Хозяйка проклятых теней

– Они не решают, – отрезала Ариана. – Они выполняют. Дэмиан держит их на коротком поводке.

– Вот это и пугает, – тихо сказала Матильда, закрепляя последнюю шпильку. – Что он держит. Что они его слушаются, а не вас. Что в этом доме все тени – его, а ваша собственная… – она осеклась.

– Моя собственная – тоже его, – спокойно закончила Ариана. – Я знаю, Матильда. Я все знаю. Но пока я дышу, пока я могу двигаться и говорить – он мой пленник, а не я его. Запомни это.

Служанка вздохнула, но спорить не стала. Вместо этого она отошла к двери и дважды хлопнула в ладоши.

В комнате словно ветерок прошелестел. Из-под кровати, из-за штор, из углов поползли тени. Бесформенные, серые, они собирались в центре комнаты, обретая смутные очертания человеческих фигур. Потом одна из них скользнула к постели Арианы и принялась взбивать подушки. Другая – к туалетному столику, собирать флаконы с духами и баночки с кремом. Третья, самая крупная, направилась к двери, чтобы открыть ее перед хозяйкой.

Ариана смотрела на это представление с холодным спокойствием. За пятнадцать лет она привыкла и к теням, и к их хозяину. Привыкла к тому, что еду ей подают бесплотные руки, что постель стелют существа без лиц, что по ночам из коридора доносится шорох, похожий на шепот.

Мир сошел с ума. Или это она сошла с ума давным-давно, в ту самую ночь, когда согласилась на сделку с тенью.

– Ваша светлость, – голос Матильды вырвал ее из размышлений. – К завтраку подадут свежие круассаны, как вы любите. И шоколад, горячий, с корицей.

– Хорошо, – Ариана поднялась и направилась к выходу. Тени почтительно расступались перед ней, прижимаясь к стенам. – Сегодня буду завтракать одна. Никаких визитеров, никаких писем. У меня голова болит.

– Снова этот… разговорами своими довел? – нахмурилась Матильда.

– Я сказала: голова болит, – отрезала Ариана, выходя в коридор.

Малая столовая находилась на первом этаже, в конце длинной галереи, увешанной портретами предков. Ариана всегда чувствовала на себе их взгляды, когда проходила здесь. Кортесы смотрели на последнюю представительницу своего рода с немым укором. Вот суровый дон Педро, основатель состояния, с глазами-щелками. Вот красавица донья Элеонора, прапрабабка, умершая от чахотки в двадцать три. Вот мать – молодая, улыбающаяся, с младенцем на руках.

Ариана остановилась перед этим портретом. Мать держала ее, крошечный сверток кружев, и смотрела на мужа, писавшего портрет, с такой любовью, что у Арианы до сих пор щемило сердце.

– Я держусь, мама, – тихо сказала она портрету. – Я не сдалась. Я не проиграла.

– Разговаривать с покойниками – первый признак безумия, – раздалось у самого уха.

Ариана даже не вздрогнула. Только медленно повернула голову.

Дэмиан стоял в двух шагах, прислонившись плечом к стене и засунув руки в карманы брюк. В утреннем свете, сочившемся сквозь высокие окна, он выглядел почти живым. Почти человеком. Почти.

– Ты следишь за мной? – спросила Ариана без особого интереса.

– Скучно, – пожал плечами Дэмиан. – В твоем доме не происходит ничего интересного. Тени убирают, ты ходишь с постной миной, служанка ворчит. Развлеки меня, герцогиня. Пригласи кого-нибудь в гости. Устрой бал. Давай поохотимся на кого-нибудь.

– На людей охотятся в лесах, – холодно ответила Ариана, возобновляя путь к лестнице. – А здесь город. И я не собираюсь потакать твоим кровожадным инстинктам.

– Кровожадным? – Дэмиан бесшумно двигался рядом, даже не касаясь пола, кажется. – Я не пью кровь, дорогая. Это слишком вульгарно. Я питаюсь эмоциями. Страхом, отчаянием, болью. Это искусство, а не грубое убийство ради насыщения.

– Какая разница жертве, от чего именно она умерла? – Ариана спускалась по широкой мраморной лестнице, и каждый ее шаг отдавался эхом в пустом холле.

– Разница есть, – Дэмиан обошел ее и теперь двигался спиной вперед, глядя ей прямо в глаза. – Смерть от страха – это чистое, концентрированное искусство. Человек умирает не оттого, что у него кончилась кровь, а оттого, что его душа не выдерживает давления реальности. Это прекрасно. Это возвышенно. Это…

– Это мерзко, – перебила Ариана, входя в малую столовую. – Прекрати читать мне лекции по эстетике убийства. Я не разделяю твоих взглядов.

Столовая была небольшой, уютной комнатой с окнами в сад. Белые стены, лепной потолок, камин, в котором весело потрескивал огонь (хотя утро было теплым – просто Ариана любила, когда горит огонь). Круглый стол, накрытый на одну персону, сверкал серебром и хрусталем.

Ариана села. Из угла тут же выскользнула тень и наполнила чашку дымящимся шоколадом. Другая тень поставила перед ней тарелку с круассанами, маслом и джемом.

– Будешь смотреть, как я ем? – поинтересовалась Ариана, отламывая кусочек круассана.

– А ты против? – Дэмиан материализовался в кресле напротив, хотя секунду назад его там не было. Свободно откинулся на спинку, забросил ногу на ногу. – Приятное зрелище. Ты ешь красиво. Даже когда злишься.

– Я не злюсь.

– Злишься. – Он улыбнулся, и от этой улыбки у Арианы похолодело внутри. – Я чувствую твою злость, помнишь? Она как перец. Обжигает, но приятно. Ты злишься на меня за то, что я напомнил тебе о прошлом. И еще больше злишься на себя за то, что позволила мне себя задеть.

Ариана отпила шоколад, не сводя с него глаз. Горячий, густой, с легкой горчинкой – именно так, как она любила. Вкус почти перебивал вкус его присутствия. Почти.

– Ты много о себе думаешь, – сказала она, ставя чашку на блюдце. – Я злюсь не на тебя и не на себя. Я злюсь на обстоятельства. На то, что пятнадцать лет не могу найти способ избавиться от тебя. На то, что перепробовала все – от экзорцизма до древних ритуалов, которые стоили мне половины состояния. И ничего не работает.

– Потому что я не демон и не призрак, – терпеливо, как ребенку, объяснил Дэмиан. – Я Тень. Я часть тебя, Ариана. Твоя темная сторона, твои страхи, твоя злость – все это я. Чтобы избавиться от меня, тебе придется избавиться от себя. Стать пустой, безэмоциональной куклой. И даже тогда я останусь, потому что куклы тоже боятся. Боятся темноты, боятся, что их сломают, боятся…

– Замолчи, – тихо сказала Ариана.

– …боятся одиночества, – закончил Дэмиан, не обращая внимания на ее слова. – А ты боишься одиночества больше всего, правда? Поэтому ты терпишь меня. Потому что даже такое общество лучше, чем полная пустота.

– Замолчи, – повторила Ариана громче.

– Что, больно слышать правду? – Дэмиан подался вперед, и его лицо оказалось совсем близко. – Правда о том, что маленькая девочка, спрятавшаяся в шкафу, до сих пор живет внутри тебя? Что она до сих пор боится? Что каждую ночь, засыпая, ты сжимаешься в комок под одеялом и ждешь, что огонь придет снова?

Ариана сжала чашку так сильно, что та могла бы треснуть, будь она не из тончайшего фарфора, а из чего-то менее прочного.

– Я сказала: замолчи, – прошептала она, и в этом шепоте звенела сталь.

Дэмиан откинулся назад, довольно улыбаясь. Он добился своего – вывел ее из равновесия, заставил чувствовать. Это было его развлечением, его игрой. Дергать за ниточки, смотреть, как дергается марионетка.

– Хорошо, – миролюбиво сказал он. – Молчу. Ешь свой завтрак. Наслаждайся шоколадом. А я просто посижу здесь, помолчу. Составлю компанию. Ведь ты не хочешь есть одна, правда?

Ариана не ответила. Она откусила еще кусочек круассана, прожевала, запила шоколадом. Ее руки слегка дрожали, но она заставила их успокоиться усилием воли. Герцогини не дрожат. Герцогини не показывают слабость. Особенно перед врагами.

Но был ли он врагом? Этот вопрос мучил ее все пятнадцать лет. Иногда ей казалось, что да – он враг, захватчик, тюремщик. Иногда – что он просто часть ее самой, темная, уродливая, но неотделимая. А иногда, в редкие минуты откровенности с самой собой, Ариана признавалась, что без него было бы… пусто.

Пусто в этом огромном особняке, где каждый угол хранит воспоминания о мертвых. Пусто в ее голове, где годами не смолкает его голос. Пусто в сердце, которое давно разучилось любить, но еще не разучилось ненавидеть.

Она доела завтрак молча. Дэмиан сидел напротив и молчал – демонстративно, театрально, каждым своим видом показывая, как он великодушен, что не нарушает тишину. Иногда он переводил взгляд на окно, за которым зеленел сад, и тогда его лицо становилось задумчивым, почти печальным.

«Интересно, – подумала Ариана, – что он видит, когда смотрит на солнечный свет? Боль? Ностальгию? Или просто пустоту?»

– Я вижу красоту, – тихо ответил Дэмиан на незаданный вопрос. – Свет для меня как музыка. Я не могу к нему прикоснуться, но могу любоваться им издалека. Как слепой, который помнит цвета.

– Ты читаешь мои мысли, – констатировала Ариана без удивления.

– Твои мысли – это мои мысли, – пожал плечами Дэмиан. – Точнее, они часть меня. Когда ты думаешь достаточно громко, я слышу. Не обижайся, это не вторжение. Это природа нашей связи.

– Природа, – горько усмехнулась Ариана. – Удобное слово. Прикрываешь им все, что тебе выгодно.

– Мне ничего не нужно прикрывать, – возразил Дэмиан. – Я не человек. Я не вру, не лицемерю, не притворяюсь. Я просто есть. И я с тобой. Хочешь ты этого или нет.

Ариана промокнула губы салфеткой и поднялась. Завтрак закончен. Пора начинать день.

– Куда теперь? – поинтересовался Дэмиан, тоже вставая. – В кабинет – строить из себя деловую женщину? Писать письма, принимать отчеты от управляющих? Скука смертная. Давай лучше прогуляемся в город. Посмотрим на людей. Я соскучился по свежим эмоциям.

– Ты вчера охотился, – напомнила Ариана, направляясь к двери.

– Это была легкая закуска, – Дэмиан последовал за ней. – Аппетит только разгорелся. Пойдем, Ариана. Развейся. Ты же не выходила из дома три дня. Превращаешься в затворницу. Люди начнут сплетничать.

– Пусть сплетничают, – равнодушно ответила она, поднимаясь по лестнице в кабинет, расположенный на втором этаже. – Мне нет дела до людских сплетен.

– Тебе всегда есть дело, – возразил Дэмиан. – Ты слишком горда, чтобы позволить кому-то думать о тебе плохо. Ты выйдешь в свет, наденешь лучшее платье, нацепишь улыбку и будешь очаровывать этих ничтожных людишек, потому что не можешь иначе. Это твоя природа, герцогиня. И она прекрасна.

Ариана остановилась на середине лестницы и обернулась. Дэмиан стоял на три ступеньки ниже, и теперь их глаза были почти на одном уровне.

– Ты когда-нибудь устаешь от самого себя? – спросила она устало. – От этой вечной игры, от насмешек, от желания дергать за ниточки?

– А ты когда-нибудь устаешь от своей праведности? – парировал он. – От этой брони, которую носишь, от вечного контроля, от того, что не позволяешь себе быть живой?

– Я жива, – тихо сказала Ариана. – В отличие от тебя.

Что-то мелькнуло в его глазах. Что-то быстрое и темное, похожее на боль. Или на гнев. Или просто на тень – ведь он и был тенью.

– Да, – так же тихо ответил он. – В отличие от меня.

Он отвернулся и растворился в воздухе, оставив Ариану одну на лестнице.

Она постояла еще немного, глядя на пустое место, где только что стоял он. Потом покачала головой и продолжила подъем.

Кабинет герцогини дель Луго был ее убежищем. Просторная комната с высокими окнами, выходящими в сад, с тяжелой дубовой мебелью, с книжными шкафами от пола до потолка. Здесь пахло кожей, бумагой и воском – запахи власти и порядка. Здесь она чувствовала себя в безопасности, потому что здесь все было подчинено ее воле.

Она села за массивный письменный стол, провела рукой по гладкой поверхности красного дерева. Стол был старым, еще отцовским, с потертостями и чернильными пятнами, которые никак не удавалось вывести. Ариана любила эти пятна – они напоминали о том, что отец был живым, работал за этим столом, писал письма, вел дела.

На столе уже лежала стопка бумаг – тени поработали ночью, разобрали вчерашний хаос и разложили все по стопкам. Ариана пробежалась взглядом по верхним листам: отчет от управляющего из загородного поместья, счета от поставщиков, приглашение на бал от маркизы де ля Рош (это она сожжет позже, когда будет в соответствующем настроении), письмо от поверенного в банке.

Она взяла первое попавшееся – отчет из поместья – и углубилась в чтение. Цифры успокаивали. Урожай, надои, расходы на ремонт крыши в доме управляющего – обычная, земная, понятная жизнь. Жизнь, где нет теней, нет монстров, нет древних существ, привязанных к тебе магией, которую никто не может разрушить.

– Ваша светлость, – раздался голос от двери.

Ариана подняла глаза. В дверях стояла Матильда, и лицо у нее было странное – встревоженное и растерянное одновременно.

– Что случилось? – спросила Ариана, откладывая бумаги.

– Там… – Матильда запнулась. – Там внизу полиция. Инспектор Клейтон. Говорит, ему нужно с вами поговорить. Срочно.

Ариана нахмурилась. Полиция? К ней? За все годы жизни в этом городе полиция ни разу не переступала порог ее дома. Кортесы были выше подозрений, выше сплетен, выше любых обвинений.

– По какому поводу? – спросила она, вставая.

– Не говорит, – покачала головой Матильда. – Говорит, только вам лично. И лицо у него такое… серьезное. Нехорошее лицо.

По спине Арианы пробежал холодок. Не страх – она давно разучилась бояться по-настоящему. Но смутное предчувствие, что привычный, выстроенный с таким трудом мир сейчас покачнется.

Она обвела взглядом кабинет. В углу, у книжного шкафа, тень была гуще обычного. Дэмиан уже здесь, уже слушает, уже улыбается своей хищной улыбкой.

– Интересно, – прошелестел его голос у нее в голове. – Очень интересно. Пойдем, герцогиня. Встретим гостя. Чувствую, день перестает быть скучным.

– Проводи инспектора в малую гостиную, – приказала Ариана Матильде. – Скажи, что я спущусь через пять минут. И подай чай. Самый лучший.

– Слушаюсь, ваша светлость.

Матильда ушла. Ариана подошла к зеркалу, висевшему у двери, и поправила прическу. Платье на ней было домашним, но вполне приличным – темно-синий бархат, высокий воротник, длинные рукава. Строго, элегантно, внушительно.

– Ну что, – прошептала она своему отражению. – Сыграем?

Отражение ничего не ответило. Но в углу зеркала мелькнула чужая тень, и Ариана поняла: Дэмиан будет рядом. Как всегда.

Она глубоко вздохнула, расправила плечи и вышла из кабинета, готовая к встрече с незваным гостем и неизвестностью, которую он принес с собой.

За окнами особняка медленно, неумолимо поднималось солнце, заливая город золотистым светом. Но в коридорах дома герцогини дель Луго по-прежнему царил полумрак. И тени по углам шевелились, предвкушая что-то.

Что-то новое. Что-то интересное. Что-то, что могло наконец нарушить затянувшуюся тишину пятнадцати лет.

Глава 2. Незваный гость.

Лестница в особняке герцогини дель Луго была создана для того, чтобы производить впечатление.

Широкая, из белого мрамора с прожилками серого, она спускалась в холл плавными полукружьями, словно застывшая волна. Перила из кованого железа, покрытого черненым серебром, увивал бронзовый плющ – работа итальянских мастеров, оплаченная прадедом Арианы в те времена, когда деньги лились рекой, а Кортесы считались едва ли не богаче королевской семьи.

Ариана спускалась медленно. Не потому что боялась – она давно разучилась бояться полицейских. А потому что так было положено. Герцогиня не бежит на зов, как нашкодившая служанка. Герцогиня появляется тогда, когда сама соизволит, и идет с такой скоростью, с какой ей удобно.

Каждый ее шаг отдавался легким эхом в пустом холле. Платье темно-синего бархата мягко шуршало по мрамору. Высокий воротник подпирал подбородок, заставляя держать спину прямой, как струна. Волосы, уложенные Матильдой в сложную прическу, открывали шею и линию плеч – Ариана знала, что это ее выигрышная сторона, и пользовалась этим без зазрения совести.

В холле ее встретила Матильда с лицом каменным и непроницаемым, но в глазах служанки плескалась тревога.

– В малой гостиной, ваша светлость, – сказала она тихо, чтобы не услышали посторонние. – Я подала чай, но он не притронулся. Сидит, как истукан, и смотрит в одну точку. Нехороший человек.

– Полицейские редко бывают хорошими, Матильда, – философски заметила Ариана, останавливаясь перед дверью в малую гостиную. – Это их работа – быть нехорошими.

– Он другой, – настаивала служанка, понижая голос до шепота. – От него пахнет… смертью, ваша светлость. Я эти запахи за сорок лет научилась различать. От него пахнет так, как пахло от тех людей, что приходили с сообщениями с фронта. Беда. Большая беда.

Ариана внимательно посмотрела на Матильду. Та редко ошибалась в таких вещах. У старой служанки было чутье на неприятности – выработанное годами выживания в доме, где по углам шевелятся тени.

– Хорошо, – кивнула Ариана. – Я поняла. Можешь идти.

Матильда поклонилась и бесшумно исчезла в направлении служебных коридоров. Ариана перевела дыхание, поправила манжету на платье и толкнула дверь в малую гостиную.

– Проводить тебя? – прошелестел в голове голос Дэмиана. – Составить компанию? Защитить от злого полицейского?

– Не мешай, – мысленно ответила Ариана. – И не смей появляться. Я сама.

– Как скажешь, герцогиня. Но я буду рядом. На всякий случай.

Ариана вошла.

Малая гостиная была ее любимой комнатой в особняке. Не парадная, как большая, где принимали официальных гостей, а уютная, почти домашняя. Стены, обитые светло-зеленым шелком, камин из белого мрамора, в котором весело потрескивал огонь (в этом доме всегда топили камины, даже летом – Ариана не выносила холода), низкие кресла с высокими спинками, обтянутые парчой, и круглый столик у окна, где стоял сервиз с чаем.

За столиком, в кресле, которое обычно занимала сама Ариана, сидел мужчина.

Он не обернулся на звук открывшейся двери. Сидел неподвижно, глядя в окно на сад, и в его позе было что-то такое… тяжелое, что ли. Словно он не просто сидел, а нес на плечах неподъемный груз.

Ариана закрыла за собой дверь и сделала несколько шагов вглубь комнаты.

– Инспектор Клейтон, насколько я понимаю? – спросила она, останавливаясь в двух шагах от столика. – Прошу прощения за ожидание. Утро выдалось хлопотным.

Мужчина наконец повернулся.

И Ариана на мгновение потеряла дар речи.

Она видела много полицейских. В ее жизни случались кражи, мелкие происшествия, проверки документов – обычная рутина аристократки, владеющей недвижимостью. Полицейские всегда были предсказуемы: почтительные, немного заискивающие, одетые в мундиры, пахнущие табаком и дешевым мылом.

Этот был другим.

Ему было около тридцати, может, чуть больше. Высокий, широкоплечий, с фигурой человека, привыкшего к физической работе, но не потерявшего благородной стати. Одет он был не в мундир, а в добротный, хотя и поношенный темно-серый сюртук гражданского покроя. Русые волосы, коротко стриженные, кое-где тронуты сединой на висках. Лицо – правильное, даже красивое, если бы не глубокая морщина между бровями и не жесткая линия губ. Глаза – серые, почти стальные, смотрящие тяжело и прямо, без обычного для полицейских подобострастия.

И эти глаза сейчас изучали Ариану с такой пристальностью, словно она была подозреваемой на допросе, а не герцогиней в собственном доме.

– Герцогиня дель Луго? – спросил он, поднимаясь. Голос у него оказался под стать внешности – низкий, чуть хрипловатый, спокойный. – Благодарю, что согласились принять. Я инспектор Эдвард Клейтон, городское управление полиции, отдел особо тяжких преступлений.

– Очень тяжких? – Ариана изогнула бровь, проходя к креслу напротив и жестом предлагая инспектору сесть. – И чем же я могла помочь отделу особо тяжких преступлений? Признаться, я не припомню, чтобы в последнее время совершала что-то противозаконное.

Она села в кресло, оправила юбку и подняла глаза на инспектора, который так и не сел обратно. Он стоял, глядя на нее сверху вниз, и это было нарушением этикета, но Ариана решила пока не делать замечаний.

– Вы не совершали, – сказал Клейтон. – Речь не о вас как о подозреваемой. Речь о вас как о возможной свидетельнице.

– Свидетельнице? – Ариана действительно удивилась. – Свидетельнице чего?

Клейтон помолчал, словно собираясь с мыслями. Потом достал из внутреннего кармана сюртука небольшой блокнот, раскрыл его, пролистнул несколько страниц.

– Сегодня ночью, около часа пополуночи, в районе портовых складов было совершено убийство, – сказал он, глядя в блокнот. – Жертва – мужчина, примерно сорока лет, личность устанавливается. Смерть наступила в результате… – он запнулся, – в результате обширной кровопотери.

– Ужасно, – ровно сказала Ариана. – Но при чем здесь я? Я сплю по ночам, инспектор, и портовые склады – не место для прогулок герцогини.

– Жертва перед смертью успел произнести несколько слов, – продолжил Клейтон, не обращая внимания на ее иронию. – Слова были… странные. Доктор, осматривавший тело, записал их. – Он поднял глаза от блокнота и посмотрел на Ариану в упор. – Жертва сказала: "Скажите герцогине… тень… она пришла за всеми".

В гостиной повисла тишина. Слышно было только потрескивание дров в камине и стук собственного сердца, который Ариана вдруг начала различать слишком отчетливо.

– Тень, – повторила она медленно. – Она пришла за всеми.

– Да, – кивнул Клейтон, не сводя с нее глаз. – Вы что-нибудь понимаете в этих словах, герцогиня?

В голове у Арианы пронесся вихрь мыслей. Тень. Убийство. Слова, обращенные к ней. Это не могло быть совпадением. Но кто? Кто мог знать? И зачем?

– Может быть, чаю, инспектор? – спросила она, беря паузу. – Вы выглядите уставшим. Ночь, должно быть, была бессонной.

– Я на службе, – отрезал Клейтон, но потом, словно спохватившись, добавил уже мягче: – Но от чая не откажусь. Спасибо.

Ариана налила чай в две чашки – тонкого фарфора, расписанного васильками. Движения ее были спокойны, размеренны, ни одна капля не пролилась мимо. Она протянула чашку инспектору и жестом пригласила сесть.

Клейтон наконец опустился в кресло напротив. Принял чашку, сделал глоток. По лицу его скользнуло что-то похожее на удивление – чай был отличным, Ариана следила за этим.

– Вы не ответили на мой вопрос, – напомнил он, ставя чашку на столик.

– Я обдумываю ответ, – честно сказала Ариана. – Слова действительно странные. Тень… это может быть метафорой. Или бредом умирающего. Вы не допускаете, что человек просто бредил?

– Допускаю, – кивнул Клейтон. – Но бред не бывает адресным. Он сказал конкретно: "скажите герцогине". Он знал вас, ваша светлость. Или знал о вас. И хотел, чтобы вы получили это сообщение. Почему?

– Понятия не имею, – пожала плечами Ариана. – Я не знакома с портовыми грузчиками, инспектор. Круг моего общения – аристократия, высшее общество, банкиры, поверенные. Вряд ли убитый принадлежал к этому кругу.

– Он не принадлежал, – согласился Клейтон. – Судя по одежде и рукам – рабочий. Может быть, грузчик. Может быть, матрос с торгового судна. Но он знал ваше имя. И перед смертью хотел передать вам сообщение. Вас это не тревожит?

– Тревожит, – призналась Ариана. – Но я не знаю, чем могу помочь.

Клейтон допил чай, поставил чашку и снова уставился на нее тяжелым взглядом.

– Я бы хотел осмотреть дом, – сказал он.

– Что? – Ариана не поверила своим ушам. – Зачем?

– Стандартная процедура, – Клейтон говорил ровно, но в глазах его горело что-то упрямое. – Убитый назвал ваш адрес, ваше имя. Я должен убедиться, что здесь нет ничего… подозрительного. Что вы в безопасности.

– Я в полной безопасности, инспектор, – холодно ответила Ариана. – У меня есть прислуга, есть охрана. И я не нуждаюсь в том, чтобы полиция рылась в моих вещах.

– Я не буду рыться, – возразил Клейтон. – Я просто осмотрю. Особенно меня интересуют окна и двери – нет ли следов взлома. Убийца может быть опасен. Он может прийти сюда.

– С чего вы взяли?

– Потому что жертва сказала: "она пришла за всеми". – Клейтон выделил голосом слово "всеми". – Не "за мной", не "за нами", а "за всеми". Это может означать, что убийца не остановится. И что следующей можете быть вы.

Ариана молчала, обдумывая его слова. В них была логика. Если кто-то охотится на людей, связанных с ней… Но кто? Зачем?

В углу гостиной, там, где портьера отбрасывала густую тень, что-то шевельнулось. Совсем легонько, почти незаметно. Ариана краем глаза уловила это движение и похолодела. Дэмиан. Он не выдержал, пришел посмотреть. Если Клейтон обернется, если увидит…

– Хорошо, – сказала она быстро, чтобы отвлечь внимание инспектора. – Вы можете осмотреть первый этаж. Но в мои личные комнаты я вас не пущу. Там нет ничего интересного для полиции.

– Договорились, – Клейтон поднялся. – Начнем с холла?

Ариана тоже встала, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Наглый полицейский. Врывается в дом, требует, осматривает. Но если она откажет слишком резко, это вызовет подозрения. А подозрения ей не нужны. Особенно сейчас, когда какой-то неизвестный убийца шепчет ее имя перед смертью.