Смерть в бриллиантах

Вулгар замер в дверях и хрустнул костяшками пальцев:

– Что сказал Дидар, сэр?

Патологоанатом, к которому обращался Дарбишир, носил фамилию Джонсон, но все звали его Дидаром. Насколько детектив понял, это было связано с шеффилдской сталью, из которой производили его профессиональные инструменты. Уроженцев Шеффилда называли “ди-да” из-за их манеры в место современного “you” (и ты, и вы) использовать староанглийское “thee” и “thou” (ты). Выросший в Абердине, Джонсон так не выражался, и Дарбиширу потребовалось время, чтобы разобраться с этимологией прозвища. Большинство офицеров полагали, что оно имеет отношение к полицейским сиренам. Но инспектор не доверял простым ответам. Он имел обыкновение задавать вопросы, пока не получал ответ, который его устраивал.

Дарбишир знал, что сержант не явился сегодня в морг не из-за недоразумения с расписанием, а потому что детину Вулгара мутило от запаха формальдегида. Если внутри этой крепкой туши и таился будущий великий детектив, ему предстоял очень долгий путь наружу.

– В основном все так, как мы и думали, – сказал Дарбишир. – Кстати, ты продвинулся с другой девушкой? С первой?

Вулгар покачал головой:

– Она смылась. Ничего удивительного. Берил ее звали.

– Мне не нужно имя, мне нужен человек.

Берил была счастливицей, которой вечером в воскресенье тридцать первого предстояло встретиться с убитым. Берил была блондинкой, каких он обычно и заказывал в агентстве “Раффлз”. По какой-то причине в последнюю минуту Берил подменила другая девушка – Джина.

Дарбишир не верил в совпадения. Еще один вопрос.

Перед окном стоял современный дамский туалетный столик, обитый дымчато-голубым бархатом, увенчанный трехстворчатым зеркалом, на столике – пустая пепельница венецианского стекла. Столик совершенно не вязался со старой антикварной мебелью внизу: эта комната была предназначена для особых встреч и обставлена соответственно. Дальний угол занимал гардероб в стиле ар-деко – достаточно большой, чтобы в нем могла притаиться пара молодчиков с убийственными намерениями. Вот только в шкафу обнаружились промышленного размера коробки с тушенкой и ожидающий починки сломанный стул. Там не хватило бы места и для пятилетнего ребенка.

Убитого мужчину – лет сорока, с зализанными назад, как у выходца из Средиземноморья или Южной Америки, волосами – звали Дино Перес, и, судя по документам в его кармане, родом он был из Аргентины. Агентство “Раффлз” подтвердило личность пары, хотя поначалу ошиблось с девушкой. Они сказали, что Перес говорил им, будто остановился в “Дорчестере”, но в отеле гость с таким именем не значился.

Дарбишир прошел к дальней стороне кровати. Он хотел мысленно воссоздать картину преступления так, как ее описали Дидар и команда, и проверить, все ли сходится.

– Согласно выводам криминалистов, Перес стоял между кроватью и дверью, когда за его спиной в дверь вошли убийцы. Положение брюк свидетельствует, что его внимание было сосредоточено на другом. Переса ударили в бок тонким лезвием примерно шести дюймов длиной – почти наверняка тот же нож, что посмертно воткнули ему в глаз. Учитывая, что нож провернулся при ударе, Перес, вероятно, обернулся и увидел убийц.

Рана болезненная, но не смертельная – по крайней мере, не сразу. Едва ли самый эффективный способ убить человека.

Вулгар молча наблюдал из дверного проема, откуда, должно быть, вошли нападавшие. Он тоже пытался вообразить себе эту картину.

– Каким-то образом Перес вырвался, – продолжил Дарбишир, двигаясь к эркерному окну. – Последовала борьба. Перес добрался до изножья кровати, где его ударили в затылок. Дидар считает, что правой рукой. Почему они не сделали этого сразу, не знаю. Тупое орудие все еще не обнаружено. Перес упал… – Он сверился с пятном крови на ковре… – Здесь. И именно здесь его задушили. Проволокой для сыра или чем-то вроде того, говорит Дидар. Чулок, который мы нашли на шее, был уже лишним. Проволока наполовину перерезала трахею.

Вулгар кивнул:

– Лучше перебдеть… если можно так сказать.

Можно, хотя сам Дарбишир так бы не выразился. Последовательность действий была странной. Что за брезгливые головорезы? Хотели прикрыть рану чулком? Или у каждого был свой мотив к убийству? Пожалуй, особенно, если вспомнить про складной нож с рукоятью из оленьего рога, который позднее кто-то с нездоровым удовольствием воткнул Пересу в глаз. Нож был тонкий, зловещего вида, того типа, что итальянцы называют стилетом. Дарбишир в свое время таких навидался.

– То есть точно двое? – спросил Вулгар, доставая блокнот.

– Если нет, то почему девушка не вмешалась?

– Может, вмешалась.

– Если вмешалась, то почему не подняла крик на весь дом? Никто на улице не услышал и писка. Зато неделю спустя все прекрасно слышали крики служанки.

Вулгар почесал подбородок:

– Значит, их было как минимум двое – один напал на него, другой держал ее?

Дарбишир предполагал это с самого начала, и Дидар согласился.

– Отсюда синяки на руках и ногах. Она не кричала, но сопротивлялась. Она знала, что ее ждет.

– Ее могли убить первой.

– Не исключено, – уступил Дарбишир. – Но синяки говорят об обратном. Кстати, они задушили ее тем же чулком. След остался на шее.

Вулгар поморщился. Ему трудно было держать себя в руках, когда дело касалось женщины. Он определенно не был создан для долгих утренних прогулок по моргу.

– Ее вымыли перед тем, как положить на кровать, – добавил Дарбишир. – Любопытно, да? Не целиком, но достаточно, чтобы смыть кровь – кровь Переса в основном. Мокрое полотенце бросили рядом с кроватью. Нигде нет пригодных отпечатков. Потом ее уложили в ритуальной позе, с фиолетовыми цветами…

– Это сирень, шеф.

– Пусть будет сирень, если ты говоришь… Их взяли из вазы в соседней комнате. Туфли обуты на босу ногу, тиара надета аккуратно, хотя прическа к тому времени лишилась пары шпилек. Они не спешили. Нет ощущения, что они нервничали или беспокоились о свидетелях.

Вот почему он не подозревал компанию из “Артемиды”. Ни у кого из них не было времени на эти тщательные приготовления и на то, чтобы привести себя в порядок. И спрятать платье девушки и чулок, которым ее душили.

– А что, если…

– Что, если что?

Во взгляде Вулгара появился огонек.

– Что, если это какой-то сатанинский ритуал, а мужчина оказался случайной жертвой?

– Хорошая идея. Вот только Джина Фонтейн тоже не должна была здесь оказаться, помнишь?

– А если не имеет значения кто? Что, если?..

– Хватит твоих “что, если”, Вулгар. Если человек задумал проделать такое с девушкой, он не станет зазывать в ту же комнату нервного гангстера, не думаешь?

– Нет, сэр, – неохотно согласился Вулгар.

Это не сатанисты. Это бандитское убийство из мести, какие могут быть сомнения? Так думали и в участке. Ист-Энд наведался в Вест-Энд с дубинкой и удавкой.

– Интересно, что они не взяли бриллианты, – добавил Дарбишир. Это тоже его беспокоило.

– Может, думали, что они поддельные?

– Даже если так, хорошие искусственные камни стоят фунт-другой.

Вулгар пожал плечами:

– Не знаю, сэр.

Тут они были в одной лодке. Инспектор предпочитал не думать о лице молодой женщины в морге. Человеческие лица плохо реагируют на удушение и неделю, проведенную после смерти в запертой комнате. Ее выкрашенные в блонд волосы, мягкие, завитые и уложенные в сложную прическу, выглядели до ужаса неуместно на фоне серой кожи. Он заметил, что брови и ресницы у нее темнее. Как и – полицейский проверил – все остальное. Стройные ноги спортсменки. Тело вполне могло принадлежать двадцатитрехлетней женщине, как она и сообщила агентству, хотя Дидар считал, что она сбросила себе пару лет.

– Она оказалась не в том месте и не в то время, – заключил Дарбишир. – В отличие от Берил, которой повезло.

– Да, шеф.

– Почему они вообще были в этой комнате? Ведь в любую минуту мог вернуться клирик и застать их в постели за блудом.

– Не могу сказать, сэр.

Дарбишир кивнул на блокнот Вулгара:

– Нужно еще раз переговорить со служанкой. Подозреваю, что ключ девица получила у нее.

– По крайней мере, мы знаем, как убийцы вышли, – сказал Вулгар.

Когда полицейские прибыли на место в первый раз, они обнаружили заднюю дверь незапертой – замок и засов были открыты, – но нетронутой. Мортон клялся, что всегда запирал эту дверь изнутри, не касался ее месяцами, и служанка утверждала, что делала так же; если эти двое говорили правду, войти этим путем убийцы не могли. Мортон сказал, что не помнит, был ли засов на месте перед отъездом в понедельник утром, так что убийцы, вероятно, скрылись через задний двор.

– Выйти было легко. Но до сих пор не решен вопрос, как они вошли.

Вулгар поник:

– Значит, мы снова возвращаемся к декану.

– Мы снова возвращаемся к декану.

Который, по мнению Дарбишира, полицейского с двадцатилетним опытом, не мог совершить убийства. Ни физически, в одиночку, ни психологически – никак. После разговора с преподобным Клементом Мортоном инспектор еще мог допустить, что тот совершает убийство в целях самообороны, но вот так? Взять девицу в заложники, потом задушить ее и отправиться на Харли-стрит на утренний прием к дантисту, а оттуда – в собор, как будто единственное, что его заботило, это зубная боль, в чем клялись все свидетели.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Да здравствует королева (франц.).

2

Разумеется, мадам. Сейчас будет (франц.).

3

Весь Париж (франц.).

4

Восхитительно, не так ли? (франц.)

5

Устрица (франц.).

6

Перечный соус с клубникой и шампанским (франц.).

7

Главное блюдо (франц.).

8

Зд.: Англо-французское соглашение (франц.).

9

Дэвид Нивен (1910–1983) – британский актер, писатель и военный, один из главных “джентльменов” классического Голливуда.

10

Тридцатилетняя женщина (франц.).

11

Способ действия (лат.).

12

Белый траур (франц.).

13

Временное пристанище (фр.).

14

Берти Вустер – персонаж произведений П. Г. Вудхауза, член вымышленного лондонского клуба джентльменов “Трутни”.