Роковая свадьба. Будешь моей

- Ваш церковный брак тоже можно аннулировать.

- Церковный… у нас не церкви. Это брак, освящённый волей всевышнего. – Снова усмешка. – Это называется никях, детка.

- Я вам не детка.

- Почему ты мне грубишь? Разве я сказал что-то неприятное тебе?

- А разве нет? Приходите сюда, словно имеете право. Я вас не приглашала. Говорите о том, что мой брак можно расторгнуть. Почему я должна быть с вами вежливой? Я сейчас вызову охрану!

- Никто сюда не войдёт, пока мы с тобой не поговорим.

- Я не хочу с вами разговаривать! – встаю с постели, нажимая кнопку вызова сестры, внутри всё кипит, дрожу, от ярости и страха.

Он ведь может что угодно со мной сделать.

Он сильнее.

Намного сильнее.

А потом… тут, в этой республике он на самом деле царь и бог…

Президенты с ним дружбу водят.

Он не прост, ой как не прост.

А я…

А я очень простая девочка из Москвы. Сирота. Без роду без племени.

- Успокойся и сядь.

- Не надо меня пугать, я пуганая.

- Вижу. Дерзкая. Склочная. С вызовом. Разве такая жена нужна восточному мужчине?

- А какая? Покорная? Тихая? Бессловесная? Которая стала бы терпеть все его выходки? Ваша жена разве была такой?

- Нет. Первая не была. За что и поплатилась, увы. Её убили.

Вздрагиваю, потому что эта информация для меня новая. И страшная.

Убили? Но ведь Азамат… Он говорил, что она умерла? Разве не так?

- Я не хочу, чтобы мой сын повторил мою судьбу.

- Не хотите? Значит то, что вы решили избавиться от меня, как-то по-другому называется?

- Если бы я хотел избавиться, ты бы даже до республики не доехала.

Его взгляд тяжёлый.

Слишком тяжелый.

Слишком хищный.

Затягивает в омут.

Страшный.

- Мне не нужно тебя убивать. Я не так кровожаден. – он усмехнулся, глядя на меня пристально. – Мне нужно другое.

- Что?

- Мне нужно, чтобы ты сама сделала так, чтобы Азамат от тебя отказался.

***

Всё очень просто. Азамат не поверит.

И я так и говорю Булату Рамазановичу, надеясь, что он услышит.

- Он… не поверит. Азамат в это не поверит.

- Поверит. Сыграем на инстинктах. Если он настоящий горец, то…

- Если? То есть, по-вашему…

- Закрой рот. – он перебивает жёстко, неприятно. – Не о чем больше говорить. Сделаешь как я сказал, или…

- Или что? Убьёте меня? – я дрожу, но сдаваться не собираюсь.

- Зачем тебя убивать, такую… красивую. Нет, не убью. – усмехается как-то гадко. – Будешь жить. А твоя сестра – нет. И…кто там еще? Бабушка? Подумай о них, девочка. Подумай, куда ты вляпалась.

Куда я вляпалась… Это точно. Куда? Сколько раз меня предупреждали! Та же сестра предупреждала.

Дарина. Она мне сразу сказала, что опасно связываться с таким мужчиной. Да я и сама это знала. Я ведь отказывала ему. Сколько могла. Только вот…

Таким не отказывают.

А сестра еще изучала его жизнь, семью. Нашла где-то фотографию Булата. Сказала – посмотри, он же зверь, у него глаза звериные, красивый и опасный хищник, такие нас с тобой, травоядных, рвут на куски без зазрения совести.

Я посмеялась над ней, сказала, что она мнительная.

И Азамат совсем не такой как его отец.

Другой.

Я была уверена, что другой.

Я и сейчас уверена.

Азамат настоящий. Сильный, верный, мужественный.

Я не могла противостоять. Я не могла сказать «нет».

Влюбилась…

А сейчас… Сейчас другое «нет», которое я сказать обязана.

- А если я всё-таки скажу вам «нет»?

- Мне не говорят «нет», девочка. Но ты можешь попробовать быть первой. Я всё равно вас разведу. Но это будет страшнее. Для тебя.

Он пугает.

И мне страшно.

А еще… а еще внутри меня проснулся какой-то дикий азарт.

Хорошо, допустим! Допустим я сделаю что-то такое… Что-то, из-за чего Азамат мог бы меня бросить. Но что?

Пойти с другим? Сидеть в ресторане? Целоваться? Может даже лежать в постели? Что?

Азамат прекрасно поймёт, что всё это ложь. Что всё это подстроено.

Что я не могла этого совершить.

Поймёт.

И поверит мне.

Он же… поверит?

- Я слышу твои мысли. Вернее, они у тебя на лице написаны. Ты думаешь, что Азамат не поверит?

- Я… я в этом уверена.

- Что ж, хорошо, малыш, я тебя услышал.

- Я не малыш вам! – меня бесила его манера разговаривать, бесила его манера смотреть, всё в нём бесило. Если бы он не был отцом Азамата, и я чувствовала бы себя лучше я бы его ударила.

- Я тебя услышал. – повторяет он спокойно и безжалостно. – И не стоит перебивать старших. И мужчин. Не стоит!

Он чуть повысил тон, увидев, что я снова собираюсь ему перечить.

- Давай так. Если Азамат поверит тебе, то я умою руки. Так, кажется, было в вашей Библии?

Булат словно нарочно чуть выставляет ладони, так что сильные, крепкие запястья становятся видны, и манжеты рубашки с запонками, в которых сверкают черные бриллианты. Я не разбираюсь в камнях, но понимаю, что это могут быть только бриллианты в белом золоте или в платине.

Он показательно жестикулирует, словно моет руки под водой.

Умывает.

Если Азамат не поверит.

- И вы оставите нас в покое?

- Нет. Просто уберу тебя.

- Что?

Сердце колотится как сумасшедшее. Я устала от его визита. Я устала от его присутствия. Мне страшно. Я цепенею. Я дышать не могу.

- Уходите…

- Успокойся.

- Убирайтесь отсюда!

- Не кричи, тебе вредно кричать.

- Если он поверит, я оставлю вас в покое. Сам решу вопрос.

- Какой вопрос? – я уже ничего не понимаю, что он хочет от нас?

- Тебе не обязательно знать. Ты только должна знать, что поставлено на кон.

- Что?

- Жизнь.

- Вы просто чудовище.

- А если я тебе скажу, что это жизнь Азамата?

- Что?

Глава 8

Жизнь?

Жизнь… я думаю об этом теперь постоянно. Гамзатов старший ушёл, а меня еще продолжает трясти.

Жизнь.

Жизнь любимого человека!

Он серьёзно?

Господи, ну почему всё так? Почему?

Почему в нашей с Азаматом истории всё оказалось так сложно?

Нет, я знала, что так будет. Я всё знала.

С того самого момента как я его увидела, знала.

Я ведь сразу так и подумала. Остановись, Ника, остановись!

Я боялась его глаз. С того самого первого раза.

С того дня как увидела.

Сначала боялась.

***

За несколько месяцев до основных событий…

Сегодня у меня дневная смена. Я работаю официанткой в небольшом кафе, недалеко от колледжа. Мне удобно. И хозяйке тоже Она всегда берет персонал из числа студентов, строит график так, чтобы мы могли успевать на пары и сменять друг друга. Говорит, что сама была студенткой и так же подрабатывала в кафе. И там встретила своего мужа, который потом подарил ей это кафе, которое она превратила в уютный ресторан с хорошей кухней и демократичными ценами.

А еще у нас вкусный кофе. Хозяйка сама занимается поставками зёрен из Колумбии, там плантация у её друга.

Для меня это всё, конечно, из разряда фантастики.

Сеть ресторанов, подаренных мужем, яхта, друг, у которого своя плантация!

Нет, я не мечтаю о таком, конечно. Мои мечты более приземлённые.

Закончить сначала колледж, потом поступить в институт.

Я учусь сейчас на медицинскую сестру, но о институте медицинском уже не мечтаю.

Раньше хотела быть врачом, сейчас понимаю, что для меня это просто утопия. На бюджет я вряд ли смогу попасть, как ни крутись, а на платное… Это мне надо заложить душу дьяволу.

Да и, честно говоря, я немного остыла к медицине. Учёба в колледже прилично отрезвляет.

Да, я уже многое знаю, умею. И понимаю – нет, это не моё.

Может, поэтому я и подрабатывать пошла не санитаркой и сестрой, как многие наши, а официанткой?

Мне так проще. Не легче, а именно проще.

Считаю, что уже понемногу начала менять свою судьбу. Ставить мозги на место. Пытаться нащупать, чего бы я хотела? Чем хочу заниматься в будущем?

Конечно, я не планирую всю жизнь носить подносы и делать кофе. А вот открыть какое-то кафе со своей изюминкой? Наверное, можно было бы.

- Ника, четвёртый столик, лавандовый раф и меренговый рулетик.

- Да, иду…

Лавандовый раф?

Как интересно.

Смотрю на спину сидящего за столиком мужчины и чуть не прыскаю от смеха. Он такой огромный, просто реально нереальный! Таких широких плеч я, наверное, и не видела никогда. И он заказал лавандовый раф и меренговый рулет?

Боже, куда катится мир!

В моём представлении такие мужики должны пить четверной эспрессо, густой, чтобы ложка в нём стояла – ну, я утрирую, конечно, и заказывать шашлык. Только шашлык!

Он же горец, кавказец?

Ну, судя по черным как смоль волосам, скорее всего да, лица я его не вижу, может и ошибаюсь. Но эти плечи и руки!

О! Я подхожу ближе и уже вижу его бицепсы, пусть и скрытые под ладно скроенным пиджаком.

Определённо, ему нужен белок! Он должен есть только мясо!

Какой ему меренговый рулет? У него явно должна быть супер-пупер белковая диета! Один чистый белок.

Усмехаюсь, и замечаю быстрый взгляд коллеги, Алины.

В чем дело? Что?

Округляю глаза кивая ей вопросительно, но она головой качает.

Что не так, не понимаю.

Подхожу к столику. Теперь я вижу его лицо, половину лица – он смотрит в окно за которым сегодня бешеная весенняя метель.

Хочется поёжится, а ведь уже было так тепло! В кофточках ходили! И снова-здорово. Хорошо, я не убрала пуховик и угги!

Посетитель на самом деле явно с Кавказа. Довольно молодой и симпатичный. Они все симпатичные. Ну, почти.

Красавчики, которые разбивают сердца бедным русским девочкам. Ахах! Сколько я таких историй слышала.

Клянутся в любви до гроба, и у каждого на родине в ауле сидит невеста или даже жена.

Хорошо, что у меня иммунитет против черных глаз!

Думала я, пока не увидела его глаза.

И испугалась.

Не знаю почему.

Стою, смотрю на него и чувствую, как сжимается сердце.

Он смотрит в упор. Просто смотрит. Его лицо не выражает никаких эмоций.

Оглядывает меня. Мой поднос, на котором его заказ.

Снова впивается взглядом в моё лицо.

- Добрый день. Ваш заказ.

Он молчит.

Смотрит как я ставлю красивую кружку с рафом, тарелочку с рулетом.

- Приятного аппетита.

Улыбаюсь так, что скулы сводит. А он даже спасибо не скажет! Пялится на свой заказ как не родной. Как будто я ему не чашку кофе принесла, а кружку Эсмарха и буду клизму делать!

Не понимаю, что ему не так.

Пожимаю плечами и уже собираюсь уйти, как широкоплечий клиент решает подать голос.

Весьма грозный голос.

- Это что?

***

Грозный.

И мне страшновато. Но я борюсь со страхами, поэтому отвечаю спокойно.

- Ваш заказ, думаю.

- Мой заказ?

- Ну да, лавандовый раф, очень вкусный, у нас натуральный сироп используется и соцветия лаванды, думаю, вы знаете, если заказали.

- Я заказал?

Боже, ну не я же! Хочется закатить глаза, но в нашем заведении так не принято, мы мега клиентоориентированы!

Поэтому я улыбаюсь.

- Думаю, вы. Не стесняйтесь, у нас многие мужчины заказывают лавандовый раф.

- Что?

Он еще и по-русски плохо понимает? Хотя говорит без явного акцента.

И смотрит. Снова на меня. Снова так же непроницаемо.

Сердце опять сжимается в кулачок.

Почему он так смотрит.

С ног до головы меня оглядывает.

Нет, не раздевает взглядом. Это… это как-то иначе.

- Лавандовый раф. Меренговый рулет. Всё очень вкусно. У нас колумбийский кофе, практически с собственной плантации и рулет мы готовим сами.

- Вы готовите? – Как он умудряется оставаться таким бесстрастным? У меня на лице, уверена, уже миллион оттенков эмоций отразилось, а он…

Кремень!

- Я официантка. Я только принимаю и разношу заказы.

- Но мой заказ вы не принимали.

- Нет, его приняла моя коллега Алина, мы работаем вместе.

Он усмехается.

И тут до меня начинает доходить.

Это не его заказ.

Этот кавказский мужлан не заказывал никакой лавандовый раф.

Это ошибка. Или не ошибка. Меня… меня просто подставили! Девчонки решили надо мной поглумиться.

О, боги… и что мне делать?

- Простите, я…

- Значит, вы говорите, это вкусно?

Теперь и горец понял, что надо мной постебались. Его губы дрогнули, бровь чуть поползла вверх.

- Извините, если это не ваш заказ я сейчас всё поменяю. У нас очень редко бывают накладки. Надеюсь, мы не сильно вас задержали.

Я собираюсь повернуться и уйти, краснею как помидор. Бесит это моё свойство. Покрываться диким румянцем сразу.

Ну, Алина! Я её убью!

- Стойте.

Он говорит и одновременно хватает меня за запястье, весьма грубо нарушая личные границы.

Сердце снова заходится.

Поворачиваюсь и тону в его чёрных глазах.

- Значит, вы говорите, это очень вкусно? Лавандовый раф? И… рулет? Какой он?

- Меренговый.

- А это из чего? Это же не мясо?

Не могу сдержать улыбку.

- Конечно нет, это меренга… меренги… взбитый яичный белок, с сахаром, там еще малина, крем-чиз, по-моему…

- Крем чиз? Это с сыром?

- Там не сыр, это такой… такой крем, сливочная масса. – теряюсь, не зная, как объяснить, сама не понимаю почему это называют английским словом «чиз» - сыр. Это же совсем не сыр!

- Что ж… вы так вкусно рассказываете. Невозможно устоять.

Он так это говорит!

ТАК!

Я теряюсь. Потому что ни один мужчина не говорил со мной так.

И не смотрел так.

Краснею, кажется, с макушки до самых пяток. Красные пятна плывут по коже, я их чувствую.

А он усмехается.

Еще я спиной ощущаю стоящих у подсобки коллег.

Алина – зараза, которая решила меня подставить. Костик – бариста, точно в деле с ней, потому что он делал этот несчастный раф, еще Ольга Сергеевна, наш администратор.

Главное, я не понимаю, зачем они меня вот так вот подставили? Я не первый день работаю, даже не первуюнеделю! И что это?

- Попробуйте, уверена, вам понравится. Если нет – заменю вам заказ за счёт заведения.

Говорю и поворачиваюсь к коллегам. Что, съели? За счёт заведения! Это значит, бабло раскидают между всеми. Все оплатите раф этого горца. Или эспрессо.

- У меня встречное предложение.

Что? Поворачиваюсь к красивому кавказцу, чувствую, как от взгляда дрожь пробирает.

- Вы выпьете раф вместе со мной, и съедите такой же рулет. Я угощаю.

Вот это поворотик…

Смотрю на коллег снова, моргаю раз, два, три… А, собственно, почему бы и нет? Да, нам нельзя садится за стол с клиентами.

Но если клиент просит так!

- Одну минуту.

Подхожу к стойке. Говорю спокойно.

- Повторите заказ, клиент угощает.

Съели?

Глава 9

Демонстративно сажусь за столик, напротив этих Кавказских гор.

Он красивый.

Очень красивый.

Такая звериная, мужская стать настоящего самца.

Думаю так и краснею, потому что кажется он читает мои мысли.

- Значит, лавандовый раф. Почему лавандовый?

- Потому что добавки из лаванды. Соцветия, или сироп. Или и то и другое.

- В чём разница, Вероника?

Вскидываю глаза, чувствуя новый прилив алого к щекам. А он стучит пальцем по своей груди и усмехается.

Боже, бейджик, конечно. Он прочитал моё имя.

- Разница в том, что соцветия натуральные. Их добавляют в кофе при варке. И потом в виде декора на пенку. А есть раф с сиропом.

- С сиропом хуже?

- Сироп не натуральный.

- Ясно, интересно.

- Могу еще рассказать откуда появился кофе - раф. Интересно?

- Расскажи, откуда ты такая появилась тут. Это интересно.

- Что? Простите, но мы на «ты» не переходили.

- Извини. Давай перейдём, в чём проблема?

- Проблема в том, что я с незнакомыми мужчинами на «ты» не перехожу. Извините, мне не нужно было садиться с вами.

- Успокойся. Сиди. Посиди, пожалуйста. Я устал, голова болит. Просто побудь рядом.

Его слова как-то обезоруживают.

Я не могу встать и уйти.

Алина подходит с подносом. Ставит передо мной стакан с рафом и блюдечко с рулетом.

Горец смотрит на меня, поднимает свой раф.

- За тебя, красивая девочка Вероника.

- Вы сказали, у вас голова болит, может. Вам не стоит пить кофе?

- Может и не стоит. Был долгий перелёт. Я вымотан. Встреча сорвалась.

- Вам нужно измерить давление. Хотите, я могу.

- Давление? – он усмехается. – Мне тридцать лет, какое давление.

- Простите, но сейчас гипертония сильно помолодела. Стрессы.

- Ты что, врач?

- Нет. Учусь на медицинскую сестру. Так что, будем мерить давление.

Он усмехается, а я вижу складочку на лбу. Морщинка гордеца. И глаза у него уставшие. Он на самом деле вымотан.

- Кому рассказать… Надо мной вся республика угорать будет. Захотел с девушкой познакомиться, а она давление предложила померить.

- Вас волнует чьё-то мнение? – не знаю, почему так говорю, видимо, меня просто несёт куда-то.

- Меня? – он задумывается. – Например, твоё. Волнует.

- Если волнует, то я бы плевала на всё и измерила бы давление. Тонометр у нас есть.

- Ну, давай. Попробуй. Ника.

Он так смотрит, словно одновременно раздевает и облизывает взглядом. И не только взглядом. Со мной такого никогда не было. Вернее, попытки были. Попытки, которые я жестоко пресекала.

Но с ним…

- Хорошо.

Сглатываю, встаю.

- Меня зовут Азамат.

- Очень… приятно.

Снова усмешка.

Понимает, что я его боюсь. А я боюсь. Потому что он большой, сильный, властный.

А я официантка. Никто.

Иду быстрым шагом в подсобку. Тонометр у нас и правда есть, потому что, как ни странно, в кофейню приходят люди разные. Некоторые заказывают эспрессо, а потом у них гипертонический криз. Или просят кофе – де каф. А потом жалуются, что у них поднялось давление, хотя не должно было. У нас на самом деле хороший де каф и кофеина там нет. Но давление поднимается не только из-за кофеина.

Алина тормозит меня на выходе.

- И что это значит?

- Это я у тебя должна спросить. Подружка, значит?

- Ник, ну… мы все через это прошли. Это просто прикол.

- Прикол? Огромный кавказец и лавандовый раф – прикол? А если бы он меня убил?

- Вижу, не убил. – хитро хмыкает коллега. – Я даже позавидовала, надо было самой нести заказ.

- Ну и несла бы. Извини, он меня ждёт.

- С тонометром? Господи, Воскресенская, ему минет нужен, а не тонометр.

- Что? – вспыхиваю, просто багровею от ярости. – Иди ты…

- Я там была, там одной ску-учно!

- Дура.

- Я тебе серьёзно говорю, ему от тебя другое надо.

- Отвали.

Выхожу в зал, горец сразу считывает моё состояние.

- Что-то случилось?

- Всё в порядке, положите руку на стол, я расстегну? Нужно закатать рукав.

- Боюсь, это нереально.

Да, рукав довольно узкий.

- Тогда наоборот, опустим.

- Это не больно?

- Как комарик укусит. – шучу, усмехаясь, так обычно детям говорят на уколы. Врут.

Он усмехается тоже.

- Красивая, когда злишься, и когда улыбаешься.

- Помолчите, и не двигайтесь, дышите ровно.

Две минуты. Качаю небольшую грушу, манжет натягивается, липучка хрустит. Набираю до двухсот, начинаю выпускать воздух. Сто девяносто, сто восемьдесят. Сто семьдесят… Ого! Сто семьдесят на сто! Какой ему раф!

- У вас давление высокое, вам бы к доктору.

- Ну, ты же доктор, может, проводишь меня домой? Подлечишь?

- Что?

Голос у него такой… тихий, но тяжёлый. Сразу всё ясно.

Ему действительно нужен не тонометр.

- Я не доктор. Я медсестра и студентка. А вам надо «скорую» вызывать. Или хотя бы таблетку от давления выпить.

- А как же этот твой… лавандовый раф?

- Нельзя. Там кофеин. Я могу принести зелёный чай.

- Неси, фея, из твоих рук, хоть яд.

Он усмехается.

А я жалею… зачем всё это? Зачем я согласилась сесть, зачем пристала с давлением. Какое моё дело?

Беру его чашку с рафом, уношу. Слышу, как у него вибрирует телефон. Он хватает трубку, морщится, оскал почти звериный. Встаёт.

Говорит не по-русски, тихо, но так грубо, зло… встаёт, подходит к двери и…

Падает, как подкошенный.

***

«Скорая» приезжает быстро, меня трясёт.

Я объясняю фельдшеру, мол, жаловался на головную боль, измерила давление, кофе не пил, был какой-то тяжелый разговор.

К тому времени мой кавказец уже пришёл в себя. Не очень доволен, что его врачи осматривают, еще и вопросы задают неудобные. Что принимал.

- Они обязаны спросить, - тихо пытаюсь унять его психи я. – Им же вам помочь надо.

- Охрененная помощь, - сквозь зубы отвечает он. – Нет, ни в какую клинику я не поеду. Меня сейчас заберут. – это уже фельдшеру.

Та пожимает плечами, почему-то мне выдаёт рекомендации.

Я-то тут причём?

Но я спокойно пересказываю всё ему. Не нервничать, не волноваться, посетить кардиолога, следить за давлением, не принимать ничего…

- Я ничего не принимал. – снова сквозь зубы мне.

- Я вам верю, я просто передаю…

- Чёрт… раскалывается голова, никогда такого не было.

Дверь распахивается, в кафе влетает Ясмина. Я её знаю, она наша постоянная клиентка, учится тут рядом в универе. Мы с ней подружились, она не могла какое-то задание по биологии сделать, я ей помогла. Ясмина еще удивилась, откуда я биологию знаю. Разговорились. Оказалось, что она учится на психолога, и одна из преподавательниц сильно топит за биологию, которой, к слову, даже нет в программе.

- Азамат!

Ясмина бросается к моему горцу, обнимает, потом смотрит на меня, а я почему-то сильно краснею.

Это её парень? Её жених? Она говорила, что у неё есть жених в республике, собирается приехать к ней. Неужели он…

Почему-то я чувствую разочарование. Сама не знаю, что со мной.

Нет, знаю.

Он мне понравился. И мне показалось, что я ему тоже. Он ведь флиртовал, разве нет?

Нет, я понимаю, что между нами ничего не может быть. Это очевидно. Сразу. Кто я и кто он? По нему сразу видно, что он очень не простой. А я… по мне тоже видно, что я простая. Поэтому…

И всё же разочарование давит и выжимает воздух из лёгких.

- Привет, Ника, - Ясмина обращает на меня внимание, - Что случилось? Как он упал?

- Сознание потерял, давление высокое, думаю еще переутомление и недостаток магния.

- Ох, боже… Азамат, ну что ты творишь, братик? Почему так пугаешь? Почему ты вообще здесь? Надо было домой ехать сразу.

- Ты хотела со мной встретиться тут, сестрёнка, я приехал.

Такое ощущение, что это «сестрёнка» он сказал для меня. Чтобы я поняла, что Ясмина не его девушка! Ох, еще сильнее краснею.

- Прости, меня препод задержал после пары, и я даже написать тебе не могла, он меня убил бы, если бы я телефон взяла.

- Попробовал бы. Ладно, поехали, дома поговорим.

- Куда поехали? Ты не сядешь за руль в таком состоянии, сейчас водитель приедет.

- Машину ты мне предлагаешь тут бросить?

- Он потом заберёт, или ты сам. Может, поедем к доктору сразу?

- Не надо мне ни к какому доктору, Ясь… Устал просто, перелёт, джетлаг…

Они говорят, а я зачем-то торчу рядом. Смотрю заворожённо, не могу оторваться.

Братик. Сестрёнка…

Яся мне рассказывала о том, что у неё есть старший брат. Очень крутой. Красивый. Они очень близки. А еще она говорила, что у брата есть друг, в которого она влюблена.

- Ясмина, надо расплатиться за кофе.

- Ты еще и кофе пил?

- Он не пил, - вмешиваюсь я. – Могу сделать вам чай с собой, выпьете по дороге, станет полегче. Просто крепкий черный с сахаром.

- Пожалуйста. – он смотрит на меня так пристально.

Я ухожу делать чай. Руки дрожат. Тороплюсь.

Передаю стаканчик, когда Ясмина и её брат уже стоят у выхода. Его поддерживает такой же высокий кавказец.

- Спасибо тебе, Ника, - обнимает меня Ясмина, - Увидимся.

- Забери рулет меренговый, он заказал и не съел.

- Нет, не надо, поедем.

Они уходят. Я подхожу к столу и вижу на нём две красные купюры.

Десять тысяч? Это много!

У нас, конечно, не самый дешевый кофе, но порция рафа это всего пятьсот, рулет – тоже пятьсот. Вторую порцию, мою, мы договорились за счёт заведения, но, допустим, он оплатил. И чай – чай сто пятьдесят. Это всего две сто пятьдесят. Не десять. Я еще зелёный чай обещала, но я его даже не начала готовить.

- Ого, щедрый мужик. Такие чаевые оставил. – радуется Алина, но я её осаживаю.

- Это не чаевые. Это надо вернуть. Пробьем то, что было в заказе, а остальное я отдам.

- Кому?

- Ясмине.

- Это её мужик что ли? Ну, ясно. Горцы к горцам. Хорошо, что я на таких сразу не смотрю, себе дороже. Они на наших не женятся.