12:21

— Брось. Скажи мне лучше, что ты ощутила, когда узнала?

— Страх… Животный страх.

— А это значит…

— И что это значит?

— Что ты за меня испугалась, правильно? А это, в свою очередь, свидетельствует…

— Что люблю? — она жалобно улыбнулась.

— Конечно. Несомненно. Безусловно.

— Надеюсь, ты прав… А о чем ты хотел сказать? Какое у тебя объяснение?

— Очень простое. На самом деле мне ничего не угрожало. Отличный вертолет. Великолепный пилот. Охрана из пяти лучших в мире спецназовцев. Самое надежное на свете снаряжение.

— Я знаю, ты меня пытаешься успокоить.

— Да, пытаюсь.

— И обманываешь…

— Нет, не обманываю. Да, происшествие неприятное. Да, определенный риск был. Но смертельной угрозы — нет, не было. Да и потом, реальную опасность ты бы наверняка почувствовала, разве не так?

— Думаешь?

— Конечно. Несомненно. Безусловно.

— Ну, хорошо, — она начала потихоньку отходить.

— Скажи, а я давно в последний раз говорил, что люблю тебя? — спросил он.

— Что-то не припомню, — слабо улыбнулась она.

— Лгунишка…

— Нет, просто забыла. Напомни, пожалуйста.

— Люблю тебя.

— Еще, родной мой, еще…

— Люблю тебя от верхушки Эвереста до самого дна Марианской впадины.

— Теперь запомню. Навсегда.

— А мне что-то подсказывает — вряд ли, — рассмеялся он.

***

На экране телефона высветился входящий звонок, и Дэн принял вызов.

— Привет, Дэн, это Сергей. Ты как?

— Да нормально. А откуда ты знаешь?

— Новости смотрим…

— И что же вы почерпнули из новостей?

— Недалеко от штаб-квартиры АНБ упал вертолет. И вы не прилетели. Связь вполне очевидна.

— Ну да.

— Это ведь не обычная авария была, полагаю?

— Увы. Знаешь, поначалу мы даже вас заподозрили.

— Обижаете. Недоверие к порядочности партнера еще можно списать на вашу патологическую манию времен коммунистического прошлого. Но вот сомнения в профессионализме — это уже слишком.

— С чего ты взял?

— Ну как, ты постоянно упрекаешь, что мы отслеживаем каждый твой шаг. Но для организации покушения зачем-то пригласили тебя к себе. Прислали официальный запрос, всячески засветили свой интерес. Вместо того чтобы элементарно подкараулить тебя на пробежке. Вот поскользнулся человек на мокрой глине и ударился головой о камень. Бывает. Или засохшее дерево на него упало. Или в квартире ночью электропроводка коротнула…

— Брось, Серж, не обижайся. Чего только не вообразишь, вылезая из подбитого вертолета! А доверие между партнерами тем и достигается, что говоришь о чем думаешь, не оглядываясь на дипломатические протоколы.

— Ладно, на друзей я не обижаюсь. И тоже говорю им что думаю.

— О’кей, — рассмеялся Дэн.

— Так когда вас теперь можно ожидать?

— Не могу в точности сказать. Это ведь сейчас, типа, военная тайна. В том числе и от меня самого.

***

Поздно вечером Джейкобсон вызвал к себе Дэна вместе с Риком. На скулах начальника отдела физической безопасности играли желваки.

— Информирую вас, господа, что подружка Пирси разместила позавчера в соцсети пост. Где сказано, куда и когда он отбывает.

— Тьфу, вот дура! — с досадой произнес Дэн.

— Вот идиот! — покачал головой майор.

— Пожалуй, Рик, ты ближе к истине.

— Как же так, мистер Блейк?! Вы и ваши люди прошли подробнейший инструктаж! На всех вас оформлен полный допуск!

— Это мой косяк, мистер Джейкобсон. Уверяю вас, мы сделаем надлежащие выводы.

— Надеюсь. Я требую, чтобы лейтенант Пирси был отстранен от операции.

— Само собой.

— Послушай, Логан, а маршрут там был обозначен? — спросил Дэн.

— К счастью, нет.

— Ага! Это значит… в нашей конторе живет «крот».

— Или жил.

— Ты Пита имеешь в виду? — догадался Рик.

— Его-его, кого же еще. Как считаешь, он ведь был знаком со схемами передвижения?

— Да, конечно, — ответил командир спецназовцев.

— Тогда понятно, — кивнул Джейкобсон. — Мы еще покопаем на всякий случай, но полагаю, картина ясна.

— Стало быть, мы ошибались, когда думали, что вампиры раньше не общались, — заметил Дэн. — Получается, Пит имел с ними контакт и все слил.

— Получается.

— И вполне возможно, контакты между вамами были достаточно активными. Просто мы о них ничего не знали.

— Да уж, дела… И еще выходит, что вамы мониторят Интернет.

— А это, кстати, тоже отличная зацепка. Можно обратиться к разработчикам популярных поисковиков, получить у них протоколы запросов и выяснить, кто интересовался такими вещами.

— Логично.

— Слушай, а может, мы вообще искали не там? Что, если коммуникации эти были не физические, а электронные? Через Интернет?

— Хорошо, я переговорю с ребятами из Бюро, но думаю, они в этом направлении уже роют. А для нас важно понять вот что. Вампиры опасаются контактов АНБ с ФСБ или началась целенаправленная охота лично на тебя, Дэн?

— Н-да, этот вопрос меня тоже очень сильно интересует, — усмехнулся тот.

— В последнем случае даже неплохо, если ты побудешь какое-то время подальше отсюда.

— То есть, выходит, нам уже можно ехать?

— Да, поезжайте. И чем быстрее, тем лучше.

***

Наташа пристально смотрела на Дэна.

— И речи идти не может, теперь я тебя одного никуда не отпущу, — категоричным тоном заявила она. — Мне осталось еще несколько дней, подождешь, и отправимся вместе.

— Нет, вместе мы не отправимся, — в той же манере ответил он. — Ты полетишь рейсовым самолетом, я подниму статистику и подберу самую надежную авиакомпанию и машину. Даже не обсуждается, — чуть повысил он голос, заметив, что она хочет возразить.

— А ты не можешь поехать со мной? Обычным рейсом? — покорно спросила она.

— Нет, не могу. И ждать не могу. Ты же сама говорила.

— Мало ли что я тогда говорила. Дэн, я за тебя очень волнуюсь. Так мне будет спокойнее.

— А мне будет спокойнее, если ты останешься здесь. И Джейкобсон настаивает на скорейшем отъезде.

— Так и быть, — улыбнулась она. — Прилечу позже. Тем рейсом, каким ты скажешь.

— Ну вот и чудненько, — он попытался поцеловать Наташу, но та внезапно отстранилась.

— Пожалуйста, не касайся губами моей шеи. Неприятные ассоциации, прямо мороз по коже. Ужасно, Дэн, раньше я так любила, когда ты это делал…

— Извини, я не подумал.

— Ничего. Позвони мне сразу же, как доберешься до аэропорта.

— Хорошо.

— И как только приземлишься в Москве.

— Обязательно. И когда заселюсь в гостиницу — тоже.

— Слушай, Дэн… А ты думал, как мы назовем дочь? — спросила вдруг Наташа.

— А что, УЗИ уже показало?

— Нет, еще слишком рано.

— Ну, когда покажет, тогда и подумаем.

— Милый, давай назовем ее Илоной.

Этим умоляющим глазам можно было пообещать все что угодно.

— Конечно, малыш. А если родится мальчик? Надеюсь, не Серван?!

— Родится девочка, — твердо ответила она.

***

В силу специфики профессии начальник отдела физической безопасности Логан Джейкобсон был человеком чрезвычайно предусмотрительным. Несмотря на то что расследование инцидента не выявило каких-либо принципиальных проблем, он решил подстраховаться и исключить любые риски.

Планирование операции переброски группы в Москву Логан произвел лично, не привлекая никого даже из своих самых доверенных сотрудников. Маршрута передвижения не знал практически никто. Пилот должен был получить задание в запечатанном пакете, уже сидя за штурвалом самолета.

Ничего не подозревающих Дэна и морских пехотинцев загрузили глубокой ночью в тщательно проверенный закрытый фургон. Попросили выключить мобильные телефоны. Джейкобсон проинструктировал водителя, и машина окольными путями понеслась к аэродрому ВМС США Патаксент Ривер. И никакого сопровождения, ибо палка эта, как известно, о двух концах.

Глава 5

Жак вернулся из Парижа только через месяц. Понуро предстал перед хозяйкой, не в силах поднять глаза.

— Что случилось?

— Госпожа, тело хозяина выкрали. Две недели шерстил где только можно, но все попусту.

— Мог хотя бы весточку прислать. А то уж я и не знала что подумать.

— Не серчайте, хозяйка, пока что учусь читать и считать. Но и письмо вскорости одолею, не сойти мне с этого места!

— Попросил бы кого-нибудь из своих.

— Нет, нельзя, — решительно покачал он головой. — Хозяин строго-настрого запрещал. Нельзя бумаге верить, только если доподлинно знаешь руку.

— Ну хорошо.

— Да и то… Знавал я одного пройдоху, он почерк так подделывал — ни в жисть не отличишь.

— Вот видишь.

— На этот случай хозяин меня хитрому фокусу обучил. Прежде чем к вам в Венгрию отправиться.

Анна лишь грустно улыбнулась.

— Так вот, — продолжил Жак, — как он изволил говорить, в письме непременно должно быть слово «непременно».

— Понятно, буду знать.

— Я зарядил на поиски хозяина братву, но пока глухо. Месяца через полтора думаю опять туда наведаться.

— Что ж, будем надеяться…

***

Зазвонил входной колокольчик, и Адель, одетая в белый передник, поспешила к дверям. Через минуту, с глуповатой улыбкой на лице, она впорхнула в кабинет, где работала хозяйка.

Анна Барбара пристально взглянула на служанку.

— Граф де Плермон, полагаю?

— Да, мадам.

— Проси.

Граф вошел в кабинет и опустился в предложенное ему кресло.

— Прежде всего хочу поблагодарить вас, месье, за Адель. Очень смышленая девушка. У Катрин действительно было слишком много обязанностей.

— Если бы вы знали, сударыня, откуда я эту смышленую девушку вытащил.

— Могу себе представить…

— Боюсь, вряд ли. Никто не может. Бесчеловечные времена…

— Бесчеловечными или человечными времена делают люди.

— Это так, но первое почему-то превалирует над вторым.

— Зло нахально выставляет себя напоказ, в то время как добро стыдливо прячется за спиной. Впрочем, к несчастью, вы правы. Поэтому каждый из нас должен делать для других все, что только возможно. Я много думала об этом и решила устроить приют для девочек-сирот — им приходится тяжелее всего. Попросила Жака подыскать подходящее помещение и нанять помощников.

— Исключительно благородное начинание. Позвольте мне компенсировать ваши затраты.

— Благодарю, но в этом нет необходимости.

— В таком случае я могу прислать врача, кто-то ведь должен лечить этих несчастных.

— Приют будет располагаться неподалеку от больницы Святого Лаврентия, и они готовы взять эти заботы на себя.

— Ну, коли так…

— Не обижайтесь, дорогой граф. Тем более что мне очень нужна ваша помощь в другом, не менее благородном деле.

— Внимательно вас слушаю.

— Я хочу открыть школу для детей бедняков, девочек. Вы знакомы с работами преподобного Демья из Лиона и отца Барре из Руана?

— Нет, к стыду своему.

— Преподобный написал обращение к властям Лиона о бедственном состоянии просвещения детей бедняков. Он доказывал, что простые люди, не имея средств для обучения своих отпрысков, растят себе подобных, которые в свою очередь не в силах правильно воспитать следующее поколение. Именно отсутствие достойного образования приводит к тому, что так сложно отыскать хороших работников, в то время как улицы заполнены бродягами и лентяями. Раздавать бедным хлеб, когда они голодны, или одежду, когда им холодно, — значит предлагать лишь временные блага. Но хорошее образование — это постоянная форма милостыни, а развитие умов молодых людей — преимущество, из которого они будут извлекать плоды на протяжении всей своей жизни.

— Трудно не согласиться.

— И он добился, чтобы в Лионе, уже сорок лет назад, открыли несколько «маленьких школ» для девочек, ибо этот пол, по словам преподобного, более всего нуждается в поддержке добродетели, потому что слабость его велика и счастливый конец зависит в первую очередь от хорошего начала. И еще Демья отмечал, что было бы гораздо легче очистить город от домов с плохой репутацией, поскольку исчезли бы праздность и нищета, две главные причины проституции. Не из подобного ли заведения вы вызволили малышку Адель?

— К счастью, я подоспел вовремя. Так чем же я могу вам помочь?

— Сейчас в Лионе и его окрестностях работает около двух десятков таких «маленьких школ», основанных когда-то преподобным Демья, однако, к сожалению, начинание это не получило должного распространения. А вот отцу Барре удалось создать множество школ в Париже, Руане, Реймсе и других городах. И он учредил орден «Сестер младенца Иисуса», посвятивших себя преподаванию. Сама госпожа де Ментенон просила отца Барре прислать наставниц для ее пансионата в Сен-Сире, где воспитываются дворянские дочери, чьи родители умерли или разорились. А Мария де Гиз, известная своей благотворительностью, с помощью отца Барре устроила в своем великолепном дворце академию по подготовке преподавательниц.

— Увы, род де Гизов на Марии прервался, а их особняк приобрел, и не так давно почти полностью перестроил, принц де Субиз. И нет там больше никаких академий.

— Очень жаль. Так вот, орденом «Сестер младенца Иисуса» управляет теперь мать Мари-Мадлен Тиберж. И я бы хотела, чтобы вы написали ей с просьбой прислать одну или двух женщин для работы в моей школе. По указу короля учительницам полагается платить сто ливров в год. Я готова предложить сто пятьдесят, столько же, как и мужчинам.

— Почему же вы сами не напишите?

— Полагаю, ваша просьба будет выглядеть весомее.

— Понятно… Хорошо, я помогу вам, однако у меня есть одно условие.

— Какое же, сударь? — удивленно подняла она брови.

— Финансировать школу мы будем на равных началах.

— Пусть будет по-вашему. Орден располагается в Париже, на улице Сен-Мор.

— Напишу сегодня же.

— Благодарю, вы меня весьма обяжете.

***

Заботы о приюте захватили Анну Барбару полностью. Необходимо было решить множество вопросов об обустройстве, приобретении утвари, питании, распорядке дня. И даже о цвете стен и расстановке мебели. Приют ведь станет бедняжкам родным домом, а в родном доме не может быть мелочей.

Но сегодня какая-то неясная сила вдруг заставила ее бросить все дела и неудержимо повлекла домой. Камни мостовой прыгали перед глазами, а стены зданий ходили ходуном. Неторопливые прохожие путались под ногами. На пересечении с улицей Рыбного рынка застряла, перегородив дорогу, груженая бочками повозка. Ну проезжай же скорее! Угол церкви Святого Лаврентия… Быстрее, быстрее… Ну вот, наконец…

Анна распахнула дверь, ворвалась в дом и сразу же почувствовала присутствие чего-то постороннего.

— Адель! Илона!

Тишина.

Она взлетела на второй этаж, заглянула в детскую, затем в комнату прислуги. Никого. Неужели опять почудилось? Нет, быть того не может! Что-то непривычное, но вместе с тем до боли знакомое…

Она бросилась во флигель, где располагалась кухня. Сонная кухарка возилась у плиты.

— Катрин, где Адель?! Где моя дочь?!

— Не знаю, хозяйка. Давеча здесь были.

Анна поспешила назад, проверила гостиную, гардероб, чулан. Пусто… Беспокойство переросло сначала в панику, а затем в ужас. Неужели Адель?! Откуда граф притащил ее? Серван ведь предупреждал! Неужели…

Она выбежала во двор. В изнеможении опустилась на ступени. Слава Богу… Слава Богу!

Адель с малышкой на руках подошла к хозяйке.

— Вот, решили погулять, погода нынче чудо как хороша. Что с вами, мадам? Вам плохо?

— Ничего страшного. Кто приходил?

— Никого не было.

— Что, и де Плермона тоже?

— Нет.

— Странно…

— Уверяю вас.

— Ладно. Наверное, показалось. Илона не замерзла?

— Нет, мы вышли совсем недавно.

— Ну хорошо. Дай ее мне.

Анна обхватила ребенка обеими руками, и только теперь ее стало потихонечку отпускать.

***

На следующий день, выходя из дома, Анна Барбара всунула между дверью и косяком тоненькую щепочку, почти незаметную снаружи. Так делал когда-то Серван, чтобы обнаружить визиты непрошеных гостей.

Затем она направилась по улице Сент-Круа в сторону приюта, но неожиданно краем глаза заметила на углу какую-то фигуру. Похоже, ее опять кто-то преследует. Люди д’Аржансона? Но отчего они тянут с арестом? Вампиры? Но почему тогда не нападают?

Анна ускорила шаг, машинально нащупав рукоять стилета, с которым не расставалась вне дома никогда. На улице было безлюдно. Оглядываясь по сторонам, она подошла к площади Менял, как вдруг из-за поворота на нее налетел высокий человек в темной одежде и крепко обхватил руками, не позволяя пошевелиться.

— Господи, Анна! — граф де Плермон опустил ее на землю и сделал шаг назад. — Как же вы меня напугали!

— Извините, месье, мне показалось, что за мной кто-то идет.

— В самом деле?

Он заглянул за угол и внимательно осмотрел улицу.

— Как будто никого.

— Видимо, я ошиблась.

— А если нет? Никогда нельзя недооценивать опасность, сударыня. Отныне я буду сопровождать вас. По крайней мере, когда вы одна.

— Не думаю, что в этом есть смысл.

— Вынужден настаивать. Пока ситуация не прояснится. Тем более, у нас с вами очень много работы.

— Ну, как вам будет угодно. Впрочем, наверное, вы правы. Спасибо.

— Вы ведь теперь в приют направляетесь?

— Да. А что насчет наставниц?

— Вот как раз хотел вам рассказать. Через полторы недели приедут две женщины, надо будет их устроить.

— Чудесно, прямо сейчас этим и займемся.

— А давайте устроим школу непосредственно в приюте.

— Мне приходила та же мысль, но, по всей видимости, не получится. Эти заведения должны располагаться рядом, но все же по отдельности. Жак сказал, что так проще оформить. Кроме того, нужно предусмотреть возможность расширения. Какой-то персонал, безусловно, будет общим.

— Хорошо, вам с Жаком виднее, — улыбнулся он.

— Я присмотрела помещение, давайте взглянем на него. И если у вас не будет возражений, Жак завтра же заключит сделку по аренде.

— Но вы ведь обещали…

— Милый граф, я сдержу свое слово. Расходов предстоит уйма, насчет этого можете даже не беспокоиться.

Они дошли до улицы Опасного прохода, где находилось нужное здание, вошли внутрь и не торопясь осмотрели помещения.

— Вот, смотрите, просторная прихожая и четыре гостиные. В той, что поменьше, поселим наставниц, остальные для занятий. Если все пойдет благополучно, попросим прислать третью девушку, а пока свободную комнату можно использовать под склад. Питаться учительницы будут в приюте.

— Прекрасно, — кивнул граф.

— Вам нравится?

— Да, вполне.

— Тогда на том и порешим. Как только Жак оформит аренду, займемся с вами обстановкой.

— Вы теперь домой?

— Нет, надо еще зайти в приют, но это ненадолго.

— Не возражаете, если я составлю вам компанию?

— Разумеется, нет.

Они перешли на другую сторону улицы, где располагался приют. Анна закончила там свои дела и в сопровождении графа отправилась домой.

— Я вот что хотел сказать вам, сударыня, — начал он. — Все, чем вы занимаетесь, очень важно, вне всяких сомнений. Однако мне больно видеть, как вы налагаете на себя епитимью. Живете словно монахиня, хоть и не в монастыре. Вам нужно хотя бы какое-то время уделять себе. Выходить в свет, совершать прогулки, посещать концерты, смотреть пьесы.

— Я сейчас занята, граф. Приют и школа в начале становления. И ребенок требует постоянного внимания. Я не могу доверить его кормилицам, няням и воспитательницам, как это заведено в нашей среде. Я хочу сама видеть, как Илона растет, играет, учится говорить и ходить, а в будущем желаю знать, о чем она думает и о чем мечтает. К тому же не люблю званые вечера и помпезные балы, непомерное чванство и глупые разговоры. А в остальном вы, безусловно, правы.

— Но если я прав, то?..

Она улыбнулась.

— Я обожаю верховую езду. Вас не шокируют дамы в мужском седле?

— Готов с этим смириться, — ухмыльнулся он.

— Ценю вашу жертву. Во Франции это действительно не принято. Но в Венгрии — наоборот.

— Скучаете по Венгрии?

— Конечно. Но куда больше я скучаю по Сервану. Простите, — спохватилась она.

— За что же?

— Полагаю, мужчинам неприятно, когда при них упоминают других мужчин.

— Напротив, сударыня, это делает вам честь.

— Я рада, что вы не обиделись.

— Тогда, может быть, завтра?

— Нет, не получится, слишком многое нужно сделать. Вот послезавтра, если вы не возражаете…

— Хорошо. Я за вами заеду.

На пороге дома они простились. Дождавшись, пока граф немного отойдет, и оглядевшись по сторонам, Анна Барбара внимательно осмотрела дверь. Щепочка осталась на прежнем месте. Однако войдя внутрь, Анна опять почувствовала чужое присутствие. Она подробно расспросила служанку и кухарку. Обе в один голос заверили, что никаких посетителей сегодня не было. Странно, очень странно. Определенно, с ней происходит что-то неладное.

***

Анна распорядилась поставить на все окна новые запоры, которые невозможно открыть снаружи. И, уходя из дома, каждый раз наносила на обе входные двери — уличную и ведущую на внутренний двор — секретные метки. Но таинственный визитер больше не появлялся. Испугался он или ей просто что-то почудилось? Первое время ее не оставляло чувство какой-то неведомой опасности, но постепенно оно сошло на нет.

Целыми днями Анна пропадала в приюте и в школе. Затем возвращалась домой и занималась с дочерью. А потом до поздней ночи читала книги, выписанные из Парижа. Труды Демиа, Барре, Ла Салля и Фенелона. «О воспитании девиц», школьные регламенты, принципы и методики обучения.

Сегодня они с де Плермоном, вернувшись с улицы Опасного прохода, зашли в кабинет и проработали еще несколько часов. Адель, освободившись от своих обязанностей, назойливо крутилась поблизости. После того как граф ушел, Анна позвала служанку.

— Адель, я понимаю, ты влюблена в де Плермона. Только учти, что своей навязчивостью ты добьешься цели совершенно противоположной.

— Что вы, мадам, — она залилась краской, — да как я смею?

— Думаешь, это незаметно?

— Я просто очень волнуюсь в его присутствии. Ведь граф дважды спасал меня от такого…

— Дважды? Он мне не рассказывал.

Адель поведала историю об избавлении от лесных грабителей.

— Ну что ж, полагаю, граф достаточно благороден, чтобы не воспользоваться твоей глупостью.

— Что вы, он на меня даже не посмотрит.

— Да, конечно, ты ему не ровня. Но вовсе не из-за того, что себе воображаешь. Сословные различия — не самое непреодолимое препятствие. Ты должна быть интересна мужчине прежде всего как человек, не только как женщина. Понимаешь?

— Да, мадам.

— Говоришь ты хорошо, правильно. Где-то училась?

— В монастыре урсулинок.

— Читать, писать умеешь?

— Да, и считать тоже.

— Ну-ка прочти, — Анна протянула листок.

Адель зачитала несколько абзацев.

— Недурно. Действительно, умеешь. Но надо двигаться дальше. А вообще, учиться тебе нравится?

— Да, мадам.

— Прекрасно. Тогда поступим так. Я попрошу учителя, который с Жаком в конторе работает, приходить потом сюда и заниматься с тобой. Историей, философией, искусством. И еще нужно много читать. Романов не могу предложить, у меня их нет. Спрошу де Плермона, может, у него найдется. Держи пока: Ла Салль, о правилах благопристойного поведения и этикета, тебе пригодится.