Несговорчивый эксперт

Алексей Бойков

Несговорчивый эксперт

Из будущего

*Выдержка из выпуска новостей по одному из федеральных каналов.

— Подозреваемый мог получить эти травмы от своей подруги в ходе борьбы?

Старший следователь:

— Вполне возможно, мы рассматриваем эту версию.

— Удалось связаться с близкими родственниками подозреваемого?

— Нам не удалось найти ни одного из его близких родственников. Подозреваемый до самого совершеннолетия рос в детском приюте, информация о его близких родственниках отсутствует.

— Спасибо за информацию. С нами на связи был старший следователь оперативной группы по расследованию чрезвычайных ситуаций Алексей Панов.

— До свидания, Виктория.

Телеведущая обратилась к телезрителям:

— В связи с произошедшей трагедией я прошу всех телезрителей обратить внимание на фотографию на экране. Разыскивается девушка по имени Ксения, среднего роста, стройного телосложения, с длинными русыми волосами, голубыми глазами. Особые приметы отсутствуют. Также разыскиваются люди, пострадавшие от рук вот этого человека, — на экране появилась фотография, — его зовут Марк, рост —180 см, обычного телосложения, шатен, с острыми чертами лица. Если вы пострадали от рук этого человека или можете дать какую‑либо полезную информацию, прошу вас позвонить по номеру, указанному на экране, или связаться с сотрудниками полиции по телефону экстренного реагирования.

Глава 1.

Роковая удача

Она сидела справа от меня и дышала в такт моему учащённому дыханию. Скрывать нечего — мы оба переживали, но из всех присутствующих в зале я выглядел наиболее спокойным. Я не постукивал пальцами по окружающим меня предметам, не ходил по кривой траектории из стороны в сторону, раздражая своим беспокойным перемещением всех вокруг, не издавал тяжёлых ахов и вздохов, сотрясая и без того сильное напряжение в воздухе. Я сидел, скрестив кисти рук на животе, и спокойно смотрел в сторону двери, уверенно растянув кончики губ в лёгкую непринуждённую улыбку.

— Уже целый час прошёл, — она шептала мне на ухо, в её голосе чувствовалась дрожь.

— Ты куда‑то спешишь?

— Нет, не спешу. Ты знаешь, что я имею в виду!

— Там большая комиссия и тридцать подробных резюме. Это вполне нормально, что на изучение и принятие решений уходит столько времени.

— Ладно, может, ты и прав. Мне просто не терпится, ты должен понимать.

— Я понимаю тебя так же, как и всех остальных, кто ожидает вместе с нами.

— Марк, скажи честно, какие у нас шансы?

— Ты уже спрашивала.

— Но ты ничего не отвечал! Ответь, ты же всегда всё знаешь…

— Всегда всё знаю? — Я с шумом выдохнул воздух, выражая на лице наивную ухмылку. — Не говори ерунды.

— Ну… ты должен меня понимать.

— Да, я всегда тебя понимаю. Давай подождём ещё немного, и нам обоим станет всё известно.

Её голова подалась на моё плечо, и мы оба устремили взгляды в сторону больших настенных часов.

— Если здесь не получится, то куда нам идти?

— Давай сейчас не думать об этом. У нас есть все шансы! У нас их больше, чем у многих из этих людей. Мы молодые специалисты, мы только закончили институт — такие всегда нарасхват.

— Марк, ты сам не веришь в свои слова. Если бы мы были нарасхват, то едва ли бы сейчас сидели в этой очереди!

— Ты не права… — Я не договорил, так как дверь кабинета открылась, и на пороге появилась женщина с огромными очками на носу. Все вокруг заметно оживились: кто‑то поднялся на ноги, а некоторые вплотную приблизились к открытой двери.

— Так, не толпитесь вокруг меня, оставайтесь все на своих местах! — пробурчала женщина, усмирив беглым взглядом возбудившихся людей. Все вокруг мгновенно затихли. Я почувствовал, как Ксюша сжимает моё запястье своей крошечной ладонью. — Сразу скажу, мы просмотрели каждое резюме, внимательно оценили всех кандидатов. Сегодня мы приняли несколько решений, и, подчеркну, они дались нам нелегко! Вы все прекрасно знаете, что вакантных мест четыре, а вас более тридцати человек. Вы должны понимать, что при всём желании всех на работу мы взять не можем, поэтому заранее попрошу — без обид. Мы все взрослые люди и должны подходить к делу серьёзно и с пониманием.

Я, по правде, не знаю, зачем она сказала про обиды. Ни разу не видел человека, обидевшегося на работодателя за отрицательный результат собеседования. В ответ на её слова все положительно мычали и кивали головой. Лично я не издал ни звука, лишь, не отрываясь, смотрел на её огромные очки и толстые губы, которые почти не шевелились во время речи.

— Итак, — она развернула лист на планшете, — в кабинет я прошу пройти… — Дальше она перечислила четыре имени, в числе которых были и наши.

За моей застывшей улыбкой и возбуждённым взглядом бушевал настоящий ураган радости! Если бы в помещении был только я, то, уверен, я бы станцевал не один танец. Но вокруг были другие люди, и я не мог так нагло радоваться на фоне их общего огорчения.

Радость Ксюши была исполнена в виде тоненького писка‑восклицания в аккомпанементе с глухими овациями её ладоней. Её реакция — это отдельная тема. Я думаю, вы знаете, как иногда странно радуются женщины. Женская радость всегда намного искреннее мужской. В глазах женщины всегда больше огня, а в движениях — больше грации и жизни. Что касается Ксюши, то её радость — как преломление света в бриллианте, который огранён самым талантливым ювелиром на земле… Как ребёнок, честное слово, как ребёнок.

Я взял её за руку, и мы пошли сквозь толпу. Вместе с нами выдвинулись ещё два человека, только из другой части помещения. Мы подошли почти одновременно, женщина в очках оглядела нас.

— Так, ну всё, пройдёмте со мной. — Она чуть повысила голос. — Все остальные могут расходиться.

Но её команды никто не ждал, все и так уже двигались к выходу, с завистью оглядываясь на четырёх счастливчиков.

***

Мы прошли в просторный кабинет. Там было хорошее освещение, блестящий пол и приятные занавески. Я отметил именно занавески, так как их жемчужный цвет отлично отражал лучи света, что придавало им некий драгоценный блеск и уникальную красоту. В центре стоял длинный стол в форме полумесяца. За столом сидели четыре человека: три мужчины и одна женщина. Мы синхронно поприветствовали присутствующих и прошли поближе к столу.

Женщина в больших очках представила нас каждому из членов комиссии. После этого каждый из них подозвал к себе нужного кандидата. Меня ловким жестом руки обратил к себе в меру худощавый мужчина с широкими плечами и большими ладонями. Я сел перед ним на кресло с противоположной стороны стола.

— Здравствуй, меня зовут Владимир Алексеевич Громов. Я начальник специального отдела центра федеральной судебной экспертизы. Понимаешь, о чём я говорю?

Тогда я впервые заговорил с Громовым. Он сразу обратился ко мне на «ты». У него был твёрдый и уверенный голос, жесты отличались резкостью и точностью. Ещё тогда я ощутил ту необъяснимую энергию, которую излучал этот человек.

Фаланги моих пальцев охолодели, от волнения и растерянности я затараторил:

— Да, конечно, в общем и целом я понимаю, о чём вы говорите!

Он взял в руки моё резюме, аккуратно лежавшее на краешке стола.

— Два высших образования — судебная экспертиза и юриспруденция?

— Да, всё верно. У меня целевое направление, я учился по двум направлениям сразу.

— Значит, с первого курса стремился сюда попасть?

— Да, стремился. Я вообще всегда хотел работать в этой сфере. Профессия эксперта очень интересна! — Я говорил правду.

— Хорошо. Давай я тебя сначала вкратце со всем ознакомлю. У нас специальный отдел, мы делаем экспертизы, которые напрямую связаны с инцидентами в государственных структурах. Заявки на экспертизу приходят к нам из разных ведомств, но в основном из высших инстанций: конституционные суды, Генеральная прокуратура, центральные отделы силовых структур. В случае чрезвычайных ситуаций, на которые не могут выехать рядовые эксперты из отдела полиции, выезжаем мы. У нас особые полномочия на доступ к конкретным чрезвычайным ситуациям. Ничего секретного, просто разделение полномочий между ячейками ведомства. Здесь всё понятно?

— Да.

— Ты займёшь должность младшего эксперта. В твои обязанности войдёт вторичный контроль текущих дел. По большей части бумажная волокита: проставление дат, подписей, печатей. Иногда, в дежурные дни или когда старший инспектор по тем или иным причинам не сможет выйти на работу, ты будешь выезжать на место и проводить непосредственный осмотр и первичную экспертизу свежих дел. Что касается опыта, то не стоит переживать — ты всегда будешь в составе оперативной комиссии, и, если ты с чем‑то не знаком или что‑то не знаешь, тебе обязательно помогут.

— Я понял, ничего сложного. А насчёт выездов не переживайте, я хорошо знаком со всеми служебными нормативами, вряд ли возникнут проблемы.

Он одобрительно кивнул, а затем отвлёкся, зашарив правой рукой во внутреннем кармане пиджака. Я повернул голову вправо. Моя позиция была самой удалённой — я сидел у края стола. На другом его конце сидела Ксюша. Она была достаточно далеко, метрах в семи от меня, и я не мог слышать, о чём она разговаривает с собеседником.

Те двое, что вошли вместе с нами, практически одновременно встали из‑за стола и вышли из кабинета. Я снова обратил взгляд на Громова. Он что‑то читал с экрана своего телефона. Спустя мгновение я услышал его голос:

— Прости, что задерживаю, получил неотложное сообщение.

Он запустил руку в карман своих брюк и через секунду протянул мне белую карточку.

— Вот твой пропуск. Сейчас поднимись на второй этаж, жёлтая дверь справа. Там тебя сфотографируют, снимут образец подписи, выдадут несколько документов, оформят этот пропуск на твоё имя и активируют, — он посмотрел на часы, — так… Сейчас уже полдень, у меня нет времени, и скоро обед, поэтому сегодня ты больше не работаешь. Я услышал хлопок двери — Ксюша тоже покинула кабинет. Приходи завтра к восьми на четвёртый этаж, наш отдел слева. Найдёшь там кого‑нибудь, покажешь документы, тебя проведут на твоё рабочее место, а дальше разберёмся. Громов встал из‑за стола:

— Вопросы есть?

Я поднялся следом за ним.

— Нет, мне всё понятно! Я могу идти?

— Да.

— Спасибо, до завтра!

В ответ он кивнул. Я развернулся и через пять шагов оказался у двери. Ещё через десять секунд я поднимался по лестнице на второй этаж.

***

Мою физиономию запечатлели в профиль и анфас. Через пять минут я получил фотографию, которую тут же переклеил в специально отведённое место на пропуске. Я сдал все необходимые документы, сделал пару росписей на нужных бумагах и тут же получил удостоверение сотрудника центра федеральной судебной экспертизы. Девушка, которая помогала мне со всеми этими процедурами, много улыбалась и мало разговаривала. В помещении было прохладно, в воздухе чувствовался запах вишнёвого варенья. Когда всё было кончено, я попрощался и покинул кабинет.

Находясь в холле на первом этаже, я позвонил Ксюше. Она взяла трубку на пятый гудок.

— Алло?

— Я отвлекаю?

— Нет, я спускаюсь на лифте.

— Лифте? В этом здании есть лифт?

— Да, в другой его части, в архиве.

— Ты уже закончила?

— Закончила. Через минуту выйду на улицу.

— Всё нормально?

— Да, да, конечно! — По голосу я понял, что она улыбнулась.

— Где мне тебя встретить? У выхода?

— Ты долго будешь искать дверь архива, она в глубине двора! Лучше подожди меня у ворот, я сейчас подойду.

— Ну хорошо, жду.

На улице стояла тёплая весенняя погода. Лучи солнца согревали, лёгкий ветерок трепал мою скромную шевелюру. Я шёл по тротуару, озирался по сторонам и дышал полной грудью. Я повернул за угол и в тридцати метрах увидел большие синие ворота. Ксюша стояла у входа на КПП.

— Ууу‑иии! — радостно протянула Ксюша, с ходу запрыгнув на меня. Она обхватила ногами моё тело, а её руки сплелись вокруг моей шеи. Она запрыгнула на меня, как только я подошёл, и висела на мне до тех пор, пока мы не оказались у парадной двери. Наверно, с таким приятным грузом я мог идти ещё с сотню километров, до тех пор, пока мои силы не иссякнут и я не потеряю сознание. Но надо было пройти через проходную, и уж точно не с девушкой на руках.

— Успокойся! Ну хватит, хватит, давай обратно на землю.

— Ну чего? Я просто радуюсь! Ты что, не рад? — Ксюша спрыгнула.

— Я практически счастлив.

— Ну так что же ты такой угрюмый? Можешь запрыгнуть на меня, я разрешаю!

Мы зашли на КПП, показали пропуски, и нас выпустили в город.

— Ага, я тебя на две части сломаю.

— Не сломаешь, я крепкая!

— Я выше тебя на две головы и вешу в полтора раза больше. Точно сломаю!

— А я говорю — не сломаешь! — Она показала язык. Я развёл руками:

— В момент, когда в моей жизни настанет опасный и решающий момент, когда мне нужно будет принять важное и экстренное решение, я обязательно запрыгну на тебя! Но не сейчас.

— Ой, ой, ой! — дразнилась она. Мы перебежали проезжую часть и попали на тротуар.

— Рассказывай давай, что там у тебя, что за работа?

— Как и планировалось — младший эксперт. Только вот отдел какой‑то необычный, узкая специализация. Я ещё сам конкретно не понял, но это точно не общий отдел. А ты куда попала?

— Архив. Центральный архив.

— Что‑то не очень похоже на работу бухгалтера! Ты же не на это рассчитывала?

— Неправда, я и в архиве не против поработать. Начальница сказала, что многому учиться не придётся, тем более что многие офисные и служебные программы не особо отличаются. А так, если вообще, то не принципиально, где — в архиве или в бухгалтерии: бумажки везде одни!

— Главное, чтобы ты была довольна! — Я обнял её плечи. Мы спускались в метро.

— Что тебе говорила та женщина? Та, что была за столом?

— Ничего особенного, она рассказала про работу, пару мелочей уточнила, а что?

— Интересно. У меня было нечто похожее.

— Ты уже видел своё рабочее место?

— Нет. Завтра, всё завтра.

— А я видела! Это что‑то неописуемое! Три этажа, сотни стеллажей, и все под потолок! А потолок там высокий, ну очень высокий, — она вытянула вверх руку, — метров шесть, не меньше!

— Тогда у меня плохие новости. С твоим ростом только с нижних полок бумаги собирать. Ксюша была невысокая; я могу немного ошибиться, но, вроде, метр шестьдесят пять сантиметров.

— Ха‑ха, как остроумно! Вообще‑то там есть специальная лесенка, и не одна! Они на колёсиках, их легко передвигать, и достают они почти до потолка.

— В университетской библиотеке я видел похожую. Когда работники по ней взбирались, она ужасно скрипела! Она издавала столько громких и в то же время противных звуков, что о спокойном чтении можно было забыть! Потом шкафы поменяли на более универсальные, и лестницу больше не использовали. Но если такие лестницы есть в архиве, то тебе, я думаю, можно не переживать! С её помощью твои крохотные ручки дотянутся всюду.

На станции было много народу. Это была центральная ветка с переходом на две второстепенные, и поезда приходили каждую минуту. Чтобы не затеряться в толпе и оказаться подальше от толкучки и суеты, мы зашли за большую, декоративно отделанную камнем колонну.

— Как ты сюда будешь ездить? Другой конец города же.

— Как? — отвечал я. — Буду ездить сюда с великим терпением, не иначе! От меня ходит прямой автобус, без пересадок.

— На метро быстрее.

— От моего дома до метро ещё нужно дойти, а это без малого два километра! И насчёт «быстрее» тоже не факт. Поезда ездят не так часто, особенно из моего района. К тому же пересадки с второстепенной на главную очень утомляют. А вой поезда во время езды? Ты знаешь, как я не люблю этот вой — уши закладывает! А запах? Что ты скажешь по поводу смешанного запаха резины и креозота? Он ужасен и очень приторен! Один час в этом метро проведёшь, и этот запах станет твоим личным парфюмом! Нет, только не метро, только не запах резины!

— Я скажу, что ты слишком придирчив. А запах… — она принюхалась, — мне даже чем‑то нравится этот запах, он как будто всех объединяет… Он даёт особую атмосферу, не сравнимую ни с чем!

— Да, не сравнимую ни с чем, — вторил я.

Здоровый мужчина с взъерошенными волосами постоянно наступал мне на левую стопу, а я постоянно улыбался ему, делая вид, что в его случайных — надеюсь, что случайных, — действиях нет ничего страшного. А так, кто его знает, может, он редкий маньяк, который любит наступать на ноги? Сейчас много странных людей! Кто‑то дёргает свои гениталии в общественных местах, некоторые здоровые мужики отращивают длинные волосы и косят под Мону Лизу, некоторые каждый вечер смотрят выпуск новостей по государственным каналам, кто‑то берёт кредиты для покупки телефона! Много всего странного в этом мире…

Мы проехали три станции, и я вышел, чтобы проводить Ксюшу. Она настаивала, чтобы я ехал дальше, уверяла, что дойдёт одна, но я не мог и не хотел отпускать её одну.

На улице стало ветренее, густые тёмно‑голубые облака спешно затягивали небо. По влажному порывистому ветру стало ясно — скоро грянет дождь.

— У меня даже зонта с собой нет! — с ноткой горечи сказала Ксюша.

— Успеем дойти, не больше сотни метров осталось!

— До меня‑то успеем, а ты!?

— А что я?

— Ты промокнешь!

— Не в первый раз, бывает.

— Давай я забегу домой, дам свой зонт!

— А вдруг завтра утром тоже дождь? Как ты пойдёшь на работу? Нет, я не оставлю тебя без зонта! Тем более ты же знаешь, я не люблю зонты. Мокнуть под дождём — в этом есть своя романтика! Когда с неба дождь падает прямо на лицо, я получаю от этого неописуемое удовольствие. Серьёзно, это же очень классно — впитывать кожей небесную росу! — Я говорил неправду, и она об этом знала.

— Мы оба знаем, что ты ненавидишь дождь! Прекрати паясничать, это не смешно. Как и не смешно то, что ты промокнешь! — Как будто в подтверждение её слов на мою голову упало несколько капель. — Он уже начинается, чувствуешь?

— Нет, не чувствую, тебе кажется. Мы зашли под козырёк подъезда.

— Покапает маленько и пройдёт! Забудь. Ладонь правой руки коснулась её шеи, я почувствовал её тепло.

— Обратно ты поедешь на метро?

— Да, на метро.

— От него же далеко идти до твоего дома?

Дождь усиливался, его шум нарастал.

— Я возьму такси, они постоянно у метро трутся. Сегодня хороший день, я могу позволить себе такси!

Подавшись вперёд, я наклонил голову, и моя левая щёка коснулась её волос. Я крепко обнял её, так крепко, что она чуть запищала.

— Ты сломать меня хочешь? — Это звучало не как упрёк, а как лёгкая радость.

— Конечно! Кого же мне ещё ломать? Только тебя, больше некого.

Её тонкие губы выражали приятную, лёгкую улыбку.

— А, ну, то есть, больше вариантов нет, да? А так ты не прочь ещё кого‑нибудь обнимать?

— Не придирайся к словам, ты знаешь, я всегда так говорю.

— Ой, ой, ой! Знаю я, знаю…

— Ну всё, мне пора, а то скоро дождь совсем рассвирепеет, и мне домой придётся на байдарке плыть!

Я последний раз вдохнул запах её волос, наши губы соприкоснулись, и через мгновение я спустился по ступенькам на тротуар. Наши взгляды не расставались до тех пор, пока она не скрылась за дверьми подъезда.

Теперь я остался один. Несмотря на дождь, я шёл неспешно. Без сомнения, можно сказать, что настроение у меня было отличное. Я получил желаемую работу, о которой мечтал с детства, и только что проводил домой девушку, с которой мечтал прожить до конца жизни! Безусловно, других поводов для хорошего настроения и быть не может.

В метро я вальяжно покачивался, держась за перила. До своей станции я ехал минут сорок. Поднявшись наверх, я констатировал приятный факт — дождик прекратился. Лишь тёмно‑синее небо и прохладный влажный воздух свидетельствовали о его минувшем буйстве. Спешить было некуда, домой я не торопился, а значит, под такое хорошее настроение можно и прогуляться.

Хорошо помню вымокший тротуар и огромные лужи на стыках дворовых дорог! Мои летние ботинки быстро промокли, и в ногах я ощущал неприятное хлюпанье воды. Я думаю, вы понимаете, о чём я говорю? Каждому это знакомо. Идёшь, наслаждаешься жизнью, а в такт твоим шагам — «хлюп, хлюп, хлюп».

Ситуация обострилась, когда после сильного раската грома снова хлынул дождь. Весной погода особенно нестабильна, но не стоит её в этом винить — такова природа. Я тут же прибавил шагу, почти побежал. Вы знаете, что во время сильного дождя лучше всего бежать трусцой? А я вот знаю! Так меньше всего промокаешь и в то же время быстро перемещаешься. Так вот, к чему я веду: я ускорился, ведь до дома оставалось без малого пятьсот метров.

Внезапно я услышал всплеск воды. Сзади, на расстоянии в десять метров. Сильный звук всплеска воды — как будто кто‑то наступил в лужу, глубокую лужу, в самый центр, и провалился туда по щиколотку. Я обернулся и увидел человека. Он был среднего роста, в старой серой одежде и с капюшоном на голове. Из‑за капюшона я не мог разглядеть его лица. Этот человек стоял на месте и отряхивал свою ногу.

Я не придал этому большого значения и продолжил свой путь. Но не успел я пройти и десяти метров, как левым ухом услышал шаги — за мной кто‑то шёл. В такие моменты я всегда настораживаюсь: людей на улице нет, район, в котором я жил, не считается благополучным, а значит, можно легко получить по башке!

Я повернул голову на сорок градусов вправо — боковое зрение обозначило идущего сзади человека. Он был на достаточном расстоянии, чтобы я мог не переживать за свою безопасность.

Он продолжал преследование. Это было как минимум подозрительно, так как он держал меня на определённом расстоянии, и, как только я прибавлял шаг, он тут же меня нагонял. Я свернул за угол — перед взором предстал мой дом. Пару секунд я не слышал шагов преследователя, но не успел я облегчённо выдохнуть, как он вновь обнаружил своё присутствие. Я снова засек его боковым зрением. Расстояние — примерно семь метров. Его голова была направлена вниз, да так, что из‑под тени капюшона выделялся только нос.

До входа в подъезд оставалось тридцать шагов. Подходить к дому, когда сзади тебя идёт такой подозрительный тип, очень непредусмотрительно. Но в то же время я не хотел выдавать своей трусости. Я не трус, здесь дело не в этом! Я просто боялся попасть в неловкую ситуацию. А вдруг этот человек идёт за мной не намеренно? Вдруг он тоже спешит в этот дом, и именно в мой подъезд? Если я остановлюсь и начну на него грозно пялиться, демонстрируя сжатые кулаки, а преследователь на самом деле окажется обычным библиотекарем, идущим со смены домой, то мне станет очень‑очень неловко.

Ситуацию разрешила погода. Дождик резко усилился и обратился в сильнейший град. В моей голове тут же мелькнула мысль: «Надо рвануть во весь опор, град — отличный повод убежать!». Так я и поступил. Мои шустрые ноги унесли меня быстрее ветра.

Ключ от домофона был в руках. С ходу заскочив на ступеньки, я открыл домофон, распахнул дверь и нырнул внутрь. В тот момент я мельком увидел его лицо. Я обернулся, когда закрывал дверь, и тот человек… Он смотрел на меня, он смотрел на меня и приближался. Его бледный оттенок лица навсегда останется в моей памяти. И ещё эти худые, тонкие черты лица: острый подбородок, маленькие, собранные комочком губы, впалые щёки…

Дверь закрылась, и я замер. Что‑то внутри меня подсказало, что тот человек шёл именно за мной. У меня не было никаких поводов так думать, но в тот момент я это почувствовал. Задержав дыхание, я навострил уши. Прошло три секунды, и до меня донёсся звук шагов — он топтался у двери. Я слышал его дыхание: он тяжело дышал, очевидно, ему было трудно идти в одном темпе со мной.

Я медленно и бесшумно сделал три шага от двери. В моей левой руке был длинный ключ от квартиры — он мог послужить неплохим оружием самообороны. Я стоял и молчал, ожидая развития событий.

Звуковой контакт пропал, теперь я слышал только дождь. Пролетело около пятнадцати секунд, когда замок домофона разомкнулся и дверь отворилась. В коридор вошла бабушка со второго этажа. Она уставилась на меня, я — на неё.

— Привет. Ты чего тут встал?

— Здравствуйте, я как раз выходить собирался!

— Ну выходи, выходи, только дай мне пройти.

Прижавшись к стене, я дал возможность широкой бабушке пройти на лестницу и подняться на первый этаж. После я сделал три смелых шага, отворил дверь подъезда и вышел на улицу. Кошка бежала по тротуару, по дороге слева проехал фургон, град превратился в грибной дождь.

Я почувствовал, как по телу пробежала волна расслабления. Ни единой человеческой души рядом не было — лишь пустая улица, пасмурная погода и каменные джунгли пригорода.

Глава 2.

До ужаса приятные люди