Ванильный остров

Господи, как же мне страшно! В глубине души я, конечно, верю, что он не причинит вреда – ведь он обещал. Но мне всё равно страшно до дрожи в каждой клеточке тела. Идём наверх, значит, не в подвал. Может быть, его пыточная на втором этаже? Такая огромная дверь… А что за ней?

В голову лезут разные описания подобных мест из книжек и фильмов. Вот она открывается, и… за ней просто обычный холл. Совсем обычный. Правда, замечаю там ещё несколько дверей.

Открывает одну и приказывает мне войти первой. Ничего не вижу – вокруг темно, и только вдалеке виднеются неясные очертания чего-то огромного и белого. Медленно зажигается свет, и я оказываюсь в центре светлого пятна. Под ногами пол тёмно-красного дерева – даже через носки чувствую, что он тёплый.

В окружающем меня мягком полумраке с удивлением вижу громадную комнату. Краем глаза замечаю элегантный кожаный диван и буфет со стеклянными дверками, за которыми что-то поблёскивает. А белое пятно передо мной – это просто гигантская и, наверное, очень удобная кровать. Нет ничего пугающего или агрессивного.

Страх мало по малу отступает, оборачиваюсь и цепенею от ужаса: от стоит за моей спиной, а его глаза – неподвижные, злые, с желтоватыми отблесками – взгляд хищника!

4. Доминант

Сон – это не реальность, но кто может сказать, что есть что?

(Льюис Кэрролл, «Алиса в стране чудес»)

Но я чуть не забыл, ты должна закрыть глаза, иначе ничего не увидишь.

(Льюис Кэрролл, Ян Сванкмайер, «Алиса»)

Он медленно обходит вокруг меня, в руке у него хлыст с кожаной накладкой на кончике, вынутый из комода. Грубо командует:

– Спину прямо! Ноги вместе! Руки плотно прижаты к бокам. Смотреть в пол!

От волнения я на секунду замешкалась и тут же получила удар по ягодице. Даже не удар – просто лёгкий шлепок, но от неожиданности вскрикиваю и дёргаюсь всем телом, как будто меня прижгли раскалённым железом.

Стою, вытянувшись в струнку, плотно прижав руки, и чувствую, как во мне всё сильнее разгорается возбуждение.

Подходит совсем близко так, что ощущаю тепло его тела.

– Так ты должна стоять перед господином. Кто ты? Отвечай!

– Рабыня… – получив очередной шлепок, быстро добавляю: – Господин.

– Запомни, когда ты отвечаешь на вопрос господина, то смотришь в глаза. – Он хлыстом приподнимает мне подбородок. – Что ты должна сейчас сказать?!

– Слушаюсь… Господин.

– Ответила – и глаза в пол до следующего вопроса! Ты поняла?

– Да, Господин.

– Зачем ты сейчас в этой комнате?

Испуганно замираю в растерянности. Как зачем? Потом, соображаю, тихо выдавливаю:

– Наказание… получить, Господин.

– На колени!

Кровь моментально приливает к лицу от стыда, но ноги сами покорно сгибаются. Стоять на коленях, вытянувшись в струнку, неудобно и больно.

– Это поза ожидания наказания! Спину прямо, руки за спину, кисти вместе одна к другой на попе! Ладони наружу! Смотреть в пол! Ноги раздвинуть!

Свожу руки за спиной, как он приказывает, и накатывает новая волна сладкого возбуждения, когда запястья касаются попы – будто я уже заранее прикрываюсь от ударов. Сколько же томительной муки в этом простом жесте! «Поза ожидания наказания» – от этих слов меня буквально трясёт.

Несколько лёгких ударов по внутренней стороне бёдер. Развожу их шире.

– Запомнила позу?!

– Да, Господин, – отвечаю уже быстрее.

– В чём ты провинилась?

– Господин… не говорила «господин» господину, Господин… – от волнения путаюсь, но решаю, что что уж лучше много раз сказать «господин».

– Теперь проси твоего господина наказать тебя! Смотреть в глаза!

Язык словно онемел и не слушается. С трудом выговариваю:

–Господин… накажите меня.

Вижу, как сузились его глаза, а на губах, кажется, мелькнула злая усмешка. Приказывает:

– Встать!

Поспешно встаю и занимаю подобающую позу – сама поражаюсь, как же быстро я учусь!

– Сними носки!

Быстро снимаю и замираю. И что с ними делать дальше? Приказ отнести и положить к зеркалу. Поворачиваюсь и вижу, что вся стена за спиной зеркальная. Вижу себя с красным лицом, сбившимися волосами и этими дурацкими носками в дрожащих руках.

Зеркало немного помутневшее, старинное, и мне кажется, что сейчас я в огромном тёмном зале таинственного замка времён Анжелики.

Оставляю носки перед зеркалом на полу и возвращаюсь. Теперь приказывает снять джинсы. Это нелегко – грудь сжимается от жгучего стыда, руки трясутся. Кое-как стягиваю и отношу к носкам.

Собираюсь повернуть обратно – и тут с ужасом вижу в зеркале себя в этих убогих застиранных трусах! Я же не думала, что придётся раздеваться: взяла что попалось под руку, может быть, даже мамины. А ещё и пятно – теку как последняя дворовая сучка!

Быстро стягиваю с себя этот позор и зарываю поглубже под джинсы. Надеюсь, что он не заметил. Как бы не так! Не верю своим ушам, когда слышу:

– Не давал приказа снимать трусы! Надеть!

Что?! Нет! Я не могу этого сделать!

Грубый окрик бьёт как удар бича:

– Быстро надеть и вернуться на место!

Противиться этому властному голосу не могу: замираю, как бандерлог перед удавом Каа. Непослушными руками натягиваю ненавистные трусы. Мокрое пятно уже успело остыть и мерзко холодит промежность. Как во сне выполняю три раза это унизительное действие – и каждый раз вижу в зеркале себя: полуголую и жалкую рабыню.

Кажется, что сердце сейчас выскочит из груди, тело холодеет от выступившего вдруг пота, а внизу живота, наоборот, желание разгорается всё сильнее, и я с ужасом осознаю, что хочу ещё и ещё испытывать это унижение. Что со мной происходит?!

Снять остальное кажется даже облегчением: уж лучше голой – не так унизительно! Теперь лифчик… жуткий, с потрёпанными краями! Он видит. Его это забавляет!

От прикосновения кусочка кожи на конце хлыста меня всю словно пронзает током. Сжимается внизу. Он снова приподнимает мне хлыстом голову, и я опять на мгновение встречаюсь с бешеным, полным ярости и вожделения взглядом хищного зверя.

От этого взгляда впадаю в необъяснимый транс. Кровь шумит в ушах, и кажется, что это происходит не со мной: я в своей фантазии, в Зазеркалье, и сквозь туманное зеркало вижу жалкую, беззащитную фигурку – несчастная рабыня, жестокий пират купил её на рынке, как животное, привёл на корабль, и она целиком в его власти!

Пират грубо командует, приказывает поднять руки, по-хозяйски осматривает и ощупывает покупку – хочет убедиться, что не переплатил! Вот он стискивает груди, теребит соски и прижимает властными руками к себе свою новую игрушку. Я – вещь, у меня нет ни воли, ни желаний!

В глазах темнеет, проваливаюсь в черноту, исчезаю и растворяюсь в ней: я никто, меня нет и никогда не было!

«На колени!» – доносится откуда-то издалека, и сознание постепенно возвращается. Бешеный ритм сердца немного замедляется. Вновь чувствую своё тело.

Повинуюсь приказу. Руки сами собой соединяются запястьями за спиной – и как только они касаются ягодиц, молнией в мозгу проносится мысль: «Наказание! Это случится сейчас!» Внутри всё обрывается и летит вниз, в тёмную пропасть, туда, где уже жарко бушует пламя.

До сознания доходит, что бездонная чернота, окутавшая меня, – это просто повязка на глазах. Я вся обращаюсь в слух и стараюсь уловить малейший шорох, как пугливая серна, почуявшая таящегося во мраке хищника.

Шаги, шум воды и характерный звук – он моет руки. Потом шум воды прекращается, и я слышу шаги. Он идёт ко мне… Ближе, ближе… Внутренним взором вижу огромный чёрный ремень и жёлтые глаза лютого зверя. Спазм сводит тело и до боли сдавливает лоно. Хочется сжаться в комок, закрыться – но нельзя! Становится горячо и влажно. Какой стыд!

С готовностью подчиняюсь команде встать и изо всех сил сжимаю бёдра. Но возбуждение от этого становится ещё сильнее. Никогда не испытывала ничего подобного! Что это?

Мощная, твёрдая рука властно сжимает шею сзади и берёт меня за загривок, как котёнка. Он уверенно укладывает меня на свои колени и с силой прижимает. Упираюсь во что-то твёрдое, как камень, понимаю, что он тоже возбуждён – и, помимо воли, стараюсь прижаться к этой желанной «тверди».

Я приговорена к десяти ударам. Чем? Пока не знаю. Но велено считать – да ещё и благодарить. До чего же унизительно!

Оглушающе звонкий шлепок – и жгучая боль. Рыдаю, задыхаюсь и всё же заставляю себя сказать:

– Один… Благодарю… Господин!

Ещё шлепок, уже сильнее.

– Два! Благодарю, Господи-и-ин!

– Не сдерживай себя! Кричи! Тебя никто не услышит.

Забываю про счёт – в голове всё смешалось от возбуждения и страха:

– Бла-го-да-а-рю, Господи-и-ин! – Больше похоже на крик.

Он останавливается. Его рука скользит по – как мне кажется, истерзанной – заднице; его ладонь мягко опускается всё ниже и ниже… Гладит, потом раздвигает и медленно входит внутрь. Палец!

От неожиданности я замираю и только всхлипываю. Это всё? Нет! Глубже, глубже! Ещё немного!

Пытаюсь помочь ему нащупать заветную точку, но он убирает руку, а я снова плачу – на этот раз от обиды.

– Рабыня, за что ты получаешь наказание? Отвечай!

Мычу что-то невнятное:

– Не… назы… вала… вас… госпо… дин…

Шлепки сыплются снова, хотя боли нет, только огненные вспышки в темноте и приливы горячих приятных волн. Плыву в этом тёмном море и уже не понимаю, где я, кто я, и будет ли берег…

Рыдаю и ору в голос от двух быстрых ударов такой силы, что меня пронзает острая боль – настоящая боль! Выгибаюсь и пытаюсь освободиться – и тут его палец быстро входит в меня снова и сразу попадает в то самое местечко.

Взрыв!

Плотина на пути потока возбуждения рушится, бьюсь как в агонии и будто со стороны слышу хриплый, нечеловеческий вой… Неужели мой?!

Сознание возвращается – я медленно падаю, кружась, как листок. Нет, это кружится голова. Лежу на мягком облаке. Чья-то рука ласково проходит по спине, опускается ниже, нежно сжимает и гладит горящие ягодицы. До чего же приятно!

Руки больше нет. Различаю где-то рядом шум дождя. Но откуда здесь взялся дождь? Воды! Очень хочется пить. Облизываю пересохшие губы.

«Хочу, чтобы помыла…» – это он мне?

Сильные, горячие руки поднимают меня в воздух, и я снова лечу в темноте. Ноги касаются чего-то тёплого, вроде нагретого солнцем камня на берегу моря. Дождь шумит сильнее. Настоящий ливень! Где же это я?

Повязка спадает – вскрикиваю от удивления и восхищения: в полумраке, в глубине таинственной Пещеры, сияет и переливается всеми цветами радуги сказочный водопад!

Его рука нежно подталкивает меня вперёд, и вот я уже стою в этом мерцающем потоке. Мягкие, тёплые струи летнего дождя красочно переливаются, стекая по телу искрящимися каплями. Нет, это не Пещера. Это – Сад.

Его руки скользят по мне, нежно проникая во все уголки, задерживаются и кружат вокруг сосков, опускаются ниже, ниже… Огонь желания вновь вспыхивает и разгорается от каждого прикосновения. Биение сердца ускоряется, я часто дышу и жадно ловлю пересохшими губами живительную влагу.

Шумит дождь, и от этого равномерного звука сознание отключается – я опять словно во сне.

Надо мною возвышается скалистый утёс. Разноцветные, переливающиеся светлячки стекающих капель мерцают на ворсинках мха в неровностях и углублениях камня. Провожу ладонями по влажной поверхности скалы. Но нет, это не скала! Это живая плоть – рельефные бугры мышц, волосы на груди.

Невольно прижимаюсь – так хочется опять почувствовать то мимолётное прикосновение сосков к его телу, как тогда, у ступенек кафе… Боже! Как же давно это было! Кажется, что прошло сто лет, столько всего случилось с тех пор!

Поднимаю глаза – он смотрит на меня сверху. Искорки света отражаются в глазах, и от этого его взгляд уже не пронизывающий – он кажется даже мягким. Сверкающие струйки воды катятся по нашим лицам, как слёзы.

Хочу приласкать, погладить, узнать его тело, провожу ладонями по груди и ощущаю неровности – шрамы. Исследую все уголки торса; опускаюсь ниже. Под руками – ткань: боксёры плотно обтягивают ягодицы.

– Сними, – тихо говорит он.

Я опускаюсь на колени и медленно их стягиваю. Это непросто – мешает мощный и твёрдый бугор спереди. Наконец получается, и я вскрикиваю от неожиданности: освобождённый из заточения сказочный Змей распрямляется, как пружина, и рвётся вперёд, упираясь мне в подбородок.

Замираю в невольном восхищении: как же он прекрасен – в таинственном полумраке, осыпаемый разноцветными блёстками дождя!

– Помой его, – просит негромко и совсем не властно.

Берёт мою ладонь и наливает в неё гель без запаха, как детский шампунь. Медленно и осторожно начинаю мыть промежность и мягкую, словно сделанную из бархата, мошонку. В далёком и рациональном уголке мозга отмечаю, что волос у него здесь почти нет.

Провожу руками по нему. Чувствую, как он напрягается ещё сильнее и пульсирует, отзываясь на мои бережные прикосновения. Он слушается меня!

Ещё и ещё провожу по нему руками, обвиваю, обхожу и кружу со всех сторон. Поглаживаю пальцем – кожица нежная и бархатистая, как кожа ребёнка. Мне неудержимо хочется ощутить эту нежность губами.

От прикосновения моих губ он дёргается и приподнимается ещё выше! Вдруг какая-то тёмная сила опять вскипает во мне и растёт откуда-то из самой глубины.

«Он в моей власти!» – проносится мысль, и от этого захлёстывает новая волна возбуждения.

Пронзительно хочется подчинить, заставить трепетать в моих руках. Сжимаю его стальные ягодицы, впиваюсь в них ногтями. Жадно захватываю ртом, провожу языком, нежно втягиваю в себя, будто хочу высосать всю его жизненную силу. Теперь быстрее, быстрее, глубже, глубже! Помогаю руками.

От пьянящего чувства власти сильнее впиваюсь в ягодицы, из горла вырывается звук, похожий на рычание, и он отзывается – резонирует, как дека музыкального инструмента! Это заводит ещё сильнее – снова и снова, с рычанием, терзаю добычу. Он весь напрягается, вытягивается и издаёт сдавленный протяжный стон. Во рту тепло…

«Я заставила этого невозмутимого супермена стонать и трепетать в моих руках! Он был моим – пусть на мгновение! Моим!» – вот всё, о чём я могу думать в этот миг. И тут, на пике триумфа, неудовлетворённое желание сводит и сжимает железными клещами низ живота. В ужасе смотрю вверх – а как же я?!

Он медлит немного, прислоняется к стене душевой, колено его полусогнутой ноги упирается мне в лоно. Обхватываю, обвиваюсь вокруг ноги – цепляюсь за неё, как тонущий за спасательный круг.

Та же тёмная сила опять требует крепко стиснуть, сжать, впиться зубами. Его нога в моём воспалённом сознании увеличивается до размеров Вселенной, и я чувствую себя её повелительницей! Извиваюсь, ёрзаю вверх и вниз – вот он, такой нужный выступ. Блаженный миг освобождения! Обессиленная, часто дыша, сползаю по ноге на тёплый плиточный пол. Закрываю глаза.

Дождь прекращается, и появляется свет. Я лежу на полу в большой светлой ванной комнате. Огромное зеркало, современный, даже минималистский дизайн – нет и следа чудесного райского сада. Неужели это был только сон? Торопливо поднимаюсь и становлюсь в покорную позу.

А он уже вытирается полотенцем и накидывает халат, расшитый драконами. С ужасом успеваю разглядеть красные следы от своих ногтей на его ягодицах. Что же я натворила! Совсем чокнутая!

– Приведи себя в порядок. Вот твоё полотенце. Фен здесь. Расчёска и зубная щётка – в выдвижном ящике под раковиной. В буфете есть вода. Твоё место на кровати – справа, – говорит отрывисто и резко. На его лице ни единой эмоции. Уходит, даже не оглянувшись.

Я остаюсь одна и осматриваюсь. Наверное, следовало бы привести в порядок душевую, даже не душевую – это просто часть ванной комнаты, отгороженная стеклянной стенкой, но я не знаю, чем это можно сделать. Он успел подобрать боксёры, и они уже висят на огромном хромированном радиаторе-сушилке. Накидываю на себя толстое тёплое полотенце вместо халата.

В углу, на стенке душевой, замечаю скребок с блестящей ручкой, похожий на те, чем моют оконные стёкла. Смахиваю им капли со стекла и плиток стен. Как удобно! К тому же эта простая работа немного успокаивает и возвращает ощущение нормальности. Руки подрагивают от усталости, но каждая клеточка тела переполнена блаженной истомой и сладко вибрирует – до чего же приятно!

Вижу своё отражение в огромном зеркале. Оно запотело, но в центре остаётся большой сухой квадрат. Трогаю его рукой – тёплый! Интересно, как это получается? Внимательно разглядываю себя и не узнаю: мокрые спутанные волосы, опухшие веки, а губы ярко-розовые, словно накрашенные помадой, которой я никогда не пользуюсь.

Ловлю свой взгляд. Кажется, что в глазах что-то изменилось – я уже другая. Какая? Не знаю, но точно не «дитя с безоблачным челом и удивлённым взглядом». Стала настоящей женщиной, как он обещал, или меня так меняет ожерелье-ошейник?

Провожу по нему рукой. Металл, напитанный моим теплом, приятен на ощупь и кажется живым, частью меня самой! Вдруг приходит мысль, что это не просто символ подчинения, а ещё и магический амулет – он защищает меня, и пока он тут, я в безопасности! Именно так!

Как же иначе объяснить, что ни на мгновение с тех пор, как он на мне, я не чувствовала никакой угрозы, поэтому позволила себе отпустить все тормоза и полностью отдаться желанию? Страх был, но то был сладкий страх предвкушения чего-то неизведанного, а в глубине души я была абсолютно уверена, что мне ничего не угрожает, ведь он же сказал: «не причиню тебе зла».

В выдвижном ящике среди разных мужских туалетных принадлежностей нахожу несколько зубных щёток в упаковке. Выбираю самую розовую. Там же есть и расчёски, но явно мужские. Долю секунды колеблюсь, однако беру одну – глупо отказываться от расчёски мужчины, вкус которого ещё чувствуешь во рту!

Вдруг вспомнилось, что даже в том сумеречном состоянии, когда ждала его с повязкой на глазах, тем же рациональным уголком мозга отметила, что он чистоплотный – моет руки прежде, чем заняться мною! И ещё, когда он вошёл в меня пальцем, на мгновение в мозгу мелькнула картинка: его чувственные руки с ухоженными ногтями.

Пока я сушу и расчёсываю волосы, в памяти всплывают видения и звуки: я в старинном зеркале, грубые команды, суровая фигура с хлыстом в руках, вспышки, сказочный дождь – всё это теперь кажется сном! Но если это был мой сон, то снилась ли ему и я тоже?

При этой мысли сразу вспоминаю о наказании и со страхом поворачиваюсь к зеркалу. Да, ягодицы покраснели, немного жжёт, но не видно ни красных полос, ни синяков. Он просто слегка отшлёпал меня ладошкой, как тогда у кафе! Улыбаюсь, вспомнив ту сцену.

Чищу зубы и ставлю свою розовую щётку в стакан рядом с другой – большой, тёмно-синей с красным. Подумав немного, поправляю розовую так, что она будто нежно прижимается к тёмно-синей. Довольная, любуюсь этой изящной эротической икебаной. Затем аккуратно вешаю своё полотенце на радиатор-сушилку ниже его полотенца – символично!

В спальне полумрак, слабый свет ночника и очень уютно. Беру воду из буфета, порываюсь выпить прямо из бутылки, но это кажется неподобающе вульгарным в такой изысканной обстановке. Наливаю её в красивый стакан и жадно пью. Господи, какое облегчение!

Вот и огромная кровать с металлической кованой спинкой. Где тут моя сторона? Если стоять к кровати лицом, то она справа, но если лечь на спину, то это будет уже слева, а если лицом вниз – опять справа! Как всё непросто – снова чувствую себя Алисой в Зазеркалье.

Внезапная как вспышка молнии мысль проносится в мозгу: «Что же я делаю! Ведь сейчас я должна буду лечь в постель к едва знакомому мужчине, а единственное, что меня волнует – с какой стороны кровати мне ложиться!»

Пожимаю плечами, а что в этом такого? После всего того, через что мне пришлось пройти, это уже вовсе не кажется постыдным.

После недолгих раздумий решаю лечь слева, как стою: так кажется правильнее. Боже! До чего же кровать мягкая и в то же время жёсткая: не прогибается! Блаженно вытягиваюсь так, чтобы всё тело напиталось этой сказочной мягкостью.

Как же всё-таки странно: ещё сегодня утром я проснулась на стареньком диванчике в тёмной холодной квартире, и вот уже лежу, голая, в мягкой тёплой постели у мужчины, которого знаю всего несколько часов!

Мысли снова возвращаются к нему. Жалею ли я, что заключила этот сумасшедший договор? Конечно нет! Поверила ему и не ошиблась – он действительно мастер!

Неожиданно во мне просыпается бухгалтер и начинает привычно, по-деловому, сводить баланс, кредит и дебет, плюсы и минусы.

Итак, что же у нас в плюсе? Он помог мне подняться вчера утром у кафе – явный плюс! Ставим в графу кредит. Джинсы отряхнул – плюс. Заступился за меня, бонус выбил – тоже плюс. Список плюсов растёт: от «Козла» спас, аварийный знак поставил, машину в автосервис отправил, до больницы довёз.

За мамину операцию заплатил!

Что ещё? Вкусным ужином накормил – плюс. Капучино был просто замечательный – плюс! Как быть с договором? А что с ним не так? Ведь сама согласилась, спасибо, что предложил – однозначно плюс! Ожерелье платиновое – плюс!

Вот только как быть с той сумасшедшей суммой, что он перевёл на мою карту? Это сильно меня беспокоит. Подумав, решаю пока зачислить её на отдельный счёт и не включать в общий баланс.

А как быть с наказанием? Анализирую свои эмоции: он действовал по правилам, согласно нашему договору, заставив меня пройти через немыслимые унижения, но в душе нет и следа стыда или боли! Всё же интересно мы устроены: то, что в обычной жизни было бы величайшим позором, кажется теперь совершенно нормальным!

Он помог осуществить мои самые затаённые фантазии; дал возможность впервые в жизни испытать настоящий оргазм, от которого мне просто снесло крышу! Ставлю плюсик и спохватываюсь – два оргазма! Добавляю ещё один плюс.

Так, а что же в минусе? Было больно, но не настолько, можно сказать, даже приятно, если не считать тех двух последних шлепков – однако на минус не тянет.

Свожу баланс: выходит, что кругом сплошные плюсы. Так, а что дала ему я? Договор нарушила: «Господин» не говорила, сделала неумелый минет и расцарапала всю задницу. Вот сейчас становится реально стыдно!

Нужно срочно исправиться, отблагодарить его! Но как? Хотя… у меня ведь получилось доставить ему удовольствие! Читала, что для мужчин это высшее наслаждение – теперь знаю, что сделаю завтра утром!

С этой мыслью и засыпаю, загоняя в самый дальний уголок мозга тревожную искру – я жажду ещё раз ощутить то оглушающе-сладкое мгновение полной власти, когда он трепетал и стонал в моих руках. Да, я подчиняюсь ему… но почему-то кажется, что и он подчинён мне – хотя бы на одно безумное мгновение. И это странное равновесие почему-то приносит покой.

5. Преступление

– Не знаю, – отвечала с сомнением Алиса. – Мне что-то не хочется, чтобы меня брали в плен. Я хочу быть Королевой.

– Ты ею и будешь, когда перейдёшь через следующий ручеёк, – сказал Белый Рыцарь.

(Льюис Кэрролл, «Алиса в Зазеркалье»)

Идём в темноте по узкому проходу в Пещере. Страшно, но он берёт мою руку и тянет за собой. Яркий свет, и вот мы уже на воле, бежим, взявшись за руки, по пригорку, под тёплым летним дождём. Он останавливается и прижимает меня к себе… Просыпаюсь. За окном светает, но солнце ещё не взошло – около семи утра. Не сразу соображаю, где я: в слабом свете комната выглядит совсем другой.

Он спит полулёжа на боку. Шрам скрыт подушкой. Долго любуюсь спокойным, мужественным лицом. Как он красив! Осторожно поднимаю одеяло – и вот передо мной мускулистое обнажённое тело.