Эхо хищника

Они допили кофе в неловком молчании.

— Прогуляемся еще? — спросил Лиам, вставая и надевая куртку. Ему хотелось оттянуть момент возвращения в квартиру.

Адель отрицательно качнула головой, застегивая пуговицы пиджака.

— Скоро вечер. Мне нужно...

Она осеклась, поняв, что едва не сказала «нужно вернуться до комендантского часа».

Лиам понял всё сам. Просто кивнул.

На улице уже сгущались сумерки. Здесь, среди потока машин и людей, Лиам позволил себе расслабиться ровно настолько, чтобы выпустить зверя. Трансформация прошла болезненным спазмом, привычным вывихом реальности.

Огромный черный лев тряхнул гривой, разминая плечи. Рядом мягко опустилась белая сова.

Лев повел носом. Запах изменился. Теперь, зная истину, он чуял её иначе. Это был не просто аромат пары. Это была она. Вся целиком. И то единение, которое Лев испытывал сейчас, следуя за ней тенью по крышам, было почти мучительным в своей полноте. Он мог слышать ритм её сердца через вибрацию асфальта под лапами.

И впервые за долгое время Лев внутри него испытал сожаление. Горькое, тяжелое чувство. О том, что он не может просто идти рядом с ней по тротуару. Что они вынуждены играть в салочки по скользким крышам, переходя на спринтерский бег, потому что Инквизиция держит его женщину на поводке.

Путь до дома прошел для Лиама в гнетущем размышлении. Каждый прыжок отдавался эхом мысли: «Её держат там силой. То, что должно летать, гниет в клетке. И я сделаю всё, чтобы эту клетку разорвать».

Балконная дверь закрылась, отрезая шум вечернего города. В квартире пахло шерстью от недавних трансформаций и чем-то неуловимо домашним.

Адель остановилась посреди прихожей, словно оценивая обстановку заново при свете ламп. Она сняла пиджак, оставшись в одной тонкой блузке, и повесила его на крючок с механической точностью. Движения были выверенными, но плечи всё еще хранили напряжение прошедшего дня.

— Я... приму душ, — произнесла она ровным тоном, не глядя на него. Это прозвучало не как просьба или предложение, а как сухое уведомление о передвижении войск.

Лиам лишь кивнул, отступая в сторону, чтобы дать ей пройти к ванной. Он слышал, как щелкнула задвижка, зашумела вода.

Оставшись один в гостиной, Лиам почувствовал странную растерянность. Обычно после таких «прогулок» он либо падал спать без задних ног, либо шел пить с Ричардом. Сейчас же у него была гостья. Пара. И мозг Альфы, привыкший решать проблемы силой или тактикой, совершенно отказывался понимать, что делать с женщиной в своей берлоге.

Он прошел в спальню, стянул пропахшую улицей водолазку и переоделся в мягкие домашние штаны и чистую футболку. Вернувшись в гостиную, он замер посреди комнаты, оглядываясь по сторонам так, будто видел интерьер впервые.

27.5

Вечер казался огромной черной дырой, которую нужно чем-то заполнить. Но чем?

Кино? Идея показалась ему абсурдной. Смотреть на экранные страсти, когда между ними самими висит такая недосказанность? Глупо.

Еда? Холодильник всё еще пуст, а заказывать пиццу сейчас казалось слишком будничным для момента, который ощущался историческим.

Разговоры? О чем? Снова о Совете? Об импланте? От этих тем веяло холодом морга. А говорить о личном... Лиам поймал себя на мысли, что просто не знает, как это делается. Всю свою жизнь он решал чужие проблемы кулаками и ревом. Искусство светских бесед прошло мимо него.

Просто оставить её в покое? Это показалось бы бегством. Навязчивым бегством.

Лиам провел рукой по волосам, глухо зарычав от собственного бессилия. Всё казалось глупым. Любое действие выглядело навязчивым вторжением в её личное пространство, которое она только-только позволила ему разделить. Любой пасс — попыткой хищника метить территорию.

Вода в душе перестала шуметь.

Лиам услышал, как щелкнула задвижка ванной. Сердце пропустило удар, а затем забилось чаще.

Он остался стоять посреди гостиной, чувствуя себя неуклюжим подростком на первом свидании, которому забыли выдать инструкцию.

Облако пара выплыло в коридор, оседая на зеркалах. Адель вышла, обернутая в его полотенце — огромное, пушистое, которое делало её фигурку еще более миниатюрной. Волосы влажными прядями падали на плечи, капельки воды стекали по ключицам.

Лиам всё так же стоял посреди гостиной, прислонившись плечом к книжному стеллажу. Он скрестил руки на груди, приняв позу ленивого наблюдателя, но желтые глаза следили за каждым её движением с напряженным вниманием хищника, охраняющего логово.

Адель остановилась, поймав его взгляд. На секунду показалось, что она снова замкнется, натянет маску «консультанта», чтобы защититься от этого сканирующего взгляда. Но вместо этого она чуть расслабила плечи.

— У тебя найдется во что переодеться? — спросила она буднично, словно они жили вместе уже лет десять. — Или мне спать в этом?

Вопрос застал Лиама врасплох. Он моргнул, сбрасывая оцепенение.

— Да, сейчас, — хрипло бросил он, отталкиваясь от стены.

Он прошел в спальню, стараясь двигаться не слишком быстро, чтобы не выглядеть суетливым. Открыл шкаф. Его гардероб не отличался разнообразием: несколько комплектов формы, тактические штаны и гора футболок из плотной ткани. Женских вещей там не было по определению.

Вздохнув, он схватил свою самую мягкую футболку — черную, немного выцветшую от стирок, доходящую ему до середины бедра. Для неё это будет почти платье. Подумав, добавил туда же свои тренировочные штаны на шнурке.

Вернувшись, он протянул ей стопку одежды.

— Держи. Это... самое приличное из того, что есть.

Адель взяла вещи сухо, кивком благодаря. Она прошла мимо него обратно в сторону ванной, но остановилась в дверях.

— Спасибо, — сказала она тихо. И прежде чем он успел ответить, скрылась за дверью.

Снова ожидание. Лиам чувствовал себя идиотом. Чтобы занять руки, он пошел на кухню. Достал бутылку воды для неё, плеснул себе виски. Алкоголь обжег горло, но ясности мысли не принес.

Когда Адель вышла во второй раз, картина изменилась кардинально. В его футболке, закатанной так, что ворот свободно лежал на одном плече, обнажая белую кожу шеи без следов металла, и в штанах, подвернутых несколько раз, она выглядела... уютной. Домашней. Угроза инквизитора исчезла, осталась просто женщина. Уставшая женщина.

Она замерла на пороге кухни, увидев его со стаканом в руке.

— Я думала, мы будем пить кофе, — заметила она, кивнув на бутылку виски.

— Кофе уже был, — пожал плечами Лиам. — После беготни по крышам хочется чего-то покрепче. Будешь? — он кивнул на вторую дверь бара.

Адель подошла ближе. От неё пахло его гелем для душа и озоном — запах магии возвращался медленно, едва уловимо, смешиваясь теперь с ароматом мужского парфюма. Это сочетание било Лиаму в голову сильнее спирта.

— Пожалуй, откажусь, — она налила себе воды. — Мне нужно держать голову ясной.

Лиам проследил взглядом за её действиями. Движения Адель были выверенными, экономными — жесты человека, привыкшего контролировать каждый дюйм своего тела, чтобы не выдать слабость.

Он сделал глоток виски, чувствуя, как обжигающая жидкость проваливается в желудок, но напряжение между ними никуда не уходило. Её запах — тот самый мороз — едва уловимо щекотал ноздри, смешиваясь с ароматом его геля для душа на её коже. Это сочетание сводило Льва с ума.

— Почему он всё еще на тебе? — голос Лиама прозвучал тише, чем он планировал, с нотками глухого раздражения. Он кивнул подбородком в сторону её бока, где под тканью футболки скрывался металл. — Мы же вроде договорились.

Адель закатила глаза так выразительно, что это могло бы служить отдельным языком общения. Она отошла к кухонному острову, поставив стакан на столешницу, словно создавая между ними барьер.

— Блэквуд, я не могу снимать эту штуку по пять раз на дню, — ровно произнесла она, поворачиваясь к нему спиной якобы ради того, чтобы поставить пустой стакан в мойку. — Процесс извлечения болезненный, а обратная установка требует калибровки. Если Нат заметит скачки показателей или свежие микроразрывы тканей...

— Плевать на Ната, — перебил Лиам чуть резче, чем хотел. Он отставил свой стакан следом за неё, делая шаг вперед. Лев внутри недовольно заворчал: добыча снова прятала голову в песок. — Сними это.

От рыка Альфы воздух в кухне стал плотнее. Адель замерла у раковины, плечи напряглись. Она медленно обернулась. Её синие глаза потемнели от внутреннего сопротивления.

Но спорить со Львом в его логове было бесполезно.

Она судорожно выдохнула сквозь стиснутые зубы. Одним резким движением задрала край футболки. Металлическая пластина блеснула в тусклом свете ламп. Раздался тихий влажный щелчок магнитных замков.

Как только имплант отсоединился, запах хлынул наружу. Не просто аромат — это была волна чистой, концентрированной силы. Горная свежесть ударила Лиаму в лицо, заставив зрачки расшириться до предела. Казалось даже воздух вокруг неё буквально засветился магией, искажая свет.

Лиам шумно вдохнул, опираясь рукой о стойку острова, чтобы устоять на ногах. Ощущение было таким, будто он долго дышал через грязную тряпку, и вдруг ему дали чистый кислород горных вершин. Гниль окончательно исчезла. Осталась только она.

Адель пошатнулась, прижимая ладонь к телу. На месте блока проступили красные пятна воспаленной кожи, но она лишь сжала челюсти, игнорируя боль. Выпрямившись, она попыталась вернуть себе профессиональный тон, хотя дыхание её сбилось.

— Я... выпала из графика на целые сутки, — строго сказала она, пытаясь обойти его справа. — Мне нужно вернуться к работе хотя бы на час. Закончить отчетность по утреннему брифингу, пока Вайс не поднял панику из-за моего отсутствия.

Лиам резко выставил руку вбок, упираясь ею в стену прямо перед её лицом, перекрывая путь к отступлению. Но на этот раз он постарался смягчить движение, сделать его менее угрожающим. Он наклонил голову, пытаясь поймать её взгляд.

— Один день погоды не сделает, птичка, — попытался он сгладить свою недавнюю резкость игривым тоном. В его исполнении это звучало почти как мурлыканье крупного кота. — Отдых — это тоже часть протокола выживания. У тебя даже в досье написано про сенсорную перегрузку. Дай нервам восстановиться.

Адель дернулась назад, впечатываясь лопатками в холодильник. Холод металла сквозь футболку отрезвил её, но заодно лишил пространства для маневра. Она опустила глаза, глядя на пуговицы его рубашки.

Её смущение было почти осязаемым. Она хотела остаться — зверь чуял это в учащенном пульсе, в том, как она инстинктивно тянулась к теплу его тела. Но Инквизиция годами вбивала ей в голову, что любая пауза — это уязвимость.

Лиам заметил эту борьбу. Заметил, как она отстраняется ментально, даже оставаясь физически прижатой. Его ухмылка померкла, сменяясь виноватым выражением. Он понял, что давит слишком сильно.

— Хорошо, — он убрал руку от холодильника и сделал полшага назад, поднимая ладони в примирительном жесте. — Я не настаиваю. Правда.

Он снова посмотрел на неё, уже серьезнее.

— Но мы же можем просто... попробовать? — тихо предложил он. — Не думать ни о Совете, ни о Декораторе, ни о протоколах. Просто расслабиться. Хотя бы пару часов.