Дихотомия света

Дима вышел из уборной растрёпанный, красный, с кровью на руках и одежде, от прошлой размазни не осталось и следа, взгляд мужчины, а не побитой собаки. Так-то лучше!

Он сел на своё место, заглянул мне в глаза и нашёл там нужную твёрдость. Немного успокоившись, парень уверенно и громко процедил сквозь напряженную челюсть:

– Я его выпотрошу как свинью!

– Погодь, это проблемно в плане реализации. Давай для начала запугаем.

– Таких не запугать! Его надо кастрировать! Шокер по яйцам поможет?

– Стой ты! Рано! Для начала подловим и поговорим.

– Поговорим?

– Ага, – я хищно улыбнулся. – Поговорим с позиции силы и страха, может не так страшен чёрт, как малюют. Часто бывает, что на деле такие персонажи оказываются теми ещё ссыкухами.

– Когда? Есть идеи?

– Сейчас! Го! – я поднялся, указал Диме на нервно сидящую у выхода управляющую, а сам вышел на улицу, выискивая на карте нужный магазин.

Заглянули в оружейный, а после, в радиодетали. Щедро дав на чай официантам, прямо в баре спаяли усиленные шокеры. Получилось две коротких дубинки с примотанными изолентой навесными деталями. На разовую акцию сойдет.

После пробили негодяя, его родственников и связи – Дима в этом деле оказался лучше всех, о ком я слышал или знал. Он давно следил за целью. Вскрыл все его устройства, пробил по базам, знает о нём больше, чем он сам. О его связях, семье, делах, счетах, переписках и разговорах.

– Всё ещё в пробке. Расчёт, двадцать три минуты.

– Скинь мне фотки его ближайшей родни и адреса.

– Сначала попробуем запугать?

– По обстоятельствам, я же его не знаю, может ты преувеличиваешь… Вдруг он милейший души человек, хоть и выглядит устрашающе, такие качки обычно мирные, накачанных воинов почти не бывает.

– Точно нет, я не шизик!

– Верю, потому я и тут!

Мы устроили засаду в парадной весьма богатого дома. Предварительно обрезали пучок проводов снаружи – не было никакого желания разбираться какой из них идёт на камеры. Парни-монтажники, простите нас грешных!

– Знаешь, что самое главное в засаде? – с издевкой, весело спросил я у напарника.

– Грамотно замаскироваться?

– Не.

– Подобрать самое выгодное место атаки?

– Неа!

– Хватит загадок!

– Главное в засаде – маршрут отступления, а лучше – три маршрута!

– Почему?

– Потому что иначе, это не засада, а лобовое столкновение! – я прошел парадную насквозь, открыл заднюю дверь и подпер её куском кирпича, лежащим рядом. – Весь смысл чтоб ударить максимально больно и свалить, оставив сдачу кассирам.

– Теперь понял, учту! Сначала я сам, если что помогай.

– Окей, подстрахую. Не хочу наблюдать тебя в реанимации…

– Сплюнь! – внешний вид Димы выдавал страх и мандраж.

Парадная была красивая и просторная. Зеркала, лепнина, яркий свет. Я спрятался в шлюзе, за второй открытой дверью, а Дима в нише, на пути к лифту. Напарник смотрел дворовые камеры со своего телефона.

– Идёт! Как зайдёт я блокирую дверь, сработает только кнопка.

– Принял!

Жертва уверенно и расслабленно зашла в подъезд и пройдя несколько шагов остановилась, когда ей резко преградили путь.

Дима выпрямился и вкрадчиво поздоровался:

– Здравствуй, Арсен.

– А, опять ты?

Арсен расслабился и уже уверенно по-хозяйски приказал:

– Свали, чмо, ещё раз увижу, челюсть сломаю! Понял?!

Мой новый товарищ молча поднял руку и выпустил в его направлении здоровый баллончик с раздражителем слизистой. Тип оказался не лыком шит… к его чести. Пока Дима примерялся шокером, он в пол-оборота пробил нападающему грудину с такой силой, что тот отлетел на несколько шагов назад, согнувшись пополам.

Те пару секунд, пока горилла тёр глаза, размазывая сопли и слёзы по лицу, пытаясь увидеть противника – я тихо подкрался со спины и приложил его шокером в основание черепа. Цель резко взбодрилась, ноги подкосились, и бородатая груда мышц упала на грязный ковёр.

– Ха! Смотри-ка, помогло, не ожидал! – весело проговорил я, показывая результат скрученному пополам другу.

Но тот меня не слышал и не видел, вынув из рюкзака биту он с размаху приложил обидчика несколько раз в район живота, да так зло, что я еле успел отскочить в сторону.

– Ты мне тогда сказал, что берёшь что хочешь! Возьми это тварь! Никто не помешает тебе! На ещё! На! Жри падаль!

Потом Дима зло, не сдерживаясь, добавил по яйцам и лицу. Что-то хрустнуло.

– Сейчас скажешь мне это?!

Когда оппонент свернулся в позе зародыша я оттащил Диму в сторону. С большим усилием приподнял тушу и придал сидячее положение, оперев на стену с зеркалом. Присел рядом. Похлопал несчастного по щекам и, убедившись, что он внимает, начал диалог:

– Эта женщина тебе знакома?

Арсен долго фокусировался на экран мокрыми от слёз глазами и кивнул. У него болталась перекошенная челюсть, слюна и сопли с кровью текли на модную рубашку.

Я показал другие фото, слитые Димой с сети.

– Узнаешь своих племянников, родственников?

Он закивал, глаза выражали страх – от былой уверенности не осталось и следа. Я зачитал их имена и адреса фактического проживания.

– Понимаешь, что может сделать какая-нибудь африканская живность с нейропаралитическим ядом, которую закинули к ним в дом?

Кивает, выпучив глаза.

– Знаешь кто это? – я кивнул на друга. – Понимаешь почему мы оказались в такой ситуации?

Тот рассеяно стал оглядываться, но после того, как я зафиксировал его большим пальцем за болтающуюся челюсть, придавив язык, он закатил глаза от боли, взвыл, но вскоре закивал… вернее попытался.

– Если мы узнаем, что ты подошел к его дочери хоть на километр, то все эти люди пострадают. Начнем с твоей матери. Тварь, воспитавшую такого пидора не жалко. Я думаю, если заплатить толпе мигрантов хорошую сумму, то можно нехило так вас унизить. Или, например, выложить заказ в даркнете, с гарантированной суммой, которой даже добропорядочные люди не побрезгуют.

Собеседник сидел, прислонившись спиной к зеркалу, парализованный от боли, с опухшими глазами полными отчаянья и перца.

– Понимаешь, о чем я?

Тот кивнул несколько раз. Дёргает ногами от боли. За заблокированной дверью слышны громкие голоса и негодование. Звонят по телефону… Не отвлекаемся!

– Обратишься в полицию, нас не посадят, это гарантированно. У меня везде друзья. За тебя никто не впряжётся, а кто влезет – поедет валить лес или к бактериям на корм. У нас все данные на твой гнилой род. Не спрячешься. Попробуешь отомстить или закуситься с нами, проблему решат мои братья, радикально. Понимаешь меня?

Кивки.

– Ты готов оставить в покое семью моего друга? Или хочешь воевать со мной по-взрослому?

Мотает головой испуганными глазами.

Дима аккуратно подвинул меня в сторону и вставил несчастному в рот шокер:

– Завтра ты исчезнешь из их жизни! Соберешь манатки и свалишь, ничего не говоря! Или будет план Б – ты меня понял?!

Кивает.

– Ты не ту женщину выбрал, чмо, – зло прошипел мужчина и нажал на разряд, тело задергалось и отключилось.

Мы вышли через заднюю дверь, обогнули дом и направились в сторону вокзала. Судя по карте – сорок минут пешком.

– Постой, я задыхаюсь, – на выдохе пробормотал товарищ.

– Нормальная реакция, теперь равномерно, глубокий вдох, выдох.

Дима попытался вдохнуть и резко скрючился, закашлявшись:

– Ребро бл…

– Не воткнулось? На месте?

– Похоже на месте, – процедил он сквозь зубы аккуратно пытаясь прощупать бок.

– Тогда срастётся, дыши ровно, два вдоха один выдох.

– Тошнит… – его вывернуло нашим ужином на газон, оставив мерзкую некрасивую кляксу.

– Добро пожаловать в реальность! – я не мог сдержать улыбки и смешка.

Дима слабо улыбнулся и тихим голосом пробормотал:

– Так себе в вашей реальности.

– Эт ты зашел через подвал… тут круто, ещё распробуешь!

По пути мы выбросили инструменты с моста.

Долго шли молча, переваривая случившееся, пока я не выдержал и весело поинтересовался:

– Ну, что, довольна твоя душенька?

– Спасибо, Свет, теперь я с тобой до конца. Ты первый кто так ко мне в жизни отнесся и поддержал, как родного, хоть мы и знакомы один день!

– Зебей, на тебя было смотреть больно, да и сейчас выглядишь так себе…

– Я лучше всех! Устал просто, впервые чувствую себя настолько живым. У тебя в Питере есть где лечь?

– Раскладушка в грязной комнате-складе-мастерской, забитой оборудованием и инструментарием до потолка.

– Огонь! Не хочу тут оставаться.

– Надо тебя врачу показать.

– Завтра уже.

На следующий день, закинув вещи домой, показал Диму подруге терапевту. Ребро лишь треснуло, странно, такой удар, я думал там могут быть разрывы органов и ребро в щепки. Катерина стреляла в больного взглядом, но тот и внимания не обратил, чем сильно её расстроил. Если мне не показалось, конечно.

– Ты ей приглянулся! Позови погулять по городу или в музей.

– Брось, какие отношения, у меня душа в клочья.

– Вот и побеседуешь с клеем!

– Тебе то что?

– В перспективе – выселю, – засмеялся я. – Меня жизнь с вонючим мужиком совсем не прельщает!

– Сук…

– Не так я представлял начало новой жизни, ой не так!

– Поверь, жить с Машкой с моей первой работы намного хуже! – улыбнулся парень и тут же закашлялся, схватившись за грудную клетку.

День 74

Новый сосед разгреб дальний угол комнаты и обустроил там изолированное логово, подрубив купленные мониторы к своему ноуту. Даже успел получить нагоняй от соседки, отправившей его курить на улицу. Пришел, ржет:

– Блин, как в детство вернулся, давно меня так не стыдили и не отчитывали, старая ни разу не нагрубила и не повторилась!

– Тут тебе не Москва, приличия знать надо! У нас можно и ножом в бочину получить. Найдут, когда в следующий раз будут чистить Смоленку.

– Ты же шутишь?

Неделю копали интернет и обзванивали институтских преподавателей на предмет крутых нейробиологов разных мастей и направлений. Остановились на трех кандидатах, которых стоит аккуратно потрогать.

Первым спецом оказалась женщина, преподающая в одном из столичных вузов. Вторым, доктор хирург, работающий в штатах.

Третий чел наш – незаурядный молодой учёный, давно живущий в изоляции и подтекающий головой на фоне своей гениальности и тонны разных психоактивов.

Отсмеявшись, мы решили, что судьба благоволит нам как никогда. Дмитрий обосновал это решение так: «Этот-то псих точно знает, как оно там работает в голове, да и не скучно жить будет!» Я, насмотревшись разного, не особо разделял его энтузиазма, зато последнее время стал верить в проведение и носом чуял нужный поворот.

С этими мыслями мы взяли два билета на поезд до Ярославля и в вечер следующего дня направились вербовать психа.

К тому времени мы уже немного познакомились. Дмитрию было 34 года, на момент встречи он жил один и работал удаленно, решив посвятить себя полезной для человечества работе. Он писал и публиковал открытый код для медицинского оборудования. Это позволяло новым производителям нехило экономить на софте и сильно удешевлять сканеры, томографы, микроскопы и анализаторы. Дима оказался невероятно талантливым математиком и логиком, в средствах не нуждался, поэтому, когда я предложил ему присоединиться ко мне, он решил согласиться.

Аргументировал он это так: «Вся моя жизнь темна, как ночь, и бесполезна, как знак пешеходного перехода в глухом селе, а тут хоть какой-то шанс реализовать свой потенциал да поработать в своё удовольствие, без начальников, сроков, тупых условий и ограничений. А еще… Одиночество давит меня в депрессию, из которой я сам уже не могу выбраться, твоя же компания меня хотяб не раздражает».

День 76

Город на Волге встретил нас дождем. Сойдя с поезда, мы подошли к стоящему у перрона таксисту и назвали адрес.

– А тут весьма так прилично, красиво и чисто, я удивлен, – высказал свое мнение о городе приятель.

– Весьма. Люди красивые, вокруг всё сделано по-человечески!

– Вы что думали? Мы тут в лаптях ходим, а воду из колодцев набираем? – горделиво рассмеялся таксист. – Древнейший город, культура, история!

– Всё закономерно, – вежливо согласился Дима. – Заслужено!

Спустя полчаса нас высадили на окраине города, у частного двухэтажного особняка с огромной территорией, засаженной деревьями и нестриженной травой. Дом был не маленький, дореволюционный, для большой семьи плюс гараж и несколько разваливающихся пристроек. В саду затерялась сгнившая беседка. Жилище основательное, из камня и кирпича, с мрачным и темным фасадом, отдавало какой-то растерянностью и запустением.

Кованная калитка была приоткрыта. Мы прошли двор. Постучав в массивную деревянную дверь и не дождавшись ответа, я толкнул – тяжелая створка чутка приоткрылась.

Приложившись плечом, мы вошли. На удивление, изнутри дом был чист и опрятен, не считая хаотично разбросанных предметов. Первым, что бросилось в глаза, это огромное количество работ абстракционистов, не исключено, что часть из них хозяин написал сам. А также, большое количество абстрактных скульптур из глины, дерева или металла. Сильно пахло травой…

В зале с камином нашелся хозяин, он сидел на большом затёртом кресле. Перед ним на журнальном столике ноутбук с поломанной крышкой, опёртой на старинную вазу. На экране мульт, в котором засланный на другую планету герой издевался над армией демонов в самой бесстыдной манере.

Человек никак не обратил на нас внимания, видать, находился в своем воображении или просто завис. Внешность неординарная, трудно определяемого возраста, ему могло быть как двадцать пять, так и сорок лет. Средний рост, тощ, прямая горделивая осанка. Заселенные волосы торчали во все стороны. Лицо асимметрично, один глаз выше другого, рот немного искривлен, а нос чуть повернут набок. Глаза горели безумием и синим огнем небесной кары.

Мы молча разглядывали его около минуты, и вот, хозяин обратил на нас внимание. Он поднял голову, улыбнулся и произнес весёлым и осуждающим тоном:

– Наконец-то! Вы чего так долго? У меня деньги ещё полгода назад кончились!

– А на что жил? – прагматично поинтересовался мой спутник.

– Не жил, а питался! – парень по-профессорски поднял палец вверх. – Крал овощи с огородов и на базах, закидывался орехами в магазинах, клянчил бургер в едальне… по-всякому питался, умереть с голоду в наше время нереально.

– Оригинально…

Персонаж на секунду задумался.

– И, вообще, если у тебя есть несколько литров вкусной чистой воды, а не кипяченого дерьма из-под крана, от которого почки сворачиваются… Несколько дней можно и не есть, даже полезно.

Он поднялся покачиваясь, растирая руками лицо.

– Дайте мне несколько дней прийти к рабочей частоте, просушиться.

– Ты охренел? Поехали, в Питере просохнешь! – воскликнул кодер, который явно не собирался задерживаться в городе.

– Не, не, не! В Питере точно нет!

Я немного удивленно окинул парня взглядом.

– Не спросишь кто мы и зачем пришли?

– Зачем? У вас на лбу всё написано! ЦНС моя нужна, для проекта.

Дима легонько пнул дырявую пластиковую бутылку с водой, из которой торчал обрезанный шланг от стиралки, с воткнутой черной от нагара трубкой и разочарованно спросил:

– Нам что, тут неделю чалить?

А мне тут нравилось, приятная и легкая атмосфера, такой старинный особняк с высокими потолками и основательными элементами.

– Окей! Дом большой, как раз познакомимся.

– Яишенку на завтрак, с сосисонами? – предложил хозяин.

– Дава! – согласился я.

– Украл? – поинтересовался длинный.

– Нашёл…

Представились. Василий провел нас в столовую, указал на стулья, а сам стал шаманить у плиты. Он колдовал на кухне минут пятнадцать, после чего поставил перед нами по большой кружке чая, кинул три вилки, три куска черного хлеба, а посередке стола огромную скворчащую сковороду: «Что Бог послал!»

Устроившись, мы с Димой, поправляя и немного перебивая друг друга пересказали нашу идею.

Вася сидел молча и не перебивал, ничего не спрашивал, и, как мне показалось, даже не моргал, если честно, я не был уверен в том, что он нас слушает. Лишь изредка хозяин кивал или тёр подбородок.

Когда мы завершили передавать нашу мысль, он вздохнул, встрепенулся как коршун, набрал воздух в легкие и сказал то, от чего мы немного засомневались в правильности нашего выбора и адекватности оппонента.

– Я тут чуть головой не поехал – второй год жду! Мысли ваши верны, хоть и поверхностны, чувствуется нехватка образования. Если на полном серьёзе хотите выкорчевать мир посредством создания телепатическое устройства – я с вами! Вы должны понимать какую пропасть это откроет! Ядерная война покажется сварой тестостероновых мартышек… в борьбе за дерево с плодами и самку с самой красной жопой!

Этот чудик говорил, как персонаж в какой-то фэнтезийной игре, в моих глазах это не добавляло ему баллов.

– Что ты несешь?! – не сдержался Дмитрий.

Вася посмотрел на него как на ребенка.

– Я могу говорить нейро-биохимической и социоморфной терминологией, но тогда ты меня не поймешь. То, что вы назвали «душой», эта электрическая активность и феномен сознания… они не изолированы от внешнего мира, они его продолжение, как и мир вокруг – часть продолжения активности твоего мозга. Всё едино, а та «непреодолимая преграда и файрвол»… ещё один барьерчик, дырявый и хлипкий, мембрана такая, чтоб мусор отсеивать!

Я с улыбкой глядел на Диму, а когда он вопросительно повернулся ко мне, сказал:

– Он угашен, выражается непонятно, но так-то разумно. Своеобразно, да, но не глупо! Неделю просушится, выйдет из спячки – активность вернётся. В чистом сознании наш новый друг сожрёт любого нейро-ботаника!

Тот кивнул пару раз, пожал плечами и задал хозяину очередной вопрос:

– Вась, а что с тобой случилось? Я общался с твоим куратором, тебе предрекали великое будущее, нобелевку, должность главы какого-нибудь исследовательского центра, а потом, говорят, ты просто потух, замкнулся, всё оставил и пропал.

– Обычное дело, таких как я много, – Парень буднично пожал плечами. – Девяносто девять из ста сходят с дистанции, ум дело такое, чем он сложней, тем проще сломать.

– Всё же, расскажи, как есть, можно в виде байки.

– Тебе интересна эта минорщина? – он скривил лицо как от чего-то неприятного или вонючего.

– Интересно что у тебя в голове! Нам работать вместе, хочу заранее посчитать.

– Это надолго… Пойдём в гостиную! – Вася встал, направился в комнату с камином, подошёл к бонгу-бутылке, но осёкся, посмотрел на нас, поднял её и бросил в камин, следом полетела деревянная коробочка с табаком и травой. Добавил дров, залил розжигом и поджёг.

Хозяин показал на камин и извиняющимся тоном махнул рукой:

– Это фигня. Главное, любыми средствами, держите меня подальше от стимуляторов, даже кофе нельзя. Чай только утром, край днём. Сигаретный дым тоже тригерит.

– Учтём, – я спокойно кивнул, не придавая этому значения, все мы зависимые, каждый по-своему.

Василий вернулся на своё кресло, а нам указал на три других, раскиданных неподалёку, отхлебнул чая и свернулся в клубок, обхватив ноги руками.

– Кароч, влачил я своё ничтожное и жалкое существование до двадцати шести лет на автопилоте, учился, делал что говорят, писал диссер, защищался, мечтал о нобелевке. Стандартная морковка. Парень грустно и мечтательно улыбнулся, а после тряхнул головой и дернул плечом, как от удара током.

– А вот тут, как будто, стал просыпаться, мир перекрасился. Сперва, обратил внимание на людей вокруг, большинство пустые, как роботы, модули…

– …биомашины, – согласился с ним Дима.

– Они запрограммированы в школах, институтах и училищах на выполнение определенного рода деятельности, имеют пару отдушин для отдыха от работы, спорт там, ТВ, пиво в баре, семья, шоппинг.

Дима понимающе кивнул и ввернул свою мысль, перебивая:

– Да, заметь! Основной ресурс человечества тратится на поддержание комфорта популяции и поступательное развитие общества – эти расходы не урежешь!

– Да мы и мыслить то самостоятельно не можем! Я готов поставить что угодно – мы лишь обрабатываем окружающую информацию. Мыслить способно только всё человечество разом, а мы лишь отдельные нейроны восьмимиллиардного мозга. Из-за особенностей работы ЦНС нам кажется, что это наши собственные размышления… решения… поступки.

Он стал говорить быстрее, как бы стараясь досказать мысль раньше, чем мы её отвергнем и заклеймим бредом сумасшедшего.

– Я говорю вовсе не про политические взгляды, не про философию и не про пропаганду, я говорю о том, что людей, способных мыслить своей головой и имеющих внутри мозга свой уникальный мир, очень тяжело встретить, а скорей всего, невозможно. Мы куски целого, считающие себя чем-то большим!

– Распределённая сеть, каждый участок считает себя центром системы, а на деле несёт универсальный генетически обособленный код. – высказался Дима, поддерживая беседу, не давя Васе скатиться в монолог и загнаться.

У меня были иные соображения, позаимствованные у Фрейда.

– А подсознание? Оно не объясняет более сложные расчеты, которые мы сами не можем провести? – Мне было интересно что Вася об этом думает, ведь за пределами областей сознания в десять раз больше нейронных связей.

– В подсознании нет столько вычислительных мощностей – нейроны из областей вне сознания или автоматические или до скуки однообразные. Да, нервная система очень сложна, но у неё есть явные пределы, остальное дополняется эмерджентными эффектами.

Василий задумался и досыпал мыслей.

– Можно попробовать спроецировать эмерджентную логику сообщества пчел или муравьев через метафору на сообщество нейронов в голове. Они действуют согласно общим правилам и выдают неожиданные эффекты и результаты… но и тут не может быть каких-то серьезных откровений.

Я смотрел на этого парня, слушал, о чем он говорит, а в груди неприятно давило сердце. Какой тяжёлый. Как он ещё не вскрылся? Как его вытащить? Чем помочь? Он не зло, не слабак, не нытик, ближайшее слово, что пришло мне на ум – жертва! Общество выбрало его жертвой и передало знания, которое не стоит объединять в одном человеке.

– Так, о чем это я? – Вася дернул головой, скидывая прошлую цепочку мыслей и продолжил.

– О биороботах?

– А, точно! Люди тысячелетиями используются как универсальное промышленное оборудование. Невероятно совершенный биоробот с самообучающимся интеллектом и компьютером под сто миллиардов нейронов! Нейросеть невообразимых масштабов в пропорциях ежа и обмоткой, легко умещающейся в столитровую бочку.

Он закашлялся, чуть ли не выплевывая лёгкие, отпил чая и чуть охрипшим голосом продолжил:

– Универсальный модуль, который использует кислород как окислитель и источник электронов для преобразования АТД в АТФ, воду как рабочую жидкость, а пищу как строительный материал для клеток, топливо для поддержания рабочей температуры и источник энергии при длительных нагрузках.

– Уху! – я весело ткнул пальцем в Василия. – Этот биоробот выполняет любую работу, сам заправляется едой, сам ремонтируется, а если случай тяжелый, идет в мастерскую под названием Больница. Тут всё очевидно!

Дима, видать, тоже чувствовал эту тяжесть и потому с радостью подыграл нам и включился в игру, чтоб хоть как-то разгрузить бедолагу:

– Сам же клепает других роботов, растит их, закладывая начальную программу перед отправкой в школу. А те, кто понимает, что происходит вокруг, такие же биороботы, только с восприятием, маршрутизацией, более высокого уровня.

– Вся суть человечества. Зачем строить роботов и крутые компьютеры? Дешевле производить и программировать людей, – практично заметил я. – Вот мы ищем своё я, предназначение, имена, личности, характеры. Играем в богов. А если отбросить романтику и самовнушение, что остаётся?

– Настолько ничего, что лучше не пускать такие мысли в голову, – голос Психа еле заметно поник, но я уловил.

– Как это ничего? – наигранно удивился Логик. – Остаётся забитый зверь, которого с самого рождения жестокими дрессировками заставили откинуть звериное нутро и на его место установить Культуру. Мы отлично дрессированные обезьянки. Только вот, это обидно для обезьян, люди по сравнению с ними уроды, фрики с кривой самопальной прошивкой!

Дмитрий встал, подтащил свое кресло поближе к камину и закурил.

Сделав несколько затяжек и приведя мысли в порядок, он вновь обратился к Васе:

– Мы не туда ушли, ты рассказывал почему забил на науку.

– Я к этому подвожу… У меня было три года чтоб всё переварить. Осознание этого гадства сломало всю стройную систему мира, выбило меня из колеи прямо в депрессию. Но веселье только начиналось…