скачать книгу бесплатно
– Какое твоё самое заветное желание?
– Fuck you!
– Ну… пошли…
Не пошёл, паразит. Людям не нужна моя доброта.
6. Как я снималась в кино
Кевин позвонил в шесть утра:
– У меня для тебя новость: сегодня ты снимаешься в кино.
– В роли кого?
– В роли одной женщины. Ты идеально подойдёшь.
Я насторожилась: последние два месяца Кевин снимал фильм про марсиан.
– Монстром быть не согласна.
– Да при чём тут монстры?! Тебя даже гримировать не придётся. Ну, почти.
– Э-э…
– Как хочешь. Только потом не жалуйся, что я тебя на съёмки не беру.
Съёмочный павильон – провода, рельсы, куски звездолётов и будуаров…
Кевин что есть сил орал на пришельцев:
– Марсиане, нах… Вам с такими рожами не Землю завоёвывать, а машины парковать! Вот ты, – Кевин подбежал к центральному уроду, – ты что, никогда на расстрел не ходил? Тебе сложно повстанцу по шее двинуть?!
Марсианин с ненавистью смотрел на него.
– Пусть он на тебе потренируется, – шепнула я режиссёру. – У него получится, вот увидишь.
Кевин сурово зыркнул на меня.
– Ладно, перерыв. Всех ненавижу. Уроды!
Бряцая оружием, уроды разошлись пить кофе. Костюмеры и гримёры поскакали следом – следить за доспехами и рогами.
– Какие у меня будут слова? – спросила я Кевина.
Тот устало листал сценарий.
– Никаких. Тебе надо просто полежать на столе.
– То есть?
– Ты будешь изображать павшую в боях.
– Я что, труп играю?!
– Ну да. Повстанцы будут целовать тебя в лоб и клясться отомстить.
– Ну как, нравится? – спросила гримёрша Стелла, специалист по огнестрельным ранениям и покойникам.
Из зеркала на меня смотрела бескровная рожа с тяжёлыми мешками под глазами.
– Блестяще! – сказал Кевин. – Натуральный мертвец.
– Перестань потеть!
– Я не могу, мне жарко!
– Стелла, попудри её! У тебя есть что-нибудь от пота?
– Тальк для ног.
– Шутники, нах… Будем до вечера снимать, пока не закончим сцену!
Сцена фиг знает какая, дубль фиг знает какой. Я мысленно сочиняю стихи:
Я лежу. Я не ржу.
Я стараюсь не дышать.
Вот известная звезда
С автоматом на плече
Наклоняется ко мне.
От звезды разит пивком.
Звёзды любят алкоголь.
И вообще теперь я знаю,
Кто как пахнет и что ест.
– Это тяжёлая утрата для повстанческого движения. Уходят лучшие из лучших. Наш долг – отомстить. Наш долг – не сдаваться. Наш долг – каждый день вдохновляться героическим примером…
– Снято!
Кевин подошёл ко мне.
– Ну слава богу! Лежала – загляденье. Дай я тебя поцелую!
Не далась. Меня сегодня нацеловали на три года вперёд.
Сниматься в кино мне не понравилось… Хотя теперь у меня будут фотографии с собственных похорон – штатный фотограф всё заснял. Затребую с Кевина снимочек, вставлю в рамку и повешу над камином.
7. Про женскую грудь и цензуру
Не так давно по телевизору показали фильм, а там тётка с голой грудью. Вся страна развратилась на десять лет вперёд. Судебные иски, возмущённые звонки… Такая беда случилась, что просто не спастись.
Каждый пуританин в отдельности не видит в голой груди ничего зазорного: у кого своя есть, у кого – женина. Но стоит им собраться вместе – и всё, титькам бой. Причём никто не борется за то, чтобы грудь не показывали лично ему: он-то сам как-нибудь удержится от грехопадения. Этим борцам хочется, чтобы не смотрели другие.
Цензура (хоть по поводу груди, хоть по поводу политики) – это завуалированная мания величия: «Я огражу вас, убогих, от беды».
Вон в Северной Корее есть только внутренний интернет. И только один телеканал. Информация проходит жесточайшую проверку на соответствие идеям Чучхэ.
Вводить цензуру в стране – это в открытую признать свой народ дураком, который не в состоянии отличить хорошее от плохого. Если мы уверены в собственной правоте, то какой смысл скрывать от ближних неправильную точку зрения? Ведь любой здравомыслящий человек сможет разобраться, кто прав, а кто нет.
Правитель, устанавливающий цензуру, расписывается либо в собственной неправоте, либо в дебильности своей нации. Что, кстати, не мешает ему провозглашать её великой.
Нестыковочка выходит: великий народ, которому не разрешают принимать самостоятельные решения – как маленькому ребёнку или сумасшедшему.
8. Про моего гениального племянника
Мой племянник Джош говорит о себе так:
– Да, я гений. Это может подтвердить любой мало-мальски образованный человек.
Образованных людей на свете немного: его гёрлфрендша Сара и моя сестра Лёля.
О собственной одарённости Джош узнал в пять лет. Он нарисовал несколько улыбающихся пауков с ушами и заявил, что это коллективный портрет детсадовского руководства. Видимо, в отместку заведующая сказала, что рисунок гениален. Тем самым она испортила мальчику жизнь.
Все последующие годы Джош потратил на создание нового в искусстве.
– Ну скажи, о чём тебе говорит рембрандтовский «Портрет старика в красном»? – вопрошал меня племянник. – А мой «Запутавшийся старик» говорит о свободной любви и открытости.
«Старик» Джоша и вправду открыт всему миру: там, где порядочному человеку надлежит иметь трусы, у него имеется огромный хрен, завязанный узлом макраме.
– Хочешь, я продам тебе эту картину?
Это был первый и единственный раз, когда я купила его произведение: мне нужен был презент на День Святого Валентина. Хотела бывшему мужу подарить.
Джош осознал, что на мне можно делать деньги.
– Я принёс тебе ещё трёх стариков: «Старик на урановой шахте», «Кокетливый старик в костюме французской горничной» и «Старик, совсем-совсем обедневший».
– Джош, я занимаюсь литературой, а не живописью.
– А я к каждой картине написал по стиху. Вернее, по поэме. Я тебе завтра пришлю рукопись.
– Джош, иди, детка, на фиг.
Но мальчик недаром рос в нашей семье: ослиное упрямство и настойчивость – это у нас в крови.
– Тётя Мардж, ты же знаешь, что хорошо продаётся! Что ты хочешь, чтобы я написал? Фантастический роман? Что-нибудь про лесбиянок?
– Учебник по китайскому языку. Сейчас эта тема очень актуальна.
– А какой у меня будет гонорар?
– Джош, давай я тебе дам тридцать долларов, и ты от меня отстанешь?
– Ну хорошо, я тебе завтра позвоню.
– Пятьдесят долларов – и ты мне не позвонишь ни завтра, ни послезавтра и вообще исчезнешь до конца месяца.
– Тётя Мардж, а ты знаешь, что сейчас можно слетать в космос за деньги? Я тогда не скоро вернусь.
Я не стала говорить, что сейчас можно и похоронить в космосе. А то если Лёля прознает о моих намёках, она очень обидится.
9. Про мою собаку
Из кухни слышится ласковый бас:
– Ну, пёсик, ну, милочка, ну съешь ещё ложечку!
Барбара, моя домработница, уговаривает Ронского поужинать. Тот воротит сытую морду, страдальчески кряхтит и перебирает лапками.
У нас такой ритуал: Ронский ест собачий корм, только если перед ним долго рассыпаются в комплиментах. При этом он с рождения глух как пень.
Недостатков у Ронского даже больше, чем у меня. Он храпит по ночам и роняет слюни на гостей; он до сих пор не усвоил, что задирать ногу на швабру – признак дурного тона.
Гладить Ронского без омерзения можно один раз в месяц – после того как его вымоют в пэт-сервисе. В остальное время он пахнет либо моими сигаретами, либо самим собой. Не знаю, что хуже.
– Жалко, что мопсов нельзя отдать на благотворительность, – вздыхает Джош. – Тогда от него была бы польза: ты списала б с налогов его стоимость.
Их отношения изначально не сложились: Ронский-Понский постоянно гложет Джошевы ботинки. Он считает, что они гораздо вкуснее собачьего корма.
Джош орёт на него матом, но Ронскому пофиг: он всё равно ничего не слышит.
– Ты ему в картинках изобрази, как ты его не любишь, – посоветовала однажды Барбара.
В результате Джош вдохновился на серию полотен под названием «Пипец Ронскому-Понскому». По исполнению они весьма напоминают средневековые гравюры о страданиях святых: «Ронский в пасти у льва», «Усекновение главы Ронского», «Ронский после обработки кремом для удаления волос в зоне бикини».
Барбара на кухне сокрушается: бедная собачка опять ничего не покушала. А зачем ему? Он сегодня уже глодал мой банный халат – вот и наелся.
10. Про мою подругу
Бывает, люди дружат на почве общей любви к искусству, или на почве ненависти к главбуху, или на почве совместного вынесения мусора… Мы же с Мелиссой дружим на почве взаимной зависти: я ей завидую из-за её длинных ног и белокурых волос, а она мне – из-за знакомства с Кевином.
Впрочем, уважать Мелиссу можно не только за волосы. Она у нас бизнесвумен. Организовала свою компанию, снимает офис, платит зарплату.
Мелисса – профессиональная гадалка. Её контора находится в очень удачном месте – как раз между тюрьмой и магазином свадебных платьев, так что недостатка в клиентах у неё не бывает.
«Предсказания и магия» – гласит вывеска над входом. Внутри – бархатные портьеры, свечи и книги на неведомых языках… Я как-то взяла одну: «Практический справочник животновода», Москва, 1947 год.
– Помогает в работе-то?