Миры

— Сколько,сколько… — Ирвон отмахнулся, бросая взгляд через плечо. — Сколько живу, а всёбольше по городам да сёлам обитаю. Там моя вотчина. Это вы из лесов почти невылезаете. А то, что он ещё малыш… С одной стороны, хорошо, — Ирвон замедлилшаг, ему что-то показалось в зарослях. — А с другой…

— А сдругой, — Мирук кивнул, утвердительно заканчивая мысль за него, — тут где-то впанике бегает установка по организации пожарищ.

Ирвонтихо выругался.

— Лето иправда засушливое выдалось, — продолжил следопыт. — Действительно, нужноторопиться, пока не лишились урожая… или деревни какой.

Вдалекепослышался крик птицы, и Ирвон бросил короткий взгляд вверх, но ничего, кромеветвей, медленно раскачивающихся под лунным светом, не увидел.

— Слушай,Ирвон… — Вдруг неуверенно начал Мирук.

— М?

— ЧегоАрмир так за развитие радеет? Я слышал, он и Драгуна часто навещает, чтобыкниги какие-то переписывать.

Ирвонна ходу пригладил волосы и чуть замедлил шаг.

— Тызамечал, — начал он немного издалека, после короткой паузы, — что в наших рядахпоэтов почти не осталось?

— Угу…

— А ты незадумывался, почему?

— Дакак-то не до того было, — признался следопыт, перепрыгивая корень, уходящий вгрунт.

— Дело втом, что у наших поэтов очень популярна одна вещь. Они окунаются в самые разныежизни и рассказывают о них, пережив все сложности, так сказать, на своейсобственной шкуре.

Мирукпоморщился.

—Ёлки-палки… — протянул он, понимая, к чему идёт разговор. — Засыпают?

—Засыпают… — Ирвон коротко кивнул. — И не только они. То, что одичалыхстановится больше, ты точно должен был заметить.

— Естьтакое дело, — неохотно признал Мирук. — Но я думал, это связано с тем, чтомногие родились ещё в начале войны, а лет-то уже прошло сколько…

— Может,конечно, и с этим связано тоже…

Ирвонне успел договорить — сверху, словно камень, с шумом рухнул тёмный комок,приземлившись прямо перед ними.

Мирукинстинктивно остановился, а Ирвон, не ожидая такого поворота, налетел ему наспину, едва не сбив с ног.

Короткийвыдох — и вот перед ними уже стоял один из связных, чёрный силуэт с едваразличимыми чертами лица. Он быстро заговорил, используя множество щёлкающих звукови свистов, а затем указал в сторону. Ирвон уловил лишь несколько ключевых слов,прежде чем связной, выслушав ответ, молча взмыл вверх, скрываясь за кронамидеревьев.

— Меняемкурс, не отставай, — бросил Мирук, уже набирая скорость.

Онивзяли немного левее, ускоряясь. Лес шептал, цеплял одежду ветками, но ни как немог замедлить их. Несмотря на спешку, они внимательно осматривали округу.

Вскоревпереди показались ещё двое — следопыт и молодая девушка-связная. Их тенидвигались синхронно, почти беззвучно, будто они были частью самого леса.

Обменявшисьс ними короткими кивками, Ирвон спросил:

— Мирук, яправильно расслышал, его нашли?

— Да. Сверхуувидели тусклую вспышку, — не сбавляя шага, махнул рукой вперёд Мирук. — Паракилометров отсюда. Так что начинаем прочёсывать внимательнее. Наверху осталисьтрое, а остальные присоединились к нам.

— Кольцомидут. — Пояснила девушка связная.

— Отлично,— Мирук кивнул. — Пока делаем ставку на поляну. Там выход породы, а средикамней виднеется пещера. До неё рукой подать.

Вскорелес начал редеть, между деревьями мелькали каменные выступы, покрытые мхом.

Идействительно, через несколько минут впереди появилась поляна. Лунный светзаливал её, делая контуры валунов чётче. Среди них виднелось углубление,уходящее под скалистый выступ.

Тутуже были Армир и Кон.

Армир,в своём привычном обличии пожилого мужчины, стоял в стороне, задумчивоосматривая следы на земле. Кон, присев на корточки, внимательно рассматривалчто-то в руках.

— А вот инаше гнёздышко… — Кон приподнял небольшой, мерцающий на свету осколок скорлупы.Выпрямился, ухмыльнулся. — Не так давно вылупился.

Армирвыглянул из-за плеча следопыта.

— Вот такчудеса… — протянул он, прищурившись. — И как только попал сюда?..

— Новостиодна другой хуже, — пробормотал Кон, смахнув пальцем с осколка налипшую грязь.— Кто-то действительно промышляет воровством из гнезда.

— А это немог быть забвенец? — Армир нахмурился.

— Нет. —Кон покачал головой. — Стаи забвенцев и одиночек мы отслеживаем, в этих широтахгнёзд они не создавали. А там, в логове, тряпья натаскано и… тело человеческоележит. Такое сложно пропустить.

— Сложно,но не возможно… — Хмуро заметил Армир.

Намгновение повисла тишина. Вдалеке, в лесу, тревожно ухнула птица, будтоподтверждая его слова.

— Нобольше, чем воровство, меня беспокоит другое, — Кон сжал осколок в ладони. —Подселение. Мирук, — он поднял взгляд, — что у нас по неучтённым одичалым?

— Толькодвое. И те довольно давно. — Следопыт говорил ровно, но напряжение в его голосебыло ощутимо. — Оба сейчас с матерью при гнезде, под присмотром Шары. Этотретий.

— Дела… — ПротянулИрвон.

— Армир,берегись!

Всеобернулись, но не успели среагировать — Армир уже катился кубарем по склону,сцепившись с тёмной, шипящей массой.

Спускбыл коротким, но насыщенным. Камни и трава летели в стороны, мелькали крылья,хвосты, острые когти царапали землю. Несколько мгновений случившееся выгляделокак схватка, но, когда они достигли подножия холма, клубок распался, и сталоясно, что это вовсе не битва.

Одиниз драконов — маленький, чуть больше человеческого роста — с шипением отпрянулв сторону, обнажив клыки. Второй, в десять раз больше, остался лежать на земле,прижимаясь к траве. Он утробно урчал, щурил глаза и всем видом показывал, чтоне собирается нападать.

Склонзатрещал под тяжёлыми шагами. Ещё четверо драконов, совсем недавно ходившие воблике людей, осторожно спускались вниз, стараясь не спугнуть малыша.

Армирмедленно прижал морду к земле и с приглушённым рокотом выпустил из ноздрейтонкую струю пламени. Едва заметную, почти дружескую.

Малышрезко вытянул передние лапы, как будто хотел встать на цыпочки. Наклонял головуто так, то эдак, словно не мог поверить в происходящее. Не мог поверить, что неодин такой.

Четвероспускавшихся драконов поняли, что малыш не собирается убегать, и расселисьполукругом, наблюдая за происходящим.

Итут над поляной пробежала огромная тень.

Намиг всё словно замерло — лунный свет померк, скрытый за массивными силуэтамисуществ в небе.

Малышподнял голову. Его зрачки расширились, когти вонзились в землю, а хвостдёрнулся от возбуждения.

Надними, паря в воздухе, кружил ещё десяток таких же существ, как он сам.

Отпереизбытка чувств малыш попытался что-то рыкнуть, но из пасти вырваласьмаленькая, яркая вспышка пламени. Он тут же отскочил в сторону, испуганнораздувая ноздри.

Егопоймал Армир и прижал малыша к себе, всё так же утробно урча, и, совсемнеосознанно, вспомнил себя маленьким.

Когдаон сам только вылупился.

Тогдамир пах не хвоей, не землёй, а бензином и дымом от костров.

Тогдавоздух звенел от выстрелов, белый был цветом смерти, а изнуряющие тренировки ибои заменяли игры.

Тогда,в прошлом.

Носейчас... Сейчас он здесь.

Драконкрепче прижал малыша к себе, ощущая его дрожь, и мягко, чуть громче, чемшёпотом, произнёс:

— Всёхорошо. Не бойся. Мы поможем тебе…

Глава 3

— Вот такмы тебя и встретили, — с лёгкой улыбкой произнёс Армир, ведя Лизу по одной из залитыхжарким летним солнцем, центральных улиц родного городка.

Камнимощёной дороги запасали тепло к вечеру, а воздух был наполнен ароматом цветущейамелии. За приоткрытыми окнами и калитками слышались голоса людей, погружённыхв повседневные дела.

Двеженщины у колодца обменивались свежими сплетнями, только делая вид, что пришлиза водой, а босоногая ребятня играла в «кто дольше простоит на горячих камнях»и прыгала на дорогу с поросшей травой обочины.

— Зелень!Свежая зелень! — Звонко кричал молодой погонщик повозки, заставляя редкихпрохожих отступать ближе к травянистой обочине. — Первый урожай! Огурцы,помидоры! Первый батат в этом сезоне!

Армири Лиза сделали несколько шагов в сторону, пропуская грохочущую передвижную лавку.Старик рассказывал о том дне, когда они нашли крохотного, перепуганногодракончика среди скалистых пещер, который боялся каждого шороха и отчаяннопытался выжить.

— Помнишьто время? — Осторожно спросил Армир.

Лизанахмурилась и опустила глаза, внимательно рассматривая дорожную пыль у ног.Воспоминания о том времени, когда она жила одна в лесу, всегда казались ейчужими и размытыми. В них пряталось что-то тягостное и липкое, что не очень-тохотелось вспоминать. Сейчас образы прошлого будто затёрлись, им на смену пришлипрогулки с Армиром, объятия Мируны и игры с Ирвоном.

— Неособо, — тихо ответила Лиза, вздохнув. — Армир, а как я там появилась?

Стариктяжело вздохнул и поднял взгляд к небу.

— Мы исами до сих пор понять не можем. Что настораживает…

Тишинувнезапно нарушил пьяный смех и шаркающие шаги. Неожиданный толчок заставилАрмира споткнуться и рухнуть на землю.

Лизарезко обернулась, чувствуя, как кровь прилила к лицу, а сердце заколотилось словнобоевой барабан.

Двамолодых парня, явно под хмелём, остановились, уставившись на упавшего старика.Один из них снова гнусно хихикнул, будто увидел что-то невероятно смешное.

— Ребята,зачем же так? — Прохрипел старик пытаясь подняться. — Вы же и так наворотилидел в городе, для чего до старика руки распускать?

— Поговоримне ещё тут. — Ответил один из задир, обыскивая карманы Армира. — Бесят твоинравоучения. Засунь их себе в…

Нераздумывая, Лиза шагнула вперёд, крепко сжав кулаки. Гнев захлестнул, а самамысль о том, что кто-то смеет причинять боль её близким, распаляла в грудиярость. Она было бросилась вперёд, но хулиган, стоявший рядом и озирающийся посторонам, легко оттолкнул девчушку.

Вскипавшаяярость рвалась наружу. Если бы не наказы Мируны и Армира… Вечно твердят ей:«Веди себя как местная ребятня». С какой стати вообще, для чего?! Эти двое ейна один укус… ну, может, на два. И всё же! Она справится с ними в два счёта! Но…

ВзглядАрмира обжёг, и Лиза застыла на месте. Старик ничего не говорил, но сразу сталоясно, что за любую глупость нагоняй дома ей обеспечен. Нет. Это не её путь.

Подавивбушующий внутри гнев, Лиза шумно всхлипнула, картинно плюхнулась попой надорогу и жалобно вскрикнула:

— Нетрогайте дедушку!

—Заткнись, малявка, а то и тебе достанется! — Огрызнулся один из хулиганов. —Что там у него? Есть что в кошельке?

— Совсемпусто, — раздосадованный хулиган пнул Армира несколько раз, не особозадумываясь о последствиях. — Старый пердун…

— Эй! Вычто творите?! — Раздался чей-то голос с одного из дворов.

Задирынастороженно оглянулись.

— Бросьего, пошли лучше у таверны кого подкараулим! Там можно поживиться получше. — Негромкосказал он своему приятелю.

Разозлённыенеудачей хулиганы поспешно скрылись за поворотом.

Лизатут же бросилась к старику.

— Почемуты не защитил себя?! — Прошипела она, помогая ему подняться. — Тебе же их ударынипочём! Мы бы с тобой их в два мига успокоили, даже не меняя облик!

Армирмедленно поднялся, отряхнул одежду и хмыкнул.

— Этомучеловеку, — указал на себя, кряхтя, — уже девяносто шесть лет. Что по местныммеркам очень и очень много.

— И?.. — Лизанахмурилась, непонимающе глядя на него.

— Яглубоко уважаю того, кто дал мне жизнь в этом облике.

Онпоправил пояс, слегка выпрямился и продолжил:

— Если япокараю обидчика, люди станут смотреть на меня иначе. Они могут начать менябояться. Или провоцировать. Тогда мне придётся уйти с позором, и историяоборвётся без завершения.

— Но… — ЛицоЛизы стало мрачнее.

Армирснова картинно прокряхтел и украдкой кивнул в сторону улицы.

— Видишьих?

Девочкаповернула голову. К ним уже спешили молодой парень и две женщины средних лет. Наих лицах читалась явная обеспокоенность и испуг.

— Ониспешат помочь нам. А теперь смотри на тех, — Армир указал на двух крепких работяг.

Лизаузнала их: местные кузнецы, суровые ребята. Они удалялись в след за хулиганами,и, судя по тому, как мужчины разминали руки, те вряд ли легко отделаются.

— Онисобираются защитить нас. — Он картинно покашлял и скривился, словно от боли. —Верно, всё произошло слишком быстро, чтобы они могли помочь сразу. Носомневаюсь, что после беседы с этими добрыми людьми у тех оборванцев останетсяжелание продолжать себя так вести.

Стариквсё опирался на плечо девочки и отряхивал одежду, недоуменно глядя то на спешащихк нему горожан, то на переулок, в котором скрылись хулиганы.

— Теперьпонимаешь? — Тихо продолжил Армир. — Если я буду соответствовать своей роли,люди сами сделают то, что должно. Но если я сделаю что-то не так… Они начнутшептаться. Начнут придумывать всякое, и я растеряю те драгоценности, чтособирал всю эту жизнь.

Онлучезарно улыбнулся, когда к нему подбежали обеспокоенные горожане.

— Да чтовы, родные мои, чего так разволновались? Не переживайте, со мной всё в порядке!

— ДедушкаАрмир, пойдёмте, пойдёмте, мы вас до скамеечки проводим, знахаря позовём! — Хлопоталаполненькая дама, поддерживая старика под локоть. Её щёки пылали от волнения, агубы дрожали от негодования. — Мои братья сейчас этим поганцам все костипересчитают! Долго все терпели, пока они детвору да скотину гоняли. Всё, хватитуже. Пойдёмте, дедушка Армир.

— Ох,деточка… — протянул старик дрожащим голосом.

Женщиныосторожно подхватили его под руки и довели до ближайшей скамьи, усадив так,будто старик был хрупче стекла. Парень, что недавно стоял рядом, уже во всюпрыть бежал за знахарем, подняв немного пыли на дороге.

— Ох, ох…— причитал Армир, потирая поясницу с таким видом, будто едва держится на этом свете.— Что ещё старику нужно для счастья… благодарен, благодарен… крепкая семьядороже каменьев… ох, вы мои золотые… хе-хе-хе…

— Так, ты— за водой! — Неожиданно громко скомандовала та, что выглядела старше,моментально беря всё в свои руки. — А ты… — она указала на Лизу. — Дедушку не отпускайни на шаг! А то дедушка Армир у нас прыткий, того и гляди, опять уйдёт куда! Ая пойду скотину заведу, не то разбредётся…

Лизасерьёзно кивнула и крепко вцепилась в дедушкину рубаху.

— Вотвидишь, — Армир улыбнулся, провожая взглядом удаляющихся женщин, — они и самивсё правильно делают, если дать им шанс. — Он облегчённо выдохнул и облокотилсяна спинку скамьи. — Я – не просто человек. Я – часть их истории, а они — моёсокровище. Старику уже давно пора на покой, но каждый год я смотрю на них иговорю себе: «Ещё один год. Хочу побыть с ними ещё лишь один год…»

Когдаженщины скрылись из виду, Лиза расслабилась и уселась рядом, глядя на Армира взадумчивости.

— А как тыстал Армиром?

Старикпосмотрел на неё с хитрой улыбкой.

— Этуисторию я тебе обязательно как-нибудь расскажу, — пообещал он. — Это долгая идобрая история…

Улицузаполнил детский крик.

— Дедушка!Дедушка Армир!

Из-заповорота, за которым скрылся убежавший за лекарем, парень, бежала целая ватагамалышей, чьи босые пятки топали по мостовой быстрее, чем за ними могли поспетьвзрослые.

— ДедушкаАрмир! Сильно болит?

— Мойпапка сейчас этим как даст!

— Мамаговорит, мне яблоки кушать, чтобы я большим и здоровым был, вот… я тебе,дедушка, принёс!

Маленькийпарнишка, не останавливаясь, с разбегу вывалил перед Армиром нескольконебольших яблок прямо с листьями. Видимо, нарвал как было, даже не отряхивая.

Старикрассмеялся, поднял одно яблоко, покрутил в руках и с притворным сомнениемспросил:

— Этоточно мне, а не тебе на потом?

Парнишкамоментально покраснел и затряс головой.

— Нет,правда-правда тебе!

— Ну разтак… — Армир хитро подмигнул, смачно откусил кусочек и скривился от кислотынедозрелого фрукта. — Вот что я скажу, юный даритель… это самое вкусное яблокоза сегодня!

Детворарадостно загалдела, а Лиза, наблюдая за всем этим, вдруг поняла, наскольковажен для этих людей Армир. Он был не просто стариком, он был частью их семьи, ихистории. И они все, даже самые маленькие, оберегали его так же, как он оберегалих.

Малышейразогнала вернувшаяся женщина. Покачав головой, она поставила кувшин с водой наскамью и всплеснула руками, словно пыталась отогнать кур во дворе.

— Давайте,давайте, по домам! — Отрывисто, но с улыбкой сказала она.

Детинехотя разбежались, но на прощание ещё раз глянули на Армира, словно проверяя,точно ли с ним всё хорошо.

Женщинысклонились к старику, заговорщически перешёптываясь, пока одна из них с лёгкимворчанием поправляла его одежду и расспрашивала про самочувствие.

Чутьпогодя, в конце улицы показался тот самый парень, который убежал за знахарем.Теперь он торопливо шагал рядом с пожилым мужчиной.

Армирприщурился, улыбаясь.

— Все вы —моё сокровище… — Еле слышно повторил он.

Глава 4

Одиниз задир усвоил урок, а вот Гизо продолжил беспредельничать. Однажды дажепытался подпалить дом трактирщика, которому задолжал за выпитое.

Старикже после нападения стал хворать, почти не выходил к людям и медленно угас. Несмотряна весьма преклонный возраст и слабое здоровье дедушки Армира, жители несобирались прощать такое. Произошедшее стало последней каплей.

Гизоизбили так сильно, что он едва дышал, а вдобавок решили выгнать из города. Есливыживет – пусть катится, куда глаза глядят. Его волочили по центральной улице. Пыльи кровь смешались на лице, правая щека вздулась уродливым багровым пятном.Кто-то крикнул:

— Пинкомпод зад — и вон отсюда! — И было уже занёс ногу для удара, но тут перед толпойвышел высокий мужчина средних лет с тёмными, жёсткими волосами.

Засучиврукава, он отряхнул ладони от пыли и бросил короткое:

— Негожерабочим рукам пропадать.

Людина улице сразу узнали Аада. В городе он был известен как человек строгий и суровый,который если и давал слово, то держал его до конца. Умелые руки, твёрдыйхарактер и отсутствие пустых разговоров делали его тем, к кому невольнотянулись за советом и помощью.

Ктому же, он работал на постоялом дворе, где жил Армир и был с ним очень дружен.

Средилюдей повисло напряжённое молчание. Где-то хлопнула дверь, в переулке заскулилавстревоженная шумом собака. Женщина, наблюдавшая за происходящим у колодца,отвела детей во двор, но нарочито медленно, чтобы услышать побольше.

Толпазагудела, зашепталась. Кто-то выругался сквозь зубы, сплюнул под ноги. Вскорелюди бросили разбойника там, где он лежал, и немного отступили назад.

— И что тыпредлагаешь? — Спросил грузный мужчина в лёгкой одежде и палкой в руках.

— Будет вчёрном теле отрабатывать вину свою! — Сурово сказал Аад, складывая руки нагруди.

Жителипереглянулись и снова зашептались.

— Всёотработаю! — Гизо приподнялся, сел прямо на дороге. Он с трудом выговаривалслова, размазывая по лицу кровь и слёзы. — Обещаю! Жизнь положу, чтобы всё исправить!

Ноедва он заговорил, как из толпы раздался гневный голос:

— Закрой свойпоганый рот!

Камень,запущенный чьей-то твёрдой рукой, со свистом рассёк воздух и глухо ударил вскулу. Гизо вздрогнул, пошатнулся, но не упал. За спиной Аада показалась высокаяженщина в строгом длинном платье и чёрными волосами, собранными в пучок. Гизоузнал её, именно на эту женщину работал Аад и её слово было не последнее всложившейся ситуации.

Собравостатки сил, разбойник подался вперёд и подполз на коленях к сурово глядящей нанего женщине.

— Госпожа…Госпожа Дагмар, я всё сделаю. Всё, что скажете, любую работу! Позвольтеискупить… — Его рука дрожала, пока тянулась к подолу платья, но даже не успелакоснуться ткани, как что-то хрустнуло, и его рука резко дёрнулась в сторону.

Гизовскрикнул, схватился за запястье и прижал руку к себе. Боль пронизывала всюруку, но он не осмеливался поднять взгляд.

— Дажепальцем не смей прикасаться! Иначе следующим будет не мой сапог, а клеймоизгнанника! — Голос Аада был холоден и спокоен, от чего угроза в нём звучала убедительнее.

Толпавздрогнула, женщины у лавки переглянулись, а кто-то даже тихо хмыкнул, видимо,довольный таким исходом. Вечернее солнце клонилось к крышам, бросая длинныетени. В воздухе пахло пылью, разогретыми за день камнями и далёким дымом печныхтруб.

Побитыймолчал, сгорбившись на земле, а его плечи сотрясались от лихорадочной дрожи.

Аадне спеша отошёл от него, отряхивая рубаху от поднявшейся пыли. Он встал рядом свысокой брюнеткой, чей подол только что спас от окровавленных рук. Мирунакрепко сжала губы и посмотрела на рыдающего мужчину так, что даже железо нежгло бы сильнее.

НоГизо терпел — альтернатива была страшнее. Если на лбу выжгут знак гнилой души,то смерть станет лишь вопросом времени. В города его больше не пустят, а набольшой дороге первый встречный сможет перерезать ему горло — никто и слова нескажет.

— Но онправ, Мируна. — Голос Аада был ровным. — Последнее слово за вами.

Толпаодобрительно загудела, впечатлённая происходящим.

Этилюди, жившие по учениям Армира, выросшие у него на руках, воспитанные на егоисториях и любившие его как родного, сейчас сдерживали себя, чтобы не завершитьначатое. Они ждали.

Мирунамолчала, глядя в лица людей. Её взгляд двигался медленно, цеплялся за выражениеглаз, за сжатые кулаки, за лица, изрезанные морщинами забот и прожитых лет. Онабудто вслушивалась в напряжение, пропитывавшее воздух.

Наконец,её голос разнёсся над толпой, ровно, уверенно, не терпя возражений:

— Армирбыл нашим хорошим другом, — каждое слово звучало чётко, будто отсечённое ножом.— Верным товарищем. Тем, кого можно без прикрас назвать душой нашего города.

Втолпе кто-то с шумом втянул воздух. Кто-то за спиной у Аада тяжело вздохнул.

— Онверил, что в каждом из нас есть частичка этой души, — продолжила она. — Городполучил рану, и её нужно исцелить.

Онашагнула вперёд. Гизо затрясся сильнее.

— Сейчасна твоих руках не твоя, а его кровь. В твоём теле — не твоя, а его жизнь. Людиправы. Твоей души не хватит, чтобы перекрыть потерю.

Тишинасгустилась. Где-то на крыше каркнула ворона.

Мирунапозволила паузе затянуться.

— Но тыбудешь взращивать её до конца своих дней. — В голосе не было ни жалости, нимилосердия. — Через боль. И каждый будет тебе судьёй.

Гизовцепился здоровой рукой в ворот рубахи, лицо его было искажено страхом, пощекам стекали слёзы, а тело била мелкая дрожь.

—Благодарю… Благодарю… — Он всхлипывал, не смея поднять взгляд.

Аадмолча шагнул вперёд, ухватил его за шиворот и без особого усилия поднял,показывая толпе. Гизо всхлипнул, но не сопротивлялся.

— Отныне онпод нашим началом искупает свои грехи перед городом. — Его голос был твёрд.

Толпазабурлила.

— Так инадо!

— Чтобкаждый день кровью платил!

— Да малоему!

— А еслисбежит?!

Крикисмешивались, сливались в единый ропот. Кто-то снова сплюнул, теперь под ногиГизо, но уже без былой злобы.

Какни возмущались, люди всё же расходились с чувством удовлетворения. Они знали:если Аад сказал, что искупление будет, значит, так оно и случится. Он непозволит разбойнику выйти сухим из воды.

Мирунаосталась на месте, наблюдая, как город возвращается к привычной жизни. Как поодиночкеи группами жители покидают центральную улицу, возвращаясь к своим домам ивечерним хлопотам. Кто-то остановился у колодца, зачерпнул ведро воды, а кто-тонаправился в сторону лавки пекаря, где уже горели первые огни и пахло вечернимхлебом. Пекарь вынырнул из толпы и поспешил в свою лавку, но, как ни старался,не успел опередить своих клиентов.

Улицызадышали.

Мирунаподняла руку и жестом подозвала пару мальчишек, что вертелись недалеко, синтересом наблюдая за сценой.

— Бегитепо домам, скажите всем, что прощание с Армиром будет на рассвете, — спокойносказала она. Затем достала из кармана несколько монет и протянула детям. Глазаребят мгновенно загорелись. Они закивали и сорвались с места, растворившись вулочках.

Мируназадержалась ещё на мгновение. Закрыла глаза, глубоко вдохнула запах свежеговечернего хлеба и уходящего дня. Постояла так немного, а затем последовала за Аадом,который уже шёл к магазинчику уверенной поступью и как ни в чём не бывало тащилза собой рыдающего хулигана.

Настроениеу неё было на зависть хорошим. Предстояла подготовка к большому празднику. Домауже начинали собираться гости и близкие.

Стольковсего предстояло сделать и обсудить, что голова начинала идти кругом.