Реинкарнация величайшего

— Перевожу на человеческий: сюда идет огромная орда степняков, вероятно, самые пограничные поселения уже уничтожены. Степняки очень быстро движутся и сносят все на своем пути, скорее всего пускают вперед налетчиков-магов на быстрых лирийцах, те обрезают связь и линии порталов. Ёнкё владеют множеством фокусов, но они не всесильны, раз заметили и разглядели орду, значит она уже близко. Авангард будет здесь к вечеру, может ночью. Свяжись с егерями.

Круто вдохнув, она резко выдохнула и побежала в свою комнату, а я дал псу команду и тот пропустил остальных ёнкё ко мне. Вызвал несколько листов старого пергамента из своей комнаты, на них нанес текст, свернул в трубочки и раздал разведчикам позади Цисита.

— Идите в соседние поселения, ищите там главных и оставляйте на видном месте, чтобы увидели и прочли. Убедитесь в этом!

Все, кто с поручением, по моему сигналу разбежались. Вернулась обеспокоенная мать, сказала, что связи нет. Это можно было предвидеть, и я повернулся к главному разведчику.

— Бегом в лес, ищи наших людей и говори, чтобы все сюда шли, не дрались. Ясно-ясно?

— Ясно-ясно, угу-угу.

— Шу!

Я махнул рукой, и разведчик как с цепи сорвался, со всех лап ломанулся в сторону дубов. Пока я задумался над тем, что нам делать, мать выбежала наружу к людям у калитки, заметившим, как ёнкё разбежались во все стороны от нашей двери. Рассказала им, что стряслось. Деревня военных ветеранов, ни один, даже молодая девушка лет пятнадцати, не стал переспрашивать и удивляться, вмиг насторожились, покосились друг на друга недобрыми взглядами.

— Деган, ты как? — Спросила взволнованная мать.

— Пытаюсь придумать, что мы с деревенскими сможем противопоставить большому количеству всадников. Надо мага достать…

— Не лучше ли все-таки убежать отсюда, спрятаться в лесу?

— Далеко мы со стариками и детьми от всадников не уйдем. — Я покачал головой. — Если не работает связь, то и линии порталов тоже обрезаны. А вот если сумеем задержать, солдаты могут заметить очаг сопротивления и прийти на помощь.

— Так, а… что за маг?

— В ларце не только разведчики.

Вбежав в комнату, я призвал из него ёканпа, он же «умник» и маг их народа. Быстро обрисовал ситуацию, велел взобраться на крышу и караулить всадников. Видит он далеко. Затем снова положил ладонь на зеленый камень еще раз и призвал ёнге — воина. В высокой траве, да еще и с заточенным магией клинками, он станет очень грозным противником, схватил за запястье, сжал до боли и запретил до команды мага хвататься за оружие, отправил на крышу ждать распоряжения.

Выйдя из дома, я обнаружил, что вся деревня уже оповещена, люди вышли из домов, кто-то уже с оружием, кто-то надевал стёганки и кожаные нагрудники, кто-то кинул на вынесенный стол пару старых кольчуг, один из стариков вынес связку из дюжины луков. Увидел, в руке одного из мужиков стальной наплечник и обернулся, в поисках матери, а она ждала меня, не отходила.

— Придумал. Скажи соседям, пускай тащат весь ненужный металл к границе деревенского барьера, на ту поляну, где дети играют. Всю ржавчину с сараев, все старье, все, что не жалко. Чем больше, тем лучше. Наших сил должно хватить, чтобы сделать сферу под «раскаленный дождь».

Выслушав, мать не стала вдаваться в подробности, а тотчас взяла на себя командование. Придя на ту самую поляну, я осмотрелся и только бросил взгляд вдаль, откуда должен двигаться враг, заметил бегущего. Судя по его виду, его оповестили магией или знаками и бежал он как раз сюда. Миновав меня, заметил отдающую приказы Герду, подбежал к ней.

— Всадника видел! Не из наших!

— Степняки уже у границ деревни! — Закричала мать. — Стрелкам быть наготове! Всех, кто не может сражаться спрятать в нижнем подполе большого дома и запечатать двери, за границу деревни никому не выходить!

Услышал, как ей доложили, что портал работает, но заглушен: никто не перенесется ни сюда, ни отсюда.

Закончил осмотр места, откуда попрут степняки скоро. Впереди перелесок, который они либо будут обходить, либо пройдут насквозь — он крошечный, в три дюжины деревьев и открытый. Вот только, чем мне остановить всадников? Их бы как-то притормозить, прежде чем начать поливать раскаленным металлом.

Пока никто не видел, решил заглянуть в собственную память и усмехнулся, обнаружив там лишь последние пять лет. Мотнув головой напряг извилины, думая, чем я могу замедлить или остановить всадника. Или, может… а если напугать зверей? Лириец животное неразумное, можно просто напугать его. Разумное… точно, вот оно! Это и сильных затрат от меня не потребует.

Я подбежал к матери, рядом с которой были еще несколько уже вооруженных соседей.

— Так, кто может защитить себя от воздействия магического страха?

Все принялись переглядываться, но не вызывались.

— Отец обучен защите от воздействия на психику, на войне у холмогорцев были псионики. Может создать защитную область.

— Не совсем то… — качал головой я. — Хотя, если может область, значит себя точно защитит. Главное, чтобы он в сознании остался после применения и смог отступить.

— Что ты хочешь сделать? — Очень встревоженно поинтересовалась мать.

— У них сплошь всадники, хочу внести суматоху среди зверья, испугать магией — это остановит их.

Один из деревенских, стоящих на границе деревни дал сигнал и все вооруженные луками и арбалетами подались к нему. Это вернулся отец с группой егерей и ёнкё на плече. Быстро ввели его в курс дела, он хотел было побежать к сараю, помогать тащить железо, но я остановил его и посвятил в план с магическим страхом. Пока мы были втроем, огласил и то, как именно его реализую: призову сигил рыцаря смерти.

— Ты и такое можешь?

— Призвать сигил нетрудно, сложно узнать, как это сделать, ведь первоисточник — сам слуга бога смерти.

Отец вздохнул.

— Думаешь, защиты хватит, чтобы удержать рассудок?

— Моя магическая сила слишком мала, чтобы вы потеряли рассудок от сигила. В любом случае, вы будете недалеко от барьера, поставим мужиков покрепче, чтобы оттащили. Эффект пустого, ничем не подкрепленного страха, быстро спадет. Главное — напугать зверей, которые захотят наброситься на вас.

Отец принял план, и они с незнакомым мне егерем приняли командование из рук Герды. За полчаса деревенские натащили металла на солидную горку, остановились, когда я сказал достаточно. На что-то большее мне маны не хватит. Отыскались две немолодые женщины, владеющие контролем металла и вместе с ними я поднял весь металл над землей, напряг и поджал пальцы начиная чувствовать каждую крохотную частицу в том, что было поднято и мы начали сжимать имеющееся в сферу.

— Огонь!

Несколько человек одновременно принялись нагревать образовавшуюся сферу ровными струями пламени, отлично понимая, как правильно это делать.

— Как сильно нагревать? — Спросил один из деревенских. — Испарить могу.

— Металл должен быть текучим, чтобы я без труда достал из сферы сотню капель.

— О! Так вот, что ты хочешь сделать! — Воскликнул немолодой егерь, пришедший с отцом из леса. Говорил он, не отвлекаясь от нагревания металла, а глянув на него, я понял, что вижу его впервые — он не из нашей деревни. — Мне как-то раз сослуживец рассказывал, как мастер Гаэльт такое исполнил. Если ты правда повторишь… ох и не завидую же я этим дикарям!

Его недобрый смех проявил на лицах наших военных их истинное настроение — суровые хмурые взгляды ожидающих грядущее сражение, которое многие могут не пережить. Сфера нагревалась и накалялась, люди отходили все дальше от нее.

Держать сферу не проблема, это можно делать хоть телекинезом, хоть кинетикой, мне нужно лишь чтобы она была текучей. Готова она была уже спустя несколько минут, одна из женщин подняла ее над деревней и без труда держала там, пока сведущие в контроле огня поддерживали ее в надлежащем состоянии.

Тем временем из деревни раздались радостные крики: деревенские подростки подтащили непривычной формы узкий и высокий котел на колесах и закрепили его на простецких деревянных крепежах в стороне от поляны.

— Дядь Церан, смотри, это мо́ртура! — Воскликнул один из них. — Она старая, но рабочая — дед вспомнил, что она у нас под сараем стоит и выкатил.

Тут подошел и сам его дед.

— Из ейной стрелять много не надобно уметь! — Заговорил он наполненным юношеским задором голосом. — Зарядить, навестись, да дернуть рычаг, вот он. А как снаряд бахнеть, э-эх!

— Кто пользоваться умеет?

— Я, конечно. — Кивнул дед. — Я жеж магом-артиллеристом был. Посох-то уж давно поднять не смогу, да и нету его у меня, а вот энта подруга своё отработует! — Он одобрительно похлопал ее по металлическому боку. — Как и чем заряжать я уж старшому внуку передал, сейчайс сюды подтасчит.

Отец осмотрел приспособление со знанием дела.

— Что у тебя за снаряды? — Спросил он деда. — Ты сказал бахнет как надо?

— А то, как же? Да! Ента большая и снаряды под нёё я готовил какие надо! — Охотно кивал ему старик. — Чем заряжайть за селом в подполе храню. Страшно ж такое под дом скласть!

Дед в своем уме, да и глаза блестят. Мортура, похоже, краденная, но стащил он ее как раз на случай, вроде этого. И отец воспринял появление орудия с энтузиазмом, значит оно стоит внимания.

То, чем она заряжается, подростки принесли скоро. Я посмотрел на них без взоров, ибо и без них понятно, что это: пропитанные маной связки шариков, с неизвестным мне наполнением. Суть я понял: мортура отправляет их высоко в воздух, что выходит экономнее, чем делать это магией и в нужный момент маг-артиллерист с хорошим владением фокусировкой их взрывает, осыпая головы противника содержимым.

— Ох, переживу и ейтот бой, так в обливьоне меня друзья героим встретют!

Не встретят, конечно, это не так работает. Но мысль он огласил стоящую: даже если авангард степняков невелик, мы совершим подвиг, когда его остановим.

Вместе с жителями деревни егеря мигом сколотили большие щиты и выставили для себя перед деревней. Глянул на крышу своего дома: маг сидит на самом верху и глядит по сторонам, Цисит рядом с ним, ждет команд, воин, скорее всего, повис на мауэрлате. Встрепенувшись, я побежал рисовать знаки на собранных щитах, чтобы призвать на них сигилы.

— Какой будет сигнал для сигилов? — Спросил отец, как только я закончил.

Я на миг призадумался.

— Получится смотреть на меня? — Отец пожал плечами и кивнул, а я придал радужке глаз нужный цвет, они ярко засияли. — Такой цвет моих глаз. Враг будет здесь к закату или позже…

— Не пропустим. — Подхватил коллега отца, похлопал того по спине и позвал его проверять позиции перед деревней.

К закату лазутчики степняков появлялись не раз и не два, авангард в курсе готовящегося сопротивления, а к нам присоединились жители ближайшей деревни. Их было немного — большинство скрылось через сады в дремучий лес, а те, что пришли и не воины и не маги, но кто-то умел стрелять из лука, а уж копьем ткнуть вперед себя как-нибудь справятся. Егеря распределяли каждого и чуть ли не персонально объясняли их задачи. И учитывая степень их военной подготовки это имело куда больше смысла, чем могло бы показаться.

По всей деревне расставили факелы, зажигали огни по всему периметру и вне него. Егеря заняли свои позиции у щитов с нарисованными мною знаками, и мы затихли в ожидании, слушая приближение орды. Их очень много. В иной ситуации они бы снесли нашу деревню и не заметили, но за полдня мы успели подготовиться достаточно. Я чувствую магию впереди, но это простые чары, усилители, обереги — ничего серьезного, сильных магов в авангарде нет.

И вот мы увидели их. Кричащие, улюлюкающие, они неслись на нас гогоча и предвкушаю легкую победу.

— Сейчас боевой настрой у них резко пропадет. — Развеял я тишину с нашей стороны.

Подняв руки, не сводя глаз с несущихся всадников я приготовился. Егеря выпустили первые стрелы, и отец повернулся на меня. Мои глаза загорелись сизым — цветом божественности Берарха. Это была не она, я ведь не избранный, просто покрасил радужку магией. Егеря побежали назад, выпустив еще по стреле и только те настигли свои цели, я резко опустил руки, тотчас егеря прильнули к земле и создали магическую защиту от псионики.

Хлопок моих ладоней и сигилы активировались, засияли и из них раздались потусторонние крики, даже визги сущностей, неродственных живым.

— Кхаша тахт Берарха нёос туф! — Заставив меня скривиться, прозвучали в голове слова на диалекте богов, известном лишь их подчиненным народам.

Главное, что прозвучали не только в моей. Первые лирийцы резко затормозили, вставали на дыбы, рычали и взвыли в ужасе, а рвущиеся следом влетали в них на полном скаку, сносили, сбивали, всадники вылетали из седел, раздались крики боли, паники и страха. А останавливаться ни в коем случае нельзя! Пустой магических страх спадет быстро, а за ним придет злоба. Лучше всего подкрепит страх смерти — смерть.

Я сделал несколько шагов вперед и взял контроль над раскаленным металлом. Из сферы вылетели десятки мелких капель застывающего металла, которые, заостряясь в полете, на огромной скорости врезались в ряды перебирающихся через сформировавшееся скопление тел. Отправил первой волной металла на тот свет с десяток степняков, следом еще несколько десятков и еще, и еще, вместе с металлическими каплями полетели стрелы и боевая магия жителей деревни. Рванула мортура. Как я и думал, только снаряд оказался над головами степняков, внук артиллериста нужным заклинанием подорвали его и на головы врага посыпалось нечто очень горячее, оставляющее за собой болезненно-белые хвосты. Я не видел тех, кого задел снаряд и, думается, оно и к лучшему, что не видел.

Подняв сталь, сколько смог зацепить впереди, вернул обратно в раскаленную сферу. Тоже сделали женщины, помогающие мне. Пока накладывались стрелы и болты, магия не стихала, мортура рванула по опешившим степнякам во второй раз, и я принялся прицельно осыпать их острейшими иглами.

Деревенские быстро реагировали на попытки степняков обойти занятую нами позицию и зайти сбоку или в тыл. Егеря моментально меняли позицию и обстреливали хитрецов, маги давали туда свет, тушили брошенный в нас огонь еще до того, как тот настигал деревянные дома. Оказалось, что имеется у нас и даже маг, владеющий молнией: применяя простейший «перст Сальварена», он меткими попаданиями выщелкивал врагов по одному. У дикарей институты защиты от магии отсутствуют, ввиду чего удар молнии с почти стопроцентной вероятностью отправлял степняков к распределяющей души Ахеатре.

Разобравшись, как работать с поднятой сферой, мне начала помогать одна из женщин, держала левый фланг буквально в одиночку, не забывая возвращать металл обратно в сферу. А на правом тем временем стоял только рык и крики боли животных: ёканп чарами «оживлял» траву и корни, хватал лирийцев за лапы, что из-за скорости оборачивалось тяжелейшими переломами. Страдали и животные, и дикари не долго, воин прибирал за магом быстро и результативно, а разведчики координировали его, не позволяли подставиться под когти и клыки крупных кошек. Технически, маг ёнкист здесь и сейчас сильнейший волшебник, за его фланг я переживал меньше всего.

Маги у авангарда все-таки были: взобрались на трупы и уже были готовы атаковать магией нас, вот только еще бы я позволил им это сделать! Застывающие иглы полетели в них, принимали самые неожиданные углы, мне помогли стрелки.

— Сфера заканчивается! — Крикнули сзади.

Вдвоем мы собрали весь металл, что смогли и отправили наверх, маги огня напряглись, расплавляя ножи и наконечники сломанных стрел, тяжелое оружие и многослойные пластины брони я не поднимал, они будут плавиться слишком долго.

До дикарей долго не доходило, вплоть до момента, пока один из их вожаков не решил обойти нас с левого фланга. Сначала в него врезалась ровная молния, затем я осыпал градом металлических игл, убедившись в том, что он не поднимется. Мортура своё уже отстреляла — закончились снаряды и, кажется, свою задачу выполнила и перевыполнила.

Позади перелеска валил черный дым, вокруг деревни горы трупов людей и животных, оставшиеся степняки начали отступать. Их было гораздо больше, чем сложивших головы, но вид потерь и нашей готовности продолжать бой, напугали степняков, они пустились наутек. Мое внимание привлек маг ёнкист, он, указал куда-то вдаль и я через боль — маны остались последние крохи — посмотрел туда. Это же сделали егеря.

— Наши всадники! Кавалерия Терейна!

— Артарианцы должны быть совсем близко!

— Не расслабляться! — Гаркнул один из егерей. — Сейчас их здесь нет! Сейчас мы одни! Смотреть в оба!

Я уже тяжело дышал. Телепатией приказал мохнатому магу на крыше слушать егерей и мою мать, а сам развернулся. С каждым моим шагом, взгляд матери все сильнее ужасался, соседи успели подхватить меня теряющим сознание.

Уж не знаю, сколько я был в беспамятстве. Проснувшись, кое-как приподнялся, похрипел и закашлялся. В коридоре тут же послышались торопливые шаги, вбежала мать и крепко обняла, гладила по голове и спине.

— Как дела? — Тихим шепотом еле выговорил я.

— Все хорошо. Пришли солдаты и ополчение, встретили степняков на холмах, далеко от деревни. Позже подоспели артарианцы и прогнали степняков до самой границы. Есть несколько раненых — стрелами зацепили, они скоро поправятся. Главное, что все живы! Все благодаря тебе! Сам-то ты как?

Она осмотрела меня клирическим взором, взволнованной не выглядела. Фактически, у меня было сильнейшее магическое недомогание, мне приходилось гнать ману из воздуха через своё тело, что в столь раннем возрасте делать крайне нежелательно.

— Потихонечку приду в себя… гнал ману из воздуха. Вредно, но главное не злоупотреблять такими практиками. Слабость в теле, ноют кости… пройдет.

Я попытался встать, но матушка остановила.

— Стой, ты куда в таком состоянии?

— Мне можно и даже нужно ходить.

Она встретила эти слова с великим недоверием.

— Точно?

— Да. Сильное магическое истощение: походить и поесть. Кушать рано, мне в себя бы прийти, а вот походить…

— Тебя снаружи ждут.

Заботливо поддерживая, она вывела меня на улицу и села со мной на скамью справа от двери, где ко мне тут же прибежала стайка ёнкист. Следом за ними пришли и наши односельчане и даже несколько человек из соседних поселений. Все успели познакомиться с грызунами, высоко оценили их помощь.

— Волшебник очень помог тебе с маной. — Рассказала матушка, присаживаясь рядом со мной, протянула руку и погладила мага.

— Да, без их помощи я бы до сих пор с твоим потоком возился. — Поддержал уже знакомый пожилой донор. — Ману с округи гнал, придумал тоже! Все, что мог поломал в организме.

С полным пониманием того, что произошло с моим телом, кивнул ему и ёнкист в благодарность за труд.

— Спасибо за помощь, Винхль.

Маг зашептал так, чтобы услышать мог только мой слух.

— Клятва-соглашение заключены. — Он закивал. — Мы делаем, что скажешь-скомандуешь, ты идешь решение-вердикт. — Затем заговорил нормальным голосом. — Чело-люди дали много даров-подарков, вкусно кормили. Клану нравится новое место. Будем дальше беречь-охранять границы и помогать-приглядывать.

Я нашел в себе силы кивнуть ему и откинулся на стенку дома. Ко мне подошел Цисит и я его погладил, а из-за этого приревновал пёс, фыркнул и приблизился, чтобы его погладила матушка.

Отец попросил людей разойтись, мне нужно отдохнуть, остались только егеря, от них и узнал, что контратакой в Эриниене руководили двое принцев: страж Ритеран и арбитр Артариан. Крепость Ритерана, что у самой границы степей, была атакована, стены сильно повреждены, говорят, погибла вся его семья. Но город принц не сдал, степняки понесли в его вотчине огромные потери. Форт арбитра находится далеко на северо-западе, в горах, степняки туда не сунулись. Он не сразу среагировал на вторжение, враги связь глушили несколько дней кряду, но, когда весть добралась и до него, поднял армию всего северного региона и со своими личным полком отправился на передовую без промедления, вояка он небезызвестный. В соседней провинции — Терейне, командовали обороной и контратакой другие принцы, а сейчас все уже должно быть в руках маршала и высшего военного командования.

На свой вопрос, почему вообще принцы командовали обороной, когда есть военное руководство, получил ответ: Артариан и Ритеран — генералы армии, причем оба фронтовые, они командуют на поле боя, не из тыла.

Северная Руарея

Наконец, Гидеон очнулся. За всю жизнь ему еще никогда не было так тяжело поднять веки.

Ничто не мутило взор, ему открылась высокая крыша очень просторного помещения. Освещение имелось, но до верха не доставало, там копился мрак. Бывший капеллан попытался поднять руки, но не смог этого сделать, загремели цепи.

На звук цепей сразу же подошли, над ним навис Хазайх, который, встретившись с Гидеоном взглядом, удивил его, повелев освободить.

— Цепи нужны были лекарям, ты бился в конвульсиях. Тебя внесли сюда умирающим, тело было разорвано прогоном маны через себя и множество ран. — Лидер полудемонов вздохнул. — Ты открыл глаза и это уже можно считать чудом.

— Сколько…

Еле слышный хрип. Человек бы не услышал этого слова, но полудемоны, привыкшие говорить тихо и слышать малейший писк, улавливать дуновение ветра, расслышали.

— Лекари сказали, это называется «кома». Ты пробыл в ней месяц. Я послал за целителем, осмотрит тебя. Послушай, что…

Но больше Гидеон не услышал, вновь провалившись во тьму. К моменту следующего пробуждения, Хазайх вновь оказался рядом, поведал о бывших союзниках: закрепившиеся здесь воины и капелланы не хотели уходить, но, когда поняли, насколько сильно уступают числом, убрались по-хорошему. Кроме Гидеона на территории полудемонов остались всего пятеро: четверо воинов и один священник: как и капеллан, узнав о злодеяниях, кои вершили их браться по оружию, приняли решение покинуть Триумвират, отвернуться от богов, предавших своего избранного и смотрящих сквозь пальцы на подлость в отношении союзника.

В следующий раз Хазайх посетовал на искомого союзника и найденного нового врага, но пришел в первую очередь показать Гидеону его меч. Начал изменяться он в бою: лезвие привычного металлического цвета почернело, окрашенная в яркие белые тона гарда тоже, а сияющий сапфир в треугольном эфесе потемнел и померк. Теперь же эфес был выполнен в виде символа Хеллии, прямая гарда сменилось слегка загнутой к лезвию с двух сторон и закрученной в спираль на ней виднелся символ Сварнагарда, а лезвие из угольного, матового стало ярким, будто сияющим своей глянцевой чернотой. Почти у самой гарды выгравирован символ бога, пришедшего на подмогу брошенному капеллану первым и позвавшего еще двух — Нельмандира.

— Наши прозвали тебя «избранником Мрачного Триумвирата», идеологическим противником предавшей тебя тройки.

«Нельмандир просто так не помогает.» — Размышлял Гидеон.

Очнуться — очнулся. Но еще рано говорить даже об уверенном передвижении, сейчас и поднять руки невыполнимая задача ввиду слабости и боли. Пятеро оставшихся с полудемонами навестили Гидеона. Они не были готовы присягнуть новом богам — уж точно не Нельмандиру! Священник и вовсе остался верен богам своей родины. Он верил, что случившееся вина людей, но никак не богов. Как и Гидеона, его сюда отправляли помогать, он дал клятву. И остался верен ей.

Нестрейс

Военным офицерам было сказано, что я только лишь вспомнил про сферу, потому что раньше где-то там про нее прочитал и затем помог создать ее взрослым, работая на износ, из-за чего и свалился. В это охотно поверили, ведь я еще ребенок и по ходу их рассказа просто не рассчитал свои силы, каким бы гением ни был. Нашей деревне пообещали предоставить какие-то льготы и дополнительные средства в качестве благодарности за храбрость и стойкость, остановившей степняков в этих землях. Полученные средства на деревенском собрании было решено пустить на расширение фруктовых садов. Женщины с текущей площадью легко справляются, новый участок подхватят запросто, привлекут и молоденьких девчонок помогать, матушка может и ёнкист припашет.