Дакия в огне. Часть вторая. Дакийский самодержец

- Что вам нужно?! - выкрикнула старуха. - Проваливайте! А то нашлю на вас порчу или ещё хуже, какую-нибудь неизлечимую хворь…По-о-ошли отсюда по добру по здорову!

- Да осади ты своих чудовищ! - в ответ прокричал ей Хвалимир. И тут же он вдогонку громко и смачно выругался.

- А-а-а, так это ты, красавчик…- услышав ругань, наконец-то, признала старая ведьма старейшину рода Дулёб. Она прикрикнула на своих злобных псов-великанов, и те тут же притихли и все разом послушно улеглись в сторонке.

- Проходи… - проворчала старуха. – Не ждала я тебя, соколик…

Грузный Хвалимир с трудом слез с коня и приблизился к старухе.

- Что-то произошло? - спросила у Хвалимира Семаргала.

Тот не сдержался и про себя вновь выругался, а потом в таком же раздражённом тоне ей ответил:

- Может не здесь будем с тобой говорить, а пройдём в твою избу? Что толку топтаться у порога?

- Ну, проходи, проходи, красавчик… - пропустила старуха нежданного гостя.

Хвалимир прошёл вперёд. Однако он был не только грузен, но и, к тому же, ещё и неуклюж, и потому не мог избежать столкновения с дверным косяком, и стукнулся о него лбом.

- О-о-ох, ты!.. Тьфу ты, лешие и прочая болотная нечесть тебя побери! - высказал после этого все свои добрые пожелания старейшина рода Дулёб, и добавил: – Вот всегда я у тебя… стукаюсь об этот твой проклятый косяк, Семаргала! Так, чего доброго, и без головы из-за тебя останусь!

Наконец, почесав заметно покрасневший лоб, Хвалимир вновь смачно выругался и, спустившись по ступеням, прошёл во внутрь избушки, но прежде он велел сопровождавшим всадникам ожидать его снаружи.

***

Обстановка внутри жилища старой ведьмы была чрезвычайно аскетичной, и я бы сказал, что даже по меркам того времени убогой. Что можно было внутри этой лачуги увидеть? Ну, прежде всего, кривой стол, трёхногий и сколоченный абы как, несколько обшарпанных лавок и чёрную от копоти печь. По углам завелась паутина и кое где просматривалась от выступавшей постоянно болотной сырости фиолетовая плесень. Всё убранство тускло освещалось единственной лучиной. Нигде не было ни одной приличной тряпки. Только на полу валялись потрёпанные козлиные шкуры. И такими же прикрывались ещё и стены.

Хвалимир огляделся, крякнул брезгливо, и продолжил:

- Мда-а-а, а я смотрю, ничего-то у тебя не меняется… Ты одна, старая? Никто нас сейчас не услышит?

- Да никто, - откликнулась старуха. – Не переживай, соколик! Не кому.

И тут же послышался шум, а затем и надсадный кашель. Он раздался где-то с верху, под самым потолком. Хвалимир поднял голову и увидел девочку, которая лежала на печи.

- А она? - кивнул в её сторону старейшина рода Дулёб.

- А-а, ну ты же знаешь, Хвалимир, что она у меня немая… Не опасайся её… - отмахнулась рукой старая ведьма.

Тогда Хвалимир продолжил:

- Семаргала, скажу тебе, как на духу: я недоволен…

-Да-а-а?

- И на тебя в обиде…

- А что такое, красавчик?

- Я тебе же хорошо заплатил?

- Не буду жаловаться, - согласилась ведьма.

- Ну так вот, и ты мне после этого, что пообещала? А-а? А то, что большинство старейшин поддержат не этого проклятого выскочку Драговита. А я ведь не скаредничал. Сколько ты от меня получила в этот раз зерна, вяленного мяса, соли и всего-всего прочего?!

- А разве тебя старейшины так и не поддержали? - удивилась старая ведьма.

Хвалимир почесал нос с прожилками на утолщённом конце и язвительно ответил:

- Хм, они? Да. Они поддержали.

- Ну вот видишь!

- Вроде бы…

- А как это понимать?

- А вот та-а-а-ак…Поддержала во всяком случае некоторая их часть… Но какая? Поддержавших оказалось не семнадцать, не девятнадцать, а всего… а все-е-его - тринадцать. И это из двадцати пяти!

- Ну всё-таки их же больше было…поддержавших.

- Ха-а-а! Но это мне на самом деле ничем не помогло.

- Почему?

- Проклятье! Да потому, старая, - начал кипятиться и выходить ещё больше из себя Хвалимир, - что это оказалось не подавляющее большинство старейшин. Ты понимаешь? Не по-да-вля-ющее! И тогда князь сослался на то, что у него ещё есть возможность обратиться ко всем воям… через головы нас, уважаемых мужей, то есть старейшин племени…

- И что же?..

- А то, что ему удалось заручиться поддержкой большинства карпских воев. И в итоге… он навязал всем нам свою волю!

- Ты что же, этого от него никак не ожидал?

- Ну, как сказать? Да, на самом деле я этого от него не ожидал. И к этому никак не подготовился… Я не думал, что он добьётся созыва Собрания всех воинов, однако Драговиту удалось меня перехитрить. Он заручился заранее поддержкой старших дружинников. Да и волхв Богумил и воевода Ратибор… они встали однозначно на его сторону. - И старейшина рода Дулёб в сердцах махнул рукой. - А-а-а, проклятье! Всё пошло не так, как должно было пойти! Весь мой замысел разрушился. Теперь под руку князя собирается внушительная дружина… Почти все вои уличские. Ну и что теперь делать, Семаргала? А если у Драговита всё получится? Тогда он наберёт ещё большую силу и власть княжескую может сделать совершенно неограниченной. И начнёт окончательно нами помыкать. А то кое с кем так и вообще, возьмёт и расправится…найдя для этого малейший предлог. С него-то это станется!

Старуха в досаде крякнула и немного подумав, произнесла:

- Ну а может князя нам того…

- Что?

- Может… нам его… отравить? У меня есть для этого зелье, и оно действует постепенно… Никто и не заподозрит тебя в его отравлении, красавчик.

- О-отравить?

- Ну, да.

- Нет, не стоит…- не согласился с ведьмой Хвалимир. - Это мало что даст.

- Ну, ну почему?

- У Драговита уже подрос щенок. Мы только расчистим дорогу его старшему отпрыску… Воиславу. А он тоже уже стал… ого-го! Настоящий волчара! И за него будут стоять и Богумил, и Ратибор, и почти все старшие дружинники. В этом я теперь нисколько не сомневаюсь. Тут надо поступить похитрее… Как-то по-другому…

Старая ведьма и Хвалимир надолго замолчали. И оба они задумались.

Наконец, Хвалимир первым произнёс:

- Что-то в горле у меня пересохло… У тебя что-нибудь найдётся? Дай горло чем-нибудь смочить?

Семаргала велела внучке принести кваса. Та подчинилась, слезла с печи и принесла и поставила на стол кувшин. Старейшина рода Дулёб сам себе налил квас в кубок и с жадностью, буквально тремя глотками, его выпил.

- Я, кажется, знаю, что можно сделать, красавчик! - произнесла вдруг старуха.

- Ну-у… - выжидающе уставился на неё Хвалимир. – Не тяни же! Подскажи?

- Нам помогут сарматы! – произнесла Семаргала.

- Что-о-о?! Са-а-арматы?!

- Да! Надо заручится их поддержкой, - пояснила старейшине свою мысль старая ведьма.

Тут самое время кое-что объяснить.

В чём всё-таки заключалась глубокая размолвка, возникшая уже давным-давно между князем Драговитом и старейшиной рода Дулёб? И почему они друг друга не то что не переносили, а, в конце концов, и возненавидели?

Поясняю это доходчиво и кратко…

Княжеская власть у венедов, а затем и у карпов в последние десятилетия неуклонно усиливалась, и теперь она была даже не выборной, а передавалась по наследству, обычно от отца к старшему сыну. И это очень не нравилось некоторым старейшинам. Ведь они не привыкли быть послушными и беспрекословно подчиняться кому-либо ещё. Вот недовольных и собирал вокруг себя Хвалимир.

Поэтому-то его размолвка с князем и не являлась какой-то случайной.

Хвалимир осознанно создавал князю и всем, кто его поддерживал, оппозицию. То есть, он и те старейшины, которые заняли его сторону, надеялись в итоге как можно больше ограничить княжескую власть и желали вернуться к стародавним обычаям. К тем, при которых даже верховными богами у праславян являлись не нынешний Перун Громовержец, а Сварог (иначе его ещё называли Родом), а до него Велес, так как именно эти боги являлись самыми древними у всех праславян.

И получается, что Хвалимир, и те, кто стоял за него горой, тянули своих соплеменников назад, в архаичное прошлое.

Глава вторая

Ну а теперь обратимся к сарматам.

Почему же у старой ведьмы Семаргалы и старейшины рода Дулёб речь зашла именно о них? Да потому, что слава о сарматах гремела на всю Европу. Сарматы тогда считались самым воинственным народом.

Так у них каждый юноша, достигнув семнадцати лет и пройдя обязательную инициацию, то есть обряд перехода уже во взрослую жизнь, не сомневался, что счастье обретёт лишь только тогда, когда не обессилившим и больным старцем, а ещё молодым и полным сил мужчиной испустит дух в каком-нибудь сражении. Это были не только кочевники, а это были и прирождённые воины. Причём, каждый сармат таковым являлся. И даже воинами являлись их жёны и сёстры.

Сарматы в начале нашей эры уже занимали огромную территорию, простиравшуюся от дельты Данувия (Дуная) и до засушливых берегов Аральского моря. В более раннюю эпоху древние авторы (в частности, тот же Геродот) их называли несколько иначе - савроматами. И они распадались на несколько крупных племенных союзов. Западные сарматы делились на роксоланов и язигов. Последние вообще, пройдя через северные области Дакийского царства, проникли далеко на Запад, и заняли междуречье Среднего Данувия и Тиссии, став непосредственно граничить с Римской империей.

В конгломерат Восточных сарматов входили племенные союзы аланов, аорсов, сираков, уругов и саков.

Вы спрсите: ну а чем же сарматы отличались от скифов?

***

Ну прежде всего замечу, что скифы и сарматы были очень похожи. Они говорили, по существу, на одном языке и у них было много общего в обычаях и быте. Только у сарматов эти обычаи считались более архаичными, что ли.

А ещё скифы и сарматы являлись давними соседями. Примерно до IV века до новой эры скифы занимали широкую степную полосу к северу от Понта Эвксинского (Чёрного моря) и до Танаиса (Дона). Ну а к востоку от Танаиса кочевали уже сарматы.

В период нашествия персидского царя Дария I в Скифию, сарматы выступили в качестве союзников своих западных соседей. Сарматские отряды воевали на стороне скифов, а скифские женщины, старики и дети находили убежище в сарматских стойбищах. По существу, сарматы обеспечивали тылы скифам, пока те изматывали и заманивали в глубь своих степей многотысячную персидскую армию.

После того, как Дарий I, ничего не добившись, вынужден был повернуть назад, мощь скифов усилилась, и они стали совершать нападения на земли, лежавшие к западу от скифских владений. А это были земли фракийских, паннонских и восточно-кельтских племён. И вскоре это привело к столкновению скифов с Македонией. Ну а та в то время, между прочим, представляла из себя крепкий орешек, и разгрызть его было ой как нелегко! Потому что правили ею тогда талантливые и очень воинственные правители. Это были не кто-нибудь, а Филипп II, его сын Александр и преемники победителя Ахеменидов, полководцы-диадохи, которые прошли до края Земли и покорили всю Азию, и даже после этого сумевшие отхватить значительную часть Северо-Западной Индии.

После ряда войн, причём не всегда удачно складывавшихся, скифы понесли тяжёлые потери, и соответственно мощь их заметно ослабела. И этим сразу же воспользовались восточные соседи и родственники скифов…

Сарматы как будто очнулись от вековой спячки и, переправившись через Танаис, начали экспансию на Запад.

В конце концов, сарматы загнали скифов в Крым, а также в устье Гипаниса и в труднопроходимые дремучие леса за Борисфеном, и заняли все остальные принадлежавшие ранее им степи.

И произошло это примерно за три века до описываемых событий.

***

Огненный шар солнца уже находился в зените. И если сейчас на него посмотреть, то он сразу же ослеплял. Было совершенно тихо. Ни одного дуновения ветерка. Только в траве потрескивали многочисленные кузнечики.

Но вот на горизонте появилось что-то подозрительное…

Тагасий выехал на самую вершину холма, попридержал коня и, приставив ладонь к переносице, устремил взгляд в даль. Со стороны Пирита (так тогда назывался Прут) поднялось облачко пыли. Кто-то явно направлялся в их сторону.

Но кто это мог быть?

Тагасию было лет двадцать-двадцать с небольшим, и он являлся сыном Фарзона, Верховного вождя Западного сарматского союза племён - воинственных роксоланов. Тагасий со своими людьми возвращался сейчас с охоты. Он третий день гонялся за матёрыми секачами и зубрами, и так увлёкся их преследованием, что углубился далеко на север и достиг пределов роксоланских владений. И теперь уже надумал возвращаться с добычей в ставку.

К Тагасию обратился его друг и телохранитель, тоже молодой человек примерно тех же лет, и тоже из племени роксоланов, которого звали Скилом. Юноша-телохранитель был на голову выше окружающих и физически очень сильным. А ещё таким же, как и Тагасий, светловолосым (и ещё бросалось в глаза, что у него был деформированный в лобной части череп, как, кстати, и у самого Тагасия, и у Верховного вождя Фарзона; так обычно выглядели многие мужчины сарматы), но юноша-телохранитель, поверх кожаной куртки, облачён был ещё и в панцирь, и сжимал в руке длинное сарматское копьё, которое на македонский манер называлось сариссой. Следует отметить и такую для роксоланов характерную особенность: они в подавляющем своём большинстве были светлокожими и светловолосыми (и не случайно их поэтому древние авторы и прозвали «светлыми аланами»).

Скил поинтересовался:

- Эти всадники… Но они… они помоему не наши. А чьи? И что им надо у нас?

- Не знаю, не знаю…- произнёс Тагасий. - Как ты думаешь, сколько их, Скил?

Скил прищурился и после некоторой заминки произнёс:

- Всё-таки мне ещё трудно разобрать.

- Потому что далеко они от нас?..

- Во-от именно!

- Ну, и всё же?

- Судя по поднятой ими пыли… я, думаю… Что их всё-таки побольше чем нас.

Тагасий похлопал по шеи своего скакуна и заметил:

- Ну, всё равно, кто бы это не был, однако давайте-ка встретим этих непрошенных гостей подобающе!

- Как скажешь, - не стал возражать сыну Верховного вождя роксоланов его телохранитель.

***

Тагасий велел сопровождавшим его роксоланам на всякий случай рассредоточиться и приготовить оружие, прежде всего луки, а также достать из саадаков (колчанов) по стреле, и ждать дальнейших его указаний.

Вскоре можно было уже разобрать, что всадников было с два десятка.

Вот они остановились и от них отделился один. Тот, который был крайним. Этот всадник приблизился на сотню шагов и стало уже ясно, кто же это были. Это оказались совсем и не даки, и не бастарны пиквины или те же костобоки, а это оказались… карпы.

Да, это были именно они!

На всаднике была одежда не сарматского и не дакийского покроя, и ещё был характерный для карпской родовой знати головной убор, чем-то похожий на скифский войлочный остроконечный колпак (у карпов, как и у всех праславян, разве что кроме более отдалённых венедов или склавинов, до сих пор было популярно всё скифское: сюда можно было включить многие элементы одежды, домашнюю утварь, ювелирные изделия, конскую упряжь и даже оружие).

Карп на ломанном сарматском как можно громче прокричал:

- Мы не воевать! Мы есть послы! Не трогайте нас! Мы хотим направиться в ставку Верховного вашего вождя!

- От кого вы? - в свою очередь выкрикнул Тагасий. – Не от князя-ли Драговита?

- Нет-нет! Мы не от него!

- А от кого тогда?

- Мы от старейшины рода Дулёб…

- А-а-а… Вы, получается, от Хвалимира? От соседа нашего ближайшего… Так я понимаю?

- От него!

Тагасий жестом дал понять, что карпов роксоланы пропустят и проведут до самой своей ставки.

***

Ставка Верховного вождя роксоланов располагалась в том месте, где Борисфен (так назывался тогда Днепр), преодолев пороги, немного успокаивался и широким потоком впадал в Понт Эвксинский. Ставка устроена была на его высоком берегу, на самой вершине крутого холма, и дополнительно её окружали ров, вал и двойной частокол, причём первый ряд частокола был устроен под наклоном (так делали только язиги и те же роксоланы).

Внутри, за двойным частоколом, находилось около двенадцати сотен шатров и в центре возвышался самый большой, в котором располагался сам Верховный вождь всех западных сарматов.

Фарзону доложили, что от соседних карпов прибыло посольство, но роксоланский вождь не сразу принял его. Он решил поначалу переговорить с Эмилием Павлом, римским купцом и по совместительству послом, отправленным к роксоланам наместником Вифинии по поручению самого императора Рима Марка Ульпия Нервы Траяна.

***

Эмилий Павел опередил карпов всего-то на пару дней.

Его три триремы со спущенными парусами сейчас качались на волнах неподалеку от ставки и который день рабы разгружали привезённый из империи товар - вино, оливковое масло, зерно и ювелирные изделия, и этим всем римляне снабжали западных сарматов.

Фарзон восседал на переносном бронзовом троне, когда-то принадлежавшем одному из скифских правителей, и пил из золотой чаши конское молоко, когда к нему вошёл римский купец и по совместительству посол. Он поклонился Верховному вождю и, с согласия Фарзона, подогнув под себя по-скифски ноги, разместился на дорогом персидском ковре.

Фарзон и Эмилий Павел давно друг друга знали, и поэтому Верховный вождь западных сарматов сразу же перешёл к делу:

- Ты доставил мне всё, что я тебе заказывал? - спросил Фарзон.

Верховный вождь западных сарматов говорил сейчас на греческом (ведь матерью Фарзона была гречанка, и поэтому он свободно мог изъясняться на их языке).

- Доставил всё! Включая и ювелирные изделия. То, что ты и хотел. А оплата будет, как всегда? - уточнился римлянин.

Эмилий Павел тоже неплохо знал греческий, так как пол жизни провёл не в Италии, а на Востоке империи. Сейчас его дом находился на южном берегу Понта Эвксинского, на Боспоре, а точнее в Халкедоне, который располагался напротив Византия.

- Да! Оплата будет та же, Эмилий.

- Хм-м-м… Что, опять рабы? – невольно поморщился римлянин.

- Они.

- Они уже в ставке?

- В ставкее! И приготовлены. Ждут тебя.

- А может хотя бы часть оплаты, Фарзон, ты сделаешь молодыми сарматскими жеребцами?

- Не обижайся, Павел, но коней я не могу отдать.

- Почему?

- Не то время. Будут рабы и на этот раз.

- Ну, надеюсь, в этот раз они мне всё-таки больше понравятся… - заметил Павел.

- О-о, они тебе понравятся. Даже и не сомневайся. Думаю, ты никого не забракуешь, как в прошлый твой приезд…Между прочим, там много молодых девок, тех, которым всего-то тринадцать-пятнадцать лет. И почти все они - девственницы. Мои роксоланы ни над кем не снасильничали. Я запретил строго-настрого этих девок трогать. Чтобы они не упали в цене. Ну и среди них много вполне пригожих. Можешь убедиться лично, так как у них нежнейшая кожа и толстые-претолстые косы. Эти девки сумеют развлечь в постели любого, - ответил римлянину Верховный вождь роксоланов.

- А пленницы твои откуда? - переспросил Эмилий Павел.

- Из разных мест, - уклончиво ответил Фарзон.

- И всё же?

– Есть даже такие, которые попали к нам из далека… С Рипейских гор (Уральские горы), и с берегов Даика, реки дахов (нынешняя река Урал). Да-а, кстати… Этим утром ко мне в ставку заявились ещё послы… И от кого бы ты думал? - произнёс Фарзон как бы мимо ходом, и при этом хитрый кочевник кинул из-под бровей испытующий взгляд на римлянина.

- Не от дакийского-ли царя? – попытался предположить Эмилий Павел.

Фарзон покачал головой:

- О, не-е-ет! От Децебала посольство уже у меня побывало. Раннее…

- Во-о-от, как?!

Фарзон согласно закивал головой.

- И когда же оно у тебя успело побывать? Что Децебал от тебя хотел? - не сдержался и проявил к этому событию повышенный интерес римлянин. - Царь даков запросил у тебя, наверное, помощь, Фарзон? Я верно говорю?

Фарзон подтвердил это, но лишь только новым кивком головы. И тут же Верховный вождь роксоланов предложил римлянину вина. Эмилий Павел не отказался, однако попросил его разбавить водой, так как он не привык пить по-варварски.

Рабы принесли разбавленное вино и налили его в круглую серебряную чашу. Римлянин отпил вино и выжидающе уставился на Верховного вождя, ну а тот… А тот, посчитав что достаточно уже затянул с ответом, и добился желаемого результата, наконец-то, признался:

- Э-э-э… ты прав, римлянин! Даки побывали у меня сравнительно недавно, и появлялись они совсем не случайно. Они действительно попросили, чтобы я им пришёл на помощь… и выделил роксоланских воинов…

- И как ты им ответил, Великий вождь?

- Тебе это интересно?

- Ну, разумеется!

- Я им в их просьбе… скажем так: не стал отказывать…

- Хм-м-м… - Эмилий Павел вновь не сдержался и нахмурился. – Это что же, получается, ты-ы-ы… Ты всё-таки станешь дакам помогать?! Получается, ты встанешь с ними заодно против Божественного Траяна и империи?

- Да успокойся же, Павел!

- Я не понял тогда тебя… - Эмилий Павел был сбит с толку.

Ну а Фарзон продолжил по-хитрому улыбаться, и в том же тоне продолжил:

- На самом деле… я ничего определённого Децебалу так и не пообещал. А ограничился… пока что всего лишь словами сочувствия. Клянусь Великой матерью, нашей богиней Табити!

- И как ты тогда в действительности поступишь?

- Ты хочешь знать?

- Ну, да, - голосом своим Эмилий Павел окончательно выдал себя с головой. Он сейчас не на шутку встревожился.

- А знаешь… а-а… а я-а-а… я-а ещё подумаю… - с деланно равнодушной интонацией произнёс Верховный вождь и с таким же выражением на лице он пожал как бы безучастно плечами.

Фарзон уже давно являлся умудрённым жизненным опытом правителем воинственного кочевого народа, и он понимал, что раньше времени нет необходимости раскрывать свои планы. А ещё он прекрасно понимал с кем сейчас имел дело, и с кем разговаривает. Он знал, кто перед ним сейчас находился.

То есть, Верховному вождю роксоланов давно уже было известно, что Эмилий Павел являлся не только купцом, но также был ещё и римским разведчиком, выполнявшим самые деликатные поручения императора.

Фарзон на некоторое время отключился от беседы. Он сейчас невольно вспомнил Нижнюю Мёзию, долину у Адамклиси. И как он там во главе роксоланов встретился с двумя римскими легионами, которыми командовал наместник Нижней Мёзии.

Это произошло в декабре… Примерно четыре года тому назад. Произошло в самую Первую Дакийскую кампанию Траяна…

***

Тогда стоял сильный мороз. Данувий стянуло за одну ночь льдом.

Роксоланская конница воспользовалась этим и перешла по льду на правый, римский берег. И вот после этого…

Да-а-а у-уж, это были не самые приятные воспоминания для Фарзона.

В сражении у Адамклиси Верховный вождь роксоланов потерял двух сыновей. И по началу ему казалось, что он такое горе никогда не забудет и будет мстить за их гибель. Мстить до последнего своего вздоха. И до последнего римлянина.

Однако постепенно боль от их утраты притупилась.

Верховный вождь западных сарматов ещё хмурился, и как-то натянуто и скорее всего искусственно улыбался, и тут же он прикрыл рукой глаза, которые из-за нахлынувших воспоминаний увлажнились и могли его выдать. Затем, когда он немного пришёл в себя и глаза у него подсохли, то стряхнул с лица замороченное выражение и продолжил:

- Ещё многое зависит и от того, с чем ко мне пожаловали другие мои соседи…

- И кто же они?!

Фарзон отмолчался.

- Хм-м-м… Ну а ты кого имеешь ввиду на этот раз? – не сдержался и вновь поинтересовался у Фарзона Павел.

- Ну я имею ввиду уже… не даков…

- Ка-а-арпов?

- Да. Посольство от них заявилось только что. Хо-о-отя знаешь, что, Павел, ты всё же не переживай, - неожиданно разоткровеничался Фарзон, надумавший поставить все точки над «I», - я не слишком-то горю желанием сориться с вашим нынешним императором… И ввязываться с ним в какие-либо разборки. И этому есть обьяснение. Знаешь почему?