Попаданка на трон: любовь и корона

Айрин Ди

Попаданка на трон: любовь и корона

Глава 1. Начало

Серое утро липким туманом обволакивало город. Полина стояла у витрины магазина, механически поправляя манекен в очередном «хите сезона» – бледно‑розовом платье с рюшами, которое, по мнению начальницы, «обязано было свести всех с ума».

«Свести с ума от тоски», – мысленно поправила она, проводя пальцем по холодному стеклу. За ним проплывали размытые силуэты прохожих – такие же серые, как и небо над головой.

– Полина! – резкий окрик из глубины зала. – Ты опять витаешь в облаках? Клиентка ждёт!

Она обернулась, натягивая привычную улыбку. Тридцать пять лет, и вся жизнь – как это платье: красивая оболочка, за которой пустота.

…

Клиентка – дама лет пятидесяти с ярко‑рыжими волосами и пронзительным взглядом – уже крутилась у зеркала в том самом розовом платье.

– Ну как? – она повернулась, вскинув подбородок. – Я выгляжу… по‑королевски?

Полина вежливо улыбнулась:

– Безусловно. Вы словно сошли с обложки журнала.

Дама прищурилась:

– А если честно?

Полина замялась. Платье действительно смотрелось на ней… спорно. Рюши подчёркивали то, что следовало скрыть, а крой делал фигуру квадратной.

– Оно… очень оригинальное, – осторожно начала она. – Но, возможно, стоит попробовать что‑то более…

– Более что? – клиентка скрестила руки. – Говорите прямо. Я не из тех, кто падает в обморок от критики.

Полина вздохнула. Иногда честность была единственным спасением.

– Честно говоря, это платье будто специально создано, чтобы отвлекать внимание от вашего потрясающего цвета волос. А ведь они – ваше главное оружие! Давайте попробуем что‑нибудь более лаконичное, в глубоких тонах – например, изумрудный или бордо. Подчеркнём вашу индивидуальность, а не будем соревноваться с рюшами.

Дама замерла, потом расхохоталась:

– Ох, девочка, ты первая, кто говорит мне правду! Ладно, веди. Но если мне не понравится – я тебя съем!

– С учётом цен на наши платья, это будет дорогостоящий обед, – не удержалась Полина.

Клиентка захохотала ещё громче, а Полина, несмотря на усталость, почувствовала лёгкую искру удовольствия. Иногда даже в рутине можно найти момент для улыбки.

Но едва дверь магазина за весёлой покупательницей закрылась, на Полину снова навалилась тяжесть дня. Стрелки настенных часов подползали к шести, а в голове пульсировала одна мысль: «Сейчас начнётся…»

Ровно в 18:07 – с педантичностью, от которой сводило зубы, – на экране смартфона вспыхнуло сообщение от мамы:

«Поля, ты не забыла? Сегодня встреча с Игорем. Он будет в кафе „Лира“ в 19:00. Не опаздывай. Это очень серьёзный молодой человек».

Полина сглотнула. Игорь. Сын маминой подруги. Третий «очень серьёзный молодой человек» за этот год. Предыдущий, помнится, на первом же свидании принялся рассказывать о налоговых вычетах. А до него был «перспективный менеджер», который за весь ужин не оторвал взгляд от экрана телефона.

Она посмотрела на своё отражение в витрине: уставшие глаза, сбившийся локон, блузка, которую пришлось застирать от пятна кофе ещё в обед. «Королева свиданий», – горько усмехнулась она.

В кармане завибрировал телефон – новое сообщение:

«Я уже здесь. Жду».

Полина медленно надела пальто, машинально поправила вывеску «Скидка 30 %», выключила свет в зале. За дверью магазина серость вечера сгустилась до состояния вязкого сиропа.

«Ещё один разговор о „перспективах“, ещё одна чашка невкусного кофе, ещё одно вежливое „спасибо, но нет“… И завтра всё повторится», – думала она, шагая по мокрому асфальту. Ветер подхватил край шарфа, будто пытаясь удержать. Или предостеречь.

Она не заметила бордюр.

Полина споткнулась, вскрикнула от резкой боли в лодыжке, инстинктивно ухватилась за шершавую стену старого дома – и вдруг…

…и вдруг стена поддалась.

Глава 2. Встреча с Дораном

Полина с закрытыми глазами ощущала холод каменной плиты под спиной и прерывистое дыхание где‑то совсем рядом. В ушах стоял звон, будто тысячи колокольчиков били тревогу в глубине неведомого леса.

– Она дышит… – донёсся приглушённый мужской голос. – Но не просыпается.

– Может, ударить её? – отозвался второй, более резкий. – Вдруг это ловушка?

– Ударь себя по лбу. Она явно не из наших. Посмотри на её одежду.

Полина заставила себя разомкнуть веки. Свет резанул по глазам – не привычный городской сумрак, а ярое, почти золотое сияние, пробивающееся сквозь кроны невиданных деревьев. Она моргнула, пытаясь сфокусироваться.

Над ней склонились двое. Первый – высокий, с тёмными волосами, собранными в небрежный хвост, в кожаной куртке, испещрённой странными узорами. Его глаза – серые, как утренний туман, – изучали её с насторожённым любопытством. Второй – коренастый, с рыжей бородой и взглядом, полным недоверия, сжимал рукоять ножа.

– Где… где я? – прошептала Полина, пытаясь приподняться. Тело отозвалось тупой болью, особенно в лодыжке.

– В лесу Эларион, – ответил высокий, помогая ей сесть. Его пальцы – сильные, с мозолями от оружия – на мгновение задержались на её плече. – Ты упала сквозь Врата Тени. Такое случается раз в поколение.

– Врата… Тени? – Полина рассмеялась бы, если бы не чувство нереальности происходящего. – Вы хотите сказать, что я… переместилась в другой мир?

Рыжебородый фыркнул:

– Если бы всё было так просто. Врата не переносят кого попало. Ты либо избранная, либо… – он многозначительно провёл пальцем по лезвию, – приманка для тёмных сил.

Высокий бросил на него раздражённый взгляд:

– Доран, хватит пугать её. – Он повернулся к Полине: – Меня зовут Каэль. А это мой брат – Доран. Мы патрулировали границу, когда увидели, как ты… материализовалась из воздуха.

Полина обхватила колени, пытаясь унять дрожь. Всё вокруг – аромат хвои и чего‑то сладковатого, шелест листвы, незнакомые птицы с оперением цвета расплавленного меди – кричало: «Это не сон».

– Допустим, – она сглотнула. – Но как мне вернуться? У меня работа, мама… она уже, наверное, пишет десятое сообщение с вопросом, почему я не отвечаю.

Доран скрестил руки:

– Вернуться? – его голос звучал почти насмешливо. – Врата открываются раз в сто лет. И закрываются навсегда.

Тишина повисла между ними. Полина почувствовала, как паника царапает горло. Нет работы. Нет мамы. Нет мира, где она хотя бы знала правила игры.

Каэль мягко коснулся её руки:

– Но ты не одна. Мы поможем тебе разобраться. Только… – он замолчал, глядя куда‑то за её спину.

Полина обернулась. В десяти шагах от них земля мерцала – будто вода, не впитавшаяся в почву, переливалась радужными кругами.

– Что это? – она потянулась к странному явлению.

– Не трогай! – Доран рванулся вперёд, хватая её за запястье. Его пальцы были горячими, почти обжигающими. – Это остаточный след Врат. Он может… изменить тебя.

В тот же миг сияние вспыхнуло ярче, окутав Полину холодным светом. Она вскрикнула – не от боли, а от странного ощущения, будто тысячи невидимых нитей пронизывают её тело, перестраивая что‑то внутри.

Когда свет погас, Доран отпрянул, широко раскрыв глаза:

– Твои глаза…

Полина коснулась лица. В ладони Каэля мелькнул небольшой зеркальный осколок. Она взглянула в него – и замерла.

Её синие глаза теперь переливались, как два крошечных океана, с проблесками серебра.

– Что вы со мной сделали?! – её голос дрогнул.

Каэль медленно поднялся:

– Мы – ничего. Это мир принял тебя. Теперь ты – часть Элариона.

Доран тихо выругался, затем посмотрел на Полину с новым интересом:

– Ладно. Раз ты здесь, придётся научить тебя выживать. Первое правило: не доверяй ничему, что светится. Особенно если это похоже на радугу.

Несмотря на страх, Полина фыркнула. Доран приподнял бровь:

– Что смешного?

– Вы… – она перевела взгляд с его серьёзного лица на мерцающую землю, затем на Каэля. – Вы говорите это с таким видом, будто объясняете правила настольной игры. А я только что потеряла всё, что знала.

– Что такое «настольные игры»? – Доран нахмурился, будто услышал непонятную ругань. – Это какое‑то заклинание? Или, может, особый вид ритуала?

Полина невольно рассмеялась – впервые за всё это безумное время. Смех получился немного нервным, но искренним.

– Нет, это… – она запнулась, пытаясь подобрать слова, – это когда люди собираются вместе и играют по определённым правилам. Например, бросают кубик, передвигают фигурки, выполняют задания. Всё это ради развлечения.

Доран переглянулся с Каэлем, и в его глазах мелькнуло недоумение:

– То есть вы добровольно тратите время на то, чтобы следовать каким‑то выдуманным правилам? Без магии, без реальной опасности? Просто… для удовольствия?

– Именно так, – кивнула Полина. – Иногда это помогает отвлечься от рутины. Или просто весело провести вечер с друзьями.

Каэль задумчиво потёр подбородок:

– Интересно. У нас есть ритуальные игры – например, «Танец клинков», где воины соревнуются в ловкости. Но это всегда связано с испытанием силы или чести. А у вас… просто развлечение?

– Да, – Полина пожала плечами. – Хотя иногда эти игры бывают очень напряжёнными. Помню, как мы с друзьями играли в «Монополию»… Это было страшнее, чем сейчас, когда я провалилась в другой мир.

Доран фыркнул:

– Страшнее? Чем борьба с тёмными силами?

– Ещё бы! – Полина улыбнулась шире. – Там ставки не шуточные. Кто‑то теряет деньги, кто‑то – дружбу. Один раз подруга чуть не выбросила игровое поле в окно, когда её обанкротили.

На лице Дорана промелькнуло что‑то вроде уважения:

– Хм. Значит, у вашего мира тоже есть свои битвы. Только… без мечей.

– Зато с коварством и стратегией, – добавила Полина. – Так что ваши правила выживания мне отчасти знакомы.

Каэль рассмеялся:

– Тогда, может, ты научишь нас этим настольным играм? Вдруг они пригодятся для тренировки ума в долгих походах.

– Только предупреждаю, – Полина подняла палец, – если начнём играть, никто не уйдёт без потерь.

Доран хмыкнул, но в его взгляде уже не было прежней настороженности – лишь любопытство и лёгкая ирония:

– Значит, мы нашли ещё одну причину не отпускать тебя. Кто знает, какие ещё странные, но полезные вещи ты можешь нам рассказать.

– Ладно, пора возвращаться, – Доран поднялся, отряхивая колени от лесной подстилки. – Мы наохотились, еды хватит на дорогу до города. Ты… – он поколебался, бросив взгляд на Полину, – пойдёшь с нами. В Эларионе чужаков не бросают.

Каэль кивнул, собирая вещи:

– Да, и чем быстрее ты окажешься под присмотром, тем лучше. Кто знает, какие ещё следы Врат могут на тебя повлиять.

Полина сглотнула, но кивнула. Отступать некуда. Она поднялась, осторожно ступая на пораненную лодыжку.

– Идём, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

***

Тропа вилась между древними деревьями, чьи кроны смыкались над головой, превращая небо в мозаику из золота и зелени. Полина шла между Каэлем и Дораном, прислушиваясь к их разговорам и пытаясь унять дрожь в коленях.

– Так расскажи нам, – нарушил молчание Каэль, – как в твоём мире делают… ну, например, огонь? У вас есть магия?

Полина усмехнулась:

– Нет, никакой магии. Мы просто… чиркаем спичкой или нажимаем кнопку на зажигалке. Огонь – это химия, а не волшебство.

Доран нахмурился:

– Химия? Что это?

– Наука, – пояснила Полина. – Мы изучаем, как вещества взаимодействуют друг с другом. Например, если смешать определённые ингредиенты, можно получить взрыв. Или свет. Или тепло.

– То есть вы сами создаёте силы природы? – Каэль остановился, изумлённо глядя на неё.

– Не совсем. Мы просто используем то, что уже есть в мире. Но да, мы научились управлять этим.

Доран хмыкнул:

– А как вы… управляете этим? – Доран шагнул ближе, невольно понизив голос, будто боялся, что деревья подслушают. – Есть какие‑то тайные ритуалы? Особые слова?

Полина рассмеялась – на этот раз легко, почти без напряжения:

– Никаких слов. Только знания. Например, чтобы получить огонь, нужно трение: спичка царапает шероховатую поверхность, выделяется тепло, загорается сера. Всё по законам физики.

– Физики? – Каэль нахмурился, словно пытаясь уловить скрытый смысл. – Это ваша богиня?

– Нет, это наука о том, как устроен мир, – пояснила Полина. – Мы наблюдаем, экспериментируем, записываем результаты, строим теории. Со временем накапливается понимание, и мы начинаем предсказывать явления.

Доран скрестил руки:

– То есть вы думаете – и это даёт вам силу?

– В каком‑то смысле да. Мысль – наш главный инструмент.

Каэль задумчиво провёл ладонью по коре древнего дерева:

– У нас сила – в крови, в дарах предков, в заклинаниях. А у вас… в голове. Странно. Но, кажется, не менее могущественно.

Полина пожала плечами:

– Могущество – не всегда про разрушение. Иногда – про удобство. Например, мы придумали лампы, которые светят без огня. Или печи, где еда готовится сама, если нажать кнопку.

– Без огня?! – Доран резко обернулся. – Как это возможно?

– Электричество, – коротко ответила Полина. – Это поток крошечных частиц, которые бегут по проводам. Мы научились их направлять, и они делают работу за нас.

– Частиц… – Каэль повторил слово, будто пробуя его на вкус. – Вы видите их?

– Нет, но знаем, что они есть. Мы строим приборы, которые показывают их действие. Например, микроскоп позволяет разглядеть то, что невидимо глазу.

Доран хмыкнул:

– Значит, вы видите невидимое, не используя магию. Это… пугает и восхищает одновременно.

– А у вас? – Полина решилась задать встречный вопрос. – Как вы объясняете чудеса Элариона?

Каэль переглянулся с Дораном, затем ответил:

– Это дар богов. Или наследие древних рас. Сила течёт в крови, пробуждается в определённых людях. Её нельзя изучить, как вы говорите, но можно ощутить, направить, подчинить.

– Подчинить? – Полина приподняла бровь. – То есть это не всегда под контролем?

– Никогда полностью, – тихо сказал Доран. – Магия – как дикий зверь. Ты можешь приручить его, но однажды он обернётся против тебя.

На мгновение воцарилась тишина. Лишь шелест листвы и далёкий крик птицы нарушали её.

Затем Полина тихо произнесла:

– Получается, у нас больше общего, чем кажется. Мы оба боремся с силами, которые не до конца понимаем. Только вы – с магией, а мы – с природой.

Доран посмотрел на неё долгим взглядом, в котором смешались удивление и… уважение?

– Ты говоришь это так просто, будто сравниваешь яблоки и груши. Но ты права. И это делает тебя… – он запнулся, подбирая слово, – интересной.

Каэль улыбнулся:

– И опасной. Для тех, кто привык жить по старым правилам.

Полина вздохнула, глядя вперёд, где тропа ныряла в сумрак леса:

– Я не хочу быть опасной. Я просто хочу понять, куда иду.

– Тогда иди с нами, – сказал Доран, впервые за всё время глядя на неё не как на загадку, а как на человека. – Мы покажем тебе Эларион. А ты расскажешь нам про мир, где огонь рождается из мысли.

***

Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая кроны в расплавленное золото, Каэль поднял руку, сигнализируя о привале.

– Здесь хорошо, – произнёс он, указывая на небольшую поляну у ручья. – Вода чистая, место укромное.

Поляну окружали вековые дубы с морщинистой корой, испещрённой мхом и лишайниками. Между деревьями порхали птицы с изумрудным оперением, их звонкие трели смешивались с журчанием ручья. Воздух был напоён ароматами хвои, влажной земли и цветущих трав.

Полина с облегчением опустилась на мягкий мох, невольно охнув: лодыжка пульсировала тупой болью. Она попыталась незаметно потереть её, но Доран уже заметил. Его серые глаза, похожие на утренний туман над рекой, внимательно скользнули по её лицу.

– Что с ногой? – спросил он, присаживаясь рядом. Движения его были плавными, выверенными – так двигается хищник, не желающий спугнуть добычу.

– Да ничего особенного, – отмахнулась Полина. – Просто ушиблась, когда… ну, вы знаете.

Доран молча потянулся к её ботинку. Его пальцы – сильные, с заметными мозолями от рукояти меча – ловко расшнуровали обувь и сняли её. В закатном свете его тёмные волосы отливали бронзой, а на скулах играли тени.

При виде покрасневшей, слегка опухшей лодыжки его брови сошлись на переносице. На мгновение Полина уловила в его взгляде что‑то похожее на тревогу – чувство, которое казалось чуждым этому суровому, собранному человеку.

– Нужно перевязать. У нас есть целебная мазь.

Он достал из походного мешка небольшой кожаный туесок, открыл его, и воздух наполнился терпким ароматом трав – смесью полыни, зверобоя и ещё чего‑то пряного, незнакомого. Нанеся прохладную массу на повреждённое место, Доран осторожно начал распределять её пальцами. Его прикосновения были бережными, почти нежными, но от них по коже Полины пробегали странные мурашки.

– Больно? – спросил он, не поднимая взгляда. Его ресницы отбрасывали длинные тени на резкие черты лица.

– Нет, – тихо ответила она. – Наоборот… прохладно, приятно.

Доран кивнул, продолжая массировать лодыжку круговыми движениями. Его пальцы скользили по коже, изучая её текстуру, словно пытались запомнить каждое ощущение. В этом простом действии было что‑то до странности интимное – будто он открывал для себя новый мир, касаясь чужой реальности.

– У тебя очень мягкая кожа, – неожиданно произнёс он. – И совсем без волос.

Полина смутилась, чувствуя, как теплеют щёки:

– Это… нормально для моего мира. Мы обычно удаляем волосы, если они нам мешают.

– Зачем? – он наконец поднял глаза. В их серой глубине плескалось искреннее любопытство, почти детское.

– Ну… для комфорта. И эстетики.

– Эстетики? – Доран повторил незнакомое слово, будто пробуя его на вкус. Его голос, обычно твёрдый и сдержанный, звучал мягче, чем обычно.

– Красота, – пояснила Полина. – Мы стараемся выглядеть так, как нам нравится.

Каэль, который до этого набирал воду в походную флягу, обернулся. Его светлые волосы ловили последние лучи солнца, делая их похожими на расплавленное золото.

– Значит, вы меняете свою внешность не магией, а… инструментами?

– В основном, – кивнула Полина. – Бритвы, кремы, пинцеты. Всё довольно примитивно, если сравнивать с вашими чудесами.

Доран усмехнулся, заканчивая перевязку. В его улыбке промелькнуло что‑то тёплое, почти неуловимое:

– Примитивно? Но ведь это тоже своего рода искусство. Ты управляешь своим телом, как художник – кистью.

Он завязал узел на повязке и медленно убрал руки. Полина почувствовала лёгкую потерю от исчезновения тепла его пальцев. В этот момент ей показалось, что между ними проскочила невидимая искра – не страсть, а что‑то более тонкое, более глубокое.

– Спасибо, – сказала она, осторожно пробуя наступить на ногу. – Уже лучше.

– Хорошо, – Доран поднялся. Его силуэт, обрамлённый закатным светом, выглядел почти монументальным. – Но первые несколько шагов делай осторожно. Если станет хуже – скажешь.

– Слушаюсь, господин лекарь, – пошутила Полина, пытаясь скрыть смущение. Её взгляд невольно задержался на его руках – сильных, уверенных, но способных быть такими бережными.

Каэль хмыкнул, закрывая флягу:

– Доран и лекарь – звучит почти как «Доран и поэт». Никогда не думал, что увижу его за таким занятием.

– Замолчи, – беззлобно огрызнулся Доран, но в глазах его мелькнула тень улыбки. В этот момент он выглядел почти… обычным. Не суровым воином, а просто человеком.

Полина наблюдала за их перебранкой и вдруг осознала: несмотря на боль, усталость и неизвестность впереди, в этот момент она чувствовала… тепло. Не только от целебной мази, но и от чего‑то большего. От того, как осторожно Доран касался её кожи. От того, как Каэль старался разрядить обстановку. От того, что впервые за долгое время кто‑то действительно заботился о ней.

А вокруг, словно подчёркивая хрупкость этого мгновения, шелестели листья, журчал ручей, и последние лучи солнца окрашивали мир в цвета, которых Полина никогда не видела в своём городе.

Глава 3. Правила нового мира

Сумерки мягко окутывали поляну, превращая зелень в оттенки бархатной синевы. Ручей шептал что‑то неразборчивое, а в кронах деревьев перекликались ночные птицы. Полина сидела, прислонившись к тёплому стволу дуба, и ждала – не зная толком, чего именно.

Доран присел напротив, скрестив ноги. В его глазах отражались отблески догорающего костра, придавая взгляду загадочное мерцание. Каэль устроился чуть поодаль, но Полина чувствовала: он слушает внимательно.

– Ты должна понять, как устроен Эларион, – начал Доран, подбирая слова с непривычной для него осторожностью. – Это не просто земля, леса и города. Это… живой организм.

– Живой? – переспросила Полина. – Как это?

– Магия течёт в нём, как кровь в жилах. Она питает деревья, будит ручьи, шепчет в ветре. И люди… мы – часть этого потока. Кто‑то чувствует её сильнее, кто‑то слабее. Но никто не может полностью от неё отстраниться.

Полина кивнула, пытаясь уложить в голове эту мысль. В её мире природа подчинялась законам физики. Здесь же законы, похоже, писали сами деревья.

– А Тристан? – напомнила она. – Ты говорил о нём раньше. Кто он?

Доран переглянулся с Каэлем. Тот едва заметно кивнул, словно давая молчаливое разрешение.

– Тристан – наследник трона Элариона. Сын короля Элдара и королевы Лирии. Но он… не такой, как другие принцы.

– В смысле? – Полина подалась вперёд.

– Он слышит магию. Не просто чувствует, как большинство одарённых, а слышит её голос. Леса говорят с ним, камни шепчут тайны, а ветер приносит вести из далёких земель.

– Как… пророк? – предположила Полина.

– Нет. Пророки видят будущее. Тристан же понимает настоящее. Он знает, когда дерево готово упасть, когда ручей изменит русло, когда в горах начнётся лавина. Его дар – в единении с миром.

– И это делает его особенным?

– Это делает его опасным для тех, кто хочет подчинить магию себе. Есть силы, которым невыгодно, чтобы кто‑то понимал язык природы.

Полина задумалась. В её мире таких людей называли «чудаками» или «эзотериками». Здесь же это могло стоить жизни.

– А ваши обычаи? – сменила она тему. – Чем они отличаются от того, к чему я привыкла?

Доран усмехнулся:

– Начнём с малого. У нас не принято спешить. Время – не ресурс, который нужно тратить, а река, в которой плывут все. Если ты торопишься – значит, не слышишь её течения.

– То есть опоздания – это норма? – Полина невольно улыбнулась.

– Не опоздания, а своевременность. Иногда прийти позже – значит прийти вовремя.

Каэль добавил:

– Ещё у нас нет понятия «личная собственность» в вашем смысле. Земля принадлежит роду, лес – всем, кто в нём живёт, а вода течёт, куда хочет. Мы берём лишь то, что готовы вернуть.

– Возвратить?

– Посадить новое дерево, очистить ручей, оставить часть добычи для других. Это закон равновесия. Нарушишь его – природа ответит.

Полина вспомнила свои городские парки, где люди бросали мусор, не задумываясь о последствиях. Здесь же всё было связано, переплетено, как корни деревьев.

– А отношения между людьми? – осторожно спросила она. – Как у вас… влюбляются? Женятся?

Доран на мгновение замер, затем ответил:

– Мы не выбираем партнёров по расчёту. Сердце слышит, с кем ему по пути. Но брак – это не просто союз двух людей. Это соединение родов, обещание перед духами предков. Поэтому решение не принимают в одиночку.

– Родители решают?

– Совет старейшин. Они слушают голоса природы, смотрят на звёзды, проверяют, гармонируют ли души будущих супругов. Если нет – брак не благословляют.

Полина представила себе брачное агентство, где вместо анкет – гадание на листьях, а вместо интервью – разговор с духами.

– Звучит… сложно.

– Просто иначе, – поправил Каэль. – У вас всё основано на словах и бумагах. У нас – на чувствах и знаках.

Огонь костра вдруг вспыхнул ярче, будто подчёркивая его слова. Полина посмотрела на свои руки – те самые, что ещё утром нажимали кнопки в офисе, а теперь касались мира, где магия была реальностью.

– И что теперь? – тихо спросила она. – Куда мне идти?

Доран посмотрел ей в глаза. В его взгляде не было насмешки, только твёрдая решимость:

– Сначала – в город. Там ты встретишься с Тристаном. Он должен увидеть тебя. А потом… потом ты сама решишь, какой путь выбрать.

Полина прищурилась, разглядывая серьёзное лицо Дорана, и не удержалась:

– То есть мне предстоит аудиенция у принца? Надеюсь, у вас тут не требуют реверансов и целования перстней? А то я, признаться, в этикете не сильна.