Предатель

Подземный уровень Посольства США в Москве.

Помещение оперативно-технического отдела резидентуры ЦРУ больше напоминало лабораторию крупной технологической корпорации, чем кабинет разведчиков. Мониторы. Серверные стойки. Закрытые линии связи. Карты. Схемы. Фотографии.

На центральном экране сейчас находилось досье на Николая Бореева. Полковник БВР. Стаж службы — двадцать семь лет. Специализация — агентурная работа и операции нелегального аппарата. Женат. Двое детей.

Кристофер листал материалы с профессиональной сосредоточенностью хирурга.

— Биография почти идеальная, — негромко произнёс он. — Слишком идеальная.

Майкл сидел напротив с чашкой остывшего кофе.

— Это плохо?

— Для русского разведчика — да.

Он вывел на экран фотографию Николая. Спокойное лицо. Уставшие глаза. Аккуратная седина на висках. На них смотрел человек, которому хотелось доверять. Именно это больше всего и настораживало.

— Смотри сам, — продолжил Кристофер. — Академия с отличием. Три зарубежные командировки. Никаких серьёзных взысканий. Участие в успешных операциях. Хорошие характеристики. Конфликтов почти нет.

— Почти?

— Последние месяцы.

Майкл сразу поднял взгляд. Кристофер открыл новую папку.

— После назначения генерала Быкова у Бореева начались проблемы.

На экране появились служебные отчёты. Замечания. Нарушения дисциплины. Опоздания. Жалобы. Информация об употреблении алкоголя.

Майкл задумчиво кивнул.

— Вот это уже похоже на человека, который может сломаться.

— Или на человека, которого специально готовят под перебежчика, — спокойно заметила Катрин.

Она стояла у стены, листая распечатки.

— Слишком аккуратно всё развивается.

— Объясни.

Катрин бросила документы на стол.

— Русские прекрасно знают, как мы думаем. Идеальный офицер внезапно начинает: пить, конфликтовать с начальством, эмоционально выгорать, чувствовать себя недооценённым. Она посмотрела на фотографию Николая.

— Это практически учебник по подготовке легенды для будущего «предателя».

Майкл нахмурился:

— Но если это игра — зачем им рисковать сотрудником такого уровня?

— А если он настоящий? — вмешался Робби. — Тогда всё сходится. Усталый офицер. Карьерный тупик. Новый начальник. Алкоголь. Возрастной кризис.

Кристофер покачал головой:

— Меня смущает другое.

— Что именно?

— Его специализация.

Майкл сразу понял.

— Нелегалы?

— Да.

В комнате стало тихо. Даже среди разведчиков работа с нелегальным аппаратом считалась высшей математикой профессии. Это были люди без дипломатического прикрытия, без официальной защиты, не имевшие права на ошибку. И доступ к ним получали только сотрудники, которым доверяли абсолютно.

Майкл медленно выдохнул:

— Если полковник такого уровня действительно решил перейти…

— Тогда мы сорвали джекпот, — закончил Робби.

Катрин подошла ближе к экрану. Внимательно посмотрела на фотографию Николая.

— А мне кажется, он очень устал.

— Ты это по фотографии определила? — усмехнулся Майкл.

— Нет. По глазам.

Она несколько секунд молчала.

— Люди, которые собираются предать свою страну ради денег, обычно выглядят иначе.

— А как выглядят люди, которые предают не ради денег?

Катрин не ответила сразу.

— Как люди, которые больше не верят никому.

В помещении снова повисла тишина. Кристофер переключил экран. Теперь появились: маршруты передвижений Николая, фотографии его встреч, аналитика наружного наблюдения, данные по служебным контактам.

Майкл задумчиво изучал материалы.

— А что говорит «Глуми»?

Робби открыл отдельную папку.

— «Глуми» подтверждает общую оценку. Бореев считается сильным профессионалом, но в последние месяцы якобы начал конфликтовать с руководством.

— Якобы?

— Источник осторожничает.

Катрин тихо спросила:

— Он боится?

Робби пожал плечами:

— «Глуми» всегда боится. Именно поэтому до сих пор жив.

Гиббс, до этого молча слушавший разговор, наконец поднялся.

— И это мне тоже не нравится.

Все посмотрели на него. Резидент ЦРУ медленно подошёл к экрану.

— Наш источник внутри БВР никогда раньше не давал эмоциональных оценок. Только факты. А сейчас он будто пытается подтолкнуть нас к определённому выводу.

— Думаете, его ведут? — спросил Майкл.

— Думаю, в Москве всегда кого-то ведут.

Он несколько секунд смотрел на фотографию Николая.

— Но есть одна проблема.

— Какая?

Гиббс слегка прищурился.

— Если Бореев — реальный перебежчик, мы обязаны попытаться его взять.

— А если это операция ФББ?

— Тогда они тоже обязаны попытаться нас взять.

В комнате стало тихо. Потому что именно это и было сутью настоящей разведывательной работы. Не поиск правды. А попытка понять, кто именно первым совершит ошибку. Гиббс медленно перевёл взгляд на сотрудников.

— Готовьте контакт.

— Уже? — удивился Майкл.

— Да.

— Это рискованно.

— Именно поэтому мы и работаем в Москве, а не в Оттаве.

Он снова посмотрел на фотографию Николая. И впервые за весь вечер на лице резидента появилась лёгкая улыбка охотника.

— Посмотрим, полковник Бореев… кто из нас врёт лучше.

Глава 9

Кабинет Бореева

Кабинет Николая Бореева находился в дальнем конце коридора. Без табличек. Без лишней суеты. Без постоянного движения людей возле двери. Так обычно выглядят кабинеты сотрудников, которые действительно работают, а не изображают занятость. Помещение было небольшим и удивительно скромным для полковника БВР. Старый сейф. Книжный шкаф. Несколько папок на столе. Фотография с Юлей. Настольная лампа с тёплым жёлтым светом. И абсолютный порядок. Только человек, хорошо знающий Николая, заметил бы: в последние недели в кабинете появилась едва уловимая небрежность. Чашка с недопитым кофе. Пепельница. Неубранные бумаги. Раньше такого не было.

Сам Николай сидел за столом и просматривал аналитическую справку. Точнее —

делал вид. На самом деле он уже несколько минут смотрел в одну и ту же строчку. Мысли были совсем в другом месте. В дверь коротко постучали.

— Да.

В кабинет вошёл Глеб. Без стука он никогда не заходил. Даже спустя почти тридцать лет дружбы.

— Живой? — спросил он, закрывая за собой дверь.

— Пока да.

— Уже неплохо для нашего управления.

Глеб бросил на стол папку и сел напротив. Несколько секунд молча разглядывал друга.

— Старик… ты выглядишь так, будто тебя неделю пытали музыкой Киркорова.

Николай усмехнулся:

— После сегодняшнего совещания разница небольшая.

Глеб фыркнул.

— Быков, конечно, человек талантливый.

— В каком смысле?

— Не каждому дано за десять минут превратить группу профессиональных разведчиков в стаю ощипанных куриц. Николай откинулся на спинку кресла. Усталость в нём сейчас чувствовалась почти физически. Глеб это видел. И потому впервые за весь разговор перестал шутить.

— Всё настолько хреново?

Николай молчал несколько секунд.

Потом спокойно произнёс:

— Ты когда-нибудь ловил себя на мысли, что начинаешь уставать от людей?

Глеб пожал плечами:

— Каждый понедельник.

— Я серьёзно.

Николай смотрел куда-то мимо него.

— Сначала ты учишься видеть ложь. Потом — страх. Потом понимаешь, что половина людей разговаривает друг с другом только потому, что им что-то нужно.

Он медленно покрутил ручку в пальцах.

— А потом в какой-то момент начинаешь думать… может, вся наша работа вообще построена на том, чтобы перестать верить людям окончательно.

Глеб внимательно слушал. Слишком внимательно.

— Философствуешь, — тихо сказал он.

— Старею.

— Не прибедняйся. Для старости ты ещё слишком вредный.

Николай усмехнулся. Но глаза остались пустыми. Глеб скользнул взглядом по столу. Совершенно случайно. Будто просто от скуки. Одна из папок лежала отдельно от остальных. Толстая. С красной полосой. Надпись была почти закрыта лежащим сверху блокнотом. Но одного короткого взгляда Глебу хватило, чтобы прочитать «Милвус. Том 4.» Дальше он дочитать не успел. Николай спокойно взял папку и переложил её в сторону. Слишком спокойно. Будто вообще не заметил интереса друга. Но Глеб знал Бореева слишком давно. И понял: заметил. Впрочем, лицо Николая оставалось абсолютно невозмутимым.

— Слушай… — осторожно произнёс Глеб. — Ты только без идиотизма. Ладно?

Николай поднял взгляд:

— Это сейчас о чём?

— О тебе.

Тишина. Глеб слегка подался вперёд.

— Я тебя слишком давно знаю. И вижу, как тебя начинает затягивать.

— Куда?

— Внутрь себя.

Николай отвёл взгляд. И именно это Глебу не понравилось больше всего. Потому что раньше Бореев всегда смотрел прямо. Даже когда врал. В дверь постучали снова. На этот раз жёстче.

— Да.

В кабинет заглянула секретарь.

— Николай Евгеньевич, генерал Быков просил срочно зайти.

Глеб тихо присвистнул:

— Ну вот. Лёгок на помине.

Николай медленно поднялся. Поправил китель. Взял папку со стола. Ту самую. В этот момент из-под рубашки случайно выскользнула цепочка. Небольшая металлическая половинка старого кулона блеснула в свете лампы. Глеб машинально посмотрел на неё.

— Юлька всё ещё хранит вторую половину?

Николай коротко кивнул. На лице впервые за вечер появилось что-то живое. Почти тёплая улыбка.

— Хранит.

Глеб усмехнулся:

— Вы с ней как подростки.

— Это точно, правда, уже преклонного возраста.

Фраза прозвучала спокойно. Но почему-то неприятно резанула воздух. Глеб отвёл взгляд первым. Николай направился к двери.

— Ладно… пошёл я на ковёр.

Глеб поднялся следом.

— Тогда я тоже пойду. А то если Быков тебя всё-таки сожрёт, должен же кто-то потом опознать останки.

Николай коротко усмехнулся. Они вместе вышли из кабинета. Николай закрыл дверь на ключ. И пока они шли по длинному коридору управления, Глеб поймал себя на одной неприятной мысли: он слишком давно знает Бореева. Но в последнее время всё чаще перестаёт понимать, о чём тот думает на самом деле.

Глава 10

Аврал в резидентуре

Резидентура ЦРУ в Москве не любила спешку. Суета считалась признаком плохой подготовки. Хороший разведчик должен спокойно двигаться с холодной головой, а в момент провала выглядеть так, будто просто опаздывает на деловой ужин.

Но сегодня подземный уровень американского посольства напоминал разворошённый улей. Люди быстро перемещались между кабинетами. Технический персонал проверял линии связи. На экранах непрерывно менялись схемы маршрутов и фотографии наружного наблюдения. Все понимали: если информация о Борееве окажется настоящей — это может стать крупнейшим успехом резидентуры за многие годы. А если нет — крупнейшей катастрофой.

В оперативном кабинете Эрика Гиббса собрались все основные участники: Майкл Роббинсон, Катрин, Кристофер, Робби и ещё двое сотрудников наружного наблюдения.

На большом экране висела схема центра Москвы, на которой красными метками были обозначены маршруты отхода, контрольные точки, возможные зоны наблюдения ФББ, резервные автомобили, точки эвакуации.

Гиббс стоял у экрана с чашкой чёрного кофе. Уже третьей за вечер.

— Итак, — спокойно произнёс он. — Предположим, Бореев настоящий. Что это значит?

Кристофер ответил первым:

— Значит, у нас появляется прямой выход на нелегальный аппарат БВР.

— А это?

— Возможность вскрыть действующих агентов без дипломатического прикрытия.

Даже Робби тихо присвистнул. Подобные вещи в разведке обсуждались почти как разговоры о ядерном оружии. Гиббс медленно кивнул.

— А теперь предположим, что Бореев — подстава ФББ.

Майкл заговорил сразу:

— Тогда нас будут вести с первой секунды контакта.

Кристофер продолжил:

— Попытаются вскрыть методы связи, маршруты, состав резидентуры, наружное наблюдение, технические возможности.

— И самое главное, — добавила Катрин, — попытаются понять, кто именно внутри БВР уже работает на нас.

В комнате стало тихо. Гиббс обвёл взглядом присутствующих.

— Именно поэтому сегодня никто не имеет права на импровизацию.

Он поставил чашку на стол.

— Маршрут?

Один из наружников вывел новую схему.

— Основной вариант — Китай-город. Слишком плотный поток людей, тяжело вести визуальный контроль.

Кристофер покачал головой:

— Слишком очевидно. Русские любят такие места.

— Тогда Чистые пруды.

— Там сложнее отходить.

Майкл устало потёр лицо:

— Да они нас в любом случае поведут.

— Конечно поведут, — спокойно ответил Гиббс. — Вопрос только в том, насколько близко мы позволим им подойти.

Катрин вдруг тихо спросила:

— А вы уверены, что контакт вообще состоится?

Все повернулись к ней.

— Объясни.

Она подошла ближе к экрану.

— Если Бореев профессионал такого уровня, он должен понимать: после первого сигнала мы начнём проверять его всеми возможными способами.

— И?

— И если он действительно хочет перейти — он тоже будет проверять нас.

Гиббс усмехнулся:

— Наконец-то в комнате появился человек, который мыслит как русский.

Катрин проигнорировала шутку.

— Он не выйдет на связь, пока не убедится, что мы не торопимся, не нервничаем, и не пытаемся устроить цирк с вербовкой века.

Майкл задумчиво кивнул:

— То есть сейчас он тоже наблюдает.

— Скорее всего.

Робби тихо пробормотал:

— Ненавижу русских…

— Нет, — спокойно поправил его Гиббс. — Ты ненавидишь хороших русских разведчиков. А это разные вещи. В этот момент дверь кабинета резко открылась. Вошёл сотрудник технического отдела. Быстро. Без привычной дипломатической вежливости. А это означало: что-то случилось.

— Сэр… есть проблема.

Гиббс даже не обернулся.

— Какая?

— Мы получили предупреждение от лондонского центра.

В комнате стало тихо.

— Конкретнее.

Техник сглотнул.

— По их данным, ФББ в последние недели резко усилила внутренний контрразведывательный режим внутри БВР.

Майкл нахмурился:

— Насколько резко?

— Настолько, что русские начали проверять даже сотрудников с многолетним допуском.

Кристофер медленно выпрямился в кресле.

— Чёрт…

Гиббс наконец повернулся к технику.

— Источник информации?

— Канал «Глуми».

Несколько секунд никто не говорил ни слова. Потому что все понимали: если «Глуми» нервничает — значит ситуация действительно плохая. Гиббс подошёл к столу. Взял папку с досье Бореева. Медленно пролистал несколько страниц. Потом неожиданно спросил:

— Кто-нибудь из вас вообще верит, что русский полковник такого уровня может добровольно выйти на нас?

Тишина. Первой ответила Катрин:

— Да.

Все посмотрели на неё.

— Почему?

Она пожала плечами:

— Потому что люди ломаются. Даже очень хорошие.

— А вы? — Гиббс посмотрел на Майкла.

Тот задумался.

— Я думаю, он либо настоящий перебежчик… либо очень хочет, чтобы мы в это поверили.

Гиббс кивнул. Потом перевёл взгляд на Кристофера.

— А ты?

Тот спокойно ответил:

— Я думаю, сэр, что если Бореев действительно работает против России… то он уже опаснее половины известных нам агентов вместе взятых.

В кабинете снова стало тихо. Гиббс медленно закрыл папку. И впервые за весь вечер на его лице появилось выражение человека, который начинает по-настоящему чувствовать масштаб игры.

— Тогда молитесь, господа… — тихо произнёс он. — Чтобы мы сейчас охотились за предателем, а не за человеком, который охотится на нас.

Глава 11

Работают профессионалы

Вечерняя Москва жила своей обычной жизнью. Светились витрины. Шумели машины. Возле театра толпились люди. И никто из прохожих даже представить не мог, что прямо сейчас, среди вечерних платьев, театральных афиш и дорогого парфюма, несколько спецслужб одновременно ведут сложную оперативную игру.

К зданию театра плавно подъехал чёрный автомобиль с дипломатическими номерами. Из машины вышли Майкл Роббинсон и его жена Катрин. Безупречная пара. Майкл — в дорогом тёмном костюме, расслабленный и уверенный. Катрин — в ярком платье, тёмных очках и с необычной причёской-шаром, выглядевшей настолько броско и даже слегка нелепо, что сама мысль о её причастности к разведке казалась абсурдной. Именно на это и был расчёт. Настоящие профессионалы редко выглядели как шпионы из кино. Автомобиль мягко отъехал от театра и растворился в вечернем потоке.

Через несколько секунд рядом с входом появились двое сотрудников наружного наблюдения ФББ. Спокойно. Без суеты. Как обычные зрители. Один купил программку спектакля. Второй закурил возле афиши. Работали профессионалы.

Внутри театра царил мягкий полумрак.

Майкл и Катрин остановились возле большого зеркала. Катрин подкрасила губы.

Майкл поправил галстук. Со стороны они выглядели обычной супружеской парой. Но на самом деле оба уже несколько минут внимательно наблюдали за отражением людей и их движением, естественностью проходов, и вычислением тех, кто слишком старательно пытался выглядеть незаметным.

Майкл едва коснулся пальцами манжета. Условный сигнал: «наружка на месте». Катрин слегка поправила волосы. Ответ: «вижу». Ни одного слова.

Когда представление началось, американцы заняли свои места в центре зала. Через десять минут Катрин слегка наклонилась к мужу:

— Я скоро вернусь.

Произнесено было достаточно громко, чтобы услышали окружающие. Майкл кивнул, не отрывая взгляда от сцены. Через некоторое время с заднего ряда поднялся мужчина средних лет в тёмном пиджаке. Он не спешил. Хороший наружник никогда не идёт за объектом сразу. Сначала он выдержит паузу и оценит обстановку, а только потом начнёт сопровождение. Контрразведчик спокойно направился вслед за Катрин.

Катрин вошла в женский туалет. Внутри было пусто. Почти. Её взгляд скользнул по двери с табличкой: «Техническое помещение». Дверь была опечатана полоской бумаги с двумя круглыми печатями.

Катрин подошла к зеркалу. Медленно открыла помаду. Начала красить губы. И одновременно тихо напевала мелодию. Со стороны — ничего необычного. Но именно эта мелодия являлась частью сигнала.

Через несколько секунд из дальней кабинки раздался шум воды. Слив бачка. Катрин тут же резко развернулась. Подошла к технической двери. Быстро вставила ключ. Повернула замок. Одновременно аккуратно сорвала бумажную пломбу. Всё движение заняло меньше пары секунд. Она исчезла внутри помещения и тихо закрыла дверь.

Через мгновение открылась угловая кабинка и оттуда вышла женщина как две капли похожая на Катрин. Такая же причёска. То же платье. Те же очки. Даже походка была почти идентичной. Женщина спокойно подошла к зеркалу и подкрасила губы. Раздалось тихое звучание знакомой мелодии.

Полное повторение поведения объекта. Высший уровень подготовки. После этого она направилась к выходу. Поравнявшись с технической дверью, женщина остановилась. Достала из сумочки заранее подготовленную полоску бумаги с печатями. Точно такую же. Аккуратно приклеила её на место сорванной пломбы. После чего спокойно вышла из туалета.

Сотрудник наружного наблюдения стоял возле колонны в коридоре. Легендированно листал программку спектакля. Увидев «Катрин», он лишь мельком поднял взгляд. Походка. Одежда. Темп движения. Всё совпадало.

Контрразведчик незаметно коснулся гарнитуры:

— Объект возвращается в зал.

Он проводил американку взглядом. Но сам остался на месте. Потому что работа наружного наблюдения не заканчивалась только сопровождением объекта. Сейчас он должен был убедиться не было ли контакта с посторонними лицами, не проводилась ли тайниковая операция, не оставлены ли закладки, не произошло ли подмены.

Именно поэтому через несколько секунд он быстрым шагом вошёл в женский туалет. Но внутрь сразу проходить не стал.

— Извините пожалуйста! Есть кто-нибудь? Сработал датчик пожарной сигнализации, необходимо проверить помещение!

Тишина. Контрразведчик спокойно вошёл внутрь. Его движения были точными и экономными. Он проверил кабинки, осмотрел мусорные баки, заглянул под раковины, быстро осмотрел вентиляционные решётки и проверил сливные бачки.

Всё по схеме. Всё по инструкции. Всё сотни раз отработано на практике. Ничего подозрительного.

Контрразведчик уже направился к выходу, но вдруг остановился возле технической двери. Внимательно посмотрел на бумажную пломбу. Печати выглядели убедительно. Он слегка нахмурился. Осторожно толкнул дверь. Заперто. Проверил бумагу – Держится крепко! И он неторопливым шагом вернулся в зрительный зал.

Представление продолжалось. На сцене гремела музыка. Зал аплодировал актёрам. Майкл внимательно смотрел спектакль. Рядом с ним сидела «Катрин», нежно облокотившаяся ему на плечо. Несколькими рядами позади находился сотрудник наружного наблюдения. Он продолжал контролировать американцев. Но одновременно —

в нарушение служебных инструкций — украдкой получал искреннее удовольствие от происходящего таинства на сцене. Потому что хороший театр всё-таки оставался хорошим театром. Даже для контрразведчика.

А в этот момент настоящая Катрин уже находилась совсем в другом конце здания. Смывая яркий макияж перед следующим этапом операции.

Глава 12

Личная встреча

Москва умела быть разной. Особенно вечером. Город словно специально создавал идеальные декорации для шпионских встреч. Мокрый асфальт причудливо переливался в свете редких фонарей. Шум от вездесущих машин доносился отовсюду, постоянно напоминая жителям, что им досталась большая честь жить в огромном мегаполисе. Тень деревьев то и дело скрывала лица прохожих, которым нет дела друг до друга.

Именно поэтому профессионалы любили большие города. В которых так легко затеряться от ненужных свидетелей.

Городской парк почти опустел. Лишь редкие прохожие неторопливо двигались по мокрым аллеям. На одной из лавочек сидел Николай Бореев. Его тёмное пальто и такая же кепка делали его совершенно типичным обитателем столицы. Он никуда не спешил. В руках находилась бутылка кваса. Примитивный сигнал опознавания. Настолько примитивный, что именно поэтому не вызывал ни у кого подозрений. У него был вид человека, который просто решил посидеть вечером в парке после тяжёлого дня. Но внутри он был натянут как струна. Он не боялся, так как давно подавил в себе это чувство. Он прекрасно понимал, что с этого момента его жизнь окончательно разделится на «до» и «после».