Тень: Миссия "Незримой"

- Капитан, - девушка поднырнула под его рукой, вставая прямо перед ним, и сама смутилась тому, как близко оказалась. Зажатая между ним и бортом, она чувствовала его дыхание на своей коже, но он не отступил.

Эмилия посмотрела на него снизу вверх. Ветер стих, как будто сам мир затаил дыхание.

- Ты веришь в судьбу? – спросила она тихо, почти шепотом.

Рейнхарт долго смотрел на нее, точно в его голове строился сложный механизм. Он подбирал слова, размышлял и не торопился с ответом, дабы не сказать что-то не то.

- Судьба изменчива. Мы сами вершим ее.

Эмилия задумалась на мгновение. Затем медленно, почти завороженно, ее рука поднялась и легко коснулась его груди.

- Может, это и так. Но все равно… Спасибо.

Она приподнялась на носочки и едва коснулась губами его щеки. Легкий, почти невесомый поцелуй, который длился не дольше удара сердца. Он даже не успел осознать, как она уже нырнула под его рукой, проскользнула как угорь и побежала к Кассию, оставляя его стоять у борта.

Увидев ее, Кассий тут же поднял бутылку в приветственном жесте.

- Ого, красотка! У тебя вид, будто ты только что сбежала с места преступления!

- Может быть, - смеясь ответила она.

Отпила большой глоток, чувствуя, как теплая жидкость обжигает горло и разливается приятным теплом по груди. Опустила бутылку, вытерла губы тыльной стороной ладони и улыбнулась.

- А ты умеешь быть полезным. Какая это уже бутылка?

Кассий пожал плечами.

- Я всегда полезный, - ответил он, забирая у нее бутылку. – Просто моя польза обычно не вписывается в рамки капитанских приказов.

Он сделал глоток и передал бутылку обратно.

Эмилия присела рядом с ним на бочку, скрестив ноги. Ветер стих, солнце поднялось выше. Корабль мерно покачивался на волнах.

- Кассий, - начала девушка, глядя на воду, - а как ты вообще оказался в этом дерьме? Ну, до того, как мы встретились?

Он усмехнулся, откинув голову назад.

- Долгая история, красотка. Короткая версия: я был пиратом.

Эмилия приподняла бровь, не скрывая удивления.

- Пиратом? Ты?

- Ага. Не тем, кто грабит торговцев и вешает людей на реях, - поправил он. – Я был пиратом контрабанды. Возил всякие интересные диковины для богатеев. Статуэтки из запретных земель, эликсиры, которых нет у лекарей, всякую дребедень, за которую платят бешенные деньги. Мы ходили по портам, торговали, пили, жили как хотели.

Эмилия смотрела на него с интересом. Кассий говорил легко, но в глазах мелькнула тень.

- И что случилось? – спросила она тихо.

Он взял бутылку, сделал глоток и снова передал обратно.

- Однажды, - протянул он, - на нас напали другие пираты. Мы шли с грузом – пара артефактов, которые стоили целое состояние. Им просто повезло: подошли ночью, в туман, и… - он замолчал на мгновение, - в живых остался только я. Прятался в трюме, пока они не ушли. Два дня лежал среди бочек и трупов.

Эмилия не отвела взгляда, внимательно слушая его.

- Я выжил, - продолжил Кассий, и на его лице отразилась печальная усмешка. – Смог прихватить с собой немного. Та пыльца, что ты использовала, - он усмехнулся, вспоминая взбешенного Рейнхарта, - как раз оттуда. С той самой партии. Остатки древней алхимии, о которой никто не знает.

- А сказал, что выиграл, - скрестив руки на груди, обиженно обронила Эмилия.

- Ну не мог же я сказать, что украл ее у мертвых.

Эмилия задумчиво провела пальцем по горлышку бутылки.

- Тебе не страшно было? – спросила она. – Остаться одному в трюме с мертвыми?

Кассий пожал плечами.

- Страшно было не это. Страшно было понять, что ты больше не часть команды. Что ты один. И весь мир вокруг – сплошная гниль, в которой надо как -то выжить.

Он взял бутылку и поднял ее к солнцу, разглядывая темную жидкость на свету.

- Но потом я встретил вас. И понял, что можно быть одному – но при этом не быть одиноким.

Эмилия посмотрела на него, и что-то в груди сжалось. Она взяла бутылку, сделала еще глоток и почувствовала, как тепло разливается по телу, делая мысли мягкими и невесомыми.

- За жизнь, - сказала она, поднимая бутылку.

Кассий усмехнулся.

- За жизнь, красотка. И за то, чтобы мы не оказались в трюме с мертвецами в ближайшее время.

Эмилия отпила еще, чувствуя, как земля под ногами начинает слегка покачиваться, а небо становится ярче и проще. Она давно не пила крепкого, и сейчас алкоголь ударил в голову быстрее, чем она ожидала.

Кассий сидел рядом, пьяный не меньше, и что-то рассказывал о каком-то попугае и неудачном ограблении, но слова уже начали сливаться в приятный шум.

Она чувствовала, как веки тяжелеют, как тело становится мягким и теплым, как хочется просто закрыть глаза и больше не думать ни о каких книгах, тенях и островах.

- Я, наверное, пойду… в каюту, - сказала она. Встала и слегка качнулась, удерживаясь рукой за борт. Поставила бутылку на бочку и улыбнулась Кассию. – Хорошо посидели.

Кассий посмотрел на нее с пьяной улыбкой.

- Сладких снов, красотка. Если капитан спросит – я ничего не рассказывал, и ты все это время загорала на солнышке, как морская черепаха.

Эмилия рассмеялась и пошла в каюту, чуть покачиваясь в такт волнам. Палуба мягко двигалась под ногами, пришлось придерживаться за перила и края бочек, чтобы не рухнуть за борт, как прогнозировал Рейнхарт.

Сам капитан стоял у мачты и что-то обсуждал с Клайдом. Когда она проходила мимо, задержалась, встретилась с его взглядом и нервно улыбнулась, пытаясь подавить громкую икоту, возникшую из неоткуда.

- Ик… - не сдержалась девушка. – Ой… Я пью, потому что икаю, - она посмотрела наверх, точно могла увидеть там свои мысли. – То есть… Икаю, потому что пью… Или…

- Иди проспись, - на удивление мягко ответил Рейнхарт, когда она уже открывала дверь каюты, чтобы нырнуть в полумрак и скрыться от стыда.

Глава 13

Эмилия скрылась за дверью каюты. Рейнхарт остался стоять у борта, глядя на закрывшуюся дверь. Ветер стих, паруса обвисали, а на палубе воцарилась та особенная тишина, которая бывает только в открытом море, когда корабль замирает между волнами.

Он поднес руку к щеке – туда, где ее губы коснулись его кожи. Это длилось не дольше удара сердца, но он все еще чувствовал это прикосновение. Легкое, почти невесомое, как крыло бабочки.

«Зачем она это сделала?» - думал он. – «Чтобы показать свое доверие? Или чтобы проверить, смогу ли я отступить?»

Он не знал ответа. И это ужасно бесило.

Мужчина пытался убедить себя, что это ничего не значит. Просто игра. Ее обычная манера – дразнить, заигрывать, испытывать его терпение. Она делала это с самого начала, с той самой первой встречи в Лисьей норе.

Но тогда его совершенно не цеплял этот агрессивный флирт.

Рейнхарт сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Он не имел права чувствовать это. Она была ключом, инструментом, частью плана, который должен был спасти мир. А не тем, кто заставляет его забыть о долге.

- Она не должна была этого делать, - прошептал он в пустоту. – Я не должен был позволить.

Он повернулся и, не поднимая глаз, прошел по направлению мачты. Ему нужна была работа, любое дело, которое могло отвлечь его от мыслей. Нужно было проверить снасти, отдать приказы, занять руки и голову, чтобы не думать о том, как она смотрела на него снизу вверх, зажатая его телом и бортом.

«Судьба изменчива. Мы сами вершим ее», - сказал он ей. Но теперь он сам сомневался в своих словах. Что, если судьба привела ее к нему не случайно? Что, если этот поцелуй был не просто игрой, а предзнаменованием того, что все идет не по плану?

Он подошел к мачте, прислонился к ней спиной и закрыл глаза. Ветер снова подул, трепля его волосы, и он позволил себе просто быть – на мгновение, без приказов, без планов, без ответственности. А когда он открыл глаза, небо изменилось.

Сначала он заметил это краем глаза – темная полоса на горизонте, которая росла слишком быстро. Он прищурился, вглядываясь вдаль, и понял, что это не просто облака. Это был шторм. Огромный, стремительно приближающийся, с плотными, почти черными тучами, которые сверкали молниями даже на таком расстоянии.

Он выпрямился, и все мысли о поцелуе исчезли, как дым.

Клайд уже стоял рядом, тоже глядя на горизонт. Его лицо было серьезным, и он задумчиво поглаживал бороду.

- Чем ближе к острову, тем больше препятствий, - сказал он. – Может, поэтому туда почти никто не добирается. Штормы, рифы, течения. Сам остров словно не хочет, чтобы его находили.

Рейнхарт смотрел на приближающуюся стену туч, чувствуя, как ветер начинает крепчать и меняет направление.

- Придется рискнуть, - сказал он. Его голос был спокоен, но в груди засела тревога, которую он отчаянно прятал от посторонних глаз. Клайд перевел взгляд на него и, казалось, он все понял.

- Капитан, - сказал он тихо, - может, та женщина не перебралась через шторм? Уже давно кормит морского дьявола. А мы ринемся за ней в эту бездну, потеряем корабль, людей… А ее и след простыл.

Рейнхарт повернулся к нему. Его лицо было непроницаемым, но в глазах горел холодный огонь, который Клайд видел в порту.

- А если пережила? – спросил он тихо.

Клайд не ответил. Вопрос повис в воздухе, как сама тьма на горизонте.

Они стояли молча, глядя на небо, которое темнело с каждой секундой. Где-то за спиной слышались голоса матросов. Они тоже заметили шторм и начинали готовиться.

Рейнхарт сжал кулаки. Он чувствовал, как ветер крепчает, как волны начинают подниматься, как корабль начинает танцевать на воде. Женщина с книгой была где-то там. И он знал, что должен ее найти. Не ради себя. Ради города. Ради всех, кто остался там, в горящем порту.

- Подготовиться всем! – громко скомандовал Клайд. – Убрать паруса, закрепить груз! Все на места!

Матросы засуетились, выполняя команды. Корабль начал готовиться к встрече со штормом, который приближался быстрее, чем они ожидали.

Рейнхарт посмотрел на дверь каюты Эмилии, затем снова на горизонт.

- Мы пройдем, - сказал он коротко, обращаясь к самому себе. – Мы должны.

Он шагнул к штурвалу, беря управление на себя.

Шторм приближался.

Эмилия проснулась от того, что ее подбросило вверх и швырнуло о стену. Она не сразу поняла, что происходит. Голова гудела, тело отказывалось слушаться, а где-то над головой раздавался треск дерева и крики. Койка под ней ходила ходуном, как будто корабль решил танцевать без нее.

Очередной удар – и она скатилась с койки, больно ударившись плечом о деревянный пол. Взвыла, зажимая ушибленное место, и попыталась поднять, но качка была такой сильной, что ее швыряло из стороны в сторону, как тряпичную куклу.

- Черт! – выругалась она, цепляясь за край стола, чтобы встать. Корабль накренился, и она ударилась головой о стену, чувствуя, как перед глазами мелькают искры.

Наконец ей удалось подняться. Она рванула к двери, распахнула ее и чуть не упала в проход, вцепившись в косяк.

Палуба превратилась в ад.

Матросы бегали, перекрикивая ветер, кто-то тянул канаты, кто-то пытался закрепить сорванный груз. Волны перекатывались через борт, заливая палубу ледяной водой. Кассий был тут – он тащил какой-то ящик, крича на матросов, и выглядел при этом совершенно трезвым, несмотря на недавнюю пьянку.

Рейнхарт стоял за штурвалом.

Эмилия замерла на пороге. Вода стекала по его лицу, но он стоял неподвижно, вцепившись в штурвал, как будто это был якорь, который держал его в этом мире. Его лицо было сосредоточенным, почти спокойным, несмотря на хаос вокруг. Он не кричал, не суетился – просто управлял кораблем, как будто шторм был его стихией.

Она смотрела на него, чувствуя, как сердце замирает на мгновение. И в этот момент он обернулся, как будто почувствовал ее взгляд. Их глаза встретились.

- Эмилия! – крикнул он с нескрываемой тревогой в голосе.

В следующее мгновение корабль содрогнулся от глухого, страшного удара. Дерево застонало, и Эмилию с силой отбросило назад, в глубь каюты. Она врезалась в стену, снова упала на пол.

- Клайд! Штурвал! – услышала она крик Рейнхарта. Дверь каюты снова распахнулась.

Он влетел внутрь, наклонился, схватил ее за шиворот и рывком поставил на ноги. Но в тот же миг новый удар сотряс корабль, и они оба рухнули на койку – он на нее, накрывая своим телом, прижимая к матрасу.

Эмилия почувствовала тяжесть его тела, ощутила, как его руки сжались вокруг нее, удерживая на месте. Она вжалась лицом в его грудь, чувствуя, как бьется сердце – быстро, но ровно, как будто даже в этом хаосе он сохранял контроль.

Корабль продолжало швырять. Где-то на палубе раздавались крики, треск рвущегося дерева и плеск воды. Она слышала панические голоса матросов. Они кричали о пробоине, о том, что корабль тонет.

- Нужно идти! – крикнул Рейнхарт, отрываясь от нее.

Он схватил ее за талию, поднял с койки, как куклу, и буквально вынес из каюты, перешагивая через разбросанные вещи и обломки.

На палубе царил хаос. Матросы метались между бортами, кто-то уже спускал шлюпки на воду. Корабль медленно кренился набок, вода заливала палубу, и где-то внизу раздавался глухой шум – вода врывалась в трюм.

- Все в шлюпки! – крикнул Клайд, подбегая к ним. – Корабль тонет!

Рейнхарт прижал Эмилию к себе, ведя ее к борту. Она чувствовала, как его рука сжимает ее талию, как он прикрывает ее собой, защищая от летящих обломков воды.

Она не сопротивлялась. Просто доверилась ему.

Вокруг них падали доски, кричали люди, гогочет Мартин, волны перекатывались через бот, но его рука была твердой и надежной.

- Держись за меня, - сказал он ей на ухо, и она почувствовала его дыхание, даже сквозь шум ветра.

Она кивнула, вцепившись в его плащ. И они вместе шагнули к краю палубы в шлюпку. Кассий уже был там, держался за борт и что-то кричал, но слова терялись в реве ветра. Клайд и Элла тоже успели. Они сидели на корме, пытаясь оттолкнуться от тонущего корабля.

Эмилия вцепилась в скамейку, чувствуя, как шлюпка швыряет ее из стороны в сторону. Рейнхарт был рядом. Она чувствовала его присутствие, его руку на своем плече. Не видела его лица в темноте, но знала – он здесь.

- Держись! – крикнул кто-то, но голос потонул в реве ветра.

А затем она увидела ее.

Волна. Огромная, черная стена воды, которая поднималась над ними, как живое существо. Она накрыла небо, двигаясь точно в замедленной съемке.

- Рейнхарт! – крикнула она, вцепившись в его руку.

Волна обрушилась на них.

Холодная, тяжелая, она ударила с силой, которая выбила воздух из легких. Шлюпка перевернулась, и Эмилия почувствовала, как ее швыряет в воду, как рука Рейнхарта выскальзывает из ее пальцев.

- Нет! – крикнула она, но вода заполнила рот, и она захлебнулась.

Она попыталась ухватиться за что-то – за край шлюпки, за весло, за чью-то руку, но вокруг была только вода. Бесконечная, соленая вода.

Она вынырнула, хватая ртом воздух, и оглянулась. Никакой шлюпки. Никаких людей. Только черные волны, которые поднимались и опускались вокруг нее, как живые холмы.

- Кассий! – крикнула она. – Рейнхарт!

Никто не ответил.

Она попыталась плыть в ту сторону, где, как ей казалось, была шлюпка, но волны швыряли ее, кружили, не давая определить направление. Она потеряла всех. Паника начала подниматься в груди, сжимая горло. Пыталась дышать, но каждый вдох приносил только соленую воду и страх. Она начала тонуть – медленно, беспомощно, чувствуя, как силы покидают ее.

Но где-то в глубине, в самой темной части ее сознания, вспыхнула искра.

«Не смей», - сказала она себе. – «Ты выживала и не в таких передрягах».

Она сделала глубокий вдох, нырнула под воду, открыла глаза – но ничего не увидела. Только чернота. Холодная, бездонная, бесконечная.

Эмилия вынырнула снова, откашливая воду, и начала плыть. Не зная куда. Не зная зачем. Просто вперед. Волны били ее, швыряли, заставляя глотать воду. Она чувствовала, как руки немеют от холода, как мышцы горят от напряжения, как в груди разрастается ледяная пустота.

Где-то вдалеке, за гранью слышимости, раздался голос. Низкий, хриплый.

- Освободи меня…

Она зажмурилась, чувствуя, как слезы смешиваются с соленой водой.

- Я не могу, - прошептала она. – Я не знаю, как.

Глава 14

Эмилия открыла глаза и увидела небо. Бледное, утреннее, с легкими облаками, которые медленно плыли куда-то на север. В груди саднило, во рту был привкус соли, а легкие горели так, будто она проглотила песок. Девушка лежала на мокром песке, чувствуя, как волны касаются ее ног, но уже не затягивают обратно.

Она попыталась встать, но тело не слушалось. Руки дрожали, ноги казались чужими, а живот сводило от холода. Она перевернулась на спину и закашлялась, выплевывая соленую воду. Солнце медленно поднималось над горизонтом, золотя верхушки деревьев.

Берег был узким, песчаным, с редкими каплями, которые торчали из мокрого песка, как зубы. Дальше начинался лес с высокими, темными деревьями, чьи корни уходили прямо в воду. Никаких следов людей, никаких построек, ни дыма, ни звуков. Только ветер, волны и она.

- Я одна, - прошептала она.

Девушка с трудом приподнялась на локтях, чувствуя, как каждая мышца протестует против движения. Мокрый корсет сковывал дыхание своей тяжестью. Нижняя юбка, вся в песке, прилипла к ногам. А верхней не было. Она сбросила ее в воде, когда поняла, что та тянет ее на дно, не давая выплыть. Теперь оставалось лишь дрожать в тонкой одежде, которая совсем не спасала от холодного утреннего ветра.

- Рейнхарт, - прошептала она, глядя на пустой горизонт. – Кассий…

Стиснула зубы, чувствуя, как внутри поднимается холодное отчаяние. Она выжила, но осталась одна. На острове, которого нет ни на одной карте. Кинжал затонул, оставляя ее полностью безоружной.

Эмилия закрыла глаза на мгновение, собираясь с силами. Затем, с трудом, поднялась на ноги. Качнулась, удерживая равновесие, и сделала первый шаг по песку. Он был прохладным после ночи, но было приятно чувствовать под ногами твердую землю, а не бесконечную воду.

Она пошла вдоль берега, оставляя за собой следы, которые тут же заливала вода. Ей нужно было найти укрытие. Место, где можно согреться и понять, куда она попала. Сзади, где-то за горизонтом, остался корабль, который затонул. Где-то там, в воде, могли быть остальные. Она даже не знала, живы ли они.

Каждый шаг давался с трудом. Ноги дрожали от холода и усталости, корсет сдавливал грудь, мешая дышать, а мокрая юбка облепляла бедра, делая движения тяжелыми и неуклюжими. Она несколько раз падала, спотыкалась о корни и камни, просто теряла равновесие от слабости. Поднималась, шла дальше, снова падала. И снова вставала, сжимая зубы и заставляя себя двигаться.

Лес был тихим. Слишком тихим. Она не слышала птиц, не видела зверей – только высокие деревья с густыми кронами, которые почти не пропускали свет. Воздух был влажным и теплым, но она все еще дрожала в своей тонкой мокрой одежде.

Уже начала думать, что этот лес никогда не закончится, когда вдруг почувствовала толчок. Что-то прыгнуло на ее ногу, легкое, но ощутимое. Она взвизгнула от неожиданности, дернувшись в сторону. Замерла, чувствуя, как сердце забилось быстрее, но вокруг никого не было.

Эмилия опустила взгляд и увидела ее. Маленькую обезьянку, которая сидела прямо на ее юбке и смотрела на нее большими, темными глазами. Она была совсем крошечной – размером с ладонь, с серовато-коричневой шерсткой и длинным хвостом. Животное дрожало так же сильно, как и сама Эмилия.

- Ты… - выдохнула девушка, чувствуя, как напряжение отпускает. – Ты меня напугала.

Она перевела дыхание и осторожно наклонилась, протягивая руку.

- Я надеюсь, ты без злой мамочки, дружок?

Обезьянка, не раздумывая, начала карабкаться вверх. Взобралась по юбке, по корсету, уцепилась за плечо и, наконец, забралась на шею, прячась во влажных, спутанных волосах.

- Ой! – пискнула Эмилия, чувствуя, как маленькие пальчики вцепились в ее волосы. – Ты чего?

Обезьянка прижалась к ее шее, дрожа от холода. Эмилия почувствовала, как ее слабое тепло начинает разливаться по телу, пробиваясь сквозь ледяную усталость.

- Ты один… - прошептала она, осторожно касаясь пальчиками маленькой головки. – Как и я…

Обезьянка издала жалобный писк и прижалась к ней еще сильнее.

- Не бойся… Сама боюсь…

Она постояла так несколько мгновений, чувствуя, как обезьянка согревает ее, а она – ее. Странный, почти нелепый союз на этом забытом острове. Затем пошла дальше.

- Ты даже не представляешь, что со мной случилось, Дружок. Точно… Буду звать тебя Дружок, - бормотала она, пробираясь сквозь кустарники. – Капитан этот… он сначала хотел меня использовать. Хотя, почему хотел? И сейчас хочет. Он такой холодный, знаешь? Никогда не говорит, что у него на уме. И этот шторм… Мы плыли на остров, и все пошло не так…

Она продолжала рассказывать, не замечая, как слова льются сами собой. Это помогало ей не чувствовать себя такой одинокой. Где-то вдалеке слышался шум прибоя, и она шла на него, надеясь, что берег выведет ее к людям.

И вдруг она увидела тело.

Оно лежало на мокром песке, частично укрытое водорослями, и не подавало признаков жизни. Эмилия замерла на мгновение, затем рванула вперед, забыв об усталости.

Обезьянка испуганно взвизгнула и спрыгнула с ее плеча, запрыгнув на ближайший камень.

Эмилия упала на колени рядом с телом, перевернула его и увидела знакомое лицо. Рейнхарт. Он не дышал.

- Нет, нет, нет, - зашептала она, хватая его за плечи. – Рейнхарт! Очнись!

Она села на него сверху, не чувствуя неловкости, и с силой ударила его по щекам. Раз. Два. Три. Его голова мотнулась в сторону, но он не открыл глаз. Она расстегнула его рубашку, проверяя тело на повреждения. Кожа была бледной, но теплой. Несколько не смертельных царапин и синяков. Следов крови не было.

- Дыши, - приказала она, складывая руки на его груди. – Дыши, черт тебя возьми!

Она начала делать массаж сердца, проговаривая ритм вслух.

- Раз-два-три-четыре… Раз-два-три-четыре…

Он не дышал.

- Рейнхарт! – крикнула она, чувствуя, как паника сжимает горло. – Ты не может оставить меня тут одну!

Она наклонилась к его губам, чтобы запустить порцию воздуха, но замедлилась на мгновение, глядя на его бледные губы. Тепло его дыхания, почти неуловимое, коснулось ее щеки.

- Давай… - прошептала она себе, собираясь с духом.

Наклонилась ниже так, что между их губами оставалось всего несколько сантиметров, как вдруг он заговорил.

- Что ты делаешь? – голос Рейнхарта был слабым.

Эмилия отшатнулась, застыв над ним.

- Я… Я спасала тебя, - выдохнула она, чувствуя, как жар разливается по щекам.

Рейнхарт приоткрыл глаза. Янтарные, мутные, но в них мелькнула знакомая искра.

- Интересные у тебя методы, - усмехнулся он.

Эмилия оттолкнулась, пытаясь слезть с него, но он вдруг удержал ее коротким движением руки. Сам не понял, зачем это сделал, словно инстинкт сработал быстрее разума.

Она дернулась, пытаясь освободиться.

- Пусти!

Он не отпустил. Началась короткая борьба – она пыталась вырваться, он удерживал ее, и даже в таком состоянии он был сильнее, его руки сжимали ее запястья с железной хваткой. Эмилия потянулась за клинком на его поясе, но он перехватил ее руку, не давая дотянуться. Они замерли, тяжело дыша, каждый на мгновение застыв в этом противостоянии.

И вдруг Рейнхарт вскрикнул. Обезьянка вцепилась в его палец, повиснув на нем, и впилась зубами. Он дернулся, сбрасывая ее, и в этот миг Эмилия выхватила клинок. Рывком перевернулась, заламывая ему руку за спину и прижимая лезвие к его шее. Ее дыхание коснулось его затылка.

- Вы проиграли, капитан, - прошептала она, с нескрываемым чувством удовлетворения.

Эмилия медленно, почти лениво, провела лезвием вниз по его груди. Он не дышал, не двигался – только следил за острием, как завороженный, чувствуя, как холод металла касается его тела.

- Похоже на то… - прохрипел он. Даже сейчас, побежденный, с клинком у груди, он умудрялся сохранять это чертово спокойствие.

Эмилия задержала клинок на мгновение над его сердцем, чувствуя, как его дыхание сбивается. Затем убрала лезвие, выпуская его руку, и отодвинулась, опускаясь на песок рядом с ним.

- Могла бы меня убить, - усмехнулся Рейнхарт.

- Можно подумать, ты бы мне позволил.

Девушка опустила руку, и обезьянка тут же, словно ждала этого, залезла на нее, вскарабкалась по руке и снова устроилась на шее.

- Дружок, - сказала она, обращаясь к зверьку, - ты спас меня. Или его.

- Ты… - нахмурился Рейнхарт, - …нашла обезьянку?

- Она нашла меня, - ответила Эмилия, поглаживая маленькую головку. – Мы теперь команда.

- На кассия похожа.