Ребенок пустыни

— Если исчезнет страх — это все, что «я» нужно! — в отчаяние Несевбитти выхватил у жреца бутылку и сделал глоток.

— Но вместе со страхом исчезнет Ребенок! — в сердцах выкрикнул вабу, не успев предупредить юношу.

— Несевбитти не желает этого, — произнес юноша, но было уже поздно...

Раньше Несевбитти никогда не задумывался о том, что кто-то может исчезнуть. Он мог обратиться к любому «ушедшему к предкам» лишь поглядев на его портрет и тот оживал перед взором, но теперь, когда голоса больше не звучали в его голове, а статуи не оживали от одного только взгляда, потеря близкого человека могла означать нечто большее. Раньше марионетку не заботило, как относятся к нему люди. Он не испытывал ни симпатии, ни любви. Он был лишь сосуд, наполняемый волей богов и предков. Сейчас же многое изменилось. Вместе со страхом и, словно в противовес ему, пришло новое чувство, которое, напротив, вселяло многие силы. Вместе со страхом оно составляло особенное единство. Перед тем, как Несевбитти успел позабыть себя, жрец показал ему новый иероглиф, сообщив, что чувство, что отражает заботу о ребенке и страх его потери, называется «любовью»! В тот же миг Марионетка понял, что не готов это все потерять, но было поздно. Далеким эхом послышались первые голоса...

5.

Дверь отворилась и размашистой походкой в залу проследовал Джедеру. Когда он только появился, на его устах гуляла надменная улыбка, но, стоило ему разглядеть жреца рядом с марионеткой, улыбку сменила яростью. Визирь сразу же догадался, о чем говорили в его отсутствие эти двое.

— Вабу не стоило здесь появляться! — зашипел он, мгновенно приблизившись и сдавил крепкими пальцами горло растерянного священнослужителя.

При виде разъяренного тати, возвратившиеся к марионетке словно из неоткуда, голоса ринулись наперебой убеждать его повиноваться, и, как и раньше, внемля их советам, марионетка безропотно подчинился. Он застыл на месте, равнодушно наблюдая за тем, как визирь расправляется с наставником. Так продолжалось секунду другую, казалось, все разумное, формирующее свободу воли в индивидууме, полностью покинуло его тело, но затем среди двух десятков других голосов марионетка услышал знакомый голос. Этот голос был самым тихим из всех, но и самым желанным. Он принадлежал ребенка. «Обычно малыши не говорят, а только слушают» — вспомнил он слова Джедеру, но этот был необычный малыш и необычный случай!