скачать книгу бесплатно
Я перестала дышать, а сердце остановилось.
Что он сказал?
Я смотрела в эти карие глаза и не могла поверить, что он в самом деле ЭТО сказал и собирается сделать. Я не понимала, как реагировать, просто тяжело дышала и опустила глаза на железную крышку, под которой томилось злосчастное мясо, будто оно одно во всем виновато.
– Ты меня слышишь, Ясмин? – вкрадчиво спросил он. – Это будет грубо и жёстко. Или ты начинаешь есть мясо прямо сейчас, при мне, или я сделаю это. Ты мне понравилась, я не против потерзать тебя пару часов. Все равно за тобой никто не приедет.
И я испугалась. Короткого взгляда на него хватило, чтобы увидеть, как он напрягся всем телом, словно приготовившийся к прыжку тигр. Дрожащей рукой сняла крышку, взяла в руки нож и вилку, от волнения даже перепутала, какой рукой что брать, потом поменяла и стала нарезать в полной тишине стейк. Перед тем, как отправить первый кусок в себя, снова замерла на мгновение.
– Ясмин, ешь, сказал, – снова прозвучал его приказ, полный холодной ярости. – Я теряю терпение.
Я положила кусочек в рот и начала медленно жевать. Вегетарианкой я стала не очень давно, и вкус мяса мне знаком, конечно. Больше было обидно, что сейчас он ломает мои принципы, заставляя есть это несчастное животное. Прости меня, зверушка. Тебя спасать уже поздно, а меня еще можно попытаться спасти.
Хищник наблюдал за мной, словно я делала нечто необычное и красивое, то, что завораживало его. Как будто бы он получал какое-то звериное наслаждение от этого зрелища, в котором я отрезала небольшие кусочки, накалывала их на вилку, размыкала свои губы, отправляла мясо в рот и тщательно пережевывала.
Периодически соус, в котором было приготовлено мясо, попадал на губы, и я невольно облизывала их. Хищник ловил эти движения с ещё большим азартом и интересом. Я не хотела, чтобы он ТАК смотрел на мои губы, но совсем не шевелить ими я не могла. Старалась чаще использовать салфетку и мечтала, чтобы это проклятое мясо кончилось наконец. Вкуса не ощущала, оно мне казалось никаким и резиновым, я просто хотела уже его доесть.
Когда был съеден последний кусок, я отложила в сторону приборы и снова уставилась на свои колени. Смотреть на него сил нет.
Не хочу.
Неприятно.
– Ты всегда должна быть со мной послушной и податливой,– сказал он мне, снова пригубив вина. – Встань, хочу на тебя посмотреть получше.
Сглотнула противный ком в горле и попыталась унять слезы. Они ему точно ни к чему. Хищник меня не пожалеет. От его оскорбительных просьб я чувствовала себя продажной женщиной.
– Я сказал, встань, – долетел до меня снова ледяной голос, и я вздрогнула. – В последний раз я повторяю тебе, и больше предупреждений не будет. Будут действия. ВСТАНЬ.
Поднялась с кресла на ноги, продолжая смотреть куда угодно, только не на него.
– Повернись.
Я снова исполнила очередной приказ и повернулась вокруг себя один раз.
– Да, – вынес мне вердикт он, откинувшись на спинку кресла. – Хороша. Сексуальна. Ты вполне замолишь грехи и за отца, и за жениха.
Испуганно посмотрела на него. Неужели это правда – меня не заберут отсюда?
– Почему вы сказали, что никто за мной не приедет? – сдавленным голосом спросила его.
– Так и есть, – ответил мужчина и тоже встал. – Никто не приедет.
Он остановился напротив меня на расстоянии вытянутой руки. Гор намного возвышался надо мной, его взгляд и тепло тела давили на меня словно физически. Мне было невыносимо находиться рядом с ним. Во мне уже начало зарождаться к нему тяжелое, разрушающее меня саму изнутри чувство – ненависть.
– Плохие новости, – продолжил он говорить. – Твой жених не готов за тебя платить.
По спине пробежал липкий холод. Как же так? И что теперь?
– Позвоните отцу, он отдаст выкуп вам.
– Твой отец давно разорён. Он продал тебя твоему жениху, чтобы поправить свое финансовое положение. Но свадьба не состоялась и сделка тоже. Денег у него нет.
– И что теперь со мной будет? – спросила я и по одному взгляду, хищному, цепкому, острому, все поняла ещё до того, как он ответил.
Он подошёл вплотную, горячее дыхание обожгло мою шею, заставляя задрожать.
– Теперь ты принадлежишь мне, – большие руки сжали мою талию. – И эта мысль мне нравится.
7.
Невольно уперлась в его грудь руками. Я не хочу его, никогда не приму.
– Я принадлежу своей семье, не вам!
– Уже нет. Теперь ты принадлежишь именно мне.
– Я даже имени вашего не знаю, как я могу с вами…лечь в постель? – Бороться с ним я устала, силы оставляли меня. Он лишь потешался над моими попытками избавиться от прикосновений его рук.
– Оно тебе и ни к чему. Зови меня "Хозяин" или "Господин".
Посмотрела в его глаза. Очередная издевка? Очень весело.
– Вы слишком много на себя берёте.
– А ты слишком много болтаешь. Ты здесь не для этого.
Всхлипнула от страха, когда мужская рука пробралась в мои волосы и с силой сжала их у самых корней, зафиксировав мою голову в одном положении. Вторая рука продолжала удерживать моё рвущееся в сторону тело. Его жёсткие губы оказались очень близко к моим и уже обжигали их горячим дыханием. Сердце отбивало рваный, бешеный, неправильный ритм. Я не хотела, чтобы этот человек меня целовал, но я бессильна что-либо сделать. Я просто пленница в этом доме, я пленница его рук.
В кармане брюк Гора зазвонил телефон. Отпустив мои волосы, он вынул смартфон и нажал кнопку "принять вызов". Зажал между ухом и плечом аппарат и стал слушать.
– Да, эти документы нужно прислать мне немедленно. Как только исправите ошибку. Мне плевать, сколько времени вы уже там сидите, я жду документы.
Пальцами освободившейся руки он провел по моему лицу, и я вздрогнула. Чужое прикосновение не хотела принимать и отвернулась от него. Тогда жёсткие пальцы насильно повернули мой подбородок на себя. Глаза я так и не подняла, продолжая смотреть куда-то на его рубашку. Пальцы другой его руки скользнули по моим губам, вызывая новый приступ дрожи и паники. Вот так просто он взял и нарушил все границы. Я не могла отвернуться и избавиться от этих пальцев, вынуждена терпеть эти касания с откровенным сексуальным подтекстом.
Вдруг он надавил большим пальцем сильнее, заставив губы разомкнуться, и я почувствовала на своем языке вкус солоноватой кожи. Задергалась ещё сильнее, но мне не по силам справиться с таким медведем. От ощущения безнадёжности и собственного бессилия снова начала всхлипывать и ронять ему на рубашку слезы.
– Хорошо, я сейчас подъеду. И не дай бог, не будет результата, а вы выдернули меня из дома среди ночи. Накажу всех.
Он завершил звонок и перехватил телефон. Убрал его в карман брюк и снова посмотрел на меня.
– Рандеву отменяется, – сказал он. – Сегодня ты остаешься невинной. Но скоро я приду снова.
Зажмурилась, увидев, что лицо Гора приближается опять. Но он не стал меня целовать. Губ коснулся кончик его горячего языка, и я замерла на месте. Он провел им по нижней губе, потом переместился на верхнюю. Он облизывал мои губы! Проведя по губам несколько раз языком, он отпустил меня и ушёл, снова закрыв дверь на ключ.
Обхватила себя руками, пытаясь унять нервную дрожь. Эти прикосновения и грубые объятия все ещё блуждали по моему телу, словно он продолжал бы меня касаться.
Я знаю, почему он ведёт себя так нагло, словно он мой Хозяин. Не зря он попросил меня называть его именно так. Он и есть мой хозяин. Его дом станет для меня последним пристанищем. Колыбелью погибели. Если мои родные не заберут меня отсюда сами, то откажутся от меня. Они слишком консервативны. Они не примут меня, побывавшую в доме Врага. В постели Врага. Если этот человек лишит меня невинности, мне не только не следует возвращаться домой, но и даже опасно. Братья мне не простят. Отец не простит. Они все откажутся от меня.
Но почему же отец не нашёл денег? Неужели Гор назвал неподъемную для нашей семьи сумму? Но ведь можно продать дом, драгоценности, взять кредит… Отец ничего из этого не смог осуществить? Он не готов на подобные жертвы ради меня, или Хищник ставит слишком короткие и невыполнимые временные рамки?
А Самир? Он ведь бизнесмен, и не бедный. У него тоже нет денег и возможности меня вызволить из беды? Похититель сломает мою жизнь. Сломает меня…
А что если… Если Гор просит не деньги, а что-то сделать для него, чего не могут ни Самир, ни отец? Или не хотят делать. Тогда я действительно останусь здесь и стану его игрушкой. Пока не надоем. А потом…
Потом известно что. Бандит не сжалится и не станет сохранять мне жизнь. Я жива столько, сколько не надоедаю ему… Если я хочу жить, то должна подчиняться и делать все, что он скажет…
Нервно заходила по комнате, сжимая ледяные пальцы в кулаки. Я только сама себе могу помочь. Только от меня самой зависит теперь отношение ко мне хозяина дома. Но как я смогу переступить через себя? Позволить ему прикасаться, позволить лишить себя невинности?
Заниматься с ним любовью?
Нет.
Я не могу.
Не хочу.
От одной мысли об этом начинало трясти снова.
А нужна ли мне такая жизнь, где я всеми предана и отвергнута своей семьёй, хотя ни в чем не повинна?
Для чего мне её сохранять ТАКУЮ?
Дурацкий инстинкт самосохранения не даёт мне пустить все на самотек и попросить для себя смерти. Тем более я вовсе не уверена, что похититель согласится на это.
Потому что я ему понравилась.
Я ощущала и без слов его нескрываемый интерес и читала горячее желание в глубине тёмных глаз. Сначала он меня будет мучить и развлекаться, пока не пресытит свою неуёмную похоть, а потом уже убьёт.
Но все же смерть станет мне избавлением. Это лучше, чем открывать глаза каждое утро и жить после того, как он разрушить мою жизнь, полностью подчинив себе. Да он уже её разрушил. Я не выйду отсюда живой, невредимой и невинной.
Где-то в глубине души все равно жила на последнем издыхании надежда, что отец сможет решить вопрос с долгом Гору. Она все таяла и таяла, но все ещё теплилась, как последние угольки затухающего костра. Я не могла поверить, не могла принять, что никто не станет меня спасать от погибели в руках этого демона.
Демон… Подходит ему. В нем нет души, нет сердца. Ему неважно, что я не люблю его. Он просто хочет взять своё.
Демон. Хищник. Гор.
ГОР…
Застыла на месте, расширив глаза, словно мне за шиворот ледяной воды плеснули.
Вспомнила!
Я вспомнила это прозвище, и где я его слышала.
От отца. Я несколько раз слышала урывками его разговор и с Самиром, и с другими предпринимателями и партнёрами о том, что какой-то Гор ему палки в колеса постоянно вставляет и мечтает разорить. Я ещё тогда не поняла, что бы ему могло понадобиться от отца, ведь, как я услышала, Гор очень грязно и беспринципно играл против него. Он называл его плохими словами и винил во всех бедах семейного бизнеса в последнее время.
Гор прав. В последний год мы уже не живём с тем размахом, который был раньше. Папа говорил, что у него трудности в бизнесе. Но мы и подумать не могли, что все настолько серьёзно, и мы на пороге разорения. Отец не хотел нас расстраивать, наверное. А теперь правда открылась вот таким путем, от совершенно постороннего человека, которого я боюсь и презираю.
Легла на кровать и завернулась в плед. Осознание, к какому человеку я угодила в лапы, мне не помогло подняться духом. Наоборот. Стало ещё больше тяготить и давить на уже изрядно пошатнувшуюся психику.
Плечи мои трясло от рыданий.
Я так мелка перед ним. Я ничего не стою против обстоятельств. Моя жизнь обесценена. Я беспомощна. Я ничего не могу. И все это ради проклятых бумажек с водяными знаками. Деньги важнее людей.
Утерла слезы и собралась в комок.
Значит, отец все же в чем-то виноват перед этим Гором, раз он пошёл на такой радикальный шаг, как похищение. Всё произошло очень быстро и гладко – как по маслу. Наверняка он планировал это похищение заранее и знал о предстоящей свадьбе.
Почему я стала мишенью?
Почему я расплачиваюсь за долги отца?
При чем здесь Самир?
Что же они все не поделили, что дошло до войны, в которой воюют мужчины, а страдаю я?
Столько вопросов, и все без ответов…
8.
Несколько дней ко мне опять никто не заходил, кроме прислуги. Я вздрагивала каждый раз, когда замок открывался. Ждала и боялась, что он придёт снова меня мучить. Но, видимо, мой мучитель был слишком занят важными делами, и до меня ещё не дошла очередь.
Дни, словно близнецы, были похожи друг на друга. Одно и то же расписание каждый день: завтрак, обед, ужин и между ними бестолковое наворачивание кругов по спальне или бесцельное щелканье пультом по каналам телевизора.
Я начинала постепенно сходить с ума в четырёх стенах. В спальне даже не имелось балкона, чтобы я просто могла подышать свежим воздухом. Мне уже периодами казалось, что стены и потолок едут прямо на меня, вызывая клаустрофобию и испарину на лбу. Во время таких приступов паники и психологических атак я укрывалась пледом с головой и рыдала, пока силы не оставят меня, и я не забудусь тревожным сном.
Я стала тенью самой себя за дни плена. Лицо осунулось и похудело, обрело цвет восковой куклы. Краски с губ и щёк куда-то ушли, делая меня ещё больше похожей на неживую статую. Я уже забыла, как улыбаться, и будто резко постарела.
В кого ты превратил меня, Гор?
Ты меня сломаешь, Чудовище.
***
Ближе к вечеру, после ужина, мне неожиданно принесли новое платье, даже с бирками бутика, в котором оно и было приобретено. Сабира, как всегда без единого звука, положила его на кровать.
– Это для чего? – спросила я, подойдя ближе.
Она достала из кармана фартука белый конверт и протянула мне. Я машинально забрала его и с подозрением уставилась на него, будто бы там, внутри, могла быть как минимум какая-то страшная оспа. Сабира кивнула мне и ушла, не забыв закрыть дверь на замок.
Достала из конверта небольшой листок, в котором содержалась записка от руки. Послание от него, Хозяина. Даже почерк у него острый, резкий, с сильным нажимом и крупными буквами.
"Жду тебя в своём кабинете на разговор через пятнадцать минут", – гласила записка.
Времени очень мало, но и я не собираюсь краситься и завивать локоны для него. Даже причесываться не буду. Чем хуже выгляжу – тем меньше у него будет желания меня терзать.
Отложила в сторону записку с конвертом и оглядела более внимательно принесенное мне платье. Довольно простое и лаконичное платье-карандаш, с потайной молнией на спине, без излишеств. Для домашней носки это, пожалуй, слишком. Но, видимо, Хищник любит лицезреть исключительно все красивое, и даже мой "домашний" вид должен быть таким, словно я только что пришла с фотосъёмки на обложку модного журнала.