скачать книгу бесплатно
Однако бушующая внутри злость требовала выхода; и он пытался дать ей этот выход на тренировочной площадке, орудуя двумя бронзовыми мечами одновременно – ценным трофеем, добытым в ходе Третьего Марианского похода.
Подумать только! Адмирал провёл его как ребёнка. Изящно, безупречно вежливо, и без шансов выпутаться из этой ловушки.
Рука Грэхарда дрогнула от чувства глубокой униженности этим обстоятельством; меч соскользнул с траектории и заехал по бедру, награждая отменным болезненным синяком – и это ещё повезло, что по скользящей траектории!
В злобе отшвырнув ни в чём не повинный клинок, Грэхард схватился за оставшийся меч обеими руками и принялся с остервенением долбить им большую деревянную колоду.
Не то чтобы это действие как-то развивало его мастерство – но пар спустить позволяло.
«Жасминовая беседка», видите ли! Да разве можно было помыслить о подобном унижении?! Он не какой-то поместный князёк, он самодержавный владыка Ньона!
Да и добро бы только сама идея; но наверняка грозовой хитрец затеял всё это только для того, чтобы не отдавать Эсну.
Прекрасно. Его вынудили участвовать в этом фарсе… и даже не откажешься теперь – сам же сватался, идиот, и князь в своём родительском праве… отказ от участия будет оскорблением, и именно его, владыку, такой отказ выставит в самом неприглядном свете и станет поводом для объединения недовольных. «Не почтил уважением родительское право князя!» – скажут другие князья, и каждый забеспокоится о своём. И Кьерины смогут использовать это беспокойство как рычаг… и объединить тех, кто сейчас не может найти согласия друг с другом. Нет, отказываться теперь нельзя.
Прекрасно. Он войдёт в историю как первый ньонский владыка, который не только опустился до участия в этом идиотском соревновании за невесту, но ещё и проиграл в нём.
Просто прекрасно.
…Колода к его усилиям относилась равнодушно – а вот клинок, к большой досаде владыки, изрядно погнулся, – а проблема так и не была решена.
Конечно, можно пойти на поводу у своей гордости и утопить Ньон в крови междоусобицы – вариант более чем соблазнительный, но Грэхард, как ни крути, был властителем до кончиков ногтей, и благо страны его интересовало больше собственных амбиций.
Машинально вращая погнутый клинок в руке – действие, которое он почитал пустым выпендрёжем и обычно избегал, – он прищурился на облака и задумался.
Отказаться от участия в этом дерьме он не может, позволить себе ответный силовой удар тоже не может… Значит, надо брать хитростью.
Каким-то образом вынудить Эсну выбрать его, вопреки наверняка недвусмысленному приказу её отца? Зыбкий план. Он слишком плохо знал ту женщину, которой желал добиться, чтобы сообразить, каким образом можно было бы получить её согласие. Что может быть для неё ценным? Деньги? Почёт? Власть? Он может предложить ей всё, чего только могла бы желать женщина, но беда в том, что он не знает, чего именно она желает, а предлагать наугад… Тут можно ошибиться фатально. Если, предположим, для неё важнее иного её женское тщеславие, то попытка купить её богатствами и драгоценностями может показаться ей за оскорбление, и только испортит дело. Если, напротив, начать с лести, а напороться на желание реализовать свои амбиции, то сразу пролетишь – как лживый ненадёжный манипулятор, который не может стать полноценным партнёром.
Нет, гадать можно до бесконечности.
Мысль заслать в дом адмирала соглядатаев, чтобы выяснить потихоньку, что Эсна за человек, ему в голову не пришла. Он был слишком унижен уже самим тем обстоятельством, что не может получить желаемое по первому требованию, – прикладывать какие-то усилия в такой ситуации казалось ему тем паче унизительным.
Отложив меч, Грэхард уселся на утоптанную землю тренировочной площадки, поджав ноги. И ведь даже не выкрадешь её теперь! Если после его сватовства Эсна неожиданно пропадёт – Кьеринов нипочём не убедить, что он здесь не причём. Болван. Нужно было сразу красть, а не предаваться философским размышлениям и сомнениям.
Придётся работать с тем, что получилось, и разыгрывать те карты, какие есть на руках.
Так что на положенное ему по регламенту получасовое свидание в беседке – кусты жасмина и впрямь росли вокруг, но уже давно отцвели, – владыка Ньона явился при полном параде, в пышном и богатом придворном облачении, вымытый, гладко причёсанный, даже надушенный. Одним словом, вырядился так вырядился, словно первый столичный щёголь.
Эсна в нарядном одеянии, украшенном золотой вышивкой, тоже была более чем хороша – во всяком случае, впервые видевший её столь близко Грэхард взгляда от неё отвести не мог.
Он смотрел на неё в упор, но видел совсем иначе, нежели видят все люди; в его воображении она словно светилась внутренним светом. Ему казалось, что у неё удивительные глаза – огромные и глубокие, словно вмещающие в себя весь мир; сама же Эсна, по правде сказать, отметила бы, что глаза у неё, пожалуй, маленькие и со слишком узким разрезом, да и расставлены несколько широко. Черты её лица представлялись Грэхарду мягкими и нежными, словно выступающими волнами в ореоле солнечного света; а Эсна всегда полагала, что скулы у неё слишком широкие, и глаза, нос, рот кажутся слишком мелкими в сравнении с общей шириной лица. Прибавить сюда светлые ресницы и брови, почти бесцветные губы – Эсна приходила в отчаяние, когда глядела на себя в зеркало и наблюдала эту полную безвыразительность собственных черт. Грэхарду, напротив, казалось, что из глаз её льётся свет – так виделись ему её ресницы – и что свет этот отражается во всём, преломляясь в каждом волоске в бровях и наполняя изнутри губы, тёплые даже на взгляд.
Грэхард смотрел, и видел её такой, какой её никто и никогда не видел; Эсна не знала, о чём он думает и почему так жадно пожирает её глазами, и в страхе дышать, и то-то, старалась через раз.
Это, знаете, весьма волнительно, когда вы вдруг оказываетесь настолько вблизи с правителем вашей страны – которого раньше вы видели только издалека и в самых торжественных обстоятельствах. Конечно, без своего воинского доспеха – а чаще всего Эсна видала его именно в доспехе – Грэхард, во всяком случае, терял сходство с гранитной глыбой. Но и без кожаных и железных накладок он отличался могучим телосложением, а пышные ньонские одеяния делали его ещё больше на вид, поэтому Эсна, по чести сказать, чувствовала некоторый страх. Грэхард был для неё одновременно и врагом семьи, и повелителем, а перспективы провести с ним наедине полчаса и без того казались не самыми радужными – но уж с учётом этого пристального взгляда…
«Хотя нет, пусть уж лучше смотрит, чем говорит, – решила внутри себя Эсна. – По крайней мере, пока он молчит, и мне уместно молчать, и, быть может, мы так и разойдёмся?»
Эта мысль её приободрила, и она неосознанно улыбнулась, не зная, какое действие произведёт на него её нечаянная улыбка.
Необъяснимо, но факт: у смелого покорителя земель и сурового правителя сердце на секунду споткнулось, замерло, встрепенулось – чтобы тут же понестись вперёд с бешеной скоростью, как у влюблённого юнца, впервые попавшего в ловушку женских чар.
Грэхард удивлённо моргнул, почти неуловимо покраснел и отвёл взгляд, пытаясь совладать с собой. Ему казалось, что за эти годы он неплохо научился справляться со своей странной напастью, но он никак не ожидал, что близость объекта его воздыханий заденет его настолько глубоко за живое.
Размеренно дыша, он выкинул из головы все мысли и попытался привести сердцебиение в норму.
Хотя смятение его со стороны было почти незаметно, Эсна, тем не менее, успела сложить два и два. Картинка-то, в целом, и так была однозначной, и в любом другом случае первым же пришедшим на ум объяснением и оказалась констатация явного неравнодушия. Но уж слишком не вязалось неравнодушие такого рода – и массивная фигура ньонского владыки, человека с репутацией более чем суровой.
Мгновенно отметя мысль, что находящийся перед ней мужчин влюблён в неё, – в самом деле, Эсна была слишком неуверенна в себе, чтобы полагать, что в неё можно влюбиться с первого взгляда, – она пришла к выводу, что владыка зачем-то пытается эту самую влюблённость изобразить.
Тут же она осознала, зачем это может быть ему нужно: ну конечно! Он хочет расстроить план отца и заставить Эсну выбрать его, а что может так хорошо сбить с пути дочернего послушания, как не романтически неудержимая страсть, отметающая любые предрассудки и преграды!
Мысленно хмыкнув, Эсна похвалила саму себя за сообразительность и принялась выстраивать дальнейшую картину. Очевидно, захватив её в жёны, владыка получит тем рычаг влияния на отца. Конечно, у того в случае чего хватило бы возможностей настоять на разводе и вырвать дочь из рук врага; поэтому-то и нужна ему влюблённая Эсна, которая сама радостно предаст семью во имя своей великой любви.
Таким образом, разобрав внутри себя, что именно сейчас происходит, она успокоилась и улыбнулась даже с некоторой уверенностью в себе и своих силах. Такими дешёвыми интригами её не проведёшь!
Надо отметить, что к этому времени вполне овладевший собой Грэхард с большим удовольствием любовался её мимикой, которая в некоторой степени отражала ход её мыслей. Ему было крайне любопытно, чему она хмурилась и в чём теперь торжествует, и, наконец, он первым нарушил молчание:
– Дорого бы я отдал, солнечная госпожа, чтобы узнать, о чём ты сейчас думаешь.
Эсна чуть не вздрогнула от неожиданности – она уже всерьёз надеялась, что он не заговорит. Радуясь, что не дала себя провести, она поспешила в ответе обозначить, что игра его раскрыта:
– Я пытаюсь понять, повелитель небес и земли, зачем бы вам вздумалось изображать, будто бы вы в меня влюблены.
Грэхард бы, возможно, пришёл в смятение от этого обличения, но восхищение напрочь перебило в нём все другие чувства. Расслаблено облокотившись на борт беседки, он, подначивая, предложил ей развить мысль:
– И к каким выводам ты пришла, солнечная госпожа?
Эсна скромно опустила ресницы и озвучила очевидное:
– Рискну предположить, о грозный повелитель небес и земли, что вы рассчитываете очаровать меня и таким образом получить способ влиять на моего отца, не правда ли?
Признаться, как раз эта мысль в голову Грэхарда и не забредала; до этого он рассматривал сугубо нелегальные способы заполучения Эсны, а о выгодах честного брака с ней задуматься всерьёз попросту не успел.
– Должен с прискорбием отметить, – ответил он, – что умение очаровывать женщин в число моих талантов не входит.
Он не лукавил в этом; его многочисленные любовные победы были обусловлены более тем, что ни одна из женщин просто не смела ему отказать, нежели его галантностью.
– Позволю себе согласиться с вами, ваше повелительство, – любезно улыбнулась Эсна, с удивлением отмечая, что пикировка подобного рода кажется ей скорее приятной, чем опасной.
Очевидно, тема была исчерпана; однако молчать Грэхард не собирался, и перешёл в наступление:
– Значит, в искренность моих чувств солнечная госпожа не верит?
Эсна посмотрела на него с удивлением и некоторой даже обидой: мол, ну что же вы, совсем за глупенькую пустышку меня считаете?
Выбив пальцами затейливую дробь по перилам, Грэхард уточнил ситуацию:
– Есть ли способ, которым я мог бы доказать искренность своих намерений?
Нахмурившись, Эсна стала искать в этих словах ловушку, и, конечно, нашла: он хочет, чтобы она сама придумала способ, которым он мог бы её обдурить!
Рациональная часть твердила Эсне, что стоит промолчать, но почему-то чувство безопасности окутало её тёплой волной, и она сделала выпад:
– Повелитель небес и земли, очевидно, полагает, что в голове женщины отсутствует разум, и логическое мышление для нас недоступно? – он поднял в ответ брови с видом самым весёлым, и это поощрило её продолжить: – По-вашему, я так глупа, что сама придумаю для вас способ обвести меня вокруг пальца? – она насмешливо приподняла одну бровь, чего обычно в разговорах с мужчинами себе не позволяла – уж слишком задорным вызовом в таких ситуациях начинали блестеть её глаза.
Вконец восхищённый Грэхард с тоской подумал: «Нужно было красть, пока была возможность!»
Уловив тень сожаления на его лице, Эсна решила, что удачно распознала нехитрую ловушку, и огорчён он именно этим.
– Клятвы нарушают, договоры сжигают, союзы расторгают, – сдержанно отметил владыка. – Что бы я ни пообещал тебе, солнечная госпожа, ты будешь права, не доверяя словам. Но где бессильны слова, – продолжил он, – там красноречиво свидетельствуют поступки. Я враг твоей семьи, солнечная, но разве я веду себя как враг?
Эсна нахмурилась: слова его звучали разумно.
Заметив её колебания, он развил атаку:
– Дай мне шанс, солнечная, и ты сможешь судить по моим поступкам. Ты ничем не рискуешь, а приобрести можешь многое.
Серебристо рассмеявшись, Эсна уточнила:
– Не преуспев в обольщении, суровый повелитель пробует добиться своего подкупом?
Грэхард с весёлым выражением лица развёл руками и сквозь смех отметил:
– Кажется, купец из меня тоже аховый?
– Ну вы хоть разложите ваши товары повыгоднее, ваше повелительство, – развеселилась Эсна. – Кто знает, может, я всю жизнь мечтала о вазе для цветов из чистого золота?
Картинно приложив руку к сердцу, Грэхард с самым серьёзным видом заверил:
– Вазы, блюда, кубки, тазы, ночные вазы – из золота, серебра, хрусталя, лазурита или чего только пожелает душа моей солнечной госпожи.
Деланно приняв сосредоточенный вид, Эсна серьёзно покивала и заметила:
– Ночная ваза из лазурита выглядит особенно соблазнительно, но, увы, не могу воспользоваться столь щедрым предложением, мой повелитель. Решение о моей судьбе уже принято, и не мне его менять.
Почему-то это даже показалось ей немного грустным; возможно, потому что веселье враз покинуло и его, и её, вернув беседу в серьёзное русло.
Внутри себя Грэхард принялся перебирать возможные варианты дальнейшей игры. Теперь, хоть немного узнав Эсну, он ещё больше желал связать с нею свою жизнь; но именно теперь она казалась даже более недоступной, чем раньше. Уговорить её пойти против воли отца? Время их свидания почти истекло, и едва ли он успеет найти нужные ключики. Устранить князя? Очевидно, что она догадается и не простит. Подстроить несчастный случай для её нового супруга и посвататься вторично? Ну да, это всё равно что признаться в подстроенном убийстве, и князь, чего доброго, вообразит, что вправе требовать кровной мести. Выкрасить её у нового мужа? Ну, возможно, чуть позже и получится; но как к этому отнесётся сама Эсна? Судя по всему, к ней так не подступить.
С некоторым отчаянием Грэхард подумал, что его положение изначально было патовым: у него не было возможности добиться избранницы ни прямым честным путём, ни окольной подлостью. Князь нашёл способ аккуратно отказать ему в руке дочери, а похищения та, судя по всему, не простила бы.
Теперь уж пришёл черёд Эсны с любопытством наблюдать, как он хмурится, мрачнеет и приходит к каким-то выводам – явно неутешительным. Решив, что терять ей в этом разговоре нечего, она воскликнула:
– А вот теперь я дорого бы дала, чтобы узнать, о чём думает повелитель небес и земли!
Усмехнувшись уголком рта, он не стал скрывать своих мыслей:
– Я думаю о том, что у меня изначально не было шансов. Замуж за меня тебя отец не отдал бы, а вздумай я похитить тебя против его и твоей воли, ты бы всё равно мне этого не простила.
Только расширившиеся зрачки и лёгкий вздох выдали ошеломление Эсны: до этой минуты ей и в голову не приходила мысль, что владыка может рассматривать идею выкрасть её насильно. Непривычно тёплое чувство безопасности растаяло как дым. Ладони её вспотели от страха и волнения; мысли лихорадочно закружились в голове, пытаясь найти способ обезопасить себя от подобной жуткой перспективы.
Её молчание и изменившееся выражение лица выдали её смятение; Грэхард нахмурился и чуть наклонился к ней:
– Нет смысла бояться, солнечная госпожа моя. Теперь я понял, что всё равно не получил бы того, что мне желанно.
Она подняла глаза, желая что-то спросить; но время их свидания уже вышло, и к беседке торопливо подходил отец.
– Ваше повелительство, – раскланялся он.
– Грозовой адмирал, – сурово кивнул в ответ владыка, словно преображаясь и превращаясь в каменную статую.
Безвыразительное лицо, прямая гордая спина, пронзительный взгляд – Эсна смотрела на это преображение в удивлении, не в силах поверить, что это тот же самый мужчина, с которым она только что так весело и оживлённо говорила.
Проводив взглядом развевающийся плащ стремительно удаляющегося правителя – у ворот к нему присоединилась ожидающая стража – она приняла руку отца и позволила увести себя в дом.
Глава третья
– О чём владыка говорил с тобой? – первым делом поинтересовался встревоженный князь.
– Сулил золотые вазы, если выберу его, – несколько сократила пересказ беседы Эсна.
Князь изобразил лицом скепсис. Заподозрить их правителя в том, что он глуп до такой степени, что пытается купить согласие дочери одного из самых богатых вельмож Ньона золотыми вазами… нет, с таким уровнем соображалки Грэхард не сумел бы стать владыкой.
– Мне показалось, вы беседовали весьма оживлённо, Эсни, – предпринял попытку разузнать подробности князь.
Та задумчиво повела плечом и призналась:
– Кажется, он пытался убедить меня, что влюблён.
Скепсис князя вырос в десятки раз. Если уж предположение о том, что владыка достаточно глуп, чтобы всерьёз полагать возможным сманить Эсну золотыми безделушками, уже казалось неправдоподобным… то тем паче невозможно было поверить, чтобы он был настолько идиотом, что полагал, будто бы кто-то поведётся на столь примитивный трюк.
Расшифровав сомнения отца, которые читались на его лице весьма явственно, Эсна пояснила:
– Полагаю, он просто думал, что я глупа.
– Мужчинам свойственно недооценивать женский ум, солнечная госпожа, – уклончиво согласился князь, пытаясь расшифровать интриги противника.
Спустя пару минут молчания он сменил тему:
– Городской суд вынес вердикт не в нашу пользу, – сухо сообщил он.
Эсна почти безразлично ответила:
– Ожидаемо, хотя и обидно.
Тому уж два года, как Эсна вела спор с родственниками почившего супруга. Дело в том, что по ньонским законам жена не могла наследовать мужу. В целом, Эсна и не претендовала на наследство – но ещё в период брака супруг подарил ей небольшую двухмачтовую шхуну, и именно её она и пыталась вырвать из рук родственников. Кьерины, конечно, могли себе позволить сколько угодно шхун; но Эсне была дорога именно та, овеянная почти романтическими воспоминаниями.