Несговорчивый эксперт

У меня было стойкое ощущение, что черти на мосту жарят грешников в адском пламени, заняв при этом все три полосы дорожного движения! Мне больше нечем было объяснить такую огромную пробку, конец которой я видел за два километра. Автобус почти не двигался, в салоне было полно народа, пахло кислой капустой, и моя спина ужасно ныла из‑за скрученного положения. Утро было пасмурным, сырым, но не дождливым. Шёл второй час моего пути на работу.

Когда я утром выходил из подъезда, я пристально озирался по сторонам. В моей голове был точно запечатлён образ преследовавшего меня вчера человека. Я беспокоился, как бы он и в этот раз не поджидал меня за каким‑нибудь тёмным углом. Переживания мои были напрасны: ничего подозрительного или опасного я не заметил.

Поехал я, как уже оговаривалось ранее, на автобусе. Выехал я достаточно рано, поэтому вопрос с опозданием не стоял так остро — у меня было достаточно времени в запасе. Примерно к тому моменту, когда часть пробки была преодолена, а хруст позвонков в моей спине намекал на зарождающуюся боль, зазвонил телефон.

— Алло.

— Привет, ты где? — тоненький голос Ксюши.

— В автобусе.

— Тебе ещё долго?

— Сорок минут, не меньше.

— Ты на мосту?

— Ты догадлива.

— Тогда я не буду тебя ждать, встретимся во время перерыва на обед.

— А ты не рано приехала?

— Ничего страшного. Если в архиве никого нет, я просто подожду в холле.

— И не спалось вот тебе…

— Я хотела на работу. А ты не хотел?

— Хотел, поэтому раньше выехал.

— Сколько ты уже едешь?

— Кажется, час двадцать! Может, чуть больше.

— Ужас.

— Лучше бы я пешком до метро шёл!

— Не расстраивайся, ничего страшного.

На меня пялился весь автобус. Я старался разговаривать максимально тихо, но мой бас едва ли можно хоть как‑то скрыть.

— Ладно, мне неудобно говорить, до встречи на обеде.

— До встречи.

Я положил трубку, разогнул спину, размял шею. Автобус съехал с моста и свернул на второстепенную дорогу. Началось хоть какое‑то движение.

На часах было без пятнадцати восемь. Я зашёл на КПП, показал пропуск, прошёл на территорию ведомства. Ещё через семь минут я поднимался в лифте на четвёртый этаж. Отворив дверь отдела, я наткнулся на человека с кружкой в руках.

— Здравствуйте! — Я улыбался.

— Здравствуй. — Это был мужчина сорока лет.

— Я новый сотрудник, подскажите, куда мне пройти.

— В какой отдел? — Он перемешивал заваренный в кружке кофе карандашом.

— Отдел номер пять. — Я показал удостоверение.

— А, номер пять. Видишь эту дверь? — Он указал мокрым карандашом на дверь слева.

— Да, вижу.

— Тебе туда. Всегда проходи туда. По правую сторону от стены — это картотечные отделы. — С шумным хлюпаньем он попробовал свой кофе. — Короче, все четыре двери справа — в них не ходи. — Он указывал рукой. — А эта дверь слева — она твоя, тебе туда, тебе всегда туда! — Он говорил очень странно, повторял слова. Казалось, этот человек ещё не отошёл ото сна.

— А вы?

— Я специальный агент по уборке. — Короткая пауза, он перехватил кружку второй рукой. — Короче, уборщик я. Цветы поливаю и мусор убираю.

— Там уже кто‑то есть? — Я указывал на дверь слева.

— Не знаю, но вроде кто‑то проходил.

За моей спиной открылся лифт. Несколько человек прошли мимо меня, поздоровались с уборщиком и прошли в одну из дверей справа.

— Ладно, спасибо, я пойду, — сказал я, почесав затылок. В ответ уборщик одобрительно махнул карандашом и пошёл в противоположном от меня направлении.

Дверь поддавалась тяжело. Мне пришлось хорошенько налечь на неё, чтобы открыть. Пред моими очами обнаружилась овальная комната. В центре стоял диван, журнальный столик и большой цветок в красном квадратном горшке. Потом я увидел ещё три двери: они были равно удалены и располагались равномерно по всей длине овальной стены.

Не успел я оглядеться, как из кабинета под номером один вышел мужчина тридцати пяти лет. На нём был строгий смокинг и недельная щетина. Я оставлю его настоящее имя в тайне и буду звать его Полонски.

— Доброе утро, ты у нас новенький? — Мы пожали руки.

— Доброе утро! Да, меня зовут Марк.

— Очень приятно, Марк. Я старший эксперт и по совместительству заместитель начальника этого отдела. Но на должность внимания не обращай. Нас тут всего четверо, и должности — скорее формальная необходимость, чем важное служебное положение. — У Полонски был твёрдый и немного хрипловатый голос. Мы медленно подходили к кабинету слева.

— Твоё рабочее место здесь. — Он отворил дверь, прошёл внутрь, два раза постучал ладонями — зажёгся свет. — У тебя, можно сказать, самая современная комната! Освещение здесь включается с помощью датчика звука! — Он улыбался, я тоже.

— Датчиком звука? Круто! Я удивлён!

— Ничего удивительного. Эксперт, работавший до тебя, был ещё и электриком. Мы, эксперты, люди творческие, любим в свободное время ерундой заниматься. Вот он и присобачил здесь этот датчик!

Я прошёл внутрь и встал у письменного стола.

— Ты только по клавиатуре сильно не стучи: датчик иногда путает сигналы и гасит свет, когда не надо.

— Что же, ладно, постараюсь не стучать.

— Твоё рабочее место здесь, — он указал на стол в углу. — Согласен, немного пыльно! Тут уже месяц никто не сидел, но, к слову говоря, места здесь больше, чем за столом твоего коллеги.

— Коллеги?

— Да, — его взгляд упал на наручные часы, — он немного задерживается, но, я думаю, в течение получаса явится. Сегодня первый день, как он выходит из отпуска. Наверно, тебе известно, что понедельник — день тяжёлый, особенно если выходишь из отпуска!

Этот человек много улыбался, и мне это нравилось.

— Известно. Я сам сегодня чуть не опоздал. На дорогах ужасные пробки, добираться очень тяжело!

— Все мы здесь люди, и всем людям свойственно опаздывать, ошибаться и что‑то забывать. Так что знай: если опаздываешь, сильно не переживай! Штампы и отчёты подождут. — Он хлопнул меня по плечу.

— Хорошо, буду иметь в виду.

— Так, теперь, — он потёр подбородок, — ведро и мокрую тряпку можно взять в уборной. Протри тут всё, прибери тот мусор под столом, вон ту папку черновиков выкинь к чертям и расставь всё так, как тебе надо. А я пока спущусь на второй этаж и узнаю, готовы ли твои штампы и факсимиле.

— Да, конечно. Прибраться тут стоит! Я займусь этим.

Он вышел. Я услышал, как захлопнулась входная дверь, и я остался один. Окон в кабинете не было. По площади он был достаточно большой — семь на семь, квадратный. В одном углу стоял мой стол, в противоположном, по диагонали, располагался стол другого сотрудника. Воздух был затхлый, с душком отсыревшей бумаги. Таким мне запомнился мой кабинет в первые минуты рабочего времени.

Время шло. Я активно использовал тряпку, воду и моющее средство. На всё про всё ушло каких‑то пятьдесят минут. Финал логичен: я сел за чистый стол, включил настольную лампу и уставился в мигающий экран компьютера. Он требовал пароль, но у меня его не было, и поэтому я занялся расстановкой канцелярии.

Часы убежали чуть дальше девяти. Лифт зашумел, двери открылись, и из него вышли три человека.

Первый — высокий Громов, начальник отдела. Второй — Полонски, его заместитель, и с ними ещё один, до того момента неизвестный мне человек. Я вышел им навстречу, мы обменялись рукопожатиями.

— Поздравляю с первым рабочим днём, — высоким голосом протянул Громов. С нами он долго не задержался и почти сразу же прошёл в свой кабинет.

— Виктор Гольдман, — следом представился неизвестный человек. У него было опухшее лицо, покрасневшие глаза, туповатый, заплывший жиром подбородок. Рост невысокий, округлые черты лица, редкие волосы, зачёсанные на правую сторону. По документам ему сорок шесть, на вид — все шестьдесят. И, кажется, отпуск он провёл неудачно.

— Марк, очень приятно. — Зависла неловкая пауза, Гольдман копался в портфеле.

— Так, давай ты распишешься за свои печати и факсимиле, я тебе их выдам, и ты сможешь приступить к работе, — через пару секунд сказал Полонски, когда мы оба оторвали взгляд от портфеля Гольдмана. Так мы и поступили. Пройдя за маленький журнальный столик, я расписался в документах и получил на руки всё, что мне положено получить по долгу службы.

Полонски снова улыбался:

— Всё, дело сделано! Документы с архивной даты лежат в железном шкафу. Там здоровенная кипа бумаг — дня на три тебе точно хватит! По любому вопросу обращайся к Виктору, если его нет — ко мне.

— Хорошо, я понял. — Мои ответы на все его слова звучали очень скромно. Я чувствовал себя не в своей тарелке: не всем удаётся в новом коллективе чувствовать себя комфортно.

— Так… Что ещё? — Он снова чесал подбородок. — Ах да, ещё ты не видел Дмитрия. Дмитрий Руковицин — это наш четвёртый сотрудник. Он сейчас на выезде в области: там автомобильная катастрофа с участием сотрудника полиции, он проводит служебную экспертизу. Он приедет после обеда, а если нет, то завтра ты его точно увидишь.

— Буду рад!

— Ну, у меня пока всё. Иди, приступай к работе.

***

Работы было действительно под завязку. За целый месяц накопилась серьёзная куча документов. Как я с этим всем разбирался и какие были сложности, я расскажу чуть позже: сейчас я хочу поведать вам о другом.

Не успел я обработать и пяти документов, как мне понадобился доступ в федеральную базу экспертиз. Я не помню, что мне нужно было уточнить, но в одном сомнения не было — нужен был доступ к базе.

— Прости, Виктор, ты не знаешь, что насчёт базы?

Он оторвал свой взгляд от ежедневника и вопросительно посмотрел на меня:

— Что насчёт базы?

— Мне нужно войти в базу, а доступ к компьютеру защищён паролем. Не подскажешь, где взять?

Он молча поднял трубку телефона и набрал шесть цифр.

— Подойди к нам, — сухо сказал Виктор и сбросил звонок. Виктор был очень пасмурным. Его грубый голос отдавал нотками депрессии и недовольства.

— Сейчас выясним, — ответил он мне.

Минутой позже в кабинет вошёл Полонски.

— Что случилось?

— Нужен доступ к федеральной базе, — Виктор говорил, глядя в ежедневник.

— Так в чём проблема? Доступ есть на каждом компьютере.

— Я не могу зайти в компьютер, требуется пароль, — вмешался я.

— Пароль? — удивился Полонски. Обойдя стол, он встал за моей спиной и посмотрел в монитор. — И правда, пароль!

— Звони на третий этаж, нужно менять компьютер, — сказал Виктор, не отрывая взгляда от ежедневника.

— Разве ты не знаешь, какой он сюда пароль ставил?

Виктор не отвечал на вопрос. Пауза.

— Виктор, у тебя же был пароль?! — переспросил Полонски, чуть повысив тон.

Виктор поднял глаза и пристально посмотрел на Полонски. Он смотрел исподлобья, и, по правде говоря, мне стало не по себе. Этот взгляд выражал слишком много — слишком много того, о чём я ещё даже не догадывался.

— Ему нужен новый компьютер! — проговорил он почти сквозь зубы. Снова зависла пауза.

— Новый компьютер? — повторил за Виктором Полонски. Его слова хоть и были в вопросительном тоне, но звучали совсем не как вопрос, а как мысли вслух. Они не требовали ответа — они требовали тишины. Снова пролетела пауза.

— Ну ладно. Новый так новый! — повторил он более утвердительным тоном, легонько ударив ладонью по спинке моего кресла. — Я сейчас напишу распоряжение, а ты, Марк, минут через пятнадцать позвони по номеру IT‑отдела. Номер найдёшь в справочнике. Справочник… А вон и справочник лежит, — Полонски указал пальцем на белую тетрадку на моём столе. — Скажешь им, что тебе нужен новый компьютер и что распоряжение от моего имени лежит на сервере отдела. Всё понял?

— Да, — уверенно ответил я.

— А ты зайди ко мне, — попросил он Виктора перед тем, как вышел из кабинета.

Я остался один. Мне ничего не оставалось, кроме как сидеть за столом и перекладывать бесполезные бумажки. Потом я позвонил в IT‑отдел, и спустя час мне принесли новый системный блок. Я получил доступ к базе и принялся за сверку экспертиз.

Виктор вернулся через час. На его лице был всё тот же угрюмый вид. Он сел за стол и принялся заниматься своими делами. За все пять часов, что минули до обеда, мы обменялись всего парой фраз. Он был неразговорчив.

***

— Ну ты где? В архиве бумагами завалило?

— Нет, не завалило. Сейчас спущусь.

— Время за час перевалило, у тебя давно перерыв.

— Я не могу вот так всё бросить и прибежать! Закончу дело и приду.

— Жду.

Я положил трубку и сделал глоток чая. В просторном зале столовой было прохладно. Я сидел, как ёжик: скрутившись, пытаясь согреться тёплой жидкостью.

Минут пять я размышлял о том, почему мне не предоставили доступ к компьютеру. Очевидно, что у Виктора был пароль! И Полонски знал, что у Виктора имеется пароль… Но, тем не менее, они предпочли заменить компьютер.

Может, Виктор забыл его? Если да, то почему он просто не сказал об этом? «Я его забыл, не помню, и всё, поэтому просто замени компьютер» — почему он не сказал вот так? Вместо этого их разговор имел явный немой подтекст!

На компьютере были файлы, которые мне нельзя видеть? Какая‑то служебная информация или, возможно, что‑то личное? Тогда почему просто не удалить этот файл? Рабочее место было свободно в течение месяца — было полно времени, можно было удалить всё, что угодно…

— Долго ждёшь? — спросила Ксюша и села рядом.

— С того момента, как звонил тебе.

— Прошло всего десять минут, ничего страшного, со скуки не помрёшь!

— А я что‑то говорю? Я без претензий.

— Ой, да знаю я твоё «без претензий»! Сейчас как начнёшь ворчать…

Я крепко обнял её плечи левой рукой — она замолчала.

— Как первый рабочий день? Наверно, уже пылью надышалась? У вас там, наверно, как в старой дряхлой библиотеке — пахнет гнилой бумагой и старым грифелем?

— Никакой пылью я не дышу, и ничем там не пахнет! — Она вытащила из сумки пару овощей и йогурт. — В первой половине дня у нас приём и оформление документов со всего ведомства. Этим мы и занимались. Лично я сидела за компьютером и забивала в программу номера, даты, фамилии, внутренние коды — и так, по мелочи. У каждого документа свои особенности, много тонкостей, но пока ничего сложного! Я справляюсь…

— Тебя учили этому в университете?

— Да, многое мне знакомо ещё с первого курса.

— Это хорошо… Коллектив нормальный?

Она хрустела огурцом.

— Там две женщины, они главные в архиве, и ещё одна девочка, секретарь, постарше меня лет на семь. Мы ещё не успели познакомиться. А так, если в общем, то вредных или придирчивых нет! Обычные люди со своими обычными тараканами. — Я почувствовал аромат вишнёвого йогурта. — А ещё по четвергам у нас сокращённый день: там что‑то с электронной базой связано, мы работаем до обеда. И каждый понедельник нового месяца мы немного задерживаемся. Всё из‑за отчётности — много работы.

— Это неплохо — работать до обеда. У нас таких праздников в расписании нет.

— А что есть? Рассказывай. А то мы всё обо мне да обо мне!

— Всё нормально. В плане работы ничего сложного. В кабинете нет окон — это меня огорчило.

— Да, без солнышка порой бывает грустно. — Теперь она хрустела редиской.

— Ничего страшного, переживу. — Мне пришлось немного её пощекотать — это я соскучился.

— Ну прекрати меня щекотать, я ем! Лучше рассказывай дальше. Как коллеги? Много народу?

— Четыре человека, я пятый. Из тех, кого я видел, — вполне похожи на адекватных людей. Только мой коллега по кабинету немного угрюмый, но, надеюсь, это временно.

— Уверена, пощекотав ему под рёбрышками, ты сможешь его развеселить. — Иногда она пыталась острить, и это всегда выглядело немного забавно.

Я ущипнул её за ребро — она тихонько взвизгнула и подалась в сторону.

— Нет, я щипаю только избранных!

— Хватит, здесь люди! — возмутилась Ксюша.

— Хорошо, хорошо, грызи свои овощи, я больше не буду…

— Я за тобой слежу! — ехидно улыбнулась Ксюша, указав на меня мизинцем. Её указательный и большой палец обхватывали редиску.

— За редиской лучше следи, а то уронишь!

Хруст возобновился.

— Так ты ещё кого‑то не видел?

— В смысле?

— Ну, ты сказал: «из тех, кого ты видел»! Значит, ты кого‑то не видел?

— Да, четвёртого — он на выезде. Как раз после обеда должен появиться.

В этот момент в столовую зашёл Виктор. Он выглядел всё так же напряжённо — это было заметно по его сутулой позе и беспокойно бегающим глазам. Мы сидели у самого дальнего окна, за пятнадцать метров от кассы, у которой он остановился. Наши взгляды пересеклись, и он зачем‑то кивнул головой, как будто отвешивал привет. Я ответил тем же. «Наверно, он всегда так делает, когда встречается взглядом со знакомым человеком, даже если приветствовал его раньше», — подумал я.

— Почему ты обедаешь как травоядная?

— Ну давай, скажи ещё, как корова.

— Не скажу. Возьми себе мяса! У тебя что, денег нет? Давай я куплю!

— Нет, сегодня разгрузочный день, сегодня я не ем мясо.

— А суп? Гороховый суп! Горох же не мясо.

— В супе есть мясо.

— Там совсем чуть‑чуть!

— Марк, сегодня я ем овощи, отстань!

Я получил ответный щипок под ребро. Наши взаимные передразнивания закончились, и в скором времени я отправился на рабочее место.

***

— С кем ты был в столовой? — спросил Виктор, как только я зашёл в кабинет.

— Это моя подруга.

— Она тоже здесь работает? Я её никогда прежде не видел.

— Мы с ней устроились вместе, она сегодня тоже первый день.

— В каком она отделе?

— Её определили в архив.

— Скучное место.

— А что? Почему ты спрашиваешь?

— Просто так, обычный интерес.

Я плюхнулся в кресло, разбудил компьютер и расслабленно выдохнул.

— Устал уже? — Сейчас Виктор был более разговорчивым.

— Нет, тут ничего сложного.

— Сложного ничего, вот только объём — работы у тебя навалом! Я уже разослал все свои запросы по инстанциям, поэтому могу тебе помочь.

— Не стоит, я справлюсь.

Он встал из‑за стола и взял с полки большую пачку бумаг.

— У нас здесь так принято — принято помогать. Я не могу уйти домой, оставив тебя в этом бедламе. Да я спать спокойно не смогу! — В его словах снова чувствовался подтекст. Он был адресован не мне: Виктор говорил ради собственного успокоения, для твёрдости собственных убеждений, которые как будто пошатнулись. Это выглядело так, будто он помогал мне, чтобы помочь себе. Я, разумеется, сделал вид, что ничего не заметил.

— Спасибо, я очень благодарен! По правде, я бы и сам…

— Никаких «сам», — перебил он меня, — я помогу разгрести все эти пыльные документы — и точка!

— Ладно, хорошо, как скажешь. Если найдёшь дела с окончанием на девяносто два, то перекладывай их на мой стол: они из архивной базы…

***

Виктор казался странным, но не плохим парнем. Тогда я в первый раз увидел, как он улыбается. Я что хочу сказать: по улыбке человека многое можно понять! Так вот, его явно что‑то терзало. Такая напряжённая улыбка может быть только у человека, которого что‑то терзает! У него как будто ком в горле стоял, от которого он никак не мог избавиться. В тот момент я предположил, что у него проблемы в семье…

После окончания работы, когда мы начали собираться домой, в кабинет зашёл Громов.

— Ну что, старые и новые коллеги, как работа?

— Закипает! — сухо ответил Виктор.

— Закипает — значит, готова? — Громов улыбался. Он был в приподнятом настроении.

— Мы сегодня очень много сделали! — добавил я.

— Что же, я надеюсь, вы не разочаруетесь, если я вас немного задержу?

— Да, конечно! — смиренно ответил я. Виктор же вопросительно уставился на Громова.

— Пройдёмте, пожалуйста, со мной из кабинета в холл. — Он демонстративно провёл руками к выходу.

Это оказалась относительно приятная задержка. На журнальном столике стояла бутылка шампанского и ваза с виноградом. На кресле сидел Полонски и добродушным взглядом встречал вновь прибывших за стол. Мы окружили стол, и Громов взял слово.

— Я не сторонник употребления алкоголя на рабочем месте, но существуют исключения, когда данный процесс просто необходим! Да что там темнить — необходим и приятен! — Все засмеялись. Я понял, что речь пойдёт обо мне. — Друзья, в нашем отделе новый сотрудник, его зовут Марк! — Все посмотрели на меня, я одобрительно кивнул.

Громов поднял бутылку шампанского.

— Я позвал вас сюда, чтобы выпить за Марка! Господа, поднимите бокалы: сейчас я открою бутылку. — Раздался хлопок, Громов быстро разлил шампанское по бокалам. Я поймал его взгляд. — Марк, я уверен, что ты отлично справишься с возложенными на тебя обязанностями! Я хочу выпить за будущее плодотворное сотрудничество, которое обязательно пройдёт в условиях полного взаимопонимания!

Его речь подхватил Полонски:

— Не стесняйся обращаться к нам по любым вопросам — мы всегда поможем и поддержим! Мы здесь один механизм, и отныне ты его неотъемлемая часть. Ура!

— Ура! — вскрикнул Громов.

— Ура! — со скрытой ноткой скептицизма поддержал Виктор.

— Ура, ура! — с удивлённой улыбкой добавил я.

Отпив шампанского, Виктор почти сразу же удалился. Полонски ушёл чуть позже — после того как мы втроём обсудили некоторые рабочие моменты и посмеялись над забавной рекламной вывеской, которая была видна из окна.

Потом я остался наедине с Громовым. Разлив по бокалам остатки шампанского, он решил перейти от рабочих вопросов к более насущным разговорам.

— Чтобы понять, какой человек по нутру, мне достаточно задать всего один вопрос, — сказал Громов. — Не против?

— Нет, конечно, нет. Спрашивай.

— Марк, как ты думаешь: человек сам пилот своей жизни или его судьба заранее предрешена? Человек вообще что‑нибудь выбирает? Или обстоятельства заставляют его делать заранее предрешённый выбор? — Он сидел напротив меня. Не знаю почему, но мне было тяжело выдержать взгляд его чёрных глаз. Он говорил лёгким, спокойным тоном. Лёгкая улыбка делала разговор максимально дружеским.

— Это сложный вопрос, — я задумался.

— Все события, которые происходят в нашей жизни, — это набор случайностей? Или нет ничего случайного, всё закономерно? — Он спрашивал так, будто знал точный ответ на этот вопрос.

— Считаю, что ответ посередине. Один хороший профессор из моего университета учил меня, что ответ на подобные вопросы нужно искать посередине. Что‑то в нашей жизни обусловлено сложной цепочкой причинно‑следственных связей, а на что‑то мы можем повлиять усилием своей воли.

— Ответ человека, который умеет подстраиваться под обстоятельства! — Он отпил из бокала. — Значит, ты в меру гибок и способен к созидательным ответам. Это очень хорошо — в работе на тебя можно положиться!

Я неловко улыбался.

— Ну да, в этом есть правда. — Короткая пауза; теперь я отпил шампанского. — А что ты думаешь по этому поводу? — спросил я.

— Я реалист, но большинство сочтёт меня пессимистом, — твёрдо сказал Громов. — Я уверен, что ответ на этот вопрос можно узнать только перед смертью! — Моя спина покрылась мурашками. Я в очередной раз ощутил взгляд его чёрных глаз. — Только за мгновение до смерти, оглянувшись назад, — он показал указательным пальцем правой руки за свою спину, — можно понять, сам ты пришёл к этому мгновению или тебя к нему привели!

— Что же, если так, то человечество никогда не узнает истинного ответа на этот вопрос, — непринуждённо сказал я, стараясь скрыть своё удивление.

— Да, всё самое сокровенное всегда предаётся немому забвению… — заключил Громов.

***

Домой я поехал на метро, а не на автобусе. Всё из‑за того, что мне совсем не хотелось участвовать в вечерней пробке на мосту. Перспектива идти пешком от метро пугала не так сильно, как часовое простаивание в забитом, замыленном автобусе.

С непривычки я очень устал. Давно я не обрабатывал столько информации за девять часов! Большая стрелка часов была на шести, маленькая — на семи; на улице начинало темнеть, я шёл не спеша.

Вспоминая прошлый день, я чувствовал лёгкое беспокойство. Я озирался по сторонам, смотрел, не следит ли за мной кто‑нибудь. Дождя не было, небо было ясное, и вокруг меня было полно народу. Точно убедиться, что меня никто не преследует, было невозможно, но, тем не менее, я сохранял максимальную бдительность…

Когда я, целый и невредимый, дошёл до дома и за мной закрылась дверь подъезда, я начал подозревать, что я параноик. Кому я сдался? Кто будет меня выслеживать? Зачем? Пора заканчивать с этими мыслями. Никто за мной не следит, и что бы мне там ни казалось — я в безопасности! Во всяком случае, если мне и грозит опасность, то ровно та же, что и окружающим меня на улице людям!

Я поднимался на второй этаж и мельком взглянул на свой почтовый ящик. В маленьких отверстиях в дверце ящика я увидел что‑то белое — это была бумага. Спустя пару секунд в моих руках оказался конверт и бесплатная газета. Газету я тут же выкинул в урну, а вот конверт… Конверт был запечатан, но не подписан. Ни марок, ни почтовых отметок — ничего! Ощупав его, я понял, что внутри свёрнутый вдвое лист. Я порвал конверт сбоку, извлёк лист и прочитал рукописный текст: