Операция "Незалежная"

По дороге в Москву практичная оперативница решила остановиться в поселке Нежданово. Она припарковалась на выезде, у краснокирпичного двухэтажного дома. Старенькое здание рассчитывалось на два подъезда да шестнадцать квартир. Юлису интересовало жилое помещение «номер пятнадцать».

Когда Лиса поднималась, на промежуточной площадке, как и обычно, ей повстречались два бомжика, закоренелых пропойцы. Они беззастенчиво попивали. Один как раз опустошил гранённый стакан и высказал полнейшее одобрение: «Ух, чертовка!.. Хорошо пошла». Пришлось, как и три года назад, сделать им не слишком корректное замечание. Бывшая детдомовская воспитанница топнула ножкой, состроила злую физиономию, а следом раскрепощённо прикрикнула:

- Эй, свиньи помойные, «лять», вы вообще меня позабыли?! - ей очень хотелось дать им «хоро-о-ошего…», но она удержалась. - Забыли, как в прошлый раз «обсирались»? Ещё минута – и я за себя не ручаюсь. Быстро отсюда!

Первый, что выглядел высоким и худощавым, отобразился испуганной рожицей, состроил морщинистую гримасу и спешно засобирался. Он прихватил недо́питую бутылку, засунул её в засаленную фуфайку и ринулся к выходу. Бесцеремонная особа всё-таки не сдержалась и легонечко пнула. Попала по приспущенным ниже обычного чёрным штанам. Ускоренный необычным образом, мужчина заторопился сильнее.

Второй, что выглядел коренастым и низеньким, стал пятиться точно по стенке. Попутно, словно бы защищаясь, он выставил руки немного вперёд. Они, как и остальное, давно не мытое туловище, прикрывались замасленной болоньевой курткой; грязные портки когда-то являлись синими джинсами. Он тихо заголосил:

- Не бей, Юла́. Мы хорошо тебя помним. Обещаю, больше здесь не появимся.

- То-то же, - блондинка сделалась сразу довольной и последнего трогать не стала, - то-то же. Ещё раз увижу – и осерчаю! Бирюк самогонку гонит? - спросила она больше для вида, нежели для какой-то определённой цели.

- Да, - отчитался второй на середине лестничного пролёта и (сам не зная зачем?) дополнительно уточнил: - Шестидесятиградусную.

- Отлично, - заключила неприветливая особа, - значит, ещё живой.

Она подняла́сь на второй этаж, приблизилась к пятнадцатой квартире и по-свойски забарабанила. Открыли ей ровно через минуту. На пороге собственной квартиры стоял озлобленный коренастый мужчина; он озверело водил желваками. Наверное, раздумывал сразу наброситься; но… увидев белокурую дамочку, «смотрящий» недоумённо остановился. Что-то показалось в ней крайне знакомым. Он наморщился и, задумчивый, начал усиленно вспоминать.

Пока один, пьяно́й и обкуренный, вытаскивал «глубинные знания», другая выделила его сегодняшние особенности. Опытная оперативница мысленно его описала: «Выглядит лет на семьдесят; такой же обритый едва ли не наголо; рожа широкая, круглая; глазки «по-поросячьему» маленькие; нос вдавленный; губы едва заметные; ростом пониже меня; физическую форму явно утратил». Вслух она задорно воскликнула:

- Бирюк, хай!

Юлиса кинулась обнимать. Тот, ожидая завуалированный подвох, слегка отстранился.

- Ты чё, меня не помнишь? - рьяная красавица настойчиво продвигалась; она зашла в протянутый коридор. - Я попросту перекрасилась.

- Лиса?.. - главный поселковый бандит выглядел слегка ошарашенным; он ненавязчиво пятился. - Ходили слухи, ты теперь тусуешься в авторитетных кругах. Сказали: ты «мусорка».

- Обычный опер и особый оперативный отдел – это немного разные вещи, - нагловатая бестия оттеснила мужчину в неширокое помещение; она, никем не приглашённая, усадила себя за кухонный уголок, - я больше чекистка, нежели сыщица. Садись, - непревзойдённая интриганка указала на место напротив неё, - чего стоишь? В ногах правды нет. «Побазарим», - обозначила она загадочным тоном, - по-свойски, по-старому.

«Смотрящий» отодвинулся от кухонного серванта и уселся на одинокую табуретку. Сзади него располагалась газово-котельная установка; у противоположной стены виднелся старенький ларь. «Не иначе притащили с какой-нибудь кражи?» - резонно предположила пронырливая плутовка. Во всеуслышание она, придав себе таинственный вид, недвусмысленно обратилась:

- Слу-у-ушай, Бирюк, а Хохол к тебе заходил… - заправская агентесса взяла короткую паузу; следом, когда допрашиваемый объект натужно напрягся, мастерски выпалила: - Зачем?! - по-лисьи сощурилась.

После такого вступления отрицать не имело смысла. Становилось очевидно, что хитрая плутовка зашла к нему отнюдь не спроста. Стоило сознаваться. Уж лучше! Криминальный авторитет послушно покаялся:

- Просился пару денёчков пересидеть. Говорит, есть какое-то важное дело для украи́нской братвы. Сама должна понимать, я не смог ему отказать.

- Прошлого раза мало? Ладно, прощаю, - ядовитая зубоскалка ехидно оскалилась; не дожидаясь ответной реакции, она перешла к насущному обсуждению: - Он был один?

- Нет, - «смотрящий» выглядел легонько униженным; он отчитывался как нашкодивший школьник, - с ним заявились два друга…

«Хер да подпруга», - хотела съязвить Лиса, но (удивительно?!) промолчала. Бандитский лидер тем временем продолжал:

- У обоих имелись авторитетные рекомендации, так что вопросов, дополнительных и ненужных, к ним не возникло. Об истинной цели, - опередился им просившийся с миленьких губ резонный вопрос, - они не распространялись. Пересидели два дня и восвояси отправились.

- На чём приехали? - придирчивая оперативница интересовалась не просто так; именно за этим она и заехала. - На каком виде транспорта?

- Чёрный американский «джип» давнишней модели, - сообразительный злоумышленник понял всё сразу; он рассказал, что действительно помнил, - старенький, замызганный, во всём неприметный. Такой навряд ли кто остановит. Подготовились ребята в общем-то основательно.

- Номера?.. - дошлая оперативница спросила из чистого любопытства; она прекрасно понимала, что в криминальном мире живут немножечко по-другому. - Какие у них номера?

- Я не зацикливался, - Бирюково признание не знало «чистосердечных» границ; он каялся как на исповеди, - да и зачем? Всё равно они у них не одни. Машинёнку их, «амрика́ньськую», посмотрел, да – чего юлить? – а номерные знаки, извини, не рассматривал. Кстати, на переднем бампере я увидел значительный скол.

- Ясно… - сообразительная разведчица вмиг подсчитала, что интересующие личности находятся уже где-то у украи́нского приграничья. - Их уже не догнать, - проговорила она чуть слышно, - но попробовать стоит.

- Чего, чего? - «смотрящий» отобразился вопросительной миной. - Я не расслышал.

- Ничего, Бирюк, - доблестная шпионка угрюмо насупилась; она привстала и, благодарная, признательно заключила: - Спасибо за помощь. Мне надо спешить, - направилась к выходу. – Увидимся! - прокричала уже в дверях.

Едва оказалась на улице, Лисина позвонила в особый оперативный отдел. Между ней и дежурным офицером состоялся разговор примерно такого плана: «Подполковник Рязанцев». - «Серёжа, это Юлиса. У меня к тебе важное дело». - «Какое?» - «Свяжись со всеми, с кем нужно. Объявляй «Перехват». Пусть задерживают все допотопные чёрные «джипы». На переднем бампере характерный скол. Может, ещё успеем?» - «Что успеем?» - «Даяну похитили!» - «Понял». Сотовая связь мгновенно оборвалась.

Как только закончила, Лисина проследовала к собственной «Ниве». Уселась за руль. Запустила машинный двигатель. Помчалась в Москву. Наступило послеобеденное время. Чтобы не разминуться с Главой государства, следовало изрядно поторопиться.

На столичную окраину неисправимая торопыжка въезжала в половине четвёртого пополудни. Лиса отлично знала, где возникают дневные пробки. Поэтому, избегая центральных дорог, она поехала объездными путями. Возле кремлёвской стены очутилась без нескольких минут пять. На Красной площади появляться на личном транспорте было нельзя: могли не узнать. Пришлось остановиться за пару кварталов. До главным российских ворот добиралась пешком.

Как и всегда, её встретили те самые «двое из ларца». Оба выглядели непроницаемыми, точнее непробиваемыми; скуластые физиономии казались бесчувственными; широкоплечие фигуры скрывались за дорогими костюмами, чёрными и блестящими; глаза не выражали ни страха, ни усталости, ни человеческого сочувствия. С таким «закусись» – и всё, полный «трендец».

У задорной блондинки закрались нехорошие подозрения: «Живые ли вы, ребята, сегодня? Обычно, когда я к ним подъезжала, они торопились с раболепным приветствием. Что изменилось сейчас? Не узнали, что ли, меня?» Чтобы исключить смертельный диагноз, она их даже потрогала. «Вроде тёплые, мягкие, - констатировала как нечто обыденное, - но почему меня не пускают и никак совершенно не реагируют? Может, чего случилось? Надо спросить».

- Эй, вы, что «одинаковы с лица», - вздорная особа никогда особо не церемонилась; она не стала изменять себе, в том числе и сейчас, - пропустите меня вовнутрь. У меня к Президенту есть срочное дело. Он меня ожидает… ещё со вчерашнего дня, - уточнилось ею для пущего убеждения.

В ответ тишина.

- Да звонила я ему, звонила, - сообразительная плутовка посоветовала бы именно тоже самое; она начинала нервничать, - он не доступен. Наверное, очень занят? Пустите – мы разберёмся на месте. Если по вашей – тупоголовые идиоты! – милости мы сегодня не встретимся, то – по-о-осле! – вы непременно поплатитесь. Итак?..

Непрошибаемое молчание.

- Да-а, - нахальная особа рассуждала во всеуслышание; она заходила туда-сюда-обратно, - таких не свернёшь. Может, уехать без предварительного доклада? Как же тогда наше новое ответственное задание?.. Вдруг оно очень важное? Надо обязательно прорываться. Эй! Бессмысленные бараны!.. - задиристая сорвиголова́ решила их вывести из себя (наивная, ха!). – Давайте, что ли, немножко посоревнуемся? Кто кого нокаутирует, тот и останется при своих. Если одержу победу я, то спокойно пройду. Если нечаянно одолеете вы, я непременно уйду. Ну так, как?

Отъявленная придира заняла вызывающую позицию. Неприлично задёргалась. Стала имитировать поражающие удары. Попутно она обидно злословила:

- Такие вроде здоровые, а «зассали» обычной девчонки. Мне бы вашу форму – вы давно бы уже лежали. Без компромиссов! Тупые кретины! Вы чего, не понимаете, что ли? Просто так я б никогда не приехала.

Неожиданно! В грудном кармане у «правого» заговорила портативная рация: «Обеспечить безопасный выезд». Разухабистую блондинку подхватили по ручки и потащили в сторонку. Как бы она не брыкалась, но цепкие объятья держали жёстко. Освободиться так и не получилось. Непримиримая девушка громко заголосила:

- Отпустите, «лять»! Отпустите! Моя напарница в серьёзной опасности!

Пока она отбивалась, кремлёвские створки неторопливо раскрылись. Наружу показался президентский кортеж. Когда он поравнялся с бесчинствующей особой, заднее окошко автомобиля «номер 1» чуточку приспустилось. Её подозвали. Предложили присесть.

- Что случилось? - Глава государства потребовал быть предельно краткой; своё желание он выразил одними глазами. - Почему вы вчера не явились?

- Даяну похитил Михайло Ляйненко, - взбалмошная блондинка сразу как-то поникла; дальше она изъяснялась уважительно и почтительно, - я ездила узнавать. Его опознала моя давняя хулиганистая знакомая. Ещё он заходил к криминальному авторитету, по преступному псевдониму Бирюк, - разговаривать на привычном жаргоне не позволял высокий статус её собеседника. - От него я узнала, что украи́нский лейтенант заявился с двумя подельниками. Он же сообщил, что мы потеряли целых два дня. Я полагаю, моя неразлучная напарница находится уже на границе. Прошу разрешения отправиться на спасение.

- Действуй, - дал согласие Президент; он оглядел её взыскательным взглядом, а следом спросил: - Справишься?

- Да, - заковыристая разведчица зарделась багряным румянцем; она вдруг вспомнила про новое поручение, - Но как же… наше ответственное задание? Кто исполнит его?

- Не беспокойся, - последовала величественная улыбка, - твоя украи́нская одиссея с ним в чём-то взаимосвязана. Отправляйся – и без Даяны не возвращайся, - сказалось им как дополнительный стимул. - Операция нарекается «Незалежной».

- Совсем забыла, - расторопная, вдруг встрепенулась разведчица, схватив за дверную ручку, - мне срочно нужно́ английское подданство, соответственно, шенгенская виза.

- Иди и не беспокойся, - Глава государства отобразился заботливой мимикой, - завтра утром всё будет. Можешь отправляться прямо сейчас. Тебя нагонят в дороге.

Задняя дверь распахнулась, и Лисина оказалась на улице. Президентский кортеж поехал по установленному маршруту. Юла́ вернулась к несговорчивым стражникам. Пожала им могучие руки. Добросовестно извинилась. Пошла к автомобильной стоянке.

Глава III. Лесной патруль

В то же самое время недалеко от линии фронта…

Пленённую агентессу подвозят к российско-украи́нской границе. Она сместилась, существенно отстранилась. Неподалёку ведутся изнурительные бои. Слышатся канонадные залпы, пулемётные очереди, одиночные выстрелы. Вражеские лазутчики решают остановиться. Они сворачивают с центральной дороги и углубляются в лесистую чащу. Хотя дорога и по-зимнему снежная, но изрядно укатанная. Поэтому едет американский джип практически беспрепятственно. Он отмеряет чуть больше чем три километра. Предусмотрительно останавливается. Ляйненко распоряжается:

- Ждём темноты. После попытаемся нахрапом прорваться. Поедем по асфальтированной дороге. Наша наглость покажется неожиданной. Кто представит, что с благополучной Московии кому-то приспичит отправится в Украину? Аха-ха-ха, - он залихватски ощерился. - Кстати, девчонку развяжите да дайте немножечко походить. Под особым присмотром. Если она сбежит либо же околеет, с нас го́ловы снимут.

Договаривал нацистский лейтенант, выйдя на стылую улицу. Он начал приседать да разминать затёкшие мускулы. К нему присоединись два безликих подельника. Когда они почувствовали себя более-менее в тонусе, проследовали к багажному отделению. Открыли заднюю дверцу.

Шарагина скорчилась в три погибели. Мышцы её, онемелые, сковались болезненным спазмом. Однако она молчала и, стойкая, не подавала ни звука. О пощаде никого не молила. Не раз попадая в различные неоднозначные ситуации, Слава привыкла достойно переносить все тяготы и лишения. Вот и сейчас, она ни словом ни делом не выражала, как же ей неприятно.

- Чего разлеглась?! - прикрикнул тот, что казался худее и выше; он откликался на позывной «Буревестник». - Вылезай да чутка походи. Наш командир, российская стерва, тебя пожалел. Кракен, - обратился первый к молчаливому спутнику, - помоги её вытащить. Видать, она залежалась, ха-ха! - он зло рассмеялся, - не может «сподвихгнуться».

Второй хотя и заводил скуластыми желваками, но всё же послушно приблизился. Стал подсоблять. Он выглядел невысоким, коренастым, излишне подвижным. Похоже, его подчёркнутая неразговорчивость компенсировалась чрезмерной активностью.

Вдвоём они быстро поставили Владу на ноги. Чтобы она не упала, упредительно поддержали. Сняли ручные путы. Позволили походить. Далеко удаляться не разрешили. Велели находится в пределах открытой полянки. Сами достали американские сигареты и, довольные, закурили.

Через минуту к ним присоединился отлучавшийся лейтенант. Он отходил осматривать прилегавшую к ним лесную окружность. Выглядел удовлетворённым. По-видимому, всё складывалось, как он заранее запланировал. Едва Михайло приблизился, не обращая внимание на российскую пленницу, он пустился в словесную декламацию.

- Вокруг всё спокойно, - натовский прихвостень делился разработанной в штабе замысловатой идей; он присел на приоткрытый багажник, - значит, шуруем по утверждённому плану. Дожидаемся тёмной ночки, часов четырёх, и устремляемся на прорыв. Нам, главное, пробиться сквозь «москальскую» линию обороны да оказаться на сопредельном пространстве. Нас уже ждут. В случае чего непредвиденного, окажут действенную подмогу. Где они находятся? В берёзовой роще, что располагается в километре от линии фронта. Руководит там лично полковник Кырский. Так что, сами понимаете, облажаться мы не имеем права. У кого какие вопросы?

- Да вроде бы всё понятно, - промямлил неразговорчивый воин; необычное дело, первым по́дал голос именно он, - чего ещё спрашивать?

- Командир, а чего мы с ней возимся? - на сей раз обозначился худощавый и злой; автоматным дулом он указал на бродившую неподалёку стройную пленницу. - Даже сжалились и дозволили ей походить. Вдруг убежит?

- Мерзкая сучка причинила нам много страданий, - укра́инский боевик вдруг вспомнил про прошлые унижения; он озверело нахмурился, - сорвала не одну стопроцентную операцию. В её личной встрече заинтересован верховный главнокомандующий. Он хочет взглянуть в её наглые очи. Поэтому нам и велено доставить её живой, а по возможности невредимой. Телесных повреждений ей доставят без нас. И поверьте, с избытком.

- Не понимаю, командир?.. - дотошный сообщник не унимался в желании «докопаться до истины»; видимо, он просто скучал. - Зачем нам столько ненужной мороки? Не проще ли замучить да грохнуть её прямо вот тут? - озлобленный «нацик» указал на середину поляны. - Снять, к примеру, её жестокие пытки на телефонное видео, а после предъявить на высшее обозрение.

- Нет, Буревестник, - Ляйненко привстал и поглядел на приседавшую Владиславу; он полюбовался потрясной фигурой, - так не пойдёт. Помимо личной встречи, штабное командование планирует выманить её вторую подругу. Поскольку та сделала зла значительно больше, постольку эта шикарная дамочка является всего лишь живой приманкой. Поэтому-то она и не должна быть ни мёртвой, ни вовсе нетранспортабельной; поэтому-то я с ней и нянчусь. Клятая девка обязана передвигаться своими ногами.

Пока вражеские боевики конструктивно беседовали, непокорная пленница размышляла, как ей можно ретироваться. «Как же мне убежать? - перебирала Шарагина крамольные мысли. - Троих их я вырублю вряд ли: уже научили. Да и притом!.. Они же вооружённые – могут и подстрелить. Нет, нахрапом взбунтоваться нельзя, - ей понравилось лейтенантское слово. - Надо чего-то придумать более продуктивное. Тем более что, за счёт меня, они попытаются выманить в Киев Юлису. Вон, - она искоса взглянула на нацистских молодчиков, - сидят рассуждают».

Неожиданно, словно из неоткуда, на ум ей пришла освободительная идея. Она казалась простой и банальной, в связи с чем могла рассчитывать на полный успех. С наступлением первых сумерек пленённая агентесса задумала претворить её в жизнь, в реальный поступок. Оставалось только спокойно ждать и никак не провоцировать отпетых головорезов. Она приблизилась к совещавшимся недругам. Попросила попить и чего-то перекусить.

- У нас здесь не ресторан, - нагрубил ей злой боевик; он сурово нахмурился. - Потерпишь. Ничего с тобой не случится.

- Перестань, Буревестник, - Ляйненко его осадил; он прошёл к задней, с левой стороны, пассажирской двери́ и извлёк наружу вещевой солдатский мешок, - я же, кажется, разъяснил. Мы не обедняем, если подадим «растреклятой» стерве краюху хлеба да позволим напиться. На, держи, - вражеский офицер отломил ей хлебный кусок да протянул пластиковую бутылку воды, - мы не звери. Не такие, как про нас говорят, - он бессовестно врал, - пленных не мучаем.

«Безнравственный лжец! - мысленно возмутилась взыскательная особа, но предложенную пищу взяла. - Скользкий бандеровец! Неисправимый захватчик. Втирай мне, втирай, - она, активно жуя, старалась выглядеть послушной, покладистой. - Сейчас я вашу бдительность усыплю, силёнок немножечко наберусь и, подкреплённая, вырвусь на волю. Да, так я и поступлю». Она с благодарностью улыбнулась.

- Спасибо, Михайло, - выразила Владислава чисто человеческую признательность; по привычке она расстегнула дамскую сумочку, достала цветастый платочек и утёрла милые губы, - а ты, оказывается, не такой уж плохой. Жаль, что мы воюем по разные стороны. Кста-а-ати, - находчивая девушка отметилась чуть виноватой мордашкой, - можно мне отлучится в кустики? Я уже двое суток в пути – вы же не хотите, чтобы я описалась в автомобильном салоне?

- Садись прямо здесь, - распорядился неисправимо злющий головорез; он ненавистно осклабился, - ничего с тобой не случится. Будь благодарна, что тебя не оттрахали. Хотя возможность такая ещё имеется.

- Буревестник, хватит уже! - озлобился взводный; он стрельнул разгневанным взглядом и обратился к молчаливому подчинённому: - Кракен, проводи. Да, гляди, смотри за ней в оба! Как бы чего не выкинула?.. - добавил значительно тише, исключительно для себя. - Тогда с нас, точно, три шкуры спустят.

Предусмотрительный лидер специально не послал второго напарника. Он ещё подумал: «Как бы чего не вышло? Что-то Буревестник не вызывает доверия. Вижу, он «глаз на неё положил». Если его не одёргивать, он непременно русскую тварь сегодня «утрахает». Надо за ним присматривать. Мне с непоседливой девкой беспокойства вполне хватает. Ещё и на своих нет никакой надёжи».

Пока мелкий военачальник терзался душевными муками, Шарагина да сопровождавший её исполнительный боевик отдалились на несколько метров. Скрылись за третьим ря́дом деревьев. Хитроумная агентесса притворилась легонько смущённой. Она потупилась застенчивым взглядом. Кокетливо захлопала просившими глазками.

- Слу-у-ушай, - она умышленно растянула самое ключевое слово; она пыталась нагнать подспудной интриги, - Кракен… Ты ведь Кракен? - искусная искусительница увидела утвердительный кивок головы; она продолжила отвлекать: - Можно я чуть-чуть отойду. Мне при тебе стеснительно. Ну, пожа-а-алуйста?..

- Писай, я отвернусь, - коренастый наёмник повернулся спиной; так он намекал, что большего добиться никак не получится. - Запомни! Если что не так, получишь прикладом в лоб. Я не шучу.

Внезапно! Где-то справа, прямо по недавнему ходу, хрустнула ветка. Так случается, когда кто-то неторопливо идёт и не смотрит по́д ноги. С криком «Помогите!» инициативная смуглянка кинулась строго навстречу. Сопроводительный стражник передёрнул затворную раму и кинулся было следом; но… рассмотрел, как в его направлении передвигается трое военных. «Патрульная группа», - справедливо рассудил бывалый боец. Он устремился назад.

- Командир!.. - донёс исправный воин, едва очутился на забитой поляне; внешне спокойный, он округлился глазами. - Там «москальский» патруль. Пленная сучка побёгла к ним. Я хотел её убить, но вспомнил, что ты велел «не стрелять».

- Где они? - Ляйненко ожесточённо сплюнул; он загнал патрон в рабочий канал ствола.

- Там, - проштрафившийся наёмник показал на заднее направление, - кажись, их трое.

- Бежим, - натовский прихвостень показал остальным неоспоримый пример; растолковывал он уже на ходу, - быстрее. Если русская шалава уйдёт, в Украину нам можно не возвращаться.

Диверсионный отряд пробежал не больше чем тридцать метров. Хохол увидел, как впереди, на удалении в десяток ярдов, напористая брюнетка что-то упорно объясняет трём недоверчивым воинам. Те кивают головами и делают характерные жесты – предлагают пройти. «Тупые бараны, - подумал укра́инский офицер; он прицелился и приготовился выстрелить, - вам же хуже». По сути, он не ошибся.

Не замеченная заранее, Шарагина появилась перед дозорной группой, как будто свалилась с неба. Она возникла страшно взволнованной. Российские воины, не ожидавшие такого подвоха, от внезапности даже вздрогнули. В отличии от двух рядовых, старший сержант пришёл в себя гораздо быстрее. Он вскинул безотказный «калаш» и крикнул привычное: «Стой, кто идёт?!»

Предусмотрительная брюнетка той же секундой остановилась. Между ними сохранялось предельное расстояние, равное двум с половиной метрам. Ближе не подпустили. Она вскинула руки кверху и, возбуждённая, попыталась призвать их к разумному поведению.

- Послушайте, - опытная переговорщица пустилась в парламентёрские речи; периодически она показывала назад, - я служу в особом оперативном отделе в Москве. Меня захватили в плен, но я убежала. За мною гоняться трое украи́нских боевиков. Быстрее ложитесь и занимайте активную оборону. Они вот-вот появятся здесь.

- Тихо, тихо, - осадил её главный патрульный; он казался безнадёжно непробиваемым (следовал караульной инструкции), - сейчас со всем разберёмся. Сначала мы тебя арестуем, а после проверим твою красивую версию, - предполагалось им как «придуманную». - Лично я никого не вижу и считаю тебя, неисправимая лгунья, вражеской диверсанткой.