Дом Блэков. Итан

Уголки губ Арчи дрогнули в знакомой усмешке, за которой всегда прятался яд.

– Как ты с Еленой, да?

Воздух будто сгустился. Слова ударили в самое сердце. Итан знал: это не о Елене. Это о Лилу.

– Ты сейчас о чём? – хрипло спросил он, стараясь говорить спокойно.

Арчи резко подался вперёд, глаза его вспыхнули.

– Да, ты не спишь с ней. Но ты делаешь хуже: держишь её на привязи. Своей нерешительностью. Своим «пока не время». Ты сам себе придумал клетку и втянул её туда.

Итан открыл рот, чтобы возразить, но замолчал. Потому что часть правды в этом была.

«Он прав… Я действительно тяну время. А если она устанет ждать?»

– Тебе нечего сказать, да? – продолжал Арчи. Его голос был уже не насмешливым, а надломленным, почти горьким. – Потому что пока ты сидишь, как пафосный философ, кто-то другой сделает шаг. И тогда ты останешься ни с чем.

– Мы говорили об Эшли, – Итан сжал кулаки, пытаясь вернуть контроль над разговором. – Может, тебе для начала стоит извиниться перед ней?

– А что изменится? – в голосе Арчи вдруг прорезалась хрипота. Он встал, глядя Итану прямо в глаза. – Думаешь, я этого не понимаю? Думаешь, мне самому легко? Я вечно остаюсь в тени – отцов, братьев, друзей… тебя. Ты для всех – «золотой мальчик», умный, воспитанный, правильный. А я? Я тот, кто ломает. Потому что только так меня хоть кто-то замечает.

На миг в его глазах мелькнула такая усталость, что Итан замер. Но мгновение прошло, и Арчи снова натянул на лицо усмешку.

– Так вот, я хотя бы не прячу свои чувства. Если кто-то мне нравится, я скажу об этом. Сразу. А не буду сидеть, как ты, подгадывая момент.

Итан почувствовал, как внутри всё похолодело.

– Только не говори, что ты…

Арчи усмехнулся, и в этой усмешке было слишком много боли.

– Уже сказал. Ты всё понял.

Он развернулся и вышел, громко хлопнув дверью.

В наступившей тишине Итан впервые ощутил не только злость на друга, но и… жалость.

Арчи всегда выбирал разрушение. Но разве это не крик о помощи?

–

И вот теперь их осталось двое. Тишина повисла между ними вязкой и неловкой, только часы на стене отмеряли время. Итан и Лилу сидели рядом на диване, но казалось, что каждый замкнулся в своём мире мыслей.

Итан всё сильнее чувствовал себя идиотом. Он мог сколько угодно оправдываться учёбой, целями, ответственностью, но сейчас впервые ясно понял: он слишком долго жил «на автопилоте». Он строил планы на будущее, но не замечал настоящего. И теперь риск потерять Лилу вдруг стал пугающе реальным.

«Арчи прав… Я торможу. И если она устанет ждать, если уйдёт к кому-то, кто решительнее… смогу ли я её винить?»

– Мне так жаль, что вы поругались, – тихо сказала Лилу, нарушая молчание. – Арчи не прав…

Итан покачал головой, пытаясь смягчить остроту разговора.

– Всякое бывает. Наша дружба на этом не закончится… надеюсь.

Он хотел сказать ещё что-то, но горечь оставалась. Хуже всего было то, что Лилу слышала всё. Видела его слабость, его колебания.

«Я должен поговорить с отцом. И с мамой. Должен наконец понять, как быть. И, может, дома, рядом с семьёй, я решусь открыть ей правду…»

– Эй, Лилу, – он осторожно коснулся её локтя. – Ты чего? Из-за нас расстроилась?

Она долго смотрела на свои ладони, словно собираясь с мыслями.

– Просто всё в один миг изменилось. И мне тяжело это даётся.

– Это наши… пацанские дела, – Итан попытался улыбнуться, но вышло натянуто. – Не принимай близко к сердцу, ладно?

Он чувствовал: ему трудно говорить о чувствах. Проще разбирать чужие эмоции, проще советовать, проще учить студентов за фортепиано видеть красоту в музыке, чем самому признаться, что творится у него внутри. Итан понимал психологию, читал людей по мелочам, но себя – не умел.

– Я не буду, – кивнула Лилу. – Но тебе всё это даётся тяжелее. Просто ты не показываешь.

Эти слова ударили в самое сердце. Итан резко поднял глаза на неё. В её взгляде не было осуждения – только тихая, почти болезненная честность.