Войд Асайлум. Анамнез

- Или смена для этих смертников, - Рен сдергивает грязный брезент с багажника.

Два тела с мешками на головах лежат связанные. Открыв борт, он сталкивает их на землю. Мыча и брыкаясь, те катятся по гравию, навстречу приближающимся тяжелым мотоциклам.

- Передавайте Дохлому от нас удачи и хорошего настроения!

Рен прыгает на пассажирское сиденье рядом с Мухой.

Корч срывается с места и несется от развалин в открытую Пустошь.

Дорог здесь никогда не было. Машина подпрыгивает на каждой трещине, поднимая длинный хвост из пыли и сухого песка.

- Держитесь, - Муха вдавливает педаль в пол, закладывая вираж, - Немного попетляем.

- Мальчики Дохлого решили нас проводить, - цедит Рен не оборачиваясь.

Он разворачивает ткань на коленях, придерживая от ветра.

- Ты где так рисовать научился? – его палец водит по идеальным черным линиям.

- Не твое дело, - бурчит Тошик с заднего сиденья.

- Ты со мной так не разговаривай. Если бы не мы, твое тельце третий день запекалось бы в Пустоши.

Тошик поджимает губы и молчит.

После очередного поворота вокруг соляной выбоины, Дергач подается вперед.

- А кто вообще эту хрень нарисовал?

Рен продолжает разглядывать рисунок на ткани.

- Какой-то псих, которому удалось вырваться, - говорит он наконец, - А есть только один шанс сбежать оттуда самостоятельно, - его взгляд с усмешкой поднимается на Тошика, - Если ты гей.

Тошик переваривает его слова.

Дергач и Муха ухмыляются. Корч уходит на очередной вираж между ржавыми обломками.

- А вам туда зачем? На хрен туда соваться? – удивляется Тошик.

- Чтобы не только Дохлый получал монету за Лилуху, - отвечает Рен.

Тошик вскидывает голову.

- Лиловый мед? Вы банчите эту дрянь в город?

Муха хохочет, выворачивая руль. Дергач расплывается в щербатой улыбке.

- Пока еще нет. Но скоро начнем, - Рен чуть посмеивается, - Нам тоже хочется вкусно кушать и мягко спать.

Он тычет пальцем в одно из изображений на ткани.

- Вот эта кривая скала – это же Бутч?

Дергач подается вперед, вглядываясь через плечо.

- Точно Бутч. А это тогда Белый Поползень.

Муха сосредоточен на руле и зеркалах. У него нет времени смотреть на карту.

- Это хорошо. Если двинем через Мертвые Филдсы, Потрошилки за нами не сунутся.

Не сбавляя скорости, он выворачивает руль.

- Мы не так уж и далеко, - кивает Рен сам себе, - Если не затупим, Смертокрест пересечем в полдень. А к вечеру будем на месте, если ссать будем на ходу.

- К вечеру?! – хнычет Тошик, - Я есть хочу. И помыться. У меня все болит. И тошнит от вашей колымаги.

Рен хмыкает, убирая ткань за пазуху.

- Найди ему чего-нибудь пожевать, - он поворачивается назад, - Силы ему сегодня понадобятся.

Ему приходится прищуриться, чтобы рассмотреть облака пыли, следующие за ними.

- Муха, ты же говорил, что в Пустоши быстрее нашей развалюхи, только дрочка Дергача.

Корч петляет между обломками давно погибшей техники. Мухе сейчас не до ответа. Рен поворачивается обратно.

Дергач лезет под сиденье. Протягивает Тошику полоску вяленого мяса. Тот брезгливо разглядывает находку, но все-таки принимается жевать.

Впереди вырастает граница из металлолома. Спрессованные кузова, покореженные сваи и скрученная арматура.

- Хватайтесь за что-нибудь, - гаркает Муха.

Корч ныряет в узкую щель между ржавой цистерной и горой старого металла.

Скрежет, искры. Корч проскакивает.

Сзади глохнут чужие моторы. Мотоциклы не решились ехать за ними.

- Все, отвалили, - Муха сбрасывает скорость, - Сюда они не сунутся.

- А мы сунемся, - ноет Тошик.

- Еще как сунемся, - кивает Рен, - Накройся брезентом, чтобы не напекло, и поспи. Остановок не будет.

Вечером Пустошь быстро остывает. Им не в новинку ночевать под открытым небом, но находиться так далеко от поселений приходится впервые.

Рен подходит к пещере-колодцу. Кто-то очень давно врыл здесь в землю треногу и установил механизм лебедки. Он проворачивает шестерни и проверяет цепь.

- Сойдет, - удовлетворившись осмотром, Рен поворачивается к остальным.

Муха уже разгружает корч. Достает ведра, перчатки, скребки и раскладывает все на расстеленный большой кусок брезента.

Дергач разматывает трос с катушки. Закрепив один конец на бампере, идет к лебедке, чтобы зафиксировать второй.

Только Тошик сидит на песке, облокотившись на колесо и обхватив колени.

- Это странно, что мне нравится запах из этой дыры? – говорит он наконец.

Банда переглядывается, ухмыляясь друг другу.

- Вообще нисколько, - отвечает Дергач, - Мне тоже запах заходит.

- А мне непонятно, - продолжает ныть Тошик, - Я вроде и есть хочу. И спина болит. А все равно себя чувствую неплохо.

Он замолкает, понимая, что ответа не будет.

Потом к нему подходят Рен с Мухой. Глядят на него сверху вниз.

- Раздевайся.

Тошик поднимает удивленное лицо.

- Чего? На хер вам не пойти?

- Раздевайся, - сухо повторяет Рен.

- Жопы друг другу облизните, - он опускает голову, - Я устал. Меня тошнит от вас и вашей Пустоши.

Муха видит короткий кивок, берет ведро с водой и выливает на Тошика.

Тот вскакивает с воплем, отплевывается.

- Да вы охуели! Вам всем будет очень больно, шавки пустошные. У меня такие связи. А папа…

Он быстро выдыхается. Нет сил на длинную тираду.

- Раздевайся, - повторяет Рен ровным голосом.

Тошик ругается, всхлипывает, но снимает с себя куртку и штаны.

К ним подходит Дергач с концом троса в руках.

- Полностью раздевайся, - говорит он, - Рыбалку нам не обламывай.

- Свой хер разглядывай, - он пытается отступить, - Лупу я тебе пришлю.

Муха хватает его сзади за плечи. Остальные быстро снимают ботинки, трусы и майку.

На шее Тошика висит круглый амулет. Он немного искрит от попавшей на него воды. Рен быстрым движением сдергивает его, секунду разглядывает его на ладони. Потом молча убирает себе в карман.

- Сука, это мое, - вопит Тошик, брызгая слюной, - Не охреневай!

- Верну сразу, как закончим, - отрезает Рен, - На живце ничего быть не должно.

Извивающееся, голое тело валят на песок. Дергач обматывает трос ему вокруг пояса, вяжет узел на груди, перехватывает плечи и бедра. Проверяет. Кивает остальным.

Муха берет Тошика в охапку и подносит к краю.

- Подождите, - умоляет он.

- Некогда.

- Только на одну секундочку…

Здоровяк бросает его вниз.

Лебедка скрипит, трос натягивается, Тошик раскачивается над пещерой.

- Суки, блядь! Уроды! - заходится он в истерическом мате, - Я вас ненавижу! Вы все подохнете здесь!

Рен наклоняется над краем колодца.

- Ты нам еще спасибо скажешь, - бросает он ему без издевки.

Повернувшись к Дергачу, занявшему место у лебедки, Рен дает команду.

- Трави помалу.

Тошик опускается в темноту.

Его окутывает плотное тепло, пропитанное сладковатым ароматом.

Влажные камни стен провала быстро исчезают во мгле.

Он еще старается барахтаться, но с каждым вздохом становится все сложнее сопротивляться.

Запах, который чувствовался еще наверху, здесь становится почти осязаемым. Оседает на коже, на губах.

Один сильный вдох ударяет по носу, по глотке, проникает в легкие. Надо крикнуть, но забываются слова. Мысли обрываются. Их просто больше нет.

Рваное, неровное дыхание стирает границу между своими ощущениями и прикосновениями извне. Теплые, гладкие, скользкие. Трогают грудь, спину, бедра.

Сердце забилось, разгоняя по телу волны жара.

Его тело реагирует раньше, чем он понимает, что происходит.

Это просто физиология.

Здесь темно, но проступают лица. Невозможно красивые. И каждое смотрит только на него.

Влажные, горячие, желанные.

Что-то садится сверху. Плотно, до упора. Что-то берет в рот. Что-то прижимается грудью, оставляя густую смазку.

Гаснет зрение. Смотреть больше незачем.

Только ритм.

Оргазмы накатывают волнами. Один за другим. Без пауз.

Тело дрожит, выгибается и отдается полностью.

Сознание схлопывается. Больше нет его и их.

Есть нечто пульсирующее и влажное одно.

Дергач смотрит на трясущийся трос.

- Тянем? – спрашивает он.

Рен качает головой.

Механизм лебедки начинает скрипеть. Треногу немного водит из стороны в сторону.

Дергач кладет руку на маховик.

- Может сейчас?

- Ждем, говорю, - тот всматривается в темноту.

- Они же там до смерти его… того… - шепчет Дергач.

Из глубины пещеры доносится глухой, захлебывающийся вопль.

Рен коротко кивает своим.

- Вот теперь тянем!

Они втроем наваливаются на рычаг. Механизм скрипит, наматывая трос обратно на барабан.

Из темноты поднимается обмякшее тело. Тошик весь покрыт густой, лиловой слизью. Намертво вцепившись в его член, наверху оказывается женоподобная тварь. У нее человеческий торс, а ниже пояса - черное тело пиявки с кольцами подрагивающих мышц.

- Да мы с трофеем, парни, - кричит Рен.

Муха подхватывает голого, склизкого парня вместе с бестией и с размаху бросает на брезент. Скребки уже наготове.

- Гляньте, сколько ее, - присвистывает Дергач, разглядывая слизь, - Жирнющий улов!

Довольные, они начинают соскребать лиловый мед в подготовленные ведра и банки.

- Еще, - бессознательно шепчет Тошик.

Химера шипит, но не отпускает. Противно хлюпает хвостом по полотну, оставляя на нем новые лиловые следы.

- Держи ее, - ухмыляется Рен.

- Большая попалась, - Дергач упирается ногой и тянет тварь за хвост, - Выскальзывает сука.

Тошик бьется на брезенте, приходя в себя.

- А-а-а-а-а! Снимите это с меня, - он дергается и вопит, - Снимите, умоляю. Снимите немедленно!

Муха наваливается сзади и зажимает ему рот огромной, липкой от слизи, ладонью. Тошик извивается и брыкается голыми ногами. Рен с Дергачом в четыре руки пытаются сдернуть тварь с его паха.

Та шипит, бьется пиявочным хвостом и выгибает женский торс. Она не собирается так просто отпускать добычу.

Внезапно ночную Пустошь разрывает слепящий свет прожекторов.

Вниз летят черные канаты. Через секунду с неба спускаются солдаты в черной униформе.

- Браво на месте. Детки здесь. Как слышно?

Муха отпускает голое тело и пытается подняться. Тяжелый приклад бьет его в висок сбоку. Огромное тело падает на грязный брезент.

Дергач рвется было к корчу. Его также быстро сбивают с ног. Подкованный армейский ботинок наступает тому прямо на позвоночник.

Химера пользуется моментом и рывками тащит Тошика по брезенту к пещере. Тот судорожно гребет пальцами по песку, заходясь в ужасе:

- Спасите! Умоляю, пожалуйста! Прошу вас!

Рен сразу понимает обстановку. Выхода тут нет. Он медленно поднимает руки.

Солдат направляет в его сторону какой-то прибор. Тот нещадно пищит. Ему дают указание встать.

Но с самого края Тошик издает истошный вой.

- Это мой маячок! Это я! Меня спасайте! – визжит он у края, - Я их сын! Не он! Спасайте меня немедленно!

Осторожно Рен дает понять, что тянется в карман. Он достает все еще немного искрящийся прибор, который был принят за амулет.

- Отдай! Ты обещал отдать!

Солдат поворачивается к Тошику, потом к Рену. Тот удивленно пожимает плечами.

В эту секунду из пещеры выплескивается огромный клубок бледных, переплетающихся рук. Подхватив свою подругу вместе с ее жертвой, они пропадают в темноте пещеры. Его крик обрывается на полуслове.

Солдат со сканером пожимает плечами.

- Это Браво. Кукушонок у нас. Повторяю, Кукушонок у нас, - говорит он.

- Понял вас, Браво. Кукушонка на птичку, - отрывистый, искаженный голос отвечает ему из-под шлема, - Следов не оставлять.

- Вас понял.

Солдат подходит к Рену вплотную и вгоняет в шею автоматический шприц. Второй солдат подходит сзади и защелкивает на груди страховочные ремни.

Канат натягивается, отрывая его от земли.

Сквозь подступающую муть он видит, как солдаты внизу толкают их корч к провалу. А также, встав над бесчувственными телами Мухи и Дергача, делают по выстрелу в затылок.

Рен пытается крикнуть. Дернуться. Но темнота приходит быстрее.

Тяжело возвращается сознание.

Рен открывает глаза. Оглядывается.

Высокий, белый потолок. Очень мягкая, огромная кровать. Большая комната. Панорамные окна, через которые виден весь Мезополь.

Напротив кровати стоит антикварное кресло с высокой спинкой. В нем сидит пожилой мужчина. Прямая спина, идеальный костюм и тяжелый, острый взгляд.

Справа от кресла, заламывая пальцы, стоит женщина с заплаканными глазами. Слева - девушка со строгой осанкой.

- Итак, засранец, - мужчина начинает без предисловий, - Ты не тот уебок, который отправился в Пустошь.

Рен молчит. Садится в кровати, ставя руки на колени.

- Наш сын был ничтожеством. Слабый, инфантильный слизень, - продолжает мужчина, - Алкоголь, наркотики, бабы, ставки и бесконечное нытье. Я отправил его в Пустошь, чтобы он вернулся человеком. Или не вернулся вовсе. Случилось второе.

Женщина тихо всхлипывает, уткнувшись в кружевной платок.

- Ты хоть понимаешь, что я говорю? – спрашивает он у Рена.

Тот коротко кивает.

- Да, я знаю городской язык.

- Вот и отлично. Тогда слушай внимательно, - мужчина подается вперед, - Мы расскажем всем, в том числе нашему великому архонту Пиксу, как изменила эта поездка нашего любимого сына Торнгвальда. Пустошь выбила из него всю дурь. Он образумился и стал тем, кем должен стать. А именно гордостью великой семьи Вайс. И ты, засранец, решай. Либо исполнять эту роль всю оставшуюся жизнь, либо сдохнуть в Пустоши. Это твой шанс. Рубикон, если знаешь такое слово.

Рен переводит взгляд с одного лица на другое. На огромный сверкающий город за окном.

Кончик его губ трогает едва заметная усмешка.

- Ладно, поиграем, - говорит он тихо, - Я стану сыном благородной семьи Вайс.

Мужчина поднимается с кресла и поправляет пиджак.

- Хорошо, Торнгвальд, - продолжает он сухо, - Это твоя мать, Элеонора, - короткий кивок в сторону женщины, - Теперь ты должен называть ее мама. А эта красавица – София, - кивок в другую сторону, - Будешь называть ее сестрой. А меня зовут Густав Вайс, - мужчина наклоняется над ним, - Ты будешь звать меня Густав.

Он разворачивается и идет к двери, бросая через плечо.

- Слуги расскажут тебе, как пользоваться ложкой и унитазом. А я поспешу в Великою Ложу, закурить сигару и рассказать, как сильно мой непутевый сын пострадал в Пустоши, но чудом выжил и вернулся совершенно иным.

Дверь за ним не успевает захлопнуться, как туда же торопится новообретенная сестра. На выходе она поворачивается на каблуках и бросает в сторону Рена слишком пристальный и откровенный взгляд.

В комнате остается только Элеонора.

Подходит слишком близко.

- Давай я сама тебе все покажу, - говорит она, суетливо поправляет одеяло, - Сын… То есть ты постоянно путался где и что находится. Вот здесь регулируется кровать, здесь включается кондиционер, а вот так разблокируется станфон…

Она нагибается слишком низко. Рен чувствует запах ее белой кожи. Гладкая, ухоженная ладонь скользит по колену.

- Ты весь дрожишь, бедный мой мальчик, - шепчет она, - Столько переживаний…

- Мне сейчас хотелось бы помыться, - Рен делает над собой усилие, - Мама. И я бы немного поспал.

Элеонора замирает и чуть улыбается.

- Конечно, сынок. Отдыхай.

Она выходит, оставляя за собой дорогой запах.

Дверь закрывается. Рен остается один.

Прислушивается к тихому гулу климат-контроля, к тишине за дверью.

Затем подходит к станфону и набирает давно знакомый номер.

Пара гудков. Соединение.

- Здоров, - пауза, - Да. Да, это я. Скажи ей, что я снова в городе.

Deus ex Hypogeum

- Ты больная, Миша. Совсем ебнутая, - Нес бормочет себе под нос проклятья, спускаясь в старый подвал, - Я бармен, а не грязекопатель.

- Я все слышу, - доносится голос сверху.

- И хорошо, что слышишь! – кричит она наверх, - Когда я достану этот чертов ликер и поднимусь обратно, ты сама будешь чистить мои шмотки от пыли.

- О, здорово. Будет бесплатный показ сисек, - смеется Миша.

Нес ухмыляется и медленно осматривает склад.

Плесень, паутина и ряды старых стеллажей, заваленные хламом. Сквозь толщу перекрытий приглушенно вибрируют басы с верхних ярусов клуба.

Снова подбирается головная боль. Нес сплевывает на бетонный пол. В этом старом подвале только ящики с разбитым стеклом, коробки с позапрошлым меню и очень много пыльных бутылок.

- Черт бы побрал эти бабские коктейли! Это вообще хоть кто-то заказывал, блять?

Растирая ноющие виски пальцами, она разглядывает бесчисленные полки, освещаемые мигающей лампой. Натыкается на глухую заднюю стену.

- И где мне искать? – поворачивается, чтобы идти обратно, но взгляд выхватывает деревянный ящик со знакомым брендовым клеймом.

Попытки его открыть заканчиваются сломанным ногтем.

- Ни хуя. Я не потащу наверх их все, - Нес оглядывается вновь. Теперь надо найти, чем поддеть крышку.

За ее спиной вертикально по стене пробивается тонкая белая полоса. Свет дрожит, расползаясь в стороны. Со скрипом пласт бетонного перекрытия уходит в сторону.

Девушка медленно поворачивается к стене, которой заканчивался склад, но теперь там светится дверной проем.

Свет становится ярче.

- Какого хера…

Нес делает шаг назад.

Раздается механический голос.

- Носитель идентифицирован. Активация протокола воскрешения. Та, что живет вечно, ибо время пришло.

Она замирает и жмурится, стараясь рассмотреть, кто говорит.

- Так, э. Чего ты там несешь?

Договорить не успевает. Мелькает угловатая тень и пол уходит из-под ног. Тяжелый манипулятор, обернутый в истлевший уплотнитель, накрывает лицо.

Нес пытается ударить нападавшего коленкой. Попадает в металлический щиток. Крик вырывается через заткнутый рот. Что-то касается затылка и разом накрывает темнота.

- Нес! Ты как там? – кричит Миша, чуть спустившись по лестнице и вглядываясь в темноту, - Если это очередной тупой розыгрыш, я тебе устрою, как в детстве.

Она спускается и светит по сторонам, но видит только бардак старого склада. Здесь даже спрятаться негде.

- Какого хера?! Нес!

Дверь в офис детектива Барсе открыта настежь. Множество людей в одинаковых балахонах снуют туда и сюда.

Мише приходится проталкиваться сквозь них, чтобы попасть внутрь. Но даже зайдя, не сразу находит Айна.

В маленьком помещении стоит человек двадцать, не меньше. Один обмеряет стены рулеткой. Двое ставят только что принесенные стулья. Еще четверо стоят у окна и пальцами рисуют друг перед другом горизонтальные линии.

- Внемли истине, сестра, - кто-то сует ей в руки листовку, - Наш мир плоский, как горизонт. И только чистый разум, способен увидеть за него.

Миша чуть морщится и идет дальше.

Она находит детектива в углу за укладыванием вещей в старую спортивную сумку. Через свитера и папки торчат знакомые уродливые оранжевые ботинки.

- Что у тебя здесь происходит, детектив? – Миша обводит комнату рукой.

- Я больше не детектив, - отвечает Айн, не поднимая головы, - Поэтому и офис мне не нужен. Я продал его этим сектантам.

Почувствовав на себе недоброжелательные взгляды, он поправляется.

- То есть отдал свое помещение под первую плоскоземельную церковь. Единственно истинную и непогрешимую.

И после паузы.

- За деньги.

Люди вокруг вновь улыбаются и возвращаются к своим делам.

Миша наклоняется к его уху.

- Моя подруга Нес исчезла, - шепчет она нервно, - Я не знаю никого лучше тебя для поиска людей. Мне помощь твоя нужна.

Айн встает, перекидывает сумку через плечо и идет к выходу. Девушка спешит за ним.

- Повторяю, я больше не практикую, - бросает он через плечо, - Наша прошлая встреча была работой. Но сейчас точно все.

Перед дверным проемом их останавливает огромный диск, который закатывают внутрь несколько человек.

- Наши горизонтальные братья и сестры, - кричит один из них, - Прошу дать нам немного плоского пространства дабы установить краеугольный диск на самый энергетический узел!

- Она пропала, понимаешь, - продолжает шептать Миша, - Просто исчезла.

- Соболезную.

Детектив срывается с места, как только освобождается небольшая щель.

- Айн, черт бы тебя побрал! Стой!

Миша бежит за ним по лестнице и хватает за рукав.

- Я тебе заплачу. Сколько скажешь, - умоляюще просит она.

- Прости, Миша, но мне плевать, - детектив одергивает рукав, - И твои деньги меня сейчас не очень интересуют.

Девушка перекрывает ему дорогу на узкой площадке между этажами.

- Ты должен мне помочь, Айн Барсе, - ее голос почти переходит на крик, - Моя Нес пропала. Пропала по-настоящему. Никто не понимает, как. Умоляю тебя. Все что угодно сделаю.

- Уйди с дороги, - шипит на нее Айн, - Не заставляй меня тебя толкать.

- Если ты сейчас пройдешь мимо меня, - голос Миши срывается, - Если ты уйдешь, я солью в вечерние новости имя счастливчика, сорвавшего джек-пот.

Айн замирает. Его рука сжимает ремень сумки.

- Что ты сказала?

Миша делает шаг к нему вплотную.

- Ты меня услышал, - ее голос дрожит. Глаза стали влажными, - Твое имя, твой номер – все станет общеизвестным. Ты никогда больше не сможешь выйти на улицу.

- Ты мне угрожаешь?

- Я тебя прошу о помощи, - она слегка пожимает плечами, - И да, Айн, я угрожаю, потому что не вижу выхода.

Он смотрит на ее красные, заплаканные глаза. Понимает, что перед ним стоит человек, готовый сейчас на все. Тяжело выдыхает

- Сука. Какая же ты сука, Миша.

Девушка вытирает лицо рукавом.

- Я знаю, но больше ничего не придумала, - она поворачивает и бежит вниз по лестнице, - У меня внизу мотоцикл, скорее.

Ему остается только тяжело сплюнуть и начать спускаться.

Выйдя на улицу, видит, что Миша уже сидит верхом и протягивает шлем.

- Если окажется, что она просто напилась в сопли, - процеживает Айн сквозь зубы, - У меня хватит сил, желания и возможностей сделать вам обеим очень и очень плохо.

Детектив садится вторым номером.

Даже в такой ранний час у дверей Камомила стоит охранник. Миша ему коротко кивает и ведет Айна вниз.

- Я вообще-то к отцу собирался зайти, - бурчит он, едва поспевая за ней, - Повидаться с ним перед тем, как сваливать из района.

- Потом свидишься, - бросает Миша через плечо, - Твой папа же никуда не пропадал.

Она проходит за стойку и зовет за собой. Протиснувшись через узкие коридоры и спустившись еще на пару уровней, они остановились у крутой лестницы вниз.

Миша оборачивается, плотно сжимая губы.

- Это здесь произошло? – Айн выходит вперед.

- Там, - девушка показывает на подвал.

Детектив подсвечивает себе дорогу фонариком и начинает спускаться.

- Стоя наверху, мы точно ее не найдем.

Низкий потолок, чуть влажные стены и заваленные хламом полки. Айн подбирает бутылку, скручивает пробку и делает большой глоток. Морщится.

- Напомни мне, пожалуйста, - он снова прикладывается к горлышку, - Не твоя ли безумная подружка в прошлый раз прописала мне со всей дури в живот?

- Ага, это она, - Миша уже спустилась и наблюдает за его действиями, - Но я напомню, что ты тогда сам был на неправильной стороне.

- Было дело, - он хмыкает, - Ладно. Давай посчитаем, что мы имеем. Из этого подвала только один выход?

Миша кивает.

- Да. И я стояла на том конце лестницы.

- А не могло так получиться, что ты напилась в сопли и вырубилась? – еще один глоток старого пойла, - А она просто прошла мимо тебя и уехала в пустошь. Нес же у тебя отбитая на всю голову. Захотелось деревья обнимать или песок трогать.

- Нет, я не была настолько пьяна, - Миша сжимает кулаки, - Я слышала звуки отсюда. Глухие такие…

Айн обводит фонарем глухой тупик подвала.

- Тогда у меня появилась версия, - он разводит руками и поднимает голову к потолку, - Чудесное вознесение из этой клоаки по имени Мезополь. Не худший вариант, между прочим.

- Айн.

- Что?

- Посмотри, - голос Миши дрожит.

У лестницы, куда он бросил свою сумку, сквозь ткань, пробивается пульсирующее оранжевое свечение.

- Нет. Ни за что, - детектив смотрит на это с ужасом.

- Это они светятся, - говорит Миша, - Ботинки твои дебильные.

- Я знаю, что это. Нет.

- Айн!

- Я их больше никогда не надену, - он говорит тихо, отступая на шаг.

- Тогда их надену я.

Миша быстро разувается и натягивает на себя массивные луноходы. Встает. Делает пару неуклюжих шагов по пыльному бетону.