Позорный небожитель. Том 1. Зачинающаяся энергия Ян.

— Ну а что, если я не хотел, чтобы ты забрал её кровь и тело? Что тогда? — нагло и даже пугающе спросил Ли Синь. Одним своим взглядом он создавал впечатление человека, который ничего не боится.

Люй Сян Юй, наоборот, выглядел беззаботно, однако сердце его было в тысячу раз хладнокровнее. Он постоянно находился в приподнятом настроении. К тому же, носил чаще всего одежду нежных цветов, а также обладал мягкими чертами лица. Он был самым древним из ныне существующих магов. По сути… пережил всех? Хотя возраст его был более, чем солидный, на вид он был юн, и ветреный характер также косил ему года.

— Ну хорошо, — кивнул Люй Сян Юй, оглядываясь, — это я тебе ещё припомню, обязательно. Ещё давным-давно стоило убрать с дороги такого зазнайку, как ты. Только и знаешь, что нарываться.

Подобными фразами они обменивались часто. Можно было сказать, что между ними была тихая ненависть. Казалось бы, за столько лет они должны были сродниться, но есть люди, характеры которых не сходятся, сколько ни изворачивайся. Они не нравились друг другу, и этого было не изменить.

Неожиданно Суй Лон очень скоро встретила Ли Синя вновь на празднике в честь наступления нового года. Они пересеклись случайно в толпе и неловко поздоровались. Правда, после той встречи они уже не разошлись, как незнакомцы, а разговорились и начали изредка вместе гулять. Ли Синь сказал, что обычно люди его зовут именно Ху Ли, почему-то по фамилии и первому слогу имени, для него это также привычнее, а «Ли Синь», это скорее, считал он, можно считать детским именем. Жили они недалеко друг от друга, и у обоих не было семьи, потому быстро сблизились.

Так шёл год за годом. Йету навещал её раз в пять-шесть месяцев, но никакой результат она ему показать не могла, потому что забросила тренировки и всё ещё не определилась, что ей делать. Когда она согласилась на предложение Йету, у неё, в самом деле, ничего не было, но с тех пор появился тот, кто удерживал её на земле, ещё живой и смертной. Такой же живой и смертный. Из-за него она начала забывать, почему однажды решилась на изучение магии.

Итак, вернёмся к тому, с чего начали. Суй Лон собиралась приготовить ужин к приходу Ху Ли, как вдруг камень встревоженно закричал, что Йету спустился в смертный мир! Пребывая в шоке от неожиданных новостей, она, словно сумасшедшая, начала носиться, пряча еду и приводя дом к такому виду, будто бы живёт, ограничивая себя. В конце концов, она поторопила камень спрятать еду куда-нибудь, а сама успокаивала дыхание, сев на пол со скрещенными ногами. Как раз спустя несколько минут пронёсся поток воздуха. Фан Йету зашёл внутрь, и Суй Лон встретила его широко раскрытыми невинными глазами, словно щеночек, не понимающий, что ему говорит хозяин. Она даже не знала, что сказать. Хотя… и не надо было. По одному её виду и по энергии Йету понял, что она не продвинулась. Суй Лон прервала тишину, искренне улыбнувшись:

— Йету, давно не вид…

Но прежде чем она договорила, раздался его грубый голос, вмиг сорвавший с неё улыбку:

— Сколько времени уже прошло?! Такое чувство, что всё без толку. Ты точно соблюдаешь все требования?

— Я… — она опустила глаза и тихо сказала, — стараюсь изо всех сил, но это слишком сложно, пойми меня.

А проще говоря, Суй Лон нужно было время для того, чтобы определиться, и вместе с тем ей было неудобно за то, что она не до конца была честна и просто водит Йету вокруг пальца. Однако теперь, похоже, это больше не сработает.

— Для тебя это слишком сложно? Тогда забудь о небесах! — Этим заявлением он напугал её настолько, что у неё замерло сердце. — Забудь о магии. Для тебя это непреодолимый путь. Я велел тебе сфокусироваться, но, видимо, ты бродишь, где вздумается и когда вздумается. У тебя нет никакой силы воли! Меня ты не обманешь. Раньше был хоть какой-то прогресс, сейчас и этого нет! Разозлись, наконец, на себя! Перечеркни границу со смертным миром! Если ты действительно хочешь стать магом, тебе придется приложить нечеловеческие возможности. Если бы ты хотела этого всем сердцем, ты бы не потратила впустую столько времени. Ты ещё будешь оправдываться и не выполнять требования? Что тебе мешает? У тебя же ничего нет!

Суй Лон вскочила, возмущённо глядя на него, и перешла на крик:

— Как у тебя язык поворачивается такое говорить? Я обычный человек!

— Человек ты или нет, — раздражённо говорил он, — это неважно! Думаешь, для магов забрать камень — это что-то из разряда невозможного? Вот попадётся кто-нибудь сильный… кто знает, может, вместе с тобой пострадает множество невинных людей. Всем плевать, станешь ли ты небожителем или нет. Единственный человек, которому должно быть не всё равно, — это ты. Только ты!

Она прожигала его взглядом, не желая слушать.

— Ты можешь обижаться!.. Можешь даже плюнуть мне в лицо или ударить меня, кричать на каждом углу, как это нечестно!.. Сделай то, что должна. Никого не растрогают твои слёзы. Если тебе тяжело — это твои проблемы.

Йету сам был расстроен от того, что исходило из его уст. Наконец, он произнёс, стоя к ней полубоком со скрещенными руками за спиной и едва глядя:

— Даю тебе год. Если у тебя ничего не получится. — я больше не приду к тебе. Я прекрасно знаю, что причина, по которой у тебя ничего не получается, это не бездарность или отсутствие врожденных способностей, — это твое нежелание! Год. И больше ничего. И ты никогда не увидишь небеса.

Для неё эти слова звучали как смертный приговор. Йету украдкой еще раз взглянул на неё, вроде бы желая извиниться за грубость, но так и ушёл, ничего не сказав. Суй Лон ещё некоторое время стояла. Камень подлетел, излучая расплывчатое сияние. Он, переживая, спросил: «Ты расстроилась?». Суй Лон развернулась и села на диван, подперев голову. Камень уж было подумал, что она, как обычно, примет его за пустое место, однако она вдруг заговорила, причём слабым голосом:

— Мне кажется, я сделаю правильный выбор, если пойду дальше. Это будет намного лучше, чем если я застряну навсегда в прошлом. Я хочу завести семью и быть с любимым человеком. Буду слишком настойчивой — снова потеряю того, кто мне дорог.

Она закачала головой.

— Не хочу больше никого терять. Мама, прости, что оставляю тебя в холодной земле.

Камень висел в воздухе, раскачиваясь вверх-вниз, и наблюдал за ней. Он ничего не ответил, размышляя.

С того момента она больше не тренировалась и потратила год на то, чтобы быть рядом с Ху Ли. Так, они обрели счастье. Постепенно наступали холода, а после зима сменялась оттепелью, и вот Йету должен был явиться со дня на день. Суй Лон ждала этой встречи с тяжелым сердцем.

Глава 2. Часть 2.

Няннын

Глава города Вэнь Лу не был так хорошо осведомлён о Си Хэ, как У Шао. Они даже не были у него на слуху. В последнее время он был поглощён борьбой за наследство, состязался с родственниками в хитроумности и потому упустил самое важное. Он опоздал. К тому времени, как пришёл приказ от бабушки привлечь уезжающих астрологов на свою сторону, Си Хэ уже подали заявку на участие и покинули город. Пусть он и может получить остальных, но это бесполезно, если упустит их.

Посланник императора принимал запись на Звёздную Ночь в шатре. Сам шатёр, казалось бы, находился под таким надзором, что даже пролетающую мимо муху бы поймали и допытывали цель её прибывания. Даже незаметно подсмотреть было невозможно. Изначально советники Вэнь Лу предложили украсть охраняемый список конкурсантов, чтобы узнать участников, но тогда им придётся его не возвращать, чтобы не быть пойманными.

— А если кто-то другой решится это сделать, подставив меня? Император сразу отрубит мне голову, а потом уже будет узнавать, кто виноват! — Он сделал паузу, стиснув зубы. — Мы должны поставить дополнительную охрану в шатер! Да, это удачный шанс для нас, но для наших врагов — шансы ещё лучше.

Ну а У Шао не так уж и нужен был список конкурсантов. Он не хотел рисковать и частично полагался на удачу. Какое-то предчувствие предостерегало его от агрессивной атаки. Но на самом деле, как бы он ни извивался, в любом случае бы прогадал, ведь противник был куда сильнее и уже окружил его.

Тем временем У Шао нервничал. Шпионы доложили ему, что вот уже несколько дней дом Си Хэ опустел. В том смысле, что детей нигде не видно: они как будто исчезли. «Почему так?», — думал У Шао. Да и Илань, которая тоже следила за ними, не возвращалась второй день. Когда У Шао решил отступить от самого важного правила смертного мира и впустить тёмных на территорию смертных, при том, что сам всегда являлся яростным противником этого, наконец, пришла Илань! Он выдохнул, увидев её. На что он готов был только что пойти!

— Где ты была?! — не скрывая злости, спросил он.

— Отец, — с трудом дыша, словно после бега, выпалила Илань, — они уехали.

— Что? — не поверил он своим ушам.

— Они уехали раньше. Сами.

Какое-то время он молчал. Его глаза нервно забегали по комнате. Из-за того, что сам переживал, он и не заметил, как Илань переживала ничуть не меньше. Она внимательно следила за его реакцией. Отец поверил ей, и теперь-то она могла быть спокойна.

У Шао выругался. Хотелось бы обвинить Илань в том, что она не поехала за ними до конца и не предприняла попытки их убить, но, с другой стороны, она могла бы пострадать или, того хуже, умереть. Вдруг там замешаны маги, не ему одному же иметь всё и сразу. Через час он стоял вместе с приближёнными над развёрнутой на столе картой. Они рассуждали о лучшем способе захвата. По словам Илань, Си Хэ направились на запад. Она назвала город, о котором ей сказала Хэ Бу, и упомянула, что смогла всё-таки проследить за ними на начальном отрезке пути, так что, скорее всего, их ждет успех в поимке.

Тем временем Си Хэ налегке блуждали в заросшей местности и ни на секунду не умолкали.

— …потому что я старалась, я столько времени потратила. Неужели нельзя было спросить меня, а если спросить, то прислушаться? — возмущалась Бу, адресовано это было Джэ.

— Бу, хватит дуться, — недовольно сказала Мо. — Как будто только твои вещи тронули. Вообще-то, если уж говорить совсем честно, вещей, сделанных нашими собственными руками, было намного больше! Но мы же не ноем.

— Совсем честно?! — воскликнула Бу, повторяя, и остановилась. — Что честно, так это то, что твои безделушки навороченные не к спеху. Людям, которым нечего есть, куда больше пригодится сезонный календарь!

— Эй, мелкая, ты на кого голос повышаешь? — потянуло её за ухо Мо.

— Мо, Бу, — обернулся Джэ, голос его был строгим, — вы сами захотели отправиться во дворец. Такова цена за это, я вам уже говорил. Самые влиятельные люди этого мира будут нацелена на наши головы, любая оплошность будет стоить нам жизни. Они изворотливы и способны обернуть всё так, что правда навсегда будет похоронена за слоем лжи.

— Как-то это грустно, — у Кая забегали глаза. — Джэ, не нагнетай, а то испугаешь их до смерти.

— Не их, а её, — поправила Мо, бросив взгляд на Бу.

Бу стояла молча с поникшим взглядом.

— Ути-ути, — не удержался Кай и схватил её за надутые щёки, — кому это тут у нас страшно? Не бойся, — он обхватил её за шею, — братья тебя не оставят. А вот эта, — указал Кай на Мо, — сама справится. Я уверен, она может даже тигра голыми руками уложить.

Мо вздохнула недовольно и пошла вперёд. Джэ улыбнулся Бу, глядя на неё сверху вниз. Он и забыл на секунду, что она ещё совсем юное дитя, да и никогда не думала о чём-то настолько пугающем. Такому невинному сердцу сложно представить, насколько жестокими могут быть другие люди. Хотя, на миг подумал Джэ, в её возрасте он всё прекрасно осознавал.

Джэ погладил её по голове и сказал куда-то в сторону:

— Хао, вставай!

Хао, до этого прилёгший в заросли на время полемики, высунулся и догнал, неся бо́льшую часть вещей на себе.

— Слушайте, может, мы зря себе сложности устраиваем? — тяжело дыша, спросил он. — Поехали бы как все, и Бу бы повезла с собой календарь, и все эти ваши… Короче, в комфорте, зная куда и зачем, ведь звёзды могут быть как люди, время от времени нести всякую ерунду. Но мы, как существа, разумные, должны анализировать, понимать, что рационально, а что нет.

— Не верю, что слышу это от Хао! — вздрагивая от мурашек по коже, вскрикнула Мо. — Кто бы говорил про рациональное?

— Но, послушайте, этот лес выглядит пугающе! В дикой природе любопытных поджидает только смерть, — настаивал Хао.

Он говорил про лес, видневшийся вдали. Мо пробормотала:

— Да что это с ним? Обычно и двух слов связать не может. Притворялся, что ли, всё это время…

— Я сам не в восторге от этой идеи, — сказал Джэ. — Но мы с Каем уже перепроверили слова Бу.

Бу вдруг ни с того ни с сего произнесла:

— Знаете, меня куда больше волнует не то, как мы доедем, а то, пройдёт Хао конкурс или нет. Если получится так, что нас всех примут, а его — нет, то куда его девать? Будет же нечестно, если мы бросим его одного.

Хао тут же начал спорить. Так, разговорами да ссорами, они проводили время, идя в лес. Не в западном направлении, а в южном, противоположно тому, о чём поведала Илань.

Так Илань ошиблась? Или её обманули? На самом деле она прекрасно знала, что Си Хэ совсем неожиданно пошли не напрямую к столице, а в обход. Няннын находился на востоке империи, недалеко от Ляодина. Илань раздумывала: у них дела в другом городе? Они путешествуют? Бу часто упоминала о том, что мечтала бы изведать империю и повидать свет. Последнее частично было правдой и являлось одной из причин, исходящих действительно от Бу, но самое главное было не это: она увидела по звёздам, будто им сулит удачу южное направление. Звёзды, под которыми они родились, были им известны, благодаря тому, что в своё время Джэ получил доступ к звёздным картам. А так, обычные люди, конечно, не разбирались. Те, кому средства позволяли, обращались к астрологам, чтобы определить звезду рождения.

Итак, по её мнению им суждено было идти на юг. Однако юг Няннына, считай, полностью занимал лес, всеми избегаемый. О нём ходило множество страшных историй, историй о без вести ушедших. По предположению некоторых, в лесу якобы обитал тёмный клан или просто находилось скопление тёмной энергии, но про тёмный клан — это совсем уже сказки какие-то. Будь это так — давно стало бы заметно. А название у леса было простое: «Няннынский лес». Услышишь его и вопросов нет. Всем понятно, про что говорят. В общем, это была необитаемая территория, да и чего тёмным там собираться, они, что ли, себя не уважают? По площади лес был слишком маленьким, клану там не разместиться.

Но Си Хэ решительно рванули туда, наплевав на опасность. Бу, хоть и была младшенькой, но лучше всего читала по звёздам и даже понимала в них больше Джэ, легко просматривая закономерности.

Для каждого из них этот путь был благоприятен, и неожиданно сам Джэ согласился на эту затею, хотя, казалось бы, в его характере было привести их в чувство и напомнить о здравом смысле. Но… он прекрасно знал, что в этом мире только везение приведёт к вершине, а не труд. И так уж совпало, что благодаря труду они могут следовать за удачей. Си Хэ были бы не Си Хэ, не доверься они звёздам.

Илань не желала им зла, поэтому соврала. Однако её ложь вдруг раскрылась. Оказалось, что один их шпионов У Шао выяснил, будто Си Хэ видели около Няннынского леса. Илань, услышав эту новость вместе с отцом, тут же бросила на него испуганный взгляд. У Шао пристально посмотрел на неё в ответ.

— Ты можешь идти, — холодно велел он слуге, держа Илань в поле зрения.

Как только дверь закрылась и они остались стоять одни, Илань поспешила что-то сказать, но У Шао опередил её:

— Так вот почему который день мы не можем напасть на их след.

— Они нас обманули! — притворившись шокированной, воскликнула Илань. — Вот бы не подумала, что они будут с нами играться. Неужели потом они свернули и отправились на юг?

— Конечно, — язвительно улыбнулся У Шао, — а мы этого даже не заметили! За дурака меня держишь?! — перешёл он на крик.

У Шао подошёл ближе. Илань совсем растерялась. Помимо вранья, она ещё втихую помогла Си Хэ незаметно уйти. Те и не догадывались, что она людей отца отогнала куда подальше, практически расчистив им дорожку.

— За дурака? Ты о чём?

У Шао ударил её по лицу.

— Кто тебя учил врать собственной семье?!

Илань было настолько обидно, что она еле сдерживала слёзы.

— Я не врала! — протянула жалобно она.

— Будешь отнекиваться до последнего? Мне тебя розгами побить, чтобы ты в чувство пришла? — У Шао повернул голову к двери. — Есть там кто? — ему ответила прислуга. — Замочите сейчас же розги и побольше!

— Нет, нет, не надо, отец, — закачала головой Илань и схватила отца за руку. — Я, правда, ничего не делала.

— Твоё преступление не в том, что ты кого-то спасла, а в том, что ты предала собственную семью. Это моя вина, потому что воспитание — это обязанность родителей, так что возьмусь-ка я воспитывать тебя заново.

— Говорю же, это… Ты не прав. Отец, почему ты подозреваешь меня, а? Ты же не будешь так поступать со мной, ты никогда меня ни за что не наказывал… — не верила Илань.

— А вот и зря, видимо! — равнодушно взглянул он на неё напоследок и ушёл.

Когда она побежала за ним, её уже схватили и отвели во внутренний двор, где раздели до нижней одежды и повалили на колени. Через несколько часов пришёл отец и начал сам наносить удары, один за другим. В какой-то момент этой хрупкой девушке стало настолько больно, что она попросила остановиться.

— Да! Да, это была я, я действительно обманула тебя. Прости меня, я очень сожалею, — призналась она в надежде, что наказание закончится.

Она не видела, но стоящий за её спиной У Шао замер, поджав губы. Также она не видела, как всё это время, слыша её истошные крики, он вздрагивал каждый раз и изо всех сил сдерживал желание остановиться.

У Шао отбросил розги.

— Лучше бы это не было правдой, а я бы до конца жизни винил себя за жестокость, — прозвучал его тихий, но полный злости голос. — Кого ты выбрала? Кого предала? Почему твой отец оказался на стороне, к которой ты повернулась спиной? Тебе не стыдно?

— Прости меня, — склонила голову Илань.

— Я прощу тебя только в одном случае. Если ты сама убьёшь их. Ты должна нести ответственность за свои поступки. Из-за тебя мы потеряли их.

Услышав это, Илань ощутила безысходность. Она не способна на такое. У Шао, уходя, обернулся:

— Разделяй чёрное и белое, семью и посторонних.

Затем он направился в кабинет, говоря себе:

— Ничего, опасность, которую они чудом избежали, это только начало. Если мне надо от кого-то избавиться, я непременно избавлюсь… они ещё пожалеют, что не умерли раньше.

С тех пор У Шао не впускал Илань, когда она приходила, и игнорировал её, когда они случайно виделись. А когда она уезжала, даже не попрощался с ней. Она оставила ему письмо, в котором говорила о том, как любит его и что бесконечно сожалеет. Она сделает то, что должна, и с достоинством вернётся домой. Писала, что, наконец, всё поняла: она прежде всего обязана защитить семью. Нет ничего важнее семьи. «Хочу увидеться с братьями и мамой, которые остались в Хайбэе. Давай, после того, как я вернусь, навестим их» — такими были её последние слова в письме.

Кидань

Роскошный город, который никогда не спит. Кидань находился рядом с Хайбэем, не входящим ни в одну провинцию. Множество раз со времён основания империи они сменяли друг друга в качестве столицы. Здесь были и лёгкие деньги, и легкодоступные, но опасные развлечения. Здесь мода и нравы ушли далеко вперёд. Обывателю сложно было привыкнуть к увиденному: все девушки откровенно одевались, а юноши красили волосы в яркие цвета. Выполнение тяжелой работы считалось чем-то непотребным. В Кидане обычно прожигали жизнь, зарабатывая не то чтобы привычным и честным путём. Молодёжи было больше, чем где-либо ещё. На трудяг смотрели, как на прокажённых или сумасшедших. И именно здесь мечта для Бао превратилась в реальность. Казалось, Кидань был просто создан для неё.

Эти несколько лет она помогала Ё Ри с её делами, заслужив её доверие. Они стали близки, как сёстры, а недавно Ё Ри даже представила Бао своему отцу, причём как лучшую подругу. Неизвестно, что наговорила Ё Ри ему, но тот тепло принял Бао и позволил им вести совместное дело. По инициативе Бао они обосновали публичный дом «Цуйжу» почти в центре города. Обе были владелицами с долей пятьдесят на пятьдесят. Вскоре, так «войдя в семью», Бао начала обретать известность. К тому же, с того времени, как она впервые встретилась с Ё Ри, её внешность менялась только в лучшую сторону. Настолько, что она обрела невероятную красоту. Ё Сым сказал дочери, что, не ошибёшься, если назовёшь Бао первой красавицей. Да уж, эта девочка выросла, как цветок. Её фигуру обсуждали и женатые, и холостые, и кто только, завидев, не предлагал заключить брак. Ё Ри полагала, что причина в том, что прежде, чем вывеси Бао в общество, она потратила немало денег на процедуры. Но в действительности дело было не в этом.

Бао также накопила немало собственных средств и имущества, ведь Ё Ри в благодарность покупала ей ценные украшения, одаривала редкими вещами, будто бы игралась с куклой. Но такова была реальность. Бао могла забраться так высоко, только будучи чей-то куклой. Именно по этой причине Ё Ри в один день сказала, что отправляет её от семьи Ё в открывшийся на днях писательский дом «Шинь Шицзэ».

Обычно писательские дома остаются вне поля зрения жителей и прозябают редкими встречами учёных, но первый писательский дом в Кидане имел огромное значение. Он моментально обрёл популярность, потому что в нём состояли и люди из элиты, и люди просто со средним достатком, но довольно известные сами по себе, да и возраст у них был не выше двадцати пяти лет. Молодые, красивые, богатые и прославившиеся — конечно, успех дому был предписан.

На еженедельных представлениях писдома собиралось немало народу, лишь бы посмотреть на любимчиков. До того, как пришла Бао, в нём было семь участников. Все они так или иначе были связаны с писательством (как сами заявляли о себе): либо сочиняли стихи, либо писали книги, как Чжан Цянь. Вот он получал столько внимания и любви, что это было сродни всеобщему безумию. Он написал несколько романов, и все они возымели невероятный успех. Ему было чуть больше двадцати лет, обладал он короткими крашеными светлыми волосами, был низкого роста. Его лисьи холодные глаза покорили не одну девушку. К тому же, подкупало всех и то, что он был из бедной семьи, но много работал и впахивал, чтобы получить образование и стать тем, кем он есть сейчас.

Именно с ним сразу не задалось общение у Бао, но обо всём по порядку. Когда она в первый раз появилась на сцене писдома, её представил в качестве новичка самый старший участник. Ему было двадцать четыре, звали его Гань Жи. Он происходил из обеспеченной семьи, был высоким и имел короткие чёрные густые волосы. Его, как и всех присутствующих, заставила на миг потерять дар речи красота Бао.

— Здравствуйте, — поприветствовала она с улыбкой зал, забитый людьми, — меня зовут Цзи Бао. Я владею публичным домом «Цуйжу».

Гань Жи предложил похлопать в честь её прихода.

— Разве Цуйжу не принадлежит Ё Ри? — вспомнил другой участник, Куньи.

— Да, мы вместе им управляем. Семья Ё — моя приёмная семья, — ответила ему Бао.

— А, вот как, — кивнули участники, в голове у них пронеслись примерно одинаковые мысли: довольно хорошие связи, и понятно, как она сюда попала. Хотя, считай, все они жили припеваючи изначально, но всё-таки что-то да сделали, чтобы люди их любили. Но Бао же ничем не была известна.

Того же самого Куньи, с девяти лет выступавшего в труппе, ещё в детстве прославился, и знать, перед которой он выступал, всегда требовала давать ему самые важные роли. Немудрено, что он был хорош в сочинении историй, сколько ж спектаклей отыграл. А ещё он хорошенько успел разбогатеть. Да так, что жил недурно и в большом поместье. Одна из участниц, Гун Лис (её псевдоним), происходила из богатой семьи, окончила самую престижную академию, сдав экзамены на государственную службу, и после этого начала преподавать; прославилась математическими способностями, также свободно владела несколькими языками. Другая девушка, Чжао Вэй Шан, считалась одной из лучших танцовщиц империи. Говорит, её обучали танцам, а вместе с тем и каллиграфии, когда готовили в наложницы наследному принцу. Отправлена во дворец она была в возрасте тринадцати лет в качестве подарка от её отца-чиновника, но совсем скоро была по запутанным причинам освобождена и вернулась домой.

К тому же, участником писдома был не просто воин, точнее воин в том числе, но прежде всего один из военных советников для своей влиятельной семьи, Шан Тарашири. Но романтика и склонность к рисованию примерно составляли половину от его суровой сущности. И, наконец, последним участником был Сюй Бай, разбогатевший торговец, хотя, если быть точнее, умноживший состояние своей семьи.