Страх, трепет и ипотека. Хроники мрачного риелтора

– Спасибо за оптимизм, – буркнула Алина, закрывая лицо руками. – Просто спасибо. Я риелтор. Я продавала квартиры с убийствами, квартиры с привидениями, квартиры с затопленными соседями. Но замок, который ест клиентов… это новый уровень.

Она отняла руки от лица и твердо посмотрела на кота.

– Ладно. Допустим. Где здесь мел? Я пойду рисовать объявления на заборах. Дайте мне план объекта, технический паспорт, историю обременений. Кто собственник? Этот ваш Валериус? Какие документы у него?

– Документы? – кот выглядел озадаченным. – Какие документы?

– Правоустанавливающие, – рявкнула Алина. – Свидетельство о собственности! Выписка из реестра! Кадастровый паспорт! Без этого я даже на порог никого не пущу! Это же база!

– Э-э-э… – кот спрыгнул с ванны и попятился. – Я, пожалуй, пойду. Хозяин зовет.

– Стоять! – крикнула Алина, но кот уже растворился в воздухе, оставив после себя лишь запах серы и кошачьей шерсти.

Алина откинулась на бортик ванны и уставилась в потолок, с которого капало. Из крана, который она забыла закрыть, все еще текла вода. Где-то в доме часы пробили полночь. Или не полночь. Или вообще не часы.

Она закрыла глаза.

– Я продам этот замок, – пообещала она неизвестно кому. – Я продам его к чертовой матери. Или умру. Что, в принципе, одно и то же.

В ответ из-за стены донесся тихий, едва слышный шепот. Множество голосов, перебивающих друг друга, повторяющих ее имя, ее мысли, ее страхи.

«Алина… продай нас… мы не хотим уходить… алина… здесь холодно… алина… не уходи… останься…»

Шепот Замка Вечного Шепота.

Алина зажала уши руками и нырнула под воду с головой, чтобы не слышать. Под водой было тихо. Но в тишине этой стучало только одно слово, отбивая ритм с ее сердцем:

«Продай. Продай. Продай».

Глава 1. Дом, который кусается

Алина вынырнула из воды, жадно хватая воздух ртом. Шёпот стих, но в ушах всё ещё стоял звон, будто после удара током. Вода в ванной остыла окончательно, превратившись в ледяной кисель, и кожа покрылась мурашками, которые не имели никакого отношения к температуре.

Она вылезла из ванны, дрожа и стуча зубами, и завернулась в первое попавшееся полотенце. Оно оказалось огромным, махровым, но пахло сыростью и нафталином. На всякий случай она обошла стороной те, что с вышивкой – про душащие свойства Барсик предупредил чётко, а врать демон-кот, судя по всему, не любил. По крайней мере, по пустякам.

В зеркало она старалась не смотреть. Во-первых, потому что боялась увидеть там что-то лишнее, а во-вторых, потому что и так знала: выглядит она как оживший труп. Растрёпанные мокрые волосы, синяки под глазами, искусанные от волнения губы. «Красотка, – подумала она. – Прямо невеста на выданье. Для некроманта, может, и сойду».

Спальню ей выделили, видимо, ту самую, куда вела «дружелюбная» лестница. Комната оказалась огромной, с высоченным сводчатым потолком, теряющимся в темноте, и кроватью под балдахином из тяжёлого тёмно-бордового бархата, который, казалось, впитывал свет единственной свечи на прикроватном столике. Свеча горела ровным, не мигающим пламенем, хотя ниоткуда не сквозило. Странно.

В камине, сложенном из чёрного камня, уютно потрескивали дрова. Алина подошла ближе и поняла, что дрова не горят в привычном смысле – они тлели синим огнём, и от них не шло тепла. Вообще никакого. Холод исходил от камина, как из открытой морозилки.

– Прекрасно, – пробормотала она, залезая под одеяло. – Отопление драконьим огнём, значит. И где этот дракон? Сдох, наверное, от тоски по югу.

Одеяло было тяжёлым, пахло пылью и лавандой, но грело. Или ей просто казалось от усталости. Алина свернулась калачиком, накрылась с головой и провалилась в сон без сновидений. Провалилась, как в чёрную, вязкую смолу.

Разбудил её звук. Нет, не звук – ощущение. Чьё-то присутствие.

Алина открыла глаза. В комнате было темно, только синий огонь в камине отбрасывал причудливые тени на стены. И в этом сумраке она увидела силуэт. Высокий, тощий, с неестественно длинными руками, он стоял в углу и, кажется, смотрел на неё. У него не было лица – только гладкое пятно там, где должны быть глаза, нос, рот.

Алина замерла. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле, птицей, бьющейся о прутья клетки. Она хотела закричать, но голос пропал. Хотела зажмуриться – не могла. Глаза словно приклеились к этому существу.

Силуэт сделал шаг вперёд. И ещё один. И ещё. Алина уже чувствовала исходящий от него холод, запах сырой земли и тлена, как вдруг силуэт споткнулся обо что-то на полу, выругался знакомым прокуренным голосом:

– Тьфу ты, чёрт, вечно этот стул под ногами путается! – и зажёгся свет.

Это был Барсик. Только стоял он на задних лапах, вытянувшись во весь свой кошачий рост, и держал в передней лапе малюсенький фонарик, который светил ярко, как прожектор.

– Ты чего орёшь? – недовольно спросил он, опускаясь на четыре лапы и выключая фонарь. – Я думал, ты уже привыкла к местным красотам. А ты в истерику.

– Я не орала, – просипела Алина, хватая ртом воздух. – Я вообще молчала. А ты… ты что тут делаешь? И почему ты на двух ногах ходишь?!

– Лапы затекли, – пожал плечами Барсик, запрыгивая на кровать. – Подвинься. Холодно. У вас, у смертных, одеяла тёплые, а мы, демоны, мерзлявые. И вообще, я пришёл тебя будить. Хозяин ждёт. Завтрак стынет. Или не стынет. Там суп светится, он вообще не остывает. Физика магии, понимаешь.

– Сколько времени? – Алина села в кровати, кутаясь в одеяло и пытаясь унять дрожь.

– Понятия не имею, – кот зевнул, обнажив клыки. – У нас время относительное. Солнце не встаёт, когда хочешь, а когда Замку вздумается. Судя по тому, что Домовой уже начал греметь вёдрами в коридоре, утро. Или вечер. Какая разница?

В подтверждение его слов откуда-то из-за стены донеслось громыхание и старческое ворчание: «Ироды, наследили, понимаешь, натоптали, пыль развели, а убирай опять я…»

– Ладно, – Алина спустила ноги с кровати и с ужасом обнаружила, что до сих пор голая, только в полотенце, которое за ночь превратилось в тряпку. – А где моя одежда? Мне в чем идти?

Барсик окинул её оценивающим взглядом и хмыкнул:

– А тебе идёт. Драный стиль. Но если хочешь, в шкафу что-то есть. Предыдущие жильцы оставляли. Правда, некоторые из них были призраками, так что вещи могут быть с душком. В прямом смысле.

Алина подошла к огромному платяному шкафу из тёмного дерева, с резными русалками, которые, кажется, шевелились в свете свечи. Дёрнула створку. Та не поддалась.

– Откройся, – сказала она.

– Пароль, – проскрипел шкаф голосом, похожим на скрип несмазанных петель.

– Какой ещё пароль? – опешила Алина.

– Тот, который я забыл, – вмешался Барсик, спрыгивая с кровати. – Давно уже. Примерно лет двести назад. С тех пор шкаф не открывается. Хозяин хотел его выломать, но шкаф обиделся и пообещал убиваться во сне. Так и стоит.

– Гениально, – выдохнула Алина. – Просто гениально. Мебель с характером. Что дальше? Унитаз кусается, шкаф не открывается, камин морозит. И где мне, интересно, взять одежду?

– Можно у скелетов попросить, – предложил кот. – Они в подвале висят на крючках. Но они, боюсь, маловаты будут. Или у Домового. У него в чулане залежи всякого барахла. Он коллекционирует вещи забывчивых гостей.

– Каких ещё гостей?

– Ну, которые заходили и… ну, не выходили.

Алина закрыла глаза и сосчитала до десяти. Потом до двадцати. Потом плюнула и пошла к двери. В полотенце. Потому что выхода не было.

– Пошли, – сказала она коту. – Веди к Домовому. И если он предложит мне одежду с того света, я тебя лично в этот самый свет отправлю.

– Агрессивная, – одобрительно кивнул Барсик, вышагивая впереди. – Нравишься ты мне всё больше.

Коридор оказался ещё более жутким, чем холл вчера. Длинный, узкий, с низким сводчатым потолком, с которого капала вода, собираясь в лужицы на каменном полу. Стены здесь были обиты тканью, которая когда-то, наверное, была зелёной, а теперь превратилась в бурую, плесневелую ветошь. Факелы горели тускло, и их свет выхватывал из темноты картины. Картины были странные – на них люди играли в карты, пили вино, смеялись, но у всех были пустые глазницы, и казалось, что они наблюдают за Алиной сквозь веки.

– Не смотри на них, – предупредил Барсик. – Ночью могут вылезти и попроситься в гости. А у тебя комната маленькая, не поместятся.

Алина послушно уставилась в пол. Босые ноги мерзли на холодном камне, и каждый шаг отдавался эхом, которое, казалось, множилось, повторялось, догоняло её сзади.

– А здесь кто живёт? – спросила она шёпотом, чтобы не привлекать внимания.

– Все, – ответил кот. – И никто. Понимаешь, Замок – он как большой организм. У него есть комнаты, которые он показывает гостям, а есть свои, личные, куда лучше не соваться. Там может быть всё, что угодно. Например, библиотека, где книги кусаются. Или зал, где пол – это портал в бездну. Или просто кладовка с вареньем. Никогда не угадаешь.

– А твой хозяин тут всё контролирует?

– Валериус? – Барсик фыркнул. – Он тут главный только по названию. Замок старше его. Замок был здесь всегда. Валериус просто… смотритель. Типа дворника, только с магией. Он может договориться с Замком, но не командовать. Замок сам решает, пускать кого-то или съесть.

– Съесть? – переспросила Алина, останавливаясь.

– Ну да. Ты думаешь, куда делись все эти люди с портретов? – кот махнул лапой в сторону стены. – Некоторые слишком навязчиво просились в гости. Замок не любит навязчивых.

Алина сглотнула. Желудок сжался в холодный комок, и во рту снова появился привкус медной монеты.

– А я? Я навязчивая?

– Ты пока нет, – успокоил её Барсик. – Ты вообще первая, кто не полез целоваться с портретами и не пытался украсть подсвечники. Замок таких уважает. Пока.

Они спустились по лестнице, которая на этот раз никуда не обрывалась, а привела их в холл. Вчерашняя люстра всё ещё лежала грудой металлолома на полу, но осколки кто-то смел в угол. Видимо, Домовой поработал.

– Сюда, – Барсик свернул в неприметную дверцу под лестницей, которую Алина вчера даже не заметила. Дверца была маленькой, почти кукольной, и коту пришлось протискиваться боком.

Алина нагнулась и шагнула внутрь.

Чулан Домового оказался огромным. Во много раз больше, чем можно было предположить снаружи. Это было целое помещение, заваленное хламом до самого потолка, который терялся где-то в темноте. Здесь пахло пылью, нафталином, старой бумагой и чем-то сладковатым, напоминающим сухофрукты.

В центре этого хаоса, на продавленном стуле, сидел сам Домовой. Полупрозрачный старик в фартуке и с тряпкой на плече, он сосредоточенно штопал носок. Носок был огромный, мужской, явно не его размера.

– Чего надо? – буркнул он, не поднимая головы. – Опять наследили? Я ещё вчерашнюю грязь не отмыл.

– Здравствуйте, – вежливо начала Алина, стараясь не смотреть на то, как сквозь старика просвечивают висящие на стене скелеты. – Мне нужна одежда. Моя… ну, она не пригодна.

Домовой поднял голову. Его лицо, полупрозрачное и морщинистое, выражало глубочайшую степень недоверия.

– Одежда? – переспросил он скрипучим голосом. – А что, своя не нравится? Вон ты в чём, в тряпке какой-то ходишь, полы пачкаешь. У меня тут, между прочим, порядок!

– Моя испорчена, – терпеливо объяснила Алина. – И я замёрзла.

– Замёрзла она, – проворчал Домовой, но взгляд его смягчился. – В камине, небось, огонь синий жгли? Я ж говорил хозяину, что дракон улетел – надо магию перенастраивать, а он всё машет: «Потом, потом». Вот и мёрзнут теперь гости. Ладно, поглядим.

Он слез со стула и, шаркая полупрозрачными тапками, побрёл в глубь своего царства. Алина и Барсик последовали за ним, лавируя между горами старой мебели, стопками книг в плесени, ржавыми доспехами и непонятными механизмами, которые тихо позвякивали.

– Вот, – Домовой остановился у огромного сундука, обитый почерневшей кожей. – Здесь вещи тех, кто… ну, кто не рассчитался за проживание. Бери, не жалко. Всё равно некому носить.

Он откинул крышку. Из сундука пахнуло затхлостью, но Алина, пересилив себя, заглянула внутрь. Там лежали самые обычные вещи. Платья, рубашки, штаны, даже несколько пар обуви. Ничего не шевелилось, не пыталось укусить, и это уже было победой.

Алина порылась и извлекла на свет простое шерстяное платье тёмно-зелёного цвета, почти новое, и кожаные сапоги на толстой подошве, чудом подошедшие по размеру.

– Спасибо, – искренне сказала она Домовому.

– Не за что, – буркнул тот. – Только потом не забудь вернуть, когда своё постираешь. У меня учёт, понимаешь. Инвентаризация раз в сто лет.

– Обязательно, – пообещала Алина, хотя возвращать вещи с того света ей совсем не хотелось.

Она оделась тут же, в чулане, не обращая внимания на присутствие кота и призрака. Скромность в такой ситуации была непозволительной роскошью. Платье село идеально, будто на неё шито. Сапоги тоже были впору.

– Красота, – хмыкнул Барсик. – Прямо местная. Осталось только душу продать, и полный комплект.

– Уже, – огрызнулась Алина. – Продала. По акции, можно сказать.

Она вышла из чулана и направилась в столовую, которую вчера мельком видела, когда Валериус вёл её к ванной. Барсик трусил следом, комментируя каждый её шаг.

– Налево не ходи, там зал с привидениями, они в карты играют и жульничают. Направо – кухня, но туда лучше без Домового не соваться, он собственник. Прямо – столовая. Давай, давай, шевелись, а то суп остынет, хотя он не остывает…

Столовая оказалась именно такой, как её описывают в романах ужасов. Огромный дубовый стол, способный вместить человек пятьдесят, тянулся вдоль всего зала. Над ним висела люстра – на этот раз целая, с десятками чёрных свечей, горящих кроваво-красным пламенем. Стены были увешаны гобеленами с сценами охоты, но охотились там не на оленей, а на людей, и гобелены, кажется, двигались.

В дальнем конце стола, во главе, сидел лорд Валериус. Вчерашнего плаща на нём не было, только простая чёрная рубашка с высоким воротом и такие же чёрные штаны. Вид у него был не менее мрачный, чем вчера, но в свете свечей Алина заметила, что кожа у него не мёртвенно-бледная, как показалось сначала, а просто очень светлая, почти фарфоровая. И глаза – чёрные, но с искрами, которые сегодня отливали не красным, а золотом.

– Садитесь, – кивнул он на место рядом с собой.

Алина села. Перед ней стояла тарелка с супом. Суп действительно светился – слабым зеленоватым светом, и от него шёл пар, пахнущий мятой и металлом.

– Ешьте, – приказал Валериус.

– А это не опасно? – спросила Алина, подозрительно разглядывая содержимое тарелки.

– Если бы я хотел вас отравить, я бы выбрал что-то менее энергозатратное, – спокойно ответил он. – Это суп из крапивы с добавлением эссенции забвения. Безвредно. Почти.

– Почти? – переспросила Алина, не притронувшись к ложке.

– Может вызвать лёгкие галлюцинации. Но вы их и так будете видеть, так что разницы никакой.

– Обнадёжили, – вздохнула Алина и, зажмурившись, отправила ложку в рот.

Суп оказался… странным. На вкус он напоминал грибной крем-суп, но с отчётливым привкусом мяты и послевкусием, от которого слегка закладывало уши. Однако, горячий и сытный, он пролился в желудок теплом, и Алина поняла, что умирает с голоду. Она заработала ложкой, не обращая внимания на свечение.

Валериус молча смотрел на неё. Кот устроился под столом и вылизывал миску, которую поставил туда Домовой.

– Итак, – начал Валериус, когда Алина опустошила тарелку и отодвинула её. – Что вы думаете о моём доме?

– Это катастрофа, – честно ответила Алина, промокая губы салфеткой (салфетка оказалась обычной, не кусалась). – Объект неликвидный. Требует капитального ремонта, смены имиджа и полной перестройки маркетинговой стратегии. У вас есть технический паспорт?

Валериус моргнул. Похоже, такого ответа он не ожидал.

– Паспорт? – переспросил он.

– Документ, в котором указаны характеристики объекта. Площадь, этажность, материал стен, коммуникации. Без этого я не могу начать работу. И ещё мне нужен план БТИ. И выписка из реестра прав собственности.

– Право собственности у меня есть, – медленно проговорил Валериус. – Я владею этим замком уже триста лет. Но никаких… паспортов у меня нет.

– Плохо, – Алина покачала головой. – Очень плохо. Как вы собираетесь продавать объект без документов? Покупатель потребует подтверждения. И ипотека. Кстати, об ипотеке. Здесь есть банки? Кредитные организации? Кто вообще выдаёт ипотеку в Тенебрисе?

Валериус смотрел на неё с выражением, которое можно было бы назвать лёгким шоком, если бы его лицо вообще умело выражать эмоции. Он открыл рот, чтобы ответить, но его перебил Барсик, высунув морду из-под стола:

– Ипотека? Ты серьёзно? Милая, здесь даже денег нормальных нет. Расплачиваются душами, магическими артефактами или услугами. Какая ипотека?

– Значит, нужен лизинг, – не сдавалась Алина. – Или рассрочка. Или обмен. Кто ваша целевая аудитория? Кому вообще может понадобиться этот замок?

Валериус задумался. По-настоящему задумался, будто впервые задал себе этот вопрос.

– Ну… – протянул он. – Темным магам, нуждающимся в уединении. Некромантам, которым нужно место для практики. Демонам, ищущим постоянную прописку в мире смертных. Иногда приходят вампиры, но им не нравится, что в подвале сыро.

– А почему сыро в подвале?

– Потому что там течёт источник магии, – пожал плечами Валериус. – Кристалл. Он даёт силу Замку, но он же создаёт повышенную влажность.

– Понятно, – Алина достала из кармана платья блокнот и огрызок карандаша, чудом уцелевшие после вчерашнего. – Значит, так. Первое: нам нужны документы. Я составлю описание объекта сама, но мне нужны точные данные. Второе: надо составить договор купли-продажи, адаптированный под местные реалии. Третье: нужна рекламная кампания. Кто у вас занимается распространением информации?

– Информации? – Валериус выглядел всё более растерянным.

– Ну, слухи, объявления, магическая рассылка. Есть у вас что-то типа городской газеты? Или магического телеграфа? Сарафанное радио?

– Есть гильдия глашатаев, – неохотно признал Валериус. – Они разносят вести по всему Тенебису. Но они… дорогие. И берут оплату не душами, а услугами. А у меня сейчас нет времени на услуги.

– А что вы умеете? – спросила Алина, поднимая глаза от блокнота.

– Я тёмный маг, – сухо ответил Валериус. – Я умею проклинать, воскрешать мёртвых, призывать демонов и насылать кошмары.

– Отлично, – кивнула Алина. – Значит, вы можете наложить проклятие на того, кто откажется от сделки. Или воскресить его, чтобы он передумал. Это плюс.

Валериус молчал, и Алина впервые заметила на его лице нечто, отдалённо напоминающее улыбку. Кривую, горькую, но улыбку.

– Вы необычная, – сказал он наконец.

– Я риелтор, – отрезала Алина. – Для нас необычное – это норма. Ладно, после завтрака мне нужна экскурсия по объекту. Я должна увидеть всё своими глазами. Каждую комнату, каждый угол. И я хочу поговорить с Замком.

– С Замком? – переспросил Валериус. – Он не очень… разговорчив. И обидчив.

– Тем более. Нужно наладить контакт. Если объект настроен враждебно, его не продать. Надо сделать так, чтобы он захотел, чтобы его купили.

Барсик, который с интересом слушал этот диалог, хмыкнул:

– А вот это будет весело. Замок обижается на всех подряд. Один раз я сказал, что у него сквозняк в спальне, так он неделю прятал мою миску.

– Разберёмся, – твёрдо сказала Алина и встала из-за стола. – Ведите.

Экскурсия началась с холла.

Валериус шёл впереди, и его шаги не отдавались эхом – звук просто исчезал, проваливался куда-то. Алина шла следом, стараясь не отставать и записывать всё в блокнот.

– Холл, – монотонно перечислял Валериус. – Площадь примерно триста квадратных метров. Высота потолков – двадцать метров. Используется для встречи гостей. Но гости не ходят.

– Почему?

– Потому что люстра падает, – ответил он, указывая на груду металла в углу. – Замок не любит гостей.

– Это мы исправим, – пообещала Алина, делая пометку: «Заменить люстру, успокоить Замок».

Они поднялись по лестнице, которая на этот раз никуда не сворачивала. Валериус открыл первую дверь:

– Бальный зал.

Алина вошла и ахнула. Это было огромное помещение с высоченными окнами, выходящими в никуда – за ними была только серая мгла. Пол был выложен чёрно-белой плиткой в шахматном порядке, и плитка, казалось, дышала, слегка приподнимаясь и опускаясь. По углам стояли канделябры в рост человека, и в них горели свечи, хотя никто их не зажигал.

– Красиво, – признала Алина. – Но плитка неровная. И окна надо мыть. Кто этим занимается?

– Домовой, – вздохнул Валериус. – Но он один. И он призрак. Ему тяжело.

– Надо нанять персонал.

– Некого. Все, кто сюда приходит, либо умирают, либо сбегают.

– А вы? Вы же маг. Не можете призвать слуг?

– Могу, – кивнул Валериус. – Но они либо сбегают, либо умирают. Замок не любит чужих. Домовой – исключение, он был здесь ещё до меня.

Они прошли дальше. Библиотека оказалась настоящим сокровищем – тысячи книг в кожаных переплётах, от пола до потолка. Но книги были странные: они шевелились на полках, и когда Алина приблизилась, одна из них раскрылась сама собой, и с её страниц донёсся шёпот:

– Алина… Серова… Москва… риелтор… умрёт в одиночестве…

Алина отшатнулась.

– Не обращайте внимания, – равнодушно сказал Валериус. – Книги знают всё. Но часто врут. Им скучно, вот они и развлекаются.

– А что это за комната? – спросила Алина, указывая на дверь в конце коридора, обитую железом.

– Туда нельзя, – резко ответил Валериус.

– Почему?

– Потому что там подвал. И кристалл. Это опасно.

– Для кого?

– Для всех. Особенно для тех, кто не владеет магией.

– Ясно, – Алина сделала пометку в блокноте: «Подвал – опасная зона. Требуется доступ?» – А что за комната напротив?

– Детская, – неохотно ответил Валериус.

– Детская? – удивилась Алина. – У вас есть дети?

– Нет, – голос его стал ещё более мрачным. – Были. Давно. Они стали призраками и теперь живут в подвале. Иногда выходят поиграть.

Алина промолчала. В блокноте появилась новая запись: «Пункт для торга: наличие призраков. Для кого-то минус, для кого-то плюс».

Они спустились на первый этаж, прошли через кухню (огромную, с печью, в которой горел синий огонь, и разделочными столами, на которых лежали ножи, явно следящие за посетителями), и вышли во внутренний двор.

Двор был завален камнями, зарос бурьяном, а в центре его возвышался фонтан, из которого текла… кровь. Или что-то очень на неё похожее.

– Это что? – спросила Алина.

– Фонтан слёз, – пояснил Валериус. – Питается магией. Если долго на него смотреть, начинаешь плакать. Бесполезная штука, но Замок его любит.

– Снести, – решительно сказала Алина. – Или замаскировать под что-то более приятное. Например, поставить скамейки, разбить клумбы.

– Здесь ничего не растёт, – возразил Валериус. – Земля мёртвая.

– Тогда искусственные цветы. Я видела у Домового в чулане целый склад пластиковых роз. Сойдёт.

Экскурсия продолжалась ещё часа два. Алина осмотрела больше пятидесяти комнат, три башни (в одной из них действительно текла крыша), подземную часовню (где вместо алтаря стоял саркофаг) и даже темницу с ржавыми цепями. К концу осмотра ноги гудели, голова раскалывалась, а блокнот был исписан мелким почерком.

Они вернулись в холл. Алина устало опустилась на ступеньку лестницы, не обращая внимания на холод камня.

– Ну что? – спросил Валериус, стоя над ней. – Есть шанс?

– Шанс есть всегда, – устало ответила Алина. – Объект сложный, но интересный. Уникальный. Для ценителей. Надо искать не просто покупателя, а фаната. Кто-то, кто мечтает о настоящем готическом замке с историей, с характером, с… ну, с сюрпризами.

– С сюрпризами, которые могут убить?

– Это добавляет остроты, – отмахнулась Алина. – Ладно, я составлю план действий. Первое – документы. Вы, лорд Валериус, садитесь и пишите всё, что знаете об этом месте. Когда построено, кем, какие были владельцы, легенды, слухи. Это создаст легенду объекта. Второе – реклама. Нужно дать объявление в эту вашу гильдию глашатаев. Что у вас есть из ценного для оплаты?

Валериус задумался.

– Есть старый демонический артефакт. Кольцо. Оно позволяет вызывать одного демона раз в сто лет. Но я им не пользуюсь.

– Отлично. Пошлём их с этим кольцом. Третье – надо подготовить Замок к показам. Убраться, причесать, поговорить с ним, чтобы не кусался. Этим займусь я и Домовой. Четвёртое – ищем покупателя.

– И где вы его будете искать? – скептически спросил Валериус.

– А вот это, – Алина встала и отряхнула платье, – моя работа. Риелтор не просто продаёт. Риелтор создаёт спрос.