Дихотомия света

Дихотомия света

Вступление

Орбита одной из лун Юпитера. Станция-архив Исторического общества.

Председатель быстрым шагом направлялся по коридорам, пропуская один бронешлюз за другим. Не отпускало лёгкое ощущение заброшенности, вокруг сновали лишь механизмы, а в недрах гигантской станции редко когда находилось больше сотни человек одновременно.

Мужчина был одет в интересную щегольскую одежду начала двадцатого века и частично копировал манеры тех времён. Таким образом он закрывал гештальт, возникший в прошлом, когда он жил в Петербурге и занимал должность завкафедрой антропологии. Сложная творческая душа не могла себе позволить ярко и разнообразно одеваться – финансовые и социальные ограничения не давали ему подобных приятных вольностей.

Алексей Петрович, так зовут нашего случайного героя, был возбуждён, а походка выдавала перегрузки в нервной системе, чувствовалась некая несогласованность движений, пропадала плавность, пропуски контроля были видны невооруженным взглядом.

Он пытался отвлечься от плохих мыслей, смещая фокус на общее. Думал о том, что времена сейчас странные. Небывалая открытость общества и одновременно жёсткая сегментация информации. Вычислительные мощности доступны каждому. Анализ волновых логик эволюционировал по экспоненте. Секреты могут хранить лишь самые могущественные или самые изолированные. Если ты посвящён в какое-то знание, то рано или поздно выдашь его последствиями действий, слов, решений. Той же реакцией на раздражители.

Он с теплотой вспоминал начало двадцать первого века – всё было закономерно, баланс прозрачен, силы и системы уравновешены. А сейчас? Свобода стала ещё более относительной. Индивид находится под общественным и системным микроскопом. Без лишних глаз и зад не почешешь.

Председатель преодолел очередную переборку и вышел на лобное место. В монументальном актовом зале на три тысячи человек ожидала сотня мемберов. Присутствующие расселись поближе, кто как. Столь волнительный момент!

Гул затих, пёстрые личности уставились на взъерошенную персону.

Алексей Петрович поправил антикварные круглые очки, правое плечо едва заметно дернулось, но он переборол нервозность и с нескрываемой радостью, смешанной с волнением, обратился к собравшимся:

– Приветствую! Дамы! Господа! Рад Вас видеть воочию! Марина Сергеевна, Николай Палыч, я знал что вы придёте! Уверен, такое вы бы точно не пропустили! Боже! Галина Матвеевна, страсть моя, и вы с нами?! Сколько ж лет мы не виделись!

– С беззаботных времён основания общества, – госпожа с фиолетовыми глазами изящно кивнула и улыбнулась старому другу.

– Вечность, – отозвался хмурый молодой мужчина, махнув опущенной ладонью в сторону оратора.

– Я рад что вы присоединились! Здесь присутствует девяносто шесть человек. Самые надежные члены нашего братства, те кто не испугался последствий и готов узнать правду одним из первых!

Председатель внимательно оглядел присутствующих, переводя дыхание и собираясь с мыслями.

– Как вы знаете, почти столетие мы пытались заполучить достоверные данные о разработке Проекта и Нулевом пациенте. Это Грааль историков всего мира. Что мы только не пробовали! В последний раз группа новичков попыталась провернуть сложную многоуровневую операцию в шахтёрском городке на астероиде Маиса… – оратор замялся и кашлянул в руку.

В зале раздались злорадные смешки. Все были в курсе той истории.

Молодняк, принятый в общество в этом десятилетии, как и положено юнцам, считал что тут дураки сидят. Мол эти динозавры эпохи видеокассет с закостенелыми мозгами и устаревшей логикой ничего не смыслят в современных возможностях.

Узнав о существовании Нулевого, новички надменно фыркали и смеялись. В полной уверенности утверждали, что при должной подготовке и ресурсах можно скопировать мозг любого человека.

Долго и упорно команда тридцатилетних юнцов добивалась разрешения на незаконную операцию. Носили проекты, дорабатывали детали и снова приносили. Выпрашивали, саботировали, ныли, топали ножками… В итоге, чтоб отвязаться, Совет Историков одобрил упомянутую председателем операцию.

– Не смешно! – твёрдо отрезал оратор. – Объект их всех раздел до трусов и на целые сутки рассадил по клеткам с медоедами. А главу группы, как ответственного, оставил с молодой рысью!

– Мы предупреждали! Помните, что Нулевой сделал с группой Сомалье? Прилюдная порка! Какое унижение! – выкрикнула женщина с отдающей серебром фиолетово кожей. Госпожа явно живет далеко от Солнца.

– Ась, милая, по-твоему, было бы лучше, чтоб он поступал как людоеды из корпораций? Заглушил несколько световых часов сигнатуры и дезинтегрировал, к хренам?! – не удержал своё мнение сидящий позади мужчина с прозрачными волосами, работающими как приемник ЭМИ.

– Легко отделались! – поддержал коллегу сосед.

Председатель поменялся в лице, время и так поджимало, он, не скрывая раздражение, разразился тирадой:

– Легко?! Троим пришлось задушить животных собственными трусами! Двое оказались на хирургическом столе! У девушки диагностировали ПТСР, а кошка три дня терроризировала округу городка.

– Как вам удалось получить слепок?! – задал вопрос по делу мужчина с малиновыми глазами и длинным кошачьим хвостом, украшенным резным браслетом.

– Как вы знаете, специально созданный отдел вот уже семьдесят лет безрезультатно высасывает бюджет. И вот, нам улыбнулась удача! Один из раскиданных по галактике ретрансляторов, настроенных на частоты первого НИТа, перехватил искомый слепок нервной системы!

– Предлагаете опубликовать данные анализа? Жить надоело?! – выкрик из зала был очень кстати.

– Согласен! Если мы их распространим – это верная смерть. Но если сами, одним глазком, а после сразу уничтожим… У тех, кто опасается возмездия, есть одна минута чтобы покинуть зал, остальные узнают реальную историю нового мира из первых уст.

– Хватит тянуть кота за бубенцы! – нетерпеливо выкрикнул хвостатый. – Давай к сути!

– Терпение! – оратор кашлянул в руку, поправил очки и продолжил, – Мы смогли расшифровать шестьдесят два процента данных. Перехваченный слепок обработали и запустили на виртуальном сервере. Так у нас появился послушный ИИ. Мы дали ему задание. Он, на своё усмотрение, должен был выбрать ключевые моменты событий прошлого, а после создать кластеры мыслей и воспоминаний, разбив историю на отдельную хронику. Естественно, в рамках доступных нам шестидесяти двух процентов достоверной информации.

– А что с последствиями, есть предположения? – задала вопрос молодая особа с эльфийскими ушками и точёными чертами лица.

– Мы задали этот вопрос копии. Ответ ожидаем… С вероятностью сто процентов оригинал накажет нас за эту бессовестную кражу личности.

– Нам точно придется отвечать перед Нулевым, но мне жуть как любопытно что же там произошло! – Николай Палыч не сдержался и выкрикнул с места, возбуждение распространилось по залу и проникло даже в столь сдержанно-рассудительного профессора.

– Да пофиг… Не убъёт же… Максимум, как-нибудь изощренно накажет… – отозвался ничем внешне не примечательный слушатель, расположившийся чуть позади. – Он не злодей… Если будем держать языки за зубами…

Председатель прервал обсуждение:

– Господа! Время! Мы не знаем сколько осталось до обнаружения протечки. Пора!

Он достал из кармана металлический диск и нажал на кнопку:

– Сервер защищён и послойно изолирован. Доступ по шифрованному оптическому каналу. После того как мы просмотрим данные нейронка уничтожится. Устраивайтесь поудобней, коннект через НИТы – второй сектор сжатия.

……..

Родился я в Сибири, в добывающем городке на самом отшибе планеты. Вокруг тысячи километров тайги, снега, низкое свинцовое небо и волки с медведем забивают козла.

То была стадия сворачивания Советского проекта. Я плохо осознавал разруху и трудности времени, был мал, глуп, а нервная система полностью увлечена сбором информации и собственным формированием. Мозг постоянно отвлекался на разглядывание рук и прочих частей новообретённого тела и окружения.

Разруха, кстати, для меня, и всего нашего поколения, принесла неожиданный подарок. Где же тут подарок? А в том, что при критической перестройке жизненно важных процессов Система ненадолго позабыла, отвлеклась от идеологического воспитания молодежи и не мешала ей развиваться по-своему.

Я придерживаюсь мнения, что эти времена характеризуют два сильных всплеска. Один всплеск весьма положительный – новое поколение зубастых спецов, развивающих культуру, общество, экономику. Второй отрицательный – отток специалистов заграницу и приток всяких купленных хероплётов от культуры, которые насаждали депрессуху и тлен разложения в своем «творчестве».

Примерно то же происходило и с обществом. Как раскол тектонических плит, произошел огромнейший раскол поколений. Теперь между детьми и родителями не пропасть, а стена! С одной стороны изолированная и оставленная умирать система, выполнившая свою роль и медленно затухающая, с другой дети, вместе со своими игрушками, технологиями и наработками предков перекинутые через забор в будущее.

А навстречу им… Ооо! Прямо в котячьи моськи! Во всём своем разнообразии и красе, хлынула внешняя культура… Со всеми минусами и грехами уже немолодой, и так же вырождающейся Западной системы.

Две культуры приступили к синтезу, никто не знал результата, а прогнозы были так себе. Я бы тогда на рубль не поставил. И хрен с ним – мелким пацанам было не до глобальных процессов.

Мы с бандой исследовали заброшенные фабрики, производства и брошенную гнить инфраструктуру. Буквально на коже своей прочувствовали, платя кровью и содранной плотью за бесценный жизненный опыт. Играя среди сложных механизмов и структур, мозг запоминал, учился образу мысли, логике, перенимал идеи и приёмы. Так или иначе, давно умершие инженеры и конструкторы передали нам свои знания и логику через десятилетия.

Лазили по закрывшимся предприятиям и гуляли по трубам старых магистралей, открывая новые заброшенные сооружения и конструкции. В жару пили воду из луж, ели жвачку одну на пятерых и росли как сорняки.

В эпоху отсутствия доступных компьютеров, интернета и детского досуга мы развлекались как могли. Помню, залезли в заброшенный цех, починили генератор, заправили его слитой со стоянки списанной техники соляркой и запитали кран над потолком. В руках компашки пацанов, где самому старшему было тринадцать лет, оказалась многотонная лебедка с длинным металлическим тросом! Далее угадать не сложно…

С помощью этого инструмента и смекалки стали проводить наглядные опыты: гнуть балки, переворачивать, стоящий снаружи, старый Камаз без колес и разрушать небольшие сооружения. В итоге заигрались и получили люлей… когда при помощи нехитрого рычага смогли сломать опорные колонны и сложили соседний заброшенный цех. Ха, до сих пор ни о чём не жалею!

Я был ребенком, что называется, с шилом в причинном месте, вечно лез в неприятности и задавал «глупые» вопросы. Родители вечно заняты, зато у деда была куча времени. Он с самого малолетства таскал меня в лес на охоту, рыбалку и сборы подножного корма. Показывал, как ставить капканы, петли, устраивать засады, стрелять и выживать. Отчасти воспитывал – учил разной мудрости, с терпением и любовью, так, как учат единственного любимого внука. За это ему низкий поклон и искренняя благодарность оперившегося потомка.

Наша семья жила не богато и не бедно, по нижней кромке среднего класса. Хорошо жили, по-человечески, пока к нам не заглянул Мор, погрузивший все мои надежды и планы на дно мусорного контейнера.

В конце девяностых умер дедушка по отцовской линии, бросив бабушку одну в Петербурге. Через пару лет от воспаления легких умерла мама, оставив нас с отцом наедине со своими тяжёлыми думами. Не успели прийти в себя после смерти матери, как погибли и её родители. Дед с бабушкой по весне ехали в город из деревни и, пытаясь пересечь подтаявшую реку, провалились под лёд. Выбраться не смогли, ледяная вода мгновенно свела судорогой конечности оставив их умирать в полынье.

Отец молчал несколько месяцев. Сжав зубы, занимался похоронами и оформлением имущества, а после принял волевое решение – продал всё небогатое имущество знакомым и соседям, и, со мной двенадцатилетним, перебрался к бабуле в Питер.

После смерти матери тьма сгустилась в детском сознании, нервная система в спешке пересчитывала прогнозы будущего и не находила просветов. Всё казалось конченным. Тупик.

Жизнь прошла так и не начавшись.

В те ужасные дни меня спасла музыка. На фоне темного неба, грязного снега и чёрных корявых ноябрьских деревьев она всегда была неким мостом в счастливый и разнообразный мир. Единственное напоминание неразвитому детскому сознанию, что так не везде и не всегда, только потерпи, прояви силу, волю, характер – выберись! Ты сможешь! Ты же слышишь иную жизнь – она существует! Музыка, как и математика, не может врать.

Каждая музыкальная композиция обладала не только своим, едва уловимым вкусом и запахом, но была каким-то магическим, недоступным пониманию миром. Я слушал всё подряд, пока однажды, уже во взрослом возрасте, не начал её понимать! Смог читать её, как книгу, как кино смотрел, только глубже. В голове сами собой появлялись мысли, идеи, образы…

Так! Это никому не интересно! Слишком по-детски и пованивает переходным возрастом… Чутка подправим ползунок времени.

День 1

Звонок от неизвестного абонента разбудил меня в десять утра сентябрьского воскресенья.

– Свет, это ты?

– Да…

– Здравствуй! Это тёть Марина, бабушкина соседка, помнишь меня? – женщина не успела договорить, как моя нервная система проанализировала интонации, активировала в нейронной сети эмоции тревоги и подключило дополнительные участки к сознанию.

– Здрасьте тёть Марин, что-то случилось?

От того как она взяла паузу, подбирая слова, я окончательно убедился в своём предчувствии.

– У соседей потолок залило… Евгения давно не видно, он пил последние годы… Сильно пил… Ты давно с ним виделся?

– Год не общались.

– Мы перекрыли стояки в подвале, без воды сидим…

– Сейчас приеду!

– Давай, жду, всё будет хорошо…

Оперативно собравшись, я выбежал из комнаты и чуть не споткнулся в тёмном коридоре о мяукнувшего Рыжика. Этот хвост, за годы жизни в коммуналке, вынужден был научиться подавать звуковой сигнал. Умный гад.

Быстрым шагом, иногда срывающимся на бег, я двигал к бабушкиной квартире. Никогда не подводящее чутьё развело руками и стыдливо опустило глаза. Не хорошо, ой не хорошо!

Вот и арка во двор, я жил здесь всё отрочество и юность. Черная лестница с проржавевшей снизу дверью и низкий проход. Я поднялся на третий этаж и уперся в бронированную дверь.

Вставил ключ в замок и повернул. Засов… Приехали…

Безрезультатно бил ногами в дверь минут десять, а после набрал живущему в соседнем дворе однокласснику на предмет болгарки.

Толик явился через пятнадцать минут. Вырезал часть пластины и отодвинул засов.

Замешкавшись, я открыл дверь и шагнул внутрь, там же рухнули последние надежды на благополучный исход.

Когда-то это была коммунальная квартира. Старики извернулись и оттяпали себе часть площадей со стороны чёрной лестницы, заложив коридор кирпичом. Им достался отдельный вход и семьдесят квадратов неудобных площадей, которые были перепланированы в двухкомнатную квартиру.

Отец привез меня сюда из Сибири и сдал на попечение Бабуле, а сам стал осваиваться. Не прошло и полугода, как он женился второй раз. Его новая супруга была приличной и доброжелательной вдовой с двумя детьми. Отец переехал к ней, а нам помогал деньгами и иногда навещал.

Бабушка поселила меня в спальне – дедовой мастерской. Это была длинная комната со стеллажами до потолка, забитыми всем необходимым, если тебе, конечно, будет необходимо собрать атомную бомбу, ограбить банк или устроить революцию. Я разгрёб себе дальний угол – там и жил.

Ходил в школу, подрабатывал ремонтом компьютеров и расклейкой рекламы. После поступил в институт на бюджет и съехал в общагу, несколько раз в неделю навещая бабушку. Она прожила ещё долго, пока вирус не унёс и её.

Отец к тому времени развёлся. Он вселился в родительскую квартиру и сломался окончательно. Соседи говорили, что бухал два года не просыхая, пропивая сбережения, оставшиеся от работы мастером участка в центральном ЖЭКе.

Так вот! Квартира. Финал упадка. Жесть как есть. Такого не придумать.

В нос ударила смесь неприятной горькой вони. Запах не передать словами, какой-то холодок, особый привкус. Он проникал через ноздри и дыхательные каналы глубоко в район лобной коры, омерзительно раздражая древние нейронные кластеры и вызывая позывы к бегству.

Пол в воде, смешанной с чем-то черным.

Толик открыл дверцу и заглянул под раковину: «Фильтры лопнули, вчера были морозы, а окна нараспашку».

Он перекрыл два вентиля и выбежал в подъезд отдышаться.

Вся квартира была завалена разными полуполезными вещами с помойки. Приходилось смотреть под ноги и уворачиваться от нестабильно нагромождённых бытовых предметов. Полчища тараканов разбегались перед моими ногами и вокруг по стенам пока я шёл в залу, а увиденная там картина отпечаталась в памяти на всю жизнь.

Отец лежал на узкой прожженной тахте, посеревший как манекен. На журнальном столике недопитая бутылка водки, гора бычков и остатки белого порошка. Голова повернута, под ухом огромная лопнувшая шишка, на подушку вылился гной, а вокруг этой лужицы столпились тараканы.

Я и так натянул свитер на лицо… а тут даже не успел добежать до туалета, вывернув желудок в валявшийся в коридоре тазик.

«Он тут?» – спросил одноклассник, заходя в комнату, на пару секунд замолчал и вылетел прочь, позеленевший от увиденного.

Я вышел следом и на нервах попросил у него сигарету.

Толян протянул пачку с зажигалкой и констатировал в своей манере: «Стал добычей тараканьего демона, за два года его высосал. Звони в полицию и куда ещё… медикам?»

Собравшись с мыслями, я набрал главного инженера на предмет совета и дальнейших действий – больше спрашивать было некого. Я остался один.

Толик стыдливо мялся и не знал, что сказать:

– Соболезную, Свет, дядь Женя был нормальным мужиком… не хуже и не лучше, как все отцы.

– Забей, бро, нормально…

С отцом я давно не общался. Видать сказывалась подсознательная обида за то, что он бросил меня на бабушку. Помер и помер, особых эмоций на этот счёт у меня не было, по крайней мере пока, не было.

Надо брать себя в руки и разгребать навалившиеся заботы.

День 15

Взял отпуск.

Похоронил усопшего и занялся оформлением наследства.

С квартирой мне достался многолетний долг за квартплату, судебный долг перед соседями снизу и разбитая в хлам квартира, которую давно отвоевали тараканы и сделали своим гнездилищем. Документально оформлена через колено, потому, вынь да полож ещё пару сотен.

Жить в коммуналке ещё четыре года не хотелось, потому, подавив брезгливость и желание сжечь весь дом, я занялся наведением порядка.

Вызвал дезинсекторов, доплатил налом и наказал ломать всё, где могут прятаться яйца насекомых. Выждал недельку и вернулся вычищать квартиру.

О боже! Что там творилось! Я не мог и представить, что человек может жить в таком ужасе. Отец был чистоплотным и адекватным, как он этого не замечал?! Тараканы устроили в квартире опорный пункт всего квартала, не удивлюсь, если тут обитала королева и генералы.

Тараканьи испражнения в каждом уголке и целые тараканьи магистрали из слоев говна, расписавшие причудливыми узорами обои, стены, картины и мебель. В кладовке проеденные через крышки и осушенные банки с вареньем, протекавший вентиль крана на кухне расплавлен, как будто кислотой. И всё это воняло!

Первая мысль – нанять бригаду разнорабочих, разобрать стены, панели и перегородки, содрать штукатурку, обои и вынести всю квартиру на помойку. Потом успокоился, вспомнив про ограниченный банковский счёт и долги. Руки сами потянулись к шкафу с бабушкиными полотенцами, которые легко рвались руками и пахли старостью с привкусом отравы.

Месяц, целый блин месяц, я отмывал квартиру! Вытирал толстые слои отравы и никотина на стенах и поверхностях, вынес мешок тараканьего говна и самих тараканов. А сколько мелких чернух гранул смыл с тряпок в водосток… не сосчитать!

Для понимания масштаба катастрофы приведу сравнение. Если развернуть все оттёртые мной поверхности, то выйдет футбольное поле, только вот поле не имеет труднодоступных мест, а в этой квартире все поверхности были труднодоступны и неудобны! И одна и та же мысль в голове – как можно такое допустить? Как ты, старый хрен, до этого дошел?!

Картины. Боже! Сердце обливалось кровью, когда совал холсты прошлого века под кран холодной воды и смывал тряпкой. Зря?! Дурак?

А теперь представь это в контексте всеобщего пиздеца, когда ты отвоёвываешь себе угол и стараясь ничего не касаться засыпаешь калачиком в углу. Когда носоглотка жжет и воспалена от разных непонятных запахов. Когда весь чешешься от токсичности помещения, а уборка сильно затягивается ввиду сложности. В голове пульсировала только одна мысль – смыть всю квартиру в раковину, как можно быстрее и наименьшими усилиями. Проявлялось странное нервозное состояние – особая форма психоза.

Картины никогда не протирали, и там, под полувековым слоем пыли и грязи проявились невиданные мной раньше цвета. Вот как! Небольшой сюрприз, улыбка, чувство что всё хорошо, стоя посреди вонючего могильника со сгнившими осевшими полами, скрипящим паркетом и желтыми потолками.

Руки дошли до кухни. На корейский двухкамерный холодильник, над которым висел японский телевизор, было прислонено два длинных флагштока с флагом СССР и знаменем Идрицкой дивизии. Некогда красивый кухонный гарнитур из красного дерева лишился нескольких дверец и пары стёкол. Холодильник лучше было не открывать, как и морозильную камеру, встроенную в столешницу и хранящую что-то жидкое в пакетах.

О, аквариум! Заполнен на половину водой. На половину тараканьими трупами. Сначала вычерпывал воду ковшиком в ведро. Потом в мешки пересыпал камни и землю со дна. В итоге разбил к чертям… Ну и хрен с ним!

Реальное наследство находилось моей комнате – дедовой мастерской. Стеллажи, заваленные инструментом и оборудованием. Лабораторные блоки питания, генераторы сигналов, сварочные аппараты, паяльники, болгарки, шлиф машинки, все виды креплений и еще сотня наименований разных полезностей.

Из любопытного и охренеть какого неожиданного – трофейный немецкий штык-нож и боевой ПМ со спиленными номерами. На свертке записка дедовым почерком «Наследство Света. Дед». Я случайно нашел их в ящике с крепежом, завернутыми в тряпку и засыпанный болтами и гайками. Бинго! Я о нём не знал, отец, видать, тоже. Хорошо, что не вызвал рабочих…

К чему эти сопли? Думаю, это был важный момент, который ознаменовал мой путь к свободе. Оттирая всё это безобразие я решил, что так дальше жить нельзя, ещё несколько лет и меня поглотит с головой мерзкая рутина, работа и прочая бессмысленная возня заменяемого модуля. Я наконец смог посмотреть на свою жизнь чистым критическим взглядом без непонятных конструктов и чужих эмоций.

В то время я работал ИТ инженером на одном крупном предприятии.

Просыпался в семь утра, умывался, завтракал чаем с печенькой и спускался в метро. Искренне считаю ежедневное пробуждение от будильника пыткой, разрушающей нервную систему, а будучи «совой», так, вообще, издевательством над живыми людьми. Большинство работяг нашей планеты знают это ужасное, давящее ощущение, эту пустую воронку в груди, чувство безысходности, даже ненависти, когда включается столь полезное обществу пыточное изделие. Сдохни, тварь! Как концепция!!! Ненавижу!

Подгрузил обстановку, переполненное метро, одни и те же милые мордашки. Думай о любви! О приятном! Вон, смотри какая красота с синяками под глазами, ей бы выспаться, недельку погулять на воздухе и можно жениться. Как мило зевает. Прижаться к ней, что ли, на выходе? Нет, не красиво!

До обеда собираешь задачи и медленно раскачиваешься. Кушаешь, быстро выполняешь обязанности и ждешь отбоя домой.

В восьмом часу возвращаешься в безжизненную комнату, жрешь размороженную лазанью из микроволновки, заедая вареными яйцами под аккомпанемент скандала супружеской пары за стеной и юмористической передачи на мониторе. Иногда прогуливаешься с друзьями, которые уже давно не друзья… Так, знакомые… По вечерам смотришь новый сериал, а в полночь ложишься спать.

На выходные решаешь накопившиеся дела и заботы, вкл., выкл., новая неделя.

Изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год. Карусель, конвейер, лента мясокомбината, колесо общества, Сансары, метаабстракция, пытка в аду, кошмар от которого не проснуться!!!