Роковая свадьба. Будешь моей

Для меня, конечно, важен обряд завтра, я понимаю, как он важен для моего мужа.

Но мы УЖЕ поженились.

У нас есть свидетельство о браке. И кольца.

И запись в ЗАГСе.

Перед законом мы муж и жена.

И перед богом.

Любым богом.

Потому что…

Потому что мы любим друг друга.

Наша любовь сильнее и выше любых законов. Я в это верю.

- Люблю тебя… Я так тебя люблю, что мне больно…

Он говорит это, опуская меня на огромную кровать.

Я не знаю, как мы оказались в спальне.

Я ничего не вижу вокруг.

Только его.

Его глаза. Его лицо…

- Ника…

Он опускается рядом, мы просто не отрываем взгляды друг от друга. Голодные взгляды.

Я никогда не думала, что будут так сильно этого хотеть.

Того, чтобы стать ЕГО.

- Азамат… я… люблю тебя. Я хочу быть твоей…

- Ника…

Поцелуй. Один. Потом еще и еще… много, жадно, остро. Так глубоко, как мы еще никогда не целовались.

Я понимаю, что мой любимый всё время меня берёг, а сейчас словно с катушек сорвался.

И я… я сама тоже.

Мне мучительно хочется слиться с ним в одно.

Стать одним.

Быть одним.

Всегда…

У меня слёзы на глаза накатывают от переполняющих эмоций и чувств.

- Что, маленькая, что?

- Я… мне так хорошо… я так… так хочу тебя.

Это правда.

Это искренне.

И я надеюсь, что он в это поверит.

В мою искренность.

Он серьёзен! Так серьёзен как никогда.

- Люблю тебя. Никто у меня тебя не отнимет.

- Никто. Я твоя. Только твоя. Всегда буду твоя.

Я почти не понимаю, как мы снимаем одежду. Быстро. Рвано. Путаясь…

- Тут кровь, твоя? Ты… поранилась?

- Нет, не моя, не важно, не важно, пожалуйста, продолжай…

- Ника… Ника… Боже…

Холод воздуха обжигает. Мои соски напряжены, мне не стыдно, хотя щеки опаляет огнём. Я испытываю какой-то невероятный кайф от того, что он смотрит.

Он разглядывает меня как произведение искусства.

Как драгоценность.

Я вижу, как ему нравится то, что он видит. Вижу его затуманенный взгляд. Его замедляющееся, тяжелеющее дыхание. Его страсть, которая сплетается с моей.

Я хочу его руки на своём теле, его губы…

Хочу и получаю.

Кожа к коже.

Его рот на моей шее, жадный, влажный. Ниже по ключице, ведёт, не останавливаясь ниже.

Он облизывает кожу чуть выше соска, а когда смыкает губы на вершинке я выгибаюсь всхлипывая.

- Боже… боже… еще… пожалуйста…

Еще! Да! Я хочу еще… хочу его всего. Много. Жадно.

Он играет с моей грудью долго. У меня сводит низ живота, там между ног просто потоп и пожар одновременно.

Я хочу его там.

Хочу сильно…

Так сильно, что ноги сами собой раздвигаются.

- Азамат… боже… пожалуйста…

Он отстраняется. Его взгляд такой дикий, затуманенный страстью.

Голодный.

Он проводит ребром ладони по влажным складкам, не отрывая взгляда от моего лица.

- Тебе нравится?

- Да… да…

- Ты готова?

- Пожалуйста… боже… я с ума сойду… я больше не могу…

Вижу как дёргается уголок его рта.

Но он серьёзен.

- Я тоже с ума схожу. Я никогда не думал, что это на самом деле реально.

- Что? Что это?

- Когда любишь… Всё по-другому. Это просто… не сравнится ни с чем другим.

- Азамат…

Он опускается, целует меня в губы, а потом…

Потом его рот опускается на моё лоно.

Боже… выгибаюсь, не могу сдержать крик. Шепчу бессвязно. Мне хорошо, хорошо, хорошо! Еще, пожалуйста, продолжай… Господи…

Слёзы текут по щекам.

Я так счастлива!

Я так немыслимо счастлива быть опалённой им!

Быть открытой им.

Принадлежать ему.

Я не понимаю, что он делает, как. Целует, засасывает, лижет, ласкает, упиваясь мной, пьёт меня как нектар, как дар богов…

Я сжимаюсь вся, напряжение растёт, пружина внутри скручивается, наступает момент предела, а потом… потом я взрываюсь прямо в его губы... Расслабляясь с криком и стонами, дрожу, бедра сводит судорогой, плачу…

Плачу от счастья…

Господи, как же мне хорошо!

- Я причиню тебе боль. Но это неизбежно. Просто знай, что я люблю тебя. Постараюсь быть осторожным, но…

- Боже, делай всё, пожалуйста, всё что хочешь, я твоя, я хочу быть твоей, соедини нас!

Соедини…

То, что уже соединил бог. В моём сердце. В моей душе.

То, что не под силу разъединить человеку.

Взгляд любимого перед самым первым нашим разом.

Я не забуду его никогда.

Этот огонь.

Это пламя его души.

Эти чувства, что навсегда делают нас одним.

Неделимым.

Она горячая, большая. Его головка. Я её вижу. Чувствую.

Я не боюсь смотреть.

Я хочу видеть.

- Боже… боже… боже…

- Ника…

- Пожалуйста…

Никогда в жизни не хотела ничего так!

Это сильнее меня.

Раскрываюсь перед ним еще больше, сама буквально насаживаюсь, закусывая губу, двигаюсь ему навстречу.

И он это делает.

Входит. Медленно. Заполняет.

Я чувствую, буквально чувствую, как расширяются мои зрачки.

Как я тону в нём.

И он тонет во мне.

Погружаясь глубже… глубже…

Острее…

- Не больно? – он шепчет одними губами, а я качаю головой, глаза в пелене слёз.

Это не боль.

Это какая-то немыслимая наполненность.

Соединение.

Сочетание.

Сочетаются раба твоя Ника и раб твой Азамат…

Понимаю, что у нас так не будет. Но это не важно.

Его бог, мой бог. Наш.

Наш бог – наша любовь.

Прорыв, напряжение, дышу тяжело, слеза катится по щеке.

Я родилась сейчас. В эту секунду.

Родилась женщина.

Его женщина, навсегда…

Одним движением он заполняет меня всю.

Нависает, прижимая меня своим телом.

Глаза в глаза.

- Любимая моя. Жена моя. Душа моя.

- Любимый…

Больше нет он и я.

Мы.

Теперь есть мы.

Навсегда.

Я так верю, что это нерушимо!

До самой последней секунды верю.

Пока наши жизни не сгорают дотла…

Глава 17

В палате холодно. И в то же время как-то душно. Я не хочу тут оставаться.

Но и уходить мне тоже страшно.

Отец Азамата словно дементор из известной книги.

Оставил после себя лёд.

Словно выстудил всё.

Высосал из меня радость.

Остатки радости.

Господи, еще вчера я была счастливой!

Самой счастливой!

Этой ночью!

Еще суток не прошло!

Как он меня любил!

Как он меня ласкал!

Как Азамат меня присваивал. Делал своей.

Соединял нас в одно.

Нашу жизнь. Нашу судьбу.

Что мне теперь делать? Что?

Булат Гамзатов, отец моего мужа объявил мне войну.

Великий и могучий Булат Гамзатов.

И что мне делать?

Я не хочу воевать.

Я боюсь. Мне страшно.

Особенно страшно, когда он говорить про цену.

Жизнь.

Не моя.

Не моих близких.

Нет!

Этот старый одинокий волк знает на какие точки давить.

Он поставил на кон жизнь моего любимого.

Жизнь своего сына.

Господи…

Читаю молитву про себя, слова перебирая.

Я читаю «Отче наш», молитву, которую помню и люблю, которая всегда вызывает трепет, которая помогает даже в самые тёмные времена.

Когда Азамат сделал мне предложение я очень сильно волновалась – ведь у нас разная вера!

Я христианка, он мусульманин.

Я хотела сохранить свою веру, для меня это было важно. Хотя я не считала себя слишком воцерковлённой, но вера мне помогала. Всегда помогала. И когда погибли мама и папа я пришла в храм, у меня появился духовник, который слушал и слышал. Отец Артемий, которого хорошо знает вся православная Москва, и Россия. Он помогал и морально, и материально.

Я просто не могла предать веру.

Азамат выслушал меня. И сказал, что я не обязана становиться мусульманкой. Но если будем проведёт обряд – никях – то я должна узнать о его вере, поговорить с имамом, и дети мои будут воспитываться как мусульмане.

Я это приняла. Мы с Азаматом действительно ходили вместе к мусульманскому священнику, даже не к простому мулле, к имаму – это, как я поняла, священник рангом выше, руководитель общины. Он хорошо со мной поговорил. Принял мой выбор, всё объяснил.

Мы с Азаматом были счастливы, что всё так разрешилось.

Нам разрешили никях.

Вот только…

В итоге никакого никяха не было.

И теперь я жена Азамата только по светским законам. И как я поняла, тут, в республике – это почти ничего не значит.

Господи… помоги мне!

Булат сказал, что жизнь Азамата может быть под угрозой.

Как?

Почему?

Неужели он готов избавиться от сына, чтобы…

Чтобы что?

Просто убрать неугодную невестку?

Я знаю, что тут в ходу договорные браки.

Кланы, семьи – те, кто руководят ими мечтают породниться с теми, с кем выгодно. Особенно, если жених – будущий глава клана, как Азамат.

Нет, Азамат не будущий. Он уже глава!

Глава своего клана.

Тот, кто построил свой бизнес сам.

Его отец ему только палки в колёса вставлял. И сейчас…

Что он пытается сделать сейчас? Добить?

Мне страшно.

Очень страшно.

Если бы речь шла о моей жизни, наверное, не было бы так страшно.

Это был бы мой выбор. Личный выбор.

Я не могу выбирать жизнь Азамата.

Ночь прошла почти без сна.

Сижу на кушетке, закрыв глаза.

Они еще болят.

Еще немного печёт.

Утром приходили врачи, смотрели. Меня можно отпустить домой. Они дали рекомендации и лекарства.

Азамат должен приехать.

Мне страшно. Очень страшно.

Телефон звонит. Это Дарина.

Отвечаю, потому что вчера не могла это сделать, а пропущенных вызовов – миллион.

- Сестра, что случилось? Что с тобой стряслось? Азамат мне сказал – несчастный случай, что-то попало в глаз? Что? Как это могло произойти? Я немедленно вылетаю к тебе!

- Нет. Дарина. Подожди…

Сглатываю, пытаюсь унять дрожь.

Я не хочу, чтобы сестра прилетала сюда.

Я… я боюсь за неё.

- Дарина, всё… всё уже в порядке, просто…

- Не ври мне, Никуш…Просто не ври…

Слёзы сами текут, я не могу их остановить, всхлипываю.

- Ника, ты плачешь? Почему ты плачешь? Что случилось? Я уже в аэропорту, самолёт через час.

- Нет! – я ору в трубку, срывающимся голосом повторяю, - Нет, пожалуйста! Отмени всё, не прилетай.

- Ты с ума сошла? Что там происходит? Я приеду, я же там всех поубиваю за тебя!

Поубиваю…

Она говорит это, а у меня перед глазами холодный, циничный Булат Гамзатов.

И его слова.

Жизнь.

Смерть.

То, что он поставил на кон.

Жизнь моего любимого.

Моих любимых.

И смерть…

- Дарина, пожалуйста, не прилетай. Я очень тебя прошу! Мне страшно. Я не хочу, чтобы тебя…

Дверь открывается. Я смотрю и сквозь пелену слёз вижу его.

Азамата.

Глава 18

- Ника…

Вся дрожу. Дрожу…

Наша сказка рассыпается на глазах.

Или просто я такая трусиха?

Я же знаю, что Азамат сильный. Что он готов бороться за меня, за нас.

Я это знаю.

Но…

Жизнь. Его жизнь.

Я не готова поставить на кон его жизнь.

Он так смотрит!

А я… я протягиваю руки.

Хочу к нему, хочу быть его.

- Ника… маленькая моя.

Азамат подходит быстрым шагом, садится рядом, обнимает.

- Ника… моя нежная…Любимая…

Всхлипываю.

В эту секунду ощущаю силу. Нашу силу.

Мы будем вместе! Что бы ни случилось. Мы будем вдвоём. Мы всё преодолеем.

Я в это верю!

Стискиваю его шею, утыкаюсь, вдыхая аромат, такой любимый, родной.

Только им могу дышать.

Только с ним жить.

- Ника, как ты? Как себя чувствуешь? – он говорит тихо, но почему-то в его словах какая-то затаённая боль.

Или… страх?

Но… чего он может бояться?

Знает, что отец был у меня? Знает, или нет?

И что будет, если я расскажу? Что будет?

Я не могу промолчать. Не должна. Мне страшно, но я не должна.

- Азамат…

- Он приходил к тебе? – голос мужа звучит глухо, но твёрдо. И я понимаю – не смогу солгать. Да и смысла нет.

Киваю. Сердце сжимается.

- Что предлагал?

- Предлагал?

- Деньги?

Азамат сжимает челюсти. Я это чувствую. Слышу, как сильно смыкаются его зубы, до скрипа.

- Ника… я молю тебя, не бойся его! Не бойся! Ничего он тебе не сделает! Он просто… просто старый шакал. Оборзевший. Уверенный в собственной безнаказанности. Просто… просто моральный урод. Прошу тебя, не думай. Он тебя не достанет. У тебя будет охрана, слышишь? Постоянно. И потом… мы скоро уедем в Москву. Там… там он точно не сможет тебя достать, руки у него коротки.

- В Москву? Ты… ты говорил, что весь бизнес у тебя тут?

- Не весь. Да, большая часть, но…у меня управляющие, потом, бизнес можно продать. Ничего, от меня не убудет, заработаем еще, благо, есть с кем работать, как, есть возможность развиваться. Так что… Умоляю, не бойся. Ничего он тебе не сделает.

- Он… он не говорил, что сделает что-то мне.

- Да? А что говорил?

- Он угрожал тебе. – эти слова я произношу совсем тихо. Едва слышно.

Но Азамат слышит.

Отстраняется.

Смотрит мне в глаза.

Они у меня еще красные, воспалённые. И кожу еще печёт.

Не представляю, как я выгляжу. Надеюсь, не слишком ужасно.

- Ника…

- Он сказал, что твоя жизнь…

- Не слушай его, - Азамат перебивает меня, дышит тяжело. Смотрит пристально.

- Просто не слушай и всё. Он… он никто для меня, понимаешь? Он никто. И пусть только попробует…

- Я боюсь за тебя. Я не хочу тебя потерять.

- Ты меня не потеряешь, любимая. Я обещаю. Аллахом клянусь, не потеряешь.

Он берёт мои ладони. Целует их.

Потом целует мои щёки, виски, лоб… Наконец, прикасается к моим губам.

Очень осторожно.

Очень трепетно.

Нежно.

Сначала.

Потом его движения стали очень жёсткими, жадными, какими-то рваными и нервными, словно… словно он боялся меня потерять.

Боялся.

И ведь у него был повод бояться за меня!

- Азамат…

- Прости, милая, прости, я с катушек слетел, я…

- Всё хорошо, мне хорошо, просто… я… я на самом деле, я боюсь за тебя.

- Прошу тебя, не нужно. Не нужно ничего бояться. Всё будет хорошо. И… мы с тобой уходим отсюда. Тебя отпускают, я узнавал. Доктор скажет, что делать. И мы едем домой, да?

- Да…

Жмусь к нему, не хочу, чтобы отпускал.

Он словно соломинка утопающего для меня. Это я – утопающий. Тону в собственных эмоциях и страхах.

Может, на самом деле, зря?

Может, этот Булат Гамзатов просто немного сумасшедший? Или решил, что на дурочку напал? Запугает, застращает, закошмарит, и я побегу домой роняя тапки?

Мне на самом деле страшно.

Я понимаю, что здесь немного другие законы. Даже не те, которые были в девяностые в России, в Москве. Да, что девяностые? Моих родителей, получается, убили уже в этом веке, не так давно. Сестру искалечили. И никто не наказан. Беспредел.

Беспредел есть везде.

Но на него, всё-таки, тоже есть управа. Просто не нужно бояться. Надо бороться.

За смерть мамы и папы, за сестру бороться было некому.

Двоюродная бабушка, на которую свалились ребёнок и инвалид? Она думала только о том, как нас разместить, да как накормить, да как сделать так, чтобы мы в этой ситуации остались людьми нормальными.

Бабуля наша молодец.

И сестра молодчина – выстояла.

Но… это было выживание. Просто выживание.

Не борьба.

Сейчас бы я поборолась.

И я готова.

Азамат хочет взять меня на руки.

- Погоди, куда?

- Поедем?

- На мне больничная одежда, как я поеду в этом?

- Чёрт, прости, я… я же принёс тебе вещи, переоденься.

- Хорошо. Спасибо. Я… я пойду в ванную комнату.

- Зачем? – он так искренне удивлён.

- Умоюсь и… прости, я еще немного стесняюсь.

Он качает головой, улыбаясь.

- Извини, малышка, я всё понимаю. Иди.

В палате есть небольшая, отлично оборудованная душевая. Азамат принёс мне даже гигиенические салфетки и зубной набор – щетку и пасту – такие дают в отелях.

Чищу зубы, оглядываю то, во что меня обрядили в клинике.

Интересно, где моё свадебное платье?

Душ принимать не хочется, лучше я это сделаю ужа дома.

Снимаю рубашку, оставаясь в трусиках, скидываю их и чувствую, что дверь приоткрывается.

- Азамат…

Он смотрит. Смотрит жадно, делает шаг, закрывая дверь, сгребает меня в объятия.

- Не отдам тебя ему. Тебя – нет!

Он так это говорит…

На меня на мгновение обрушивается какое-то понимание.

- Меня – нет? Значит… значит, кого-то ты уже отдавал?

Гл