Жертвы пороков или 13 смертных грехов

- Возлюби…

- Что?.. - опешил карлик, удивлённо захлопав глазами. Он проследил, куда смотрит Ангелина, задумчиво взял небольшой нож и одними губами прошептал то, что на нём было написано: - Ну, можно для начала и возлюбить, это не помешает потом убить…

- Нет, если любишь, никогда не убьёшь, - Ангелина упорно пыталась стоять на своём, но её голос дрожал.

Гости снова противно расхохотались, кроме нескольких: старика с палкой, жабы и человека с висячими ушами.

- Человек не умеет любить, - отрезал высокого роста мужчина со шрамами на лице: - Разве что дети до семи лет… Потом любовь исчезает.

- Нет, она не может просто так исчезнуть! - Ангелина чуть ли не плакала.

- Может. Ты сама выгонишь её из своего сердца. Люди страдают самовнушением. Да и «любимого» можно убить, если это во благо. Любовь бывает разная, например потребительская. Я люблю своих людей, но они погибают ради меня, этого я от них и жду. Истинно ли мы любим друг друга? Нет, конечно же, но без них я никто, о чём постоянно им говорю.

- Вы опошлили слово «любовь», истинная любовь не та, о которой вы говорите… Когда любишь, пользоваться не будешь...

- Сколько людей — столько и мнений, но все своё мнение считают истиной. Это не я так решил, это люди сами решили. Все хотят думать, что они ближе к правде, чем кто-либо другой. Кто-то вообще отвергает «истину», как понятие, считая, что каждое мнение правое, если оно просто существует и применяется. Но это не всегда так, конечно… Если твоё мнение правое, как и чьё-то чужое, то человек должен бы осознать, что одна вещь имеет много сторон, а он со своей-то еле общий язык находит, что говорить о многогранности? Люди диктуют, как жить другому, решив, что все созданы по ИХ подобию. Глубже заглянуть не всем под силу. Люди глупы и слепы даже по отношению к своему сердцу, да выпьем же за это, когда сядем за стол!

- Выпьем! - поддержал карлик, протягивая Ангелине нож: - Возьми, пусть он всегда напоминает тебе о нас и об этом разговоре!

Девочка оттолкнула руку карлика, из-за чего тот озлобился, скорчив такую страшную рожу, что Ангелина затряслась сильнее, сделав ещё несколько шагов назад. Мама девочки поспешно взяла подарок, положив его на круглый небольшой столик рядом с креслом:

- Спасибо, она очень благодарна!

- Надеюсь! - возмущённо вскрикнул уродец, сверля в Ангелине взглядом дырку: - Я очень не люблю, очень, когда меня не слушают, а тем более относятся с пренебрежением или отказываются от того, что я даю! Не зря же моё имя Пропаганда!

- Да, точно, мы же не представились, - цокнул языком мужчина со шрамами на лице, чуть склонив голову: - Моё имя — Война, - в его голосе, похожем на раскат грома, послышался свист, грохот, вопли и стоны страданий: - Пропаганда — это лишь часть моей необъятной личности, я выпускаю его, так как он мне больше всего нравится, но мы всё равно одно целое.

При этом Война дёрнул поводок. Карлик отлетел назад, еле удержавшись на ногах, но закряхтел и заскулил, как собачка, боготворящим взглядом наблюдая за своим хозяином.

«Теперь понятно, почему мама выслала тринадцать писем, а не четырнадцать. Лучше бы она их разорвала!».

- Прошу вас, присаживайтесь! - улыбчиво прищурилась мама, пригласив гостя сесть за стол.

- Благодарю, - учтиво наклонился мужчина, направившись к своему месту.

- Теперь точно моя очередь! - мужчина с животом, как у беременной женщины, вышел вперёд, но покачнулся и чуть не упал. Он упёрся рукой в пол, его лицо налилось кровью, он запыхтел и с трудом выпрямился. Порыскав в кармане своих нестираных брюк, он вытащил конфетку в рыжем фантике: - Держи, и будь благодарна даже за такие маленькие подарки! Для кого-то это может быть последним, что он с трудом оторвал от сердца! - мужчина говорил бессвязно и медленно, с мучительной физиономией подбирая правильно сочетающиеся слова, что у него получалось довольно плохо: - Так и, вот, знай, я отдал последнее своё! Ну, не совсем моё… У меня тоже есть дети… В общем, девочка, Ангелинка, вкуси сочный плод! - мужчина торжественно раскинул руки, подняв их над головой: - Твоя первая капля алкоголя, ведь эта конфетка с коньяком! А у меня на коньяк денег-то, сама понимаешь... Потом поймешь, точнее... Дорогое нынче удовольствие, совсем оборзели!

К кому он обратился, Ангелина не поняла, а на конфету посмотрела с пренебрежением:

- Не буду. Пить плохо.

- Ты хочешь сказать, что я плохой, правильно я тебя понимаю?.. - пробубнил мужчина, слегка нахмурившись и вытянув вперёд указательный палец: - Ты, Ангелинка, думай, прежде чем говорить! Хотя! Куда вам, бабам, думать?! Ты, конечно, права, алкоголь — это ещё та зараза, но разве я его придумал?.. Я — жертва! Не по своей воле я налёг на бутылку, знай это! Я хороший человек, внутри... А то, что я делаю плохого, это делаю не я, а алкоголь во мне, две разные вещи, заруби себе на маленьком носу!

Ангелина тоже нахмурилась, но спорить в этот раз не стала. Она и не хотела, её вынуждали, детское сердце не выдерживало столько ударов разом. Над всеми её ценностями насмехались, плевали на них и пытались сломать. И всё это она выдерживает одна.

Именинница с надеждой посмотрела на маму, но та только взяла конфету у мужчины и положила её на стол к ножу, поблагодарив за щедрость.

- Присаживайтесь, Алкоголизм, сегодня у нас много разных напитков, коньяк в том числе.

- Ох, как приятно слышать, мадемуазель! - гость с довольной лыбой направился за стол.

- Давайте-ка я уже отдам подарок и присоединюсь к пирующим, а то ноги устали себя же держать, - засмеялся жирный гость, вперевалку подойдя к Ангелине. Та дышала ему в пупок, с удивлением и подсознательным отвращением наблюдая за дрыгающимися жировыми складками, которые с трудом можно было сосчитать: - Деточка, прививаю тебе любовь к деньгам! Это единственное, что должно тебя волновать в этом чёрством, безнравственном мире!

И толстяк, приподняв одну свою жировую складку на животе, совершенно неожиданно достал из-под неё звенящий мешочек, с трудом его раскрыл своими жирными пальцами и подал Ангелине. Девочка боязливо заглянула внутрь и увидела гору золотых, вычищенных до блеска монет.

Гость с искусанными губами и выпученными глазами не то крякнул, не то охнул, встав на мысочки и вытянувшись вперёд. Его зрачки расширились, ногти впились в кожу ладоней, а зубы до крови прикусили верхнюю губу:

- Как много! И вам не жалко?!

- Как же может быть жалко того, что изначально было не моим?! - противно расхохотался жирдяй.

- О, чудно-чудно! Может, поделитесь тогда, если вам не жалко чужого?.. - пучеглазый аж весь затрясся в волнительном предвкушении.

- Поделиться?! - возмущённо крякнул в свою очередь жирдяй: - Знай своё место, сопляк! Не ты отбирал чужое! Теперь оно по праву МОЁ, по моему личному праву! И мне, конечно же, немножко жалко, если мне не было бы жалко, разве вообще начинал бы я брать?! Только в такой знаменательный день, как этот, я с небольшим удовольствием вручаю такой щедрый подарок, взращиваю себе подобное, ведь это необходимо: заботиться о нашем будущем поколении!

Пучеглазый аж сгорбился, разочарованно опустив голову.

- Я не возьму, отдайте лучше ему, - отрицательно покачала головой Ангелина, указав пальцем на страдальца.

- О, какая щедрая! - в потрясении воскликнул пучеглазый. Он задумчиво уставился своими страшными глазами на девочку. Потом встряхнул головой, будто отмахиваясь от мухи, и заискивающе улыбнулся: - Больше бы таких кормильцев, к которым можно было бы присосаться, о милейшая маленькая леди!

- Как можно?! - возмутился жирдяй: - У тебя должен быть свой начальный капитал!

- У меня и так всё есть.

- Но нужно больше! - эта фраза громыхнула на весь дом. Ангелина съёжилась и вновь умоляюще посмотрела на маму.

Та снова взяла подарок сама, положила его на стол и раскланялась с толстяком, после чего он направился за стол. Стул под его весом жалобно взвыл, по ножке пошла трещина, а сиденье чуть опустилось к земле.

- Ой, совсем забыл, моё имя — Чревоугодие! - с трудом обернулся через плечо толстяк, хотя взглянуть на стоявших за спиной у него так и не вышло.

Следом решил выйти пучеглазый, так как он и так уже обратил на себя внимание.

Гость пристыженно опустил глаза в пол, ковыряя ногтем свои исцарапанные руки:

- Извините, маленькая леди, но я не смог купить вам подарок…

- Не мог он, конечно, знаю я вашу мужскую натуру! - пренебрежительно квакнула жаба, закатив глаза: - Цветочек в поле денег не стоит! Ты не «не мог», а просто не хотел, завистливая дрянь!

- Замолкни, ша!.. Жабья морда! - гаркнул на неё пучеглазый. Ангелина вжала голову в плечи, слушать это всё было уже просто невыносимо, а «вручателей» ещё очень много: - Я влез в небольшие долги… - мужчина при этом бросил взгляд на свои золотые браслеты и кольца с драгоценными камнями: - По ряду причин… - и его злые глазёнки метнулись в этот раз на смольного красавца: - Просто у одних есть ресурсы изначально, а у других нет!.. Вот, даже у вас, например, маленькая леди, такие большие хоромы и возможности! - пучеглазый с досадой обвёл взглядом роскошный зал и ворчливо добавил: - Зачем вам больше, что ещё надо?!

- Мои дедушка с бабушкой много работали ради этого дома, у них изначально было не так много… - попыталась разъяснить Ангелина, но пучеглазый аж затрясся от бешенства и заорал ей в лицо.

- Не надо мне тут сказки рассказывать! Знаю я ваши «немного»! Нельзя построить, если нет ничего, нельзя - и точка! Нельзя!

- У меня такое чувство, будто вы сами себя пытаетесь в этом убедить… - прошептала Ангелина, в её взгляде появилось сочувствие. Это так поразило пучеглазого, что он отшатнулся, кашлянул и пристыженно опустил голову.

- Извините, позволил себе лишнего… Пусть каждый останется при своём мнении, как ранее сказал Война… Истины мы с вами не знаем. Хотя, может, только я не знаю… Моё имя — Зависть.

И он, сгорбившись, в расстроенных чувствах поплёлся к столу. Мама проводила его недовольным взглядом, еле слышно прошептав:

- И его я собралась ещё и кормить… Ладно, для моей дочурки будет хорошим уроком.

Пол жутко заскрипел. Вперёд тяжёлой поступью вышел носорог. Его злые маленькие глаза вонзились в девочку и долго её рассматривали, как товар на рынке. Ангелине так и казалось, что он сейчас спросит у её матери: «Сколько стоит?».

«Я бесценна», - вспомнила слова мамы девочка, после чего ей стало немного спокойнее. Но на её огромное удивление, чудовище будто залезло в её голову и презрительно сморщилось.

- У всего есть цена. А если цены нет, значит, оно отдаётся даром, - его хриплый голос пробирал до мурашек, он выражал абсолютное презрение ко всему живому и дикую злобу.

- Мама не могла мне врать.

- Поверь, частенько родители в жизни ребёнка становятся главными лгунами, какой бы темы это ни касалось. Она соврала тебе, ибо ты ещё ребёнок, ведь у твоей матери тоже есть цена.

- Зачем ей мне врать?!

- Чтобы не разочаровалась в жизни, которую люди сами себе построили, став взрослыми. Понятие «человек» стёрлось, осталось три группы. К первой относятся дети, они считаются самыми важными. Ко второй - взрослые, они абсолютно нейтральны, на них всем плевать, как и им на самих себя. А третьи - старики, самые бесполезные члены общества. Кто бы что ни говорил, но это так. А я вообще людей не слушаю, ибо их речи мне не интересны, я оцениваю только физические способности. Никогда их не уважал и не буду. Они для меня инструмент и не более, не зря меня прозвали Садизмом. Ты выросла из детского возраста, чему я рад, ибо ты тоже стала инструментом. Скоро твои руки покроются мозолями.

- Нельзя… - по щекам Ангелины потекли слёзы, она сжала кулаки: - Нельзя указывать цену человеческой душе! И хватит всё сваливать на детскую наивность! Я понимаю лучше вашего!

Носорог зло сверкнул глазами и так топнул, что пол покрылся трещинами. Монстр взревел, и из его рта полетели слюни:

- Не повышай на меня голос! Слушайся тех, кто сильнее тебя! Твоя душа явно стоит меньше моей, так что не доводи до греха! Я установлю тебе цену, твоему телу, мозгу, органам! Тебе подобные, но с накинутыми годами, сами же сотрут в тебе веру в свою душу, ты перестанешь верить в то, что у тебя есть бесценные принципы! Общество укажет тебе на их цену!

Ангелина зарыдала, Садизм выхватил из-за пояса длинную плеть и резко вытянул руку в сторону Ангелининой матери, вручая ей подарок.

- Лупите её, взращивайте ненависть, в вашей дочери её мало! И давайте эту плеть ей как можно чаще, пусть отрывается хотя бы на собаках! Всем известно, что дитя, издевающееся над животными, потом становится беспощадным извергом.

Садизм отвернулся и тяжёлой поступью направился к столу. Ангелину трясло, она глотала слёзы и то и дело тёрла рукой нос, после чего вытирала её о платье.

- Ангелина, не порти наряд, сколько раз тебе говорить?! - прикрикнула на дочку мать, после чего Садизм одобрительно засмеялся.

- И закрепите урок плёткой!

Ангелина впервые сильно разозлилась на мать:

«Тебя только и интересует наряд! Твои гости портят всё, к чему прикоснётся их грязное слово, а ты и пальцем не шевельнёшь!».

Следом вышел долговязый мужчина с противными пятнами на руках. Его футболка с надписью «жизнь есть удовольствие» вроде бы и внушала доверие, но Ангелина за это короткое время вынесла для себя один из множества уроков, что внешнему виду верить нельзя. Не суди о книге по обложке и человека по одёжке.

Мужчина дрожащими руками и будто боязливо протянул имениннице чёрный потрёпанный чемоданчик, при этом нервно оглянувшись. Этот подарок Ангелина всё-таки приняла сама. Она положила его на пол и села рядом на колени. Чуть повозившись с замками, она откинула крышку и с удивлением уставилась на шприцы. Можно было бы подумать, что это набор доктора, но почему тогда внутри лежали одни уколы?

- Спасибо… А где другие медицинские инструменты?

- А я не лечу, - нервно усмехнулся мужчина, понизив голос до шёпота: - Разве что душу, хи… Эти шприцы помогают, когда плохо. Я помогаю людям стать счастливее, ты тоже помогай.

- Но уколы - это больно. Они помогают выздороветь, но если ты не лечишь, тогда для чего их колоть? - в недоумении спросила Ангелина.

- Но ведь они помогают не только больным физически, но и мне подобным, согласись, - мужчина подмигнул, но это было больше похоже на нервный тик: - Сразу начинаешь видеть всякое фантастическое: лошадок, разноцветные лужицы, небо…

Мужчина вдруг сильно вздрогнул, резко схватившись за плечо и нервно его потерев. Он судорожно вздохнул, беспокойно осмотревшись. Забыв про Ангелину, он дрожащими пальцами поправил на себе футболку, так что девочке в нос ударил тошнотворный запах пота.

- Я… Я скоро, - мужчина резко наклонился, испугав Ангелину, девочка вскрикнула и шарахнулась назад. Гость схватил один из шприцов прямо из чемоданчика и подлетел к маме Ангелины, выдыхая ей в лицо, так что у женщины волосы ходуном заходили. Проглатывая слова, он уточнил, с трудом переводя дух:

- Скажите, г-где уборная?! Ну, очень надо!

- Налево и прямо по коридору, вам покажут, - поспешно ответила мама, по её резко изменившемуся лицу было видно, что ей поплохело. Видимо, от мужчины несло не только запахом пота, но и нестерпимой вонью изо рта…

Мужчина умчался, поскальзываясь на ходу. Ангелина закрыла чемоданчик и отдала матери, думая, что в такую, как этот дяденька, превратиться не хочет. Не был он похож на счастливого, лгали его речи, выражение лица и надпись на футболке. Ангелина хорошо разбиралась в человеческих эмоциях, дяденька был скорее напуган и глубоко несчастен, только совсем не ясно, кому он лжёт: окружающим или самому себе?

- Его зовут Наркомания, Ангелиночка, - спешно пояснила мама, поправляя волосы: - Кто хочет быть следующим?

- Давайте я, - горделиво проскрипел старик лет семидесяти, неспешно и величаво выйдя вперёд. Он сверху вниз оглядел Ангелину пристальным взглядом. Хитрый прищур появился на его морщинистом лисьем лице. Сухие жилистые руки сжимали книгу и указку, пальцы скрючились таким образом, что стали похожи на когтистую лапу: - Красивая девочка. Будь благодарна за то, что я тебе сейчас великодушно преподнесу. Я, конечно, абсолютно уверен, что женщины - наиглупейшие создания, которые не могут рационально и логически мыслить, но ознакомиться с трудами мыслящих и умных людей никогда не вредно.

С этими словами он вытянул вперёд руку со старой книгой. На обложке было написано крупными красными буквами «Лжеистория». Ангелина нехотя взяла книгу, понимая, что от неё потребуют её раскрыть. Обуглившиеся пожелтевшие страницы с шуршанием перевернулись, они были абсолютно несгибаемы. Первое, что бросилось в глаза, это огромное количество цифр.

Ангелина без каких-либо эмоций листала книгу, пока тяжёлая указка не приземлилась между страницами:

- Вот! Вот этот абзац требует особого внимания! Смотри, это Великая война. Видишь проценты? Это два кружочка с палочкой… Потери врага составили двадцать пять процентов от общего населения. А наши? Прочти вслух.

- Пятьдесят…

- Именно! В два раза больше! В два раза больше геройства! И ведь мы победили в этой битве!

- Разве это не плохо, что погибло так много людей?..

- Женщина! - старик грубо ткнул указкой ей в руку: - Не лезь в те дела, в которых не смыслишь! Женщины и война очень далеки друг от друга!

- Не согласен, - подал голос Война, внимательно наблюдавший за церемонией вручения подарков: - Женщины приносят новую партию «пушечного мяса». К тому же, вспомни, сколько женщин работало в тылу. И сколько молитв слетало с их уст.

- Если в книге не написано, значит, такого не было! Буду я писать про «пушечное мясо», в моей-то книге! - зло прокряхтел старик, но на Войну глаз поднять не смел: - При всём уважении, но я твой верный соратник, Война, дай мне сказать слово.

Война сверкнул глазом, но промолчал, продолжив слушать.

- Так на чём мы?.. Ах, да! Знаешь, в чём заслуга этой книги?.. Что в ней нет и половины правды, но строчки моего детища у всех в головах!

- Не без моей помощи, конечно! - противным голосом взвизгнул Пропаганда.

Старик сжал челюсть. Повисла минутная тишина. Вздохнув, он продолжил ещё более раздражительно:

- Раз мне не дают сказать, то я освобожу место другим, НО! Запомни, девочка, пока ты будешь беспрекословно верить тому, что там написано, то никаких бед у тебя не будет!

- Без бед не бывает, мне так дедушка говорил.

- Дурак твой дедушка! Он должен был восхвалять Великую битву, раз ему выпала честь в ней участвовать! А он сопли распустил! Ну, допустим, беды есть, но тебя они не будут волновать, если будешь слушать книгу!

- Почему?

- Женщины только и могут вопросы задавать, ибо ни черта ни в чём не смыслят дальше порога дома! - рявкнул старик. Кисточка на его академической шапочке начала грозно раскачиваться: - Беды не будут тебя волновать, пока ты не суёшь в них нос! Незнание — главная защита нервной системы!

Ангелина нахмурилась и возразила:

- Они будут меня волновать, потому что я человек, а не бесчувственная масса. Если игнорировать проблемы, они не улетучатся. Я, когда не делаю домашнее задание, знаю, что завтра за него мне поставят двойку.

- Именно, несправедливость! Женщинам вообще школа не нужна, тогда и двоек не будет! Вот, триста лет назад без школы обходились, выполняли свою естественную природную функцию! А мужчины всем заправляли - сказка, а не жизнь!

- А женщины жить не должны?! - возмутилась Ангелина. Злой старик её очень раздражал, она не пыталась этого скрывать.

- Мужчины всё изобретают, придумывают, благоустраивают!

- И зачем они всё это делают, для кого? Зачем стараться благоустраивать жизнь, если она ограничивается только базовыми потребностями? Если женщины не живут, то им ничего этого и не нужно, по вашей же логике.

- Зачем?! Зачем живут?! - старик аж весь раздулся от ярости. Слюни полетели у него изо рта. Он колебался с ответом, но в итоге воскликнул: - Чтобы хотелки мужчин осуществлять!

Жаба в ужасе вскрикнула, всплеснув руками. Она наигранно рассмеялась:

- Что и требовалось доказать! Вам любовь не нужна, мужчинам надо лишь без усилий взять то, что хочется! А потом говорят, какие женщины чёрствые! И ведь всё это ты говоришь маленькому ребёнку!

Старик развернулся молниеносно, что его возрасту было несвойственно, и с разворота ударил жабу указкой по лицу. Та вскрикнула от боли и упала на колени. Ангелина зажмурилась и крепко сжала кулаки.