12:21

— И пьешь ты с ней кофе. Не чай, не сок, не кока-колу, не коктейль. Даже не водку.

— А ты предпочла бы, чтобы я с ней водку пил?

Лина усмехнулась и переложила длинные ноги, затянутые в черные ажурные колготы.

— Да, представь себе.

— Но я ведь должен проверить, какой тут кофе?! Перед твоим приездом.

— И какой же?

— Сейчас попробую… Спасибо. Это я официанту. Секундочку… А что, очень даже ничего.

— Ну, тогда ладно. Только не увлекайся, хорошо? Пока, целую.

— Я тебя люблю.

— Что-то связь нынче никуда не годится, одни помехи.

— Люблю тебя от Москвы до Форт-Мида и обратно.

— Да, сейчас стало просто замечательно.

— Приезжай скорее.

— Вот в этом можешь теперь ни секунды не сомневаться!

Лина встала из-за столика, расправив плечи и вытянувшись стрункой.

— Пока, мой сладкий. Если твоя невеста тебя отошьет, ты знаешь, к кому обратиться за утешением, — покачиваясь на каблуках, она направилась к выходу с видом человека, удачно исполнившего свою миссию. Кофе остался нетронутым.

Посетители заведения, оторвавшись от своих приборов, проводили ее заднюю полусферу плотоядными взглядами.

Глава 7

Война за испанское наследство, бушевавшая в Европе более десяти лет, наконец-то выдохлась. Объявили перемирие британцы и французы, сражавшиеся за колонии в Новом свете. Поджигатель русско-турецкой войны, шведский король Карл XII, устроивший с гостеприимными хозяевами кровавую свару и поплатившийся за это отстреленным в схватке кончиком носа, выдворен из своего лагеря в Бендерах. Народы вздохнули с облегчением. Люди смогли заняться своими полями и своими детьми.

Однако же, вопреки ожиданиям, набор в школу шел со скрипом. Пока что записали только четырех девочек, но двоих почти сразу же перестали водить. На близлежащем рынке жители собирались кучками и обсуждали что-то, кивая на двери заведения и яростно жестикулируя. А вчерашней ночью прямо перед порогом кто-то вывалил порядочную гору смердящей гниющей требухи.

Анна Барбара и де Плермон сидели в комнате, которую они первоначально планировали выделить под склад, и занимались составлением учебных программ. Вдруг жалобно звякнуло разбитое стекло, за ним второе, за ним третье. Вбежала испуганная наставница.

— У входа собралась толпа местных, они бьют камнями окна.

— Сейчас я им покажу, — резко поднялся с места Плермон, но Анна удержала его за локоть.

— Они могут напасть, и вам придется защищаться. Ничем хорошим это не закончится. Я поговорю.

— Полагаете?

— Уверена.

— Хорошо. Я буду рядом, пусть только попробуют…

— Не беспокойтесь, все обойдется.

Анна вышла на улицу, не закрывая двери. Серван говорил, что в толпе первым делом необходимо распознать главаря. Вот этот, наверное, стоящий чуть впереди, с противной жирной мордой, в засаленном фартуке мясника. Тем более, судя по отбросам…

— В чем дело, месье? — обратилась она к вожаку.

— Не надо нам этого! — закричал тот. — Не дадим растлевать наших дочерей!

Самое главное — соблюдать спокойствие и не повышать голоса, не дать ссоре перерасти в свару.

— Это что же, грамматика их растлевает? — невозмутимо спросила она. — Или арифметика? Или закон Божий? Что вы такое говорите, месье? Сами-то в церковь ходите по воскресеньям?

— Место женщины — на кухне! Не нужна ей никакая грамматика и арифметика!

— А знаете ли вы, милейший, что это ваше мнение противоречит королевскому эдикту?

— Какому еще …дикту?

— Королевскому! Очень плохо, что вы противитесь распоряжениям его величества. Вот послушайте: «Мы повелеваем всем отцам, матерям, опекунам и другим лицам, ответственным за воспитание детей, отправлять их в указанные школы до четырнадцати лет», — процитировала Анна театральным голосом. — Мало того, вы еще склоняете к неповиновению других. Это бунт? А вы — зачинщик?

— Там и вправду так сказано?

— Да. Если хотите, завтра могу принести этот документ, чтобы вы сами смогли убедиться. И еще там написано: «Приказываем нашим судьям, прокурорам и другим господам, которые имеют право вершить высокое правосудие, наказывать тех, кто будет небрежен в соблюдении нашей воли, посредством штрафов или более строгих санкций».

— Но если в указе говорится про всех детей, почему вы принимаете только девочек?

— Потому что сделать все сразу невозможно. Вы же не хотите, чтобы они обучались вместе? Я обещаю вам в скором времени открыть школу и для мальчиков. Она будет находиться вот тут, — указала Анна на соседнее здание.

— Ладно, мадам. Однако уж не обманите.

Мясник сник, развернулся и смешался с толпой.

— А пока приводите к нам дочерей, — повысила Анна голос, обращаясь к остальным. — Мы будем учить их и рукоделию, и приготовлению пищи. Не только арифметике.

С этими словами она повернулась и скрылась в помещении.

— Это было… потрясающе! — восхищенно воскликнул стоящий в дверях де Плермон. — Как замечательно вы держались! Как легко и непринужденно с ним расправились! Просто раздавили! А учить кроме грамоты рукоделию — замечательная идея. Почему же мы раньше до этого не додумались?

— Не знаю. С испугу осенило, наверное.

— А если нам попробовать кормить учеников? В приюте ведь есть кухня. Полагаю, это здорово подогреет интерес к обучению.

Анна Барбара озадаченно посмотрела на графа.

— Поистине, мысль гениальная. Почему же мы раньше до этого не додумались? — улыбнулась она.

— Наверное, с испугу осенило, — ответил граф очень серьезно. — За вас.

***

Весь этот год Анна Барбара и де Плермон расширяли приют и школу. Семена посеяны, но всходов придется ждать еще очень долго. Поэтому граф не прекращал прогулки по ночному городу в поисках уже состоявшихся преступников. Молва о таинственном Охотнике, постоянно меняющем свой облик, неустанно кружила по Нанту и окрестностям.

Жак дневал и ночевал в конторе, наращивая производство. Обучал детей из приюта основам ткацкой профессии, исподволь готовя таким образом работников для своих фабрик. И усердно занимался, с учителем и самостоятельно, словно пытаясь наверстать упущенное время.

Де Плермон часто заходил на улицу Сент-Круа, уже на правах друга дома, приносил игрушки для Илоны и книги для Адель.

— Где моя прекрасная маленькая мадемуазель? — звал он с порога.

— Гьяф, гьяф писоль!

Малышка, неуверенно перебирая ножками, что есть сил устремлялась навстречу. Граф подхватывал ребенка, вознося к самому потолку.

— Какая вы стали большая и тяжелая! Скоро не смогу вас так поднимать.

Илона отвечала ему счастливым лопотанием.

— Вот, мадемуазель, держите, это настоящая итальянская кукла. Смотрите, какое красивое на ней платье. Когда подрастете, закажу вам такое же. У самого лучшего портного.

— Добрый день, дорогой граф, — приветствовала его подошедшая Анна. — Вы окончательно избалуете мне дочь.

— Любовью нельзя избаловать, сударыня.

— Любовью нельзя, а вот куклами можно. Иди сюда, моя хорошая. Нравится тебе Коломбина?

— Адель, ты прочитала Лафонтена? — де Плермон обернулся к впустившей его служанке.

— Да, сударь, — присела та в книксене.

— Я же просил тебя прекратить эти приседания. Постоянное выражение почтения превращает его в ничто.

— Я поняла, сударь.

— И как тебе Лафонтен?

— Очень здорово.

— Так не говорят. Или «очень хорошо», или просто «здорово», но последнее скорее просторечное выражение.

— Очень понравилось.

— Молодец. А что особенно?

— «Ворон и Лиса». Как ловко Лиса одурачила Ворона!

— А что не понравилось?

— «Цикада и Муравей». Муравей так жесток, Цикада ведь погибнет. Не по-божески это.

— Видишь ли, басни не следует понимать буквально. В них просто высмеиваются определенные черты характера и человеческие недостатки. В данном случае — праздность.

— Но ведь Цикада пела для всех.

— Нет-нет, à tout venant имеет оттенок «для каждого встречного», то есть — по любому поводу.

— Ясно, сударь.

— Принести тебе второй том?

— Да, пожалуйста.

— Хорошо, завтра занесу. Может быть, для Жака что-нибудь подобрать? — спросил граф у Анны.

— Не стоит, кроме договоров и деловых писем Жак читает только газеты.

— Газеты?

— Да, он не любит беллетристику, предпочитает сплетни и факты. Они помогают ему в коммерции.

— Понятно.

— Проходите в столовую, сейчас будем обедать.

***

Жак периодически наведывался в Париж. Приказ Анны Барбары он выполнил частично, не предпринимая против вампиров никаких активных действий. Однако же по-прежнему обходил тайники, забирал наводки и оплачивал информаторов. Как и велел ему хозяин. Всякий раз навещал Лотарингца. Но поиски тела графа так ни к чему и не привели.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Д«Аржансон, Марк Рене — начальник парижской полиции

2

Тогда кабаре еще не несло той окраски, как сейчас, и было просто заведением, где можно поесть и выпить (прим. автора)

3

ФСО — Федеральная служба охраны Российской Федерации, орган, занимающийся охраной первых лиц государства

4

ГОН — Гараж особого назначения, подразделение ФСО, ответственное за безопасное передвижение должностных лиц

5

РГАСПИ — Российский государственный архив социально-политической истории