но ты же сам утверждал, что они ведут себя естественно и не поменяли своих привычек. – Утвердительно констатировал Мостовиков.

– Да. У нас остались двое – женщина и пенсионер. Они тоже параллельно разрабатывались. Бабу я сразу откидываю – не та фигура. И не способна вести двойную игру, также не способен её муж и их полу дебильные дети и зятья….

– И остаётся у нас военный пенсионер, – Мостовиков раздражённо и на повышенном тоне, закончил фразу своего помощника и тут же продолжил, – что ты мне тут разжёвываешь, как полудурку? Излагай прямо и покороче. А то ходишь «вокруг и около». Ты его взял? Что, с прибором что-то не того? Юра не томи…

В машине повисла неловкая пауза. Через некоторое время Михайлов тяжело вздохнул, чётко отмерив величину вздоха, чтобы шеф, не дай бог, не подумал, что его действительно принимают за дурака, которому всё надо разжёвывать.

– Андрей Иванович, не взял я его и не поговорил. А с прибором наверняка всё в порядке. А так подробно рассказываю, чтоб потом между нами не было никаких недомолвок или обид, типа – «Не так ты сделал, а надо было вот так…» или «…а чего ты со мной не посоветывался?». И с этим военным пенсионером, кстати полковником, не простая ситуация. Он в армии был авторитетным и уважаемым командиром….

– Да…, когда это было – авторитет и уважение? Лет двадцать тому назад!? – Мостовиков возмущённо заворочался на сиденье, переходя в наступление на Михайлова, – Юра, ты вспомни, сколько мы с тобой авторитетных и уважаемых людей закатали на тот свет или разорили. Одним -больше, одним меньше…. Взял и всё из него вытряс. Я не понимаю твоих реверансов вокруг этой фигуры или ты начинаешь свою игру?

Михайлов тоже слегка вспылил: – Андрей Иванович, мы кажется с вами договорились, что на этом этапе играем вместе. Вот когда прибор будет в наших руках, мы садимся и спокойно обсуждаем свои действия дальше. Как вы сами говорили – вы делаете мне некое офигенно выгодное предложение. И я по этому предложению принимаю своё решение. Поэтому, мне обидно слышать слова о «своей» игре. И повода не давал так думать. Я хочу поиметь этот прибор и хочу в спокойной обстановке сесть за стол с вами и выслушать это предложение. Подчёркиваю – в спокойной обстановке, а не когда нас буду жать со всех сторон и по следу будут идти волкодавы. А может они нас и опередят, и мы тогда окажемся в очень, очень непростом положение. Это я ещё мягко выразился.

– Ладно…. Ладно… Не заводись. Давай рассказывай…, – Мостовиков пошёл на попятную и пояснил свою вспышку, – мне этот форум…!!! Во как!!!

Черкнул себя по горлу и продолжил: – А ведь ещё надо было слушать тот бред, что несли с трибун и выдавали за последние истины в экономике. Да там не с кем было даже что-то обсуждать. Губернатор всё это прекрасно понимал, но должен был играть в политику и тоже нести бред, поддерживая высших чиновников из Москвы. А его подчинённые глядели ему в рот и только поддакивали и не могли ничего сказать своего или нового. Потому что своего то у них ничего не было, да и нового тоже. Одни только бабки на уме и желание положить в свой карман. Так что было отчего озвереть…

– Да я понимаю, Андрей Иванович. Так вот, у этого полковника его бывшие подчинённые ушли из армии в другие силовые структуры – МЧС, ФСБ, полиция. Все стали полковниками и даже генералами и до сих они с ним частенько встречаются, выпивают. Поэтому если бы я изъял его и он исчез, тут копанья начались сразу с нескольких сторон, выясняя – В чём причина исчезновения? Но самое главное его дети. Старший сын – генерал Главного Разведывательного Управления. Мне сказали, что сидит он на очень серьёзном отделе с охеренной силовой поддержкой. А младший сын – армейский подполковник. По отзывам знающих людей – совсем с головой не дружит. Его даже когда события на Украине в 14 году начались, не взяли туда. Так ему и сказали – «Ты отвязанный отморозок, накуролесишь ещё там…».

– И что такие отморозки служат в армии? – Не сдержал своего удивления Мостовиков.

– Да нет… Служит он как раз нормально. Но иной раз на него, как говорят знающие люди, находит и тогда становится неуправляемый. Так что самый простой ход с подполковником – не проходит.

– И что? Что дальше?

– Решил действовать следующим образом. Обкладываем его кругом своими людьми и ждём удачного момента. Во-первых: точно надо знать насчёт наличия у него прибора. Во-вторых: как только узнаём о приборе, так выбираем момент и изымаем прибор, с минимальными для нас последствиями.

– Нуууу…, нууу… Раз такое дело – согласен. Лучше подождать и ударить наверняка, – с кислым лицом утвердил решение Мостовиков. – А как ты это будешь делать?

– Уже начал делать. В ту фирму, где наш клиент работает менеджером, поступил на работу наш человек и тоже менеджером. И очень удачно получилось. Его учеником как раз к нашему Сергею Михайловичу прикрепили на стажировку. Так что на работе он под полным контролем. А чтоб и вечером был под контролем, рядом с его гаражом купили соседний бокс и туда определили другого нашего.

– Бабу ему ещё подсуньте…, чтоб со всем со всех сторон…, – предложил шеф.

– По этой линии Лену готовлю. Она как раз в его вкусе. Сейчас просто момент нужно выбрать, чтоб познакомиться с ним ненавязчиво…

Мостовиков удовлетворённо хмыкнул: – Ну, Лена, его быстро раскрутит. Девка видная и умная… Я б на неё больше ставил…

* * *

– Пока ничего конкретного…, – прошли две недели и Михайлов пришёл к шефу с очередным отчётом.

– Чёёёёрт! Юра, вы что там делаете? Спите, что ли…? – Мостовиков в сильном раздражении кинул на стол карандаш и тот тотчас скатился со стола, что добавило новую порцию недовольства, – да за эти две недели можно….

Андрей Иванович замолчал на половине фразы, пытаясь найти более сильное выражение, но не смог и уже почти спокойным тоном спросил: – А, Лена, там что? Трахается с ним и всё? Удовольствие получает…? Так передай ей – хрен что получит.

– Да я тоже на неё ставку делал. А он к ней настороженно относится. Трахать трахается с ней, но не откровенничает. Лена, говорит, что ему нужно было подсовывать не её, а женщину постарше. Лет 45-50. А тут он весьма удивлён – С чего бы ему такое счастье досталось? И поэтому осторожничает, говорит на любую тему, но близко даже не подходит к нашей теме….

– Хм…, – почти весело усмехнулся Андрей Иванович, – а ведь верно. Ему 64 года, как ты говоришь и действительно, довольно странно выглядит знакомство с шикарной блондинкой. Передумали мы тут с тобой что-то.

– Да нет…, всё нормально. Мужику хоть и 64, но ему эти года совершенно не дать. Крепкий, сильный, моложавый и выглядит лет на 52-55. Так что, отсутствие откровенности косвенно говорит – что ему есть что скрывать.

– Хорошо. Говоришь конкретики нет. А что тогда есть?

– Вот тут кое-что есть. Правда, тоже косвенно, но когда это всё в одной куче… Наш парень, что работает с ним в фирме, докладывает…. Опять же, осторожно порасспросил других работников: полковник стал гораздо меньше уделять время и усилий к работе. Причём, это произошло очень резко. Вот типа, неделю назад пахал с азартом, а в эту неделю – почти забросил дела. Стал сильно задумываться на рабочем месте, что не характерно для него. Раньше был более общительным и открытым, а сейчас ушёл в себя. Сидит в интернете и что-то там ищет. Наш парень залез несколько раз ему в компьютер, когда оставался один в офисе, и посмотрел историю поисков. Так там целый список богатых людей нашего региона. И вы в том числе.

– Ну…, ну… И что дальше? – Мостовиков заинтересованно уставился на помощника.

– Уходит под разными предлогами раньше с работы и начинает посещать те места, где тусуется золотая молодёжь. Это в основном кафе, ресторанчики, бары, стриптиз. Посидит там с часик, пиво попьёт и уходит.

– Оооо… А, вот это уже интересно. – Мостовиков оживился, – и логично. Значит, он с прибором разобрался и ищет цель. Я бы на его месте тоже с золотой молодёжи начал. Чёрт побери, хоть я и не такой старый. Всего-то пятьдесят один год, а с удовольствием поменялся бы с кем-нибудь годами. Ну что, Юра, может быть, пришло время брать за задницу вояку?

– Я тоже так думаю, Андрей Иванович, что он нацелился на кого-то из сынков кого-нибудь из богатых.

– Хорошо, что у меня дочь…, – порадовался Андрей Иванович.

– Так вот, Андрей Иванович, – продолжил Михайлов, – считаю брать его рано. Он с женой вечером в пятницу уезжает на дачу и там живут до вечера воскресенья. Вот и наведаюсь в его квартиру со своим людьми в ближайшую пятницу и поработаем ночью. Может и найдём прибор. Хотя на это мало надеюсь. Гараж тоже прошерстим. А если возьмём и он упрётся рогом? И чем на него давить? Жену брать – явный перебор, тогда тут будет очень тесно от его сыновей и бывших подчинённых… Так что – нет. Надо ждать дальше. Попытаться определить его цель и брать наверняка.

Мостовиков устало откинулся на спинку кресла и некоторое время бездумно смотрел в потолок. Потом опустил взгляд на помощника: – Ладно, Юра… Ты сидишь внутри ситуации, лучше её чувствуешь, так что действуй дальше по своему плану. Только ради бога не дай ему ни единого шанса нас опередить.

* * *

В приёмную главы корпорации скорым шагом зашёл озабоченный Юрий Петрович и, нагнувшись к секретарше, тихим голосом распорядился: – Елена Николаевна, в приёмную никого не пускать, с Андреем Ивановичем никого не соединять, пока мы не решим с ним разные наши хитрые вопросы. Да и сами не обращайте внимание на вполне возможный наш громкий разговор. Наверняка, – тут Юрий Петрович кисло поморщился, – он будет очень эмоциональный и несколько нервным – добавил задумчиво ближайший помощник шефа и решительно зашёл в кабинет.

Это было пятнадцать минут тому назад и всё это время в кабинете стоял невообразимый шум, грохот падающей мебели, яростный ор, возмущённый мат и Елена Николаевна, проработавшая секретарём у Мостовикова много лет, знавшая его как облупленного, уже несколько раз нерешительно поглядывала на кнопку вызова в приёмную начальника службы безопасности, но всякий раз отказывалась от своих намерений.

– Аааа…, – наконец-то решилась она, мудро и по-женски рассудив, – поругаются, поорут друг на друга, даже может быть и подерутся…. Мужики…!!! Что с них возьмёшь!? Потом выпьют и помирятся. Дело то одно делают. А пока, мы подносик подготовим….

И действительно минут пять спустя шум и гам, доносившийся из кабинета, быстро пошёл на спад. А ещё через минуту на пульте замигал светодиод вызов секретаря. Елена Николаевна встрепенулась, перед дверьми кабинета шефа поправила блузку, быстрым движением взлохматила белоснежное жабо на пышной груди и открыла дверь.

Дааа… Разговор здесь проходил ну очень… горячий. Весь пол был усеян бумагами деловой переписки, один стул валялся в углу обширного кабинета, стол для совещания сдвинут далеко в сторону, задранная ковровая дорожка, тоже добавляла свою долю в общий диссонанс. Даже портрет президента висел на стене неприлично перекошенный. А стол шефа был завален переломанными карандашами и линейками. Рядом со столом валялся разбитый сотовый телефон. Только непонятно чей. Тут же пиджак шефа и явно по нему топтались. Оба – хозяин кабинета и его помощник были под стать разгромленному кабинету – красные лица, разлохмаченные волосы…, раздёрнутые рубахи…. Но оба сидели за столом для совещания, упёршись напряжёнными взглядами друг в друга.

– Лена, принеси нам… Там…, – не глядя на секретаршу приказал Мостовиков.

– Сейчас…, – и через полминуты между мужиками уютно опустился поднос с двумя бутылками коньяка и мясными нарезками, при этом Елена Николаевна знающе прижалась мягкой грудью к плечу шефа, отчего тот сразу обмяк и благодарно посмотрел на женщину.

– Спасибо, Лена, только ты предугадываешь мои мысли. Никого не пускай, мы ещё тут посидим немного….

Когда за секретарём закрылась дверь, Мостовиков щедро разлил коньяк по объёмным и пузатым бокалам и, не дожидаясь своего помощника, быстро опрокинул свою порцию в рот. После чего, даже не закусывая, вывалил кучу почти риторических вопросов: – Как так, Юра!? Куча трупов… Как разруливать будем? Это раз. А теперь два – И куда он соскочил? Вот это не просто вопрос – а вопросище…. Я уже не спрашиваю – А где, Юра, сам прибор?

Михайлов тоже плеснул в рот свою порцию, но в отличие от шефа, взял кусочек мяса и задумчиво зажевал. Проглотил.

– Со своими трупами и ранеными, мы решим сами. Тут даже и волноваться нечего. А за кафе пусть разбираются менты – Чего с ума сошёл вполне адекватный и благополучный пенсионер, устроив стрельбу в кафе? Конечно, узнают, что прошёл с войны и всё спишут на поствоенный синдром. Кстати, и наших убитых и раненых… А вот с прибором – несколько посложнее.

– Я же тебя просил, Юра…, а ты прокололся на голом месте…, – начал нервно Мостовиков, но Михайлов смело его прервал, повысив голос.

– Андрей Иванович, давайте обойдёмся без второго круга обвинений. Да и нечем меня обвинять. Я просчитал всё точно – когда он пойдёт на дело и прибор будет у него в кармане. Вот и решили брать. Да…, признаю… Единственно не просчитал, что у законопослушного пенсионера в другом кармане будет боевой пистолет…, – Михайлов замолчал, увидев протестующий взмах руки Мостовикова. Тот разлил коньяк по бокалам и поднял свой.

– Ладно. Поорали друг на друга, по психовали, пар скинули, давай думать дальше. Не досчитали мы полковника, а тот нас переиграл. Давай сначала выпьем…

Чокнулись, выпили, закусили и Михайлов продолжил: – Я в кафе прискакал со своими людьми минуты через две, как там произошла стрельба. Что сказать!? Паника, визги, золотая молодёжь и не золотая давят друг друга на выходе, кто-то лезет в окна. В принципе, нам это было только на руку. Заскочили в зал, а там начальник смены охраны кафе и два оставшихся в живых охранника, что стояли на входе и наш клиент. Валяется на полу, бессмысленно улыбается, бестолково сучит ногами, руками и агукует… Блядь, честно сказать, странно было видеть взрослого мужика в роли младенца только что родившегося. А через минуту он ещё и заревел… Отстой, короче. Ну, я на эту лирику особо внимание не обращал. Сразу сунул в зубы начальника и охранников не хилые деньги и приказал молчать, то что они сейчас увидят. Быстро прошманали всё помещение насколько это было возможно, вывернули все карманы и ощупали одежду… Нет прибора. Так что клиент благополучно соскочил и унёс во время паники прибор. Через пять минут прилетели менты…

Михайлов замолчал, заполнив паузу очередным кусочком мяса, отправив его в рот, а Мостовиков в нетерпении заторопил его: – Юра…, не томи. Ты явно не всю информацию выдал…

Прожевав и сглотнув, запив мелким глотком коньяка, Юра ощерился в хищной улыбке: – Есть ниточка. Есть! Но она вам вряд ли понравиться.

– Ну…? – Насторожился шеф.

– Пока мы ползали по всему помещению в поисках прибора, из-за барной стойки вытащили бармена. Ничего он не видел, но когда стукнули его по роже и задали наводящий вопрос – Кто тут гулеванил из богатеньких? Так вот – три сынка, все остальные около тусовочная шушера. И как вам такие фамилии: Игорь Паршиков?

– Блядь! Только не он….

– Понимаю. Нам только войны с ним не хватает. Следующий Сергей Чумаков.

– Это уже лучше.

– И Николай Чередниченко…

– Знаем мы его папашу. Прохиндей. Рьяно набивается в друганы к губернатору. Но не наша весовая категория.

– Вот и весь расклад. Прибор у кого-то из них. Поэтому предлагаю – вот под эту шумиху, изъять сынков Чумакова и Чередниченко. – Михайлов замолчав, перекинул инициативу на решение начальнику.

– Мда… 66% против 33%. Интересно, конечно. Да и шума большого не будет, когда пропадут. Но, честно говоря, я бы лично сделал ставку на Игоря Паршикова. Чумаков и Чередниченко хоть и богатые люди, но крутятся в своей нише. С нами почти не пересекаются… А вот сам Паршиков Григорий Константинович, тот нам ровня. Поэтому мы с ним и бодаемся за власть и влияние в регионе. Чёрт. Так что давай пока без криминала. Собирай, на всякий пожарный, на всех озвученных парней досье. А я попробую пойти на мировую с Паршиковым старшим. Тут мне на днях предложили поучаствовать в одном проекте, федерального уровня. И я немного не тяну по финансам, поэтому предложу наполовину сработать с Паршиковым и через него выйти на его сына. Понимаю…, долгий путь, но давай не будем пороть горячку.

Москва. Высокий кабинет Федеральной Службы Безопасности.

– Артём Николаевич, к вам гости. Подполковник Брыкин…

– Оооо…, хороший гость. Давай его сюда, – Хозяин большого кабинета радостно оживился, отпустил кнопку селектора и, несмотря на своё высокое положение и звание, стремительно поднялся из-за стола и пошёл навстречу заходившему в кабинет гостю.

– Слава! Не поверишь…, ещё сегодня утром вспоминал про тебя…, – развёл руки в дружеском объятии Артём Николаевич.

– Здравия желаю, товарищ генерал-полковник, – почти официально поздоровался подполковник, но это было лишь «почти». Брыкин сам радостно и доброжелательно улыбался в ответ, искренне принимая лёгкие объятия хозяина кабинета. И этому были причины. Двенадцать лет тому назад, единственный сын Артёма Николаевича, который тогда был пока ещё только генерал-майором и должность была поменьше, так вот сын, грубо и походя, поправ горячее желание отца тоже стать офицером и служить в ФСБ, ушёл учиться в гражданский ВУЗ, на какую-то там полярную геологию, чем кровно обидел отца. И отучившись положенное количество лет, легко попал в полярную струю и теперь годами пропадал в Антарктиде, совершенно забыл про семью и родителей. А тогда из училища, к нему в отдел, пришёл зелёный лейтенант Брыкин, внешне здорово похожий на сына генерала. И всю свою отцовскую любовь, чётко регламентированную служебной субординацией и обязанностями по службе, излил на молодого лейтенанта. Который ещё оказался толковым и добросовестным, что помогало генералу легко двигать Брыкина по карьерной лестнице вверх. Да и не только по службе – помогал и опекал и в личной жизни. А Брыкин никогда его не подводил и не разочаровывал, даже в мелочах.