Эхо хищника

— Остынь, котик, — примирительно прогудел медведь. — Я понял. Всё понял. Не трону я твою синеглазую проблему. Просто дай мне убедиться, что ты не собираешься снова прыгать по мебели.

Адель воспользовалась заминкой. Пока Лиам отвлекся на старого друга, она мягко, но настойчиво потянула его за руку вниз, пытаясь заставить опустить плечо и развернуться к ней.

Лиам поддался. Инстинкты требовали следить за угрозой (медведем), но человеческий разум понимал логику Ричи. Он позволил ей повернуть себя. Развернулся на коленях, впечатывая девушку в своё тело одним резким движением. Одной рукой он жестко зафиксировал её затылок, прижимая лицом к своей ключице, второй обвил талию, словно стальным корсетом. Втянул воздух над её ухом глубоко, жадно. Запах снега, металла и лаванды ударил в голову пьянящей волной. Цела.

— Хм-хм, — раздалось со стороны дивана.

Лиам напрягся как струна, плечи снова пошли вверх, готовые закрыть собой добычу. Желтые искры вновь мелькнули в глазах, когда он покосился на Ричарда.

Но рассудок уже брал верх над первобытными инстинктами. Связи уже стабилизировались: запах медведя больше не воспринимался как прямая угроза жизни пары, а скорее как раздражающий фактор. Лиам с трудом разжал челюсти, сквозь сжатые зубы выдавливая слова:

— Не дергайся... Рич.

Медведь замер на полушаге. Увидев, что друг постепенно приходит в себя, что пена ярости уходит из взгляда, возвращая ему осмысленность, Ричард позволил себе наконец-то полноценно расслабиться. Мышцы спины опустились, когти полностью втянулись. Он тяжело оперся бедром о край кресла, скрестив руки на широкой груди.

— Ну наконец-то, — пробасил он, наблюдая, как пара сидит на полу. — А то я уж думал, придется вызывать экзорциста или намордник заказывать.

Он обошел их по широкой дуге, направляясь к барной стойке, подальше от эпицентра эмоций. Достав тяжелый хрустальный стакан, он нарочито громко звякнул льдом.

— И вообще, это не я тут только что чуть не одичал, — ворчливо добавил медведь, щедро плеснув себе. — Так что претензии оставь при себе.

Лиам тяжело выдохнул. Напряжение, державшее его тело стальным тросом последние полчаса, начало медленно отпускать плечи. Он всё ещё чувствовал пульсацию зверя под кожей — Лев был недоволен тем, что добычу пришлось выпустить из когтей так быстро, но разум уже перехватил управление.

Он чуть ослабил хватку на талии Адель. Девушка пошевелилась в его руках, и Лиам окончательно разжал объятия, позволяя ей отстраниться ровно настолько, чтобы она могла дышать.

— Сядь, — хрипло бросил он ей, кивком указывая на диван.

Адель не стала спорить. Она молча скользнула на кожаную обивку, подтянув ноги и плотнее запахнув полы домашней кофты. Она выглядела крошечной и бледной, но взгляд её больше не выражал паники перед хищником. Теперь там была только бесконечная, всепонимающая усталость. Она смотрела на него, ожидая продолжения бури или... чего-то другого.

Лиам перевел тяжелый взгляд на друга. Ричард стоял у бара со стаканом в руке, невозмутимо цедя янтарную жидкость и наблюдая за ними с видом антрополога, изучающего редкий вид приматов.

Медведь сделал глоток и снова заворчал, качая головой:

— Какой же ты идиот. Я всего лишь хотел проведать друга, думал, может, ему жрать нечего в берлоге после вчерашнего скандала. А этот кретин откопал церковную ведьму, притащил её домой и даже не потрудился предупредить меня по комму! Ты хоть представляешь, как я охренел, когда учуял эту гниль в твоей прихожей?

Лиам смотрел на Ричарда исподлобья. Желтые глаза постепенно тускнели, возвращая себе более человеческий оттенок. Извиняться? Перед медведем, который вломился без спроса и едва не спровоцировал бойню?

Лев внутри глухо рыкнул от такого предложения.

Лиам прикрыл глаза ладонью, растирая переносицу.

— Я не собираюсь извиняться, Ричи, — устало произнес он. Голос звучал мертво, лишенный привычной силы.

Ричард хмыкнул, салютуя ему стаканом.

— Конечно нет. У тебя для этого слишком много юной гордости, котенок. Но будь любезен, объясни мне одну вещь... — Медведь подошел ближе, но остановился на безопасном расстоянии, принюхиваясь. Его лицо скривилось в искреннем недоумении. — Как ты выносишь эту вонь? Меня сейчас просто выворачивает наизнанку, а ты сидишь рядом с ней, дышишь этим и даже... ну, кайфуешь?

Вопрос прозвучал беззлобно, чисто по-медвежьи прямолинейно и искренне. Это было профессиональное любопытство следопыта, помноженное на дружеское беспокойство. Зверь внутри Лиама всё еще порыкивал на вторжение в личное пространство, но поводок теперь держали крепко. Контроль вернулся полностью.

Потому Лиам позволил себе чуть насмешливо приподнять уголки губ. Горькая усмешка исказила его лицо.

— Ты привыкнешь, — спокойно ответил он, глядя другу прямо в глаза.

Ричард поперхнулся напитком и закашлялся, разбрызгав пару капель на пол.

— Нет уж, спасибо, — прохрипел он, вытирая подбородок тыльной стороной ладони. — Мне хватило. Так, — медведь поставил стакан на столик с громким стуком, пытаясь свернуть разговор в рабочее русло. — Мне кто-нибудь объяснит, что, черт возьми, у вас тут происходит?

26.2

Лиам потер переносицу, пытаясь собрать в кучу мысли, которые разбегались от запаха её крови и звона в ушах после трансформации.

— Я... — он запнулся, подбирая слова, не желая выглядеть слабым перед Ричардом, но понимая, что правда сейчас важнее гордости. — Я сам до конца не разобрался, Ричи. Всё это дело пахнет скверно с самого начала. А она... — Лиам бросил тяжелый взгляд на девушку.

Ричард перевел свой тяжелый, изучающий взгляд на Адель. Он всё еще морщился, словно у него болели зубы от одного только фонового запаха магии, исходящего от неё. Медведь сделал шаг к дивану, но держал руки на виду.

— Послушай, девочка... — начал он грубовато, но без прежней ярости. Скорее по-медвежьи ворчливо. — Мне видимо придется провести рядом с тобой какое-то время. Ты можешь снова... ну... убрать запах? Потому что меня сейчас стошнит прямо на диван, а хозяин вряд ли обрадуется пятнам.

Лиам тут же напрягся. Шерсть на его руках едва не проступила вновь. Он оскалился, делая полшага вперед, вставая между медведем и девушкой жестким щитом.

— Привыкнешь, — настойчиво повторил Лев. Голос стал опасно низким, вибрирующим предупреждением. — Это мой дом. И ты принюхаешься к запаху моей пары, если хочешь остаться здесь целым.

Адель растерянно моргнула, переводя взгляд с перекошенного яростью лица Лиама на огромного медведя. Она выглядела совершенно сбитой с толку такой защитой. Робко, почти шепотом, она произнесла:

— На самом деле, мне не сложно надеть блокиратор, если нужно...

Это стало последней каплей.

Лиам взорвался. Не так, как раньше — без рыка и трансформации, но вспышка Альфы была осязаемой. Воздух в комнате потяжелел, заискрил статикой. Он резко развернулся к ней, нависая сверху.

— Нет! — отрезал он тоном, не терпящим возражений. Его желтые глаза горели опасным огнем собственника. — Я не потерплю того, чтобы в моем доме... моя пара... ходила с куском железа в груди, который выжигает ей душу при каждом вздохе! Наденешь его только тогда, когда я скажу!

Адель втянула голову в плечи, ошарашенная этим приказом, и замолчала, опустив взгляд на свои колени.

Ричард тяжело вздохнул, качая головой. Он обошел Лиама по широкой дуге и плюхнулся в кресло, закидывая ногу на ногу.

— Похоже, тебе все-таки придется заказать намордник, девочка, — пробасил он, обращаясь к девушке, кивнув на Лиама. — Иначе этот псих однажды просто съест кого нибудь во время приступа ревности.

К удивлению обоих оборотней, Адель тихо, нервно хихикнула. Звук был хрупким, но искренним. Напряжение чуть спало. Лиам лишь раздраженно фыркнул, отворачиваясь обратно к бару, хотя уголки его губ предательски дернулись вверх.

Ричард отсалютовал ей стаканом, принимая правила игры.

— Ладно... — протянул медведь, устраиваясь поудобнее. Теперь, когда угроза быть разорванным миновала, к нему возвращалась его обычная аналитическая въедливость. — Так и всё же. Каким образом церковная ведьма, напичканная явно запрещенной инженерией, оказалась на службе у Инквизиции в качестве консультанта?

Адель медленно выдохнула, словно сбрасывая с плеч невидимый груз. Плечи расправились, спина стала идеально ровной — ни малейшего намека на недавнюю панику или робость. Она села чуть глубже в подушки дивана, подобрав под себя ноги и сцепив пальцы в замок на коленях.

Лиам наблюдал за этой метаморфозой со странной, саднящей горечью. Только что перед ним была напуганная женщина, ищущая защиты у своего Альфы. А теперь... Теперь это был Инквизитор. Холодный, отстраненный профессионал. Он видел, как сходятся лопатки под тканью кофты, как меняется угол подбородка. Это больше не выглядело просто сменой маски. Для Лиама это сейчас смотрелось как надлом. Стальная броня, которую она давно перестала снимать даже во сне, приняв её за собственную кожу.

— Строго говоря, эта информация имеет гриф «А-Прайм», — ровно начала Адель. Её голос звучал чисто, без дрожи, лишь чуть тише обычного. — За несанкционированное распространение сведений о внутренней структуре Департамента предусмотрено...

— Да-да, стерилизация памяти через огонь, мы в курсе протокола, девочка, — фыркнул Ричард, отхлебывая из стакана.

Лиам раздраженно рыкнул на друга, предупреждая держать язык за зубами при посторонних. Медведь же только широко улыбнулся в ответ, выставив ладони вперед: «Молчу-молчу, котик».

Адель перевела взгляд темных синих глаз на Лиама. На секунду в них мелькнуло нечто похожее на извинение, но маска профессионализма тут же затянула прореху.

— Меня инициировали поздно, — ровно продолжила она. — Мой ковен базировался в старых доках на Юге. Во время одной из облав Совета они оказали сопротивление. Все погибли.

Она сделала паузу, собираясь с мыслями. Лиам заметил, как побелели костяшки пальцев, сжатых в замок.

— Однако Инквизиторам было известно точное число ведьм в круге. Нас было тринадцать. Двенадцать тел нашли сразу. Я спряталась в системе старой ливневой канализации. Они знали, что я жива. Искали меня три дня.

Её голос оставался ровным, но Лев внутри Лиама чувствовал запах холодного ужаса, исходящий от неё при этих словах — фантомный запах сырости и страха смерти.

— Натаниель нашел меня первым. Мы столкнулись в коллекторе. Он... предложил сделку. Я иду с ним, работаю на Орден, а он использует свои связи, чтобы Церковь официально считала меня погибшей вместе с остальными.

Она подняла глаза на Ричарда, потом посмотрела на Лиама. В этом взгляде не было раскаяния — только голый прагматизм выжившей.

— На тот момент это казалось единственной возможностью. Я видела, что бывает с теми, кого берут живыми для допросов Третьей степени. Но и просто лечь и умереть в той трубе мне не хотелось.

Ричард задумчиво хмыкнул, покручивая стакан. История была грязной, типичной для нижних чинов Церкви, которые закрывают план по поимке еретиков любыми способами.

— Это и послужило основой для проекта «Тишина», — продолжила Адель уже более спокойно. — Спустя год. Когда первый прототип блокиратора был успешно протестирован, меня официально представили лояльной части Совета как консультанта-аналитика нового типа. Что послужило причиной резкого увеличения финансирования и дальнейшей разработке нейроинтерфейсов. Мои навыки... ценятся.

Она позволила себе короткую, горькую усмешку.

— Вы знаете, Церковь крайне не жалует оборотней на оперативной службе. Слишком много... своеволия.

Мужчины синхронно ухмыльнулись. Ричард открыто заржал, запрокинув голову. Лиам позволил себе лишь кривую, злую полуулыбку. О да. Своеволие стаи могло довести любого Верховного Иквизитора до белого каления.

— Ведьма видит структуру потоков иначе, чем человек, — закончила Адель, возвращаясь к деловому тону. — Ей можно доверить самые щекотливые дела. Поиск аномалий, анализ остаточных эманаций магии, которая выжигает саму реальность. Там, где техника слепнет, а оборотень чует только кровь.

26.3

Ричард задумчиво потер переносицу, глядя на девушку поверх края стакана. Его аналитический ум работал со скрежетом, сопоставляя факты.

— Ладно, — протянул медведь. — Допустим. Ты ценный актив для их лаборатории. Но этого мало, чтобы играть роль ручной зверушки вот уже... сколько?

Адель выпрямилась еще сильнее, если это было возможно. Её голос прозвучал строго, чеканя слова как на докладе у начальства:

— Почти тридцать лет.

Ричард тихо присвистнул, качая головой. Для оборотня тридцать лет — не срок, но для ведьмы, запертой в клетке из долга и железа, это была целая вечность.

Лиам не смог сдержать рвущийся наружу рык. Низкий, вибрирующий звук заполнил комнату. Тридцать лет она провела под прицелом или под ножом этих фанатиков. Лев внутри него требовал крови прямо сейчас, немедленно.

Адель опустила глаза в пол, словно съеживаясь под этим звуком. Она обхватила себя руками за плечи, пытаясь защититься от невидимого холода.

Но прежде чем она успела ответить на вопрос Ричарда, заговорил Лиам. Голос Льва всё ещё прорывался сквозь человеческую речь хрипотцой.

— Вайс говорил, что Совет не может контролировать, носишь ты блокиратор или нет. Это так? — спросил он, подавшись вперед.

Адель медленно, хмуро кивнула, не поднимая глаз.

— Тогда какого черта? — Лиам чуть подался вперед, опираясь локтями о колени. Он старался говорить ровно, но напряжение выдавали побелевшие костяшки пальцев. — Есть хоть что-то, помимо долга перед Натом, что держит тебя рядом с ним? Рядом с ними?

Адель вскинула голову. Синие глаза потемнели от гнева и боли. Уголки губ дрогнули в горькой усмешке.

— А этого недостаточно, детектив? — бросила она ему в лицо.

Лиам поморщился, будто от зубной боли, услышав холодное «детектив» после всего, что между ними произошло этой ночью. Он лишь коротко мотнул головой, отказываясь принимать этот ответ.

Ответил Ричард. Медведь поставил стакан на столик с тяжелым стуком, привлекая внимание обоих.

— Он имеет в виду, девочка, — басовито пророкотал Ричард, меняя тон на более мягкий, почти отеческий. — Что будь ты хоть Верховной Ведьмой Ковена, или кто там у вас главный по мётлам, теперь ты находишься под защитой Стаи.

Он сделал паузу, переводя взгляд с девушки на друга.

— Да, это многим не понравится… — осторожно добавил медведь, косясь на Лиама.

Лиам лишь оскалился в ответ на эту осторожность, обнажая кончики клыков в предупреждающем жесте: «Только попробуй договорить фразу до конца».

Ричард хмыкнул, ничуть не смутившись. Он знал своего друга лучше, чем тот сам себя.

— Но учитывая все... обстоятельства, — продолжил медведь, игнорируя скалящегося Льва. — Прайд встанет на вашу сторону. Особенно если станет известно о том, что Церковь научилась контролировать нелюдя через импланты.

Ричард долго молчал, просто глядя на свои ладони и медленно втягивая когти. Лиам всё еще стоял у дивана, напряженный как струна, готовый прыгнуть между медведем и девушкой при малейшем резком движении.

Но Ричард больше не смотрел на Адель с желанием убить. Его взгляд стал тяжелым, аналитическим — он просчитывал варианты. Почувствовав смену фокуса медведя, Лиам позволил себе чуть расслабить плечи. Инстинкты зверя успокаивались: прямой угрозы от друга сейчас нет. Лев внутри него зевнул, укладываясь спать, уступая место разуму следователя.

Лиам подошел к барной стойке, плеснул воды в стакан и залпом выпил. Повернулся к другу.

— Итак, — хрипло начал он. — Давай разберем этот бред по косточкам.

Адель сидела всё так же ровно, но теперь она выглядела не как жертва, а как консультант. Она поправила манжету кофты и тихо произнесла:

— Проект «Тишина» никогда не был оружием. Это была попытка создать идеальный сдерживающий фактор. Для слишком сильных Альф, для нестабильных Ковенов.

Ричард потер переносицу, зажмурившись.

— Значит, Декоратор... Кто он? — медведь поднял тяжелый взгляд на Лиама. — Если Совет спонсировал разработку, они должны были оставить лазейку. Ключ доступа. Этот парень подчинен Церкви или он выскочка, который украл чертежи?

— Вайс сказал, что Совет закрыл проект сам, посчитав это бесчеловечным, — задумчиво протянул Лиам, прохаживаясь по комнате. — Если инсценировки — театрализованные инсталляции — это личное решение Декоратора, то он чертов художник со съехавшей крышей. Но если...

Лиам замер посреди комнаты. В голове щелкнула фраза инженера из их встречи.

«Что, если выборка перестала быть случайной?»

— Что? — насторожился Ричард.

— Первые жертвы, — Лиам повернулся к ним. — Оборотень-волк. Медведь. Все разные виды. Мы думали, он просто показывает универсальность оружия. А если нет?

Он посмотрел на Адель.

— Ты сказала, твои навыки ценятся. Потому что ведьмы видят структуру потоков. Декоратор убивает через резонанс. Ему нужен кто-то, кто поймет как.

Адель побледнела, догадавшись быстрее остальных.

— Он знает, — прошептала она. — Иначе зачем убивать птицу именно тогда, когда меня приставили к делу?

Лиам стиснул кулаки. Если убийца знает о проекте, об импланте...

— Каковы наши риски? — жестко спросил он Ричарда. — Если мы продолжим копать втроем?

— Нас сотрут, — мрачно ответил медведь. — Кристиан уже наверняка строчит отчет о нашей "неблагонадежности". Если Совет захочет нас убрать, никто не пикнет. Особенно тебя, котенок. Твоя связь с ведьмой для Совета — отличный повод пустить тебе пулю в лоб ради «спасения репутации Стаи».

— Но почему они вообще дали нам это дело? — Лиам ударил ладонью по стойке. — Не могли же они всерьез рассчитывать, что Альфа влюбится в ищейку? Это абсурд!

— Нет, — вдруг четко возразила Адель. Голос её снова зазвенел сталью. — Они не рассчитывали на любовь. Они рассчитывали на контроль.

Мужчины обернулись к ней.

— Вы думаете, Церковь глупа? — продолжила она, выпрямляясь. — Они знают психологию стаи. Поставив меня к вам, они делали ставку на то, что ты, Лиам, проявишь агрессию, и они получат легальный повод изолировать тебя как бешеного зверя, сорвавшегося с цепи. Им плевать на привязанность, им нужна предсказуемость.

В комнате повисла тяжелая тишина. Слова били точнее ножа.

— Предсказуемость, — глухо прорычал Лиам, наконец понимая масштаб игры. — Наша первая реакция. Когда мы увидели выжженные ядра... Мы решили скрыть это от прессы.

Ричард нахмурился.

— Ну да. Чтобы не сеять панику.

— Нет! — Лиам резко развернулся. — Это именно то, чего ждал Совет! Они хотели посмотреть, сможем ли мы держать это в тайне. Проверяли нашу лояльность. Раз мы молчим о том, что магия исчезает физически — значит, мы готовы играть по их правилам.

Он перевел горящий взгляд на Адель.

— Значит, план меняется. Мы дадим этому огласку.

Ричард удивленно моргнул.

— Ты спятил? Объявить во всеуслышание, что Совет умеет выключать нелюдей? Да нас линчуют собственные подопечные!

— Не всем, — хищно оскалился Лиам. — Огласка должна быть внутри Стаи. Я соберу Круг. Пусть каждый вожак знает, что железо в шее может аннулировать тебя нажатием кнопки из мэрии. Посмотрим, как долго Церковь сможет контролировать ситуацию тогда.

26.4

— Ты сошел с ума, — констатировал Ричард, тяжело вздохнув и откинув голову на спинку кресла. — Однозначно. Сегодня просто какой-то день открытых дверей в Бедлам: ведьма говорит разумные вещи, а наш лучший следователь предлагает нарушить главный закон ради... чего? Публичного позора?

— Это не нарушение протокола, если мы используем их же оплошность, — Лиам отошел от бара, нависая над медведем. Его желтые глаза снова начали опасно светиться в полумраке комнаты. Он скалился, но теперь это была не ярость зверя, а холодная усмешка стратега.

— Какую еще оплошность? — фыркнул медведь. — Огласка внутри Круга о том, что Церковь ставит опыты на нелюдях — это прямое объявление войны Совету Старейшин. Нас распнут быстрее, чем ты успеешь сказать «Мяу».

Лиам подошел ближе, упираясь ладонями в подлокотники кресла Ричарда, фактически зажимая огромного медведя в углу.

— Это было бы так, Ричи. Если бы не одно «но». Церковь сама придала огласке наш союз.

Ричард прищурился, пытаясь уловить мысль друга.

— Статья Марианны, — догадался он.

— Именно, — Лиам выпрямился, начав мерить шагами пространство перед креслом. Энергия Льва требовала выхода. — Они опубликовали материал о связи Альфы прайда и человеческой консультантки. Но они забыли одну маленькую деталь...

Он остановился и посмотрел прямо на Адель, затем перевел взгляд на медведя:

— В стае статус самки всегда равен статусу её партнера. Для любого Альфы представление пары — это вопрос безопасности территории. Когда я заявлю Кругу, что моя пара — могущественная ведьма, которую Инквизиция держит на цепи имплантом, у них не будет законных оснований заткнуть мне рот. Я буду защищать свою женщину согласно Кодексу Предков. И любой вожак меня поймет.

В комнате повисла тяжелая тишина. Ричард задумчиво потер щетинистый подбородок.

— Хм... — протянул он. — Эта лазейка имеет место быть. Презентация как "истинной" перекрывает бюрократию Совета.

Медведь вдруг посерьезнел, подавшись вперед. Его тон стал жестким, лишенным шутливости.

— Но ты понимаешь последствия? — прорычал он. — Натаниель может играть в политику, но радикалы ждать не станут. Стоит тебе вывести её к костру Круга без этой железки в груди... стоит ей хоть раз моргнуть слишком резко или использовать магию... найдется десяток горячих голов, которые решат проверить прочность твоей пары на зуб. Тебе придется драться за неё насмерть. Прямо там. Против своих.

Адель вздрогнула всем телом, инстинктивно обхватив себя руками. Она посмотрела на Лиама широко раскрытыми глазами, в которых плескался страх не за себя, а за него.

Но Лев лишь остался спокоен. Холодная уверенность Альфы заполнила комнату.

— Пусть попробуют, — ровно ответил Лиам. — Моей силы хватит, чтобы удержать их всех. Мне нужно будет всего несколько секунд, чтобы дать ей время улететь.

Этот спокойный тон задел Адель сильнее, чем крик. Она выпрямилась, сбрасывая маску испуганной девочки.

— Я не беспомощна, — жестко отрезала она. Голос прозвучал звонко и властно. — Я могу за себя постоять.

Ричард не выдержал. Он громко фыркнул, качая головой с искренним весельем пополам с жалостью.

— О да, конечно, — съязвил медведь. — Это было бы чистой правдой, девочка. Лет тридцать назад. До того, как добрые дядюшки посадили тебя на цепь. Скажи честно, сколько ты не магичила? По-настоящему, серьезно? Не мелкие бытовые фокусы для Ната, а полноценный выброс силы из ядра?

Адель открыла рот, но слова застряли в горле. Она опустила взгляд в пол.

— Блокиратор глушит даже попытки накопления энергии. — глухо признала она.

— Вот именно, — кивнул Ричард, его бас снова стал серьезным. — У тебя нет практики. Нет поддержки Ковена. Нет времени на подготовку ваших ритуалов. Всё, что ты сможешь сделать против разъяренной толпы, жаждущих крови темной — это попробовать свою тушку на прочность под десятком когтей и клыков. Это будет быстро.

Адель сглотнула ком в горле, принимая эту жестокую правду. Её плечи снова поникли.

Лиам смотрел на неё — сжавшуюся, признавшую поражение — и чувствовал, как внутри закипает чистая, черная ненависть. Не к Ричарду за его прямоту. К Церкви. За то, во что они превратили хищника, способного сворачивать горы, сделав из неё напуганную девчонку, которая боится собственной тени.

26.5

Ричард тяжело поднялся из кресла. Движения огромного медведя были медленными, но полными скрытой силы — словно тектоническая плита меняла положение. Лиам мгновенно напрягся всем телом, шерсть на руках снова начала пробиваться наружу от инстинктивного желания встретить угрозу во всеоружии.

Заметив эту реакцию, Ричард лишь устало махнул огромной лапищей, морщась так, словно у него разом разболелись все зубы.

— Остынь, котенок, — басовито проворчал он, направляясь в прихожую за своей курткой. — Я сказал «понял», значит понял. Буду на твоей стороне, куда я денусь. Но сейчас у меня просто раскалывается голова от этой вони и твоего адреналина. В такой обстановке я могу только мебель крушить, а не стратегии строить. Мне нужно вернуться в берлогу и хорошенько обдумать всё это. Ошибка может стоить нам жизней.

Лиам заставил себя сделать глубокий вдох, сознательно гася рык где-то глубоко в диафрагме. Зверь внутри недовольно зарычал, протестуя против того, что медведь уходит с их территории без боя, но Лев подчинился приказу человека. Шерсть втянулась обратно, желтые глаза медленно потускнели до привычного цвета. Он молча кивнул и пошел следом, провожая друга.

Уже в коридоре, когда Лиам открывал тяжелую входную дверь, Ричард остановился. Он обернулся, окидывая друга долгим, задумчивым взглядом, в котором смешались усталость старого солдата и искреннее беспокойство.