Только ты

– А что у тебя тогда было с Артемом? – спрашивает Гордей.

– Ничего.

– Мстислав говорил, что он за тобой еще со школы бегал.

– Бегал, – повторяю, хмыкнув, потому что именно так это когда-то и выглядело. – Только я его всерьез не воспринимала.

– Почему?

– Не знаю, – пожимаю плечами. – У него была своя компания, свои девушки. Еще когда я училась в школе, он пытался за мной ухаживать, а когда поступил в институт, иногда приезжал к школе, предлагал подвезти, приглашал куда-нибудь. Но я почти всегда отказывалась.

– Почти?

Приподняв бровь, смотрю на Гордея.

– Ты сейчас действительно собираешься ревновать меня к семнадцатилетней прогулке с Артемом?

Он откидывается на спинку стула.

– Нет, – выдает он, шумно выдохнув.

– По лицу не скажешь, – фыркаю и тут же продолжаю: – Мы были знакомы давно. Но между нами ничего не было. Артем периодически появлялся, снова куда-нибудь звал, потом у него появлялась очередная девушка и он исчезал на несколько месяцев. Меня это устраивало.

– Потому что ты была влюблена в меня, – констатирует он.

Сглотнув, опускаю глаза на чай.

– Да, – киваю.

Гордей молчит. Я тоже. Не знаю, почему мне до сих пор неловко произносить это вслух. Он давно знает и, скорее всего, даже тогда догадывался.

– После дачи все изменилось, – говорю наконец, а пальцы сильнее обхватывают чашку. – Утром ты сказал, чтобы я обо всем забыла, а произошедшее было ошибкой.

В груди появляется знакомая пустота, которую я не чувствовала уже много лет. На секунду даже становится трудно вдохнуть. Странно, что пара сказанных десять лет назад слов до сих пор могут так действовать. Сильнее сжав чашку, чувствую, как горячая керамика впивается в ладони.

Гордей напрягается, желваки на его скулах начинают дергаться. Он опускает взгляд и хмурится.

На секунду хочется остановиться, потому что сказать ему об этом утре я могла бы очень много. О том, что чувствовала после его слов, что думала о нем потом и сколько раз мысленно возвращалась к этому разговору. Но сейчас я рассказываю не об этом.

3.2

Поэтому заставляю себя продолжить.

– А потом ты уехал, – выдыхаю чуть тише.

– Что было после моего отъезда? – интересуется Гордей, снова смотря на меня.

– Ничего, – пожимаю плечами. – Какое-то время я просто жила как раньше.

Это даже звучит почти смешно, словно после той ночи мне действительно получилось жить как раньше.

– В один момент поняла, что у меня задержка. Сначала решила, что это из-за нервов, но все-таки купила тест. Точнее – три.

Поджав губы, Гордей недовольно вертит головой.

– Самостоятельная, – бубнит он.

Цокнув языком, бросаю на него предупреждающий взгляд.

– Все три были положительными, – продолжаю. – На следующий день я записалась к врачу.

– Одна, – снова говорит он утвердительно.

Молча киваю, а челюсть Гордея напрягается.

– Влада еще не знала?

– Нет.

– Мстислав с Владимиром Сергеевичем?

– Тоже нет.

Он проводит ладонью по лицу и тяжело вздыхает. От этого вздоха внутри появляется ощущение, будто маленькие иголочки медленно впиваются в плоть. Тогда мне не казалось странным, что я никому ничего не сказала. Мне нужно было сначала самой понять, что происходит и что я собираюсь делать дальше. А сейчас, перечисляя вслух всех, кому могла позвонить, впервые слышу, насколько иначе это звучит со стороны.

– Ты вообще собиралась кому-нибудь сказать?

– Собиралась. Когда сама пойму, что делать.

– Но не мне, – горько усмехается Гордей, снова попадая точно в цель.

Заерзав на стуле, выдерживаю пристальный взгляд его карих глаз.

– Да, – еле слышно подтверждаю его слова.

Гордей несколько секунд смотрит молча, а потом задает вопрос:

– И даже не думала мне позвонить?

– Нет.

– Почему?

Ответ настолько очевиден для меня, что приходится напомнить себе, что для него все выглядит иначе.

– Потому что последнее, что я услышала от тебя перед твоим отъездом, было просьбой забыть о случившемся.

– Это не значит, что я не имел права знать о ребенке.

– Сейчас я это понимаю.

– Сейчас?

– Гордей, мне было девятнадцать! – выпаливаю, разозлившись.

– Я знаю, сколько тебе было, – спокойно отвечает он.

– Тогда зачем спрашиваешь? – раздраженно бросаю я.

Резко выдохнув, он отворачивается к окну.

– Я не спрашиваю, почему ты не позвонила мне в тот же день, когда увидела две полоски. Я пытаюсь понять, почему ты не сделала этого вообще.

– Я обо всем тебе расскажу. Ты сам попросил начать с самого начала.