Миры

Ася Склепова

Миры

Предисловие

Всегдаможно найти слова лучше. Точнее, уместнее. Можно заварить другой напиток,завернуться в другой плед, думать другие мысли. Но тогда это будем уже не мы и всё,что случится — случится не с нами.

Этаистория слишком долгая, чтобы быть правдой для всех. И когда её прочтутпоследний раз, уже не будет тех, кто сможет сказать, что всё было наяву. Мыбудем в других заботах, с другими мыслями, в других мирах.

Апока мы тут, давайте насладимся этим застывшим мгновением. Насладимся темичувствами и состояниями, которые нас посетят. Цените их, как хороший напиток,как ветер в горах, как тепло от любимого свитера. Ведь неизвестно, когда нестанет нас, таких, какие мы есть сейчас.

Глава 1

Онударил опустевшей кружкой о стол. Теперь только пена в ней напоминала о дикойжажде, с которой грузный мужчина приложился к хмельному напитку.

— Дабородой своей клянусь! — Говорил охотник во весь голос, вытирая густые усы. —Дракона, дракона я видел!

— Бросьзаливать! — Воскликнул худощавый, но жилистый мужчина. — Скала в сумеркахпривиделась тебе или псина дикая, вот ты и побежал, теряя штаны, успокаиватьнервишки пенным. Так ведь, мужики?

— Пускайзаливает, но в себя, а не нам в уши! — Подмигнул трактирщику ещё одинкоренастый бородач.

Громкийсмех пронёсся по залу, вгоняя охотника в краску. Дрожь всё ещё не отпускала, носейчас, после кружки пива и шуточек со стороны посетителей таверны, охотник исам уже начал сомневаться в своих словах. Он стоял у стойки трактирщика, всёещё держа пустую кружку и глядя, как расходится публика, занимая свободные места.За одним из столов вернулись к игре в кости, и, как ни странно, отсутствиеигроков не помешало — победитель был определён. Двое лесорубов стали кичитьсятопорами и демонстрировать, как лучше валить деревья. Девушка с подносом едва успелаувернуться от опасной демонстрации навыков подвыпивших господ.

— Держи,эта за счёт заведения. — Трактирщик, высокий мужчина с грозной внешностью,поставил на стойку ещё одну кружку пива, вытирая руки о передник и кивая всторону зала. — Доро, хоть и простой как дубовая монета, но он прав, тебесейчас нужно запить пережитое и отвлечься.

Охотникзадумчиво посмотрел на новую порцию пенного.

— Да какони могут не верить-то, все легенды же… Все же знают… — Мужчина растеряннопровёл рукой по волосам, словно пытаясь привести мысли в порядок.

— Суеверия…— Протянул трактирщик, попутно показывая девушке с подносом, кто заказывалпохлёбку. Та кивнула, ловко лавируя между столами и обходя лесорубов дальнейдорогой. — Порой они помогают оставаться в живых. Ты это, не принимай на свойсчёт, они любого, кто начинает разговоры про «Хозяев леса» заводить, на смехподнимают и любые обсуждения пресекают.

— А чеготак? — Спросил охотник. Теперь, когда первая волна напряжения и страхасхлынула, на смену ей приходила глухая хандра.

Трактирщикпожал плечами, протирая стойку.

— Да кто жзнает. Спроси кого из них – не скажут, отчего так себя ведут, только и слышу:«Не гоже поминать», «Беду накличешь», «Зверь и так опасен стал, ещё мистики влесах не хватало». Со всех сил стараются не верить.

Охотникпокачал головой, понимая, что ничего тут не добьётся. Да и нужно ли. Может, ивпрямь привиделось?

Оноплатил ещё пару кружек, глубоко вдохнул запах жареного мяса, заманчивый ароматкоторого просачивался с кухни. Жирные, пряные, пропитанные дымком ноткизаставили желудок сжаться от голода.

Мужчинатяжело вздохнул, погрузившись в свои мысли, и побрёл в дальний угол таверны,где никто ещё не успел занять стол.

Попути вытерпел ещё несколько насмешек и издевательски-приятельских похлопыванийпо спине. Кто-то подмигнул, кто-то махнул кружкой, но никто уже не подначивалвсерьёз — разговор о драконе был завершён, а уставший народ возвращался к своимделам. Он уселся на скамейку и погрузился в себя, обдумывая случившееся.

Застолом, в другом конце таверны, отдыхал старик, облокотившись спиной о стену и вытянувноги на грубо сколоченной скамье. Трактирщик явно экономил на мебели,предпочитая длинные лавки, которые не жаль потерять в одной из пьяныхпотасовок.

Местныеуже привыкли и считали, что так даже удобнее. Если за столом становилось тесно,можно было просто подвинуться.

Старикприкрыл глаза и вслушивался в шум таверны. Временами его губы шевелились, будтокомментируя услышанное. Единственное, что выделяло его среди посетителей, былвозраст, в таких заведениях старики бывали редко. А в остальном — обычный,глубоко пожилой мужчина в скромной хлопковой одежде, с короткой, густой бородойи совершенно седыми волосами.

Трактиржил своей жизнью. Деревянные кружки стучали о столы, кто-то громко скрёб ложкойпо миске, доедая похлёбку. Кухня работала без устали, наполняя воздух ароматамижареного мяса, чеснока и печёного хлеба. Работяги у стойки затеяли небольшуюперепалку, азартно размахивая руками, но быстро ретировались в глубь таверныпод грозным взглядом трактирщика.

Огибаяих, в сторону старика двигался молодой человек, который ловко проскользнул мимоспорящих, не привлекая к себе внимания, и, казалось, растворился в общей суете.На нём была длинная плащ-накидка болотного цвета. Запрокинутая за одно плечо,она открывала походный костюм из плотной, но лёгкой ткани, отлично подогнанныйпо фигуре, с удобными карманами и кожаными вставками на локтях и плечах. Здесьтакой одеждой мог похвастать не каждый.

Вкупес тёмно-русыми волосами, растрёпанными так, будто их трепали часа два передзеркалом, парень создавал впечатление знатного господина, которому такиезаведения не пристали. Однако никто даже мельком не обратил внимания на новогопосетителя.

Старикоткрыл глаза, кивнул молодому человеку и, приветливо улыбаясь, пробормотал:

— Слыхал?Нашего брата поминают.

Юношав ответ лишь слегка повёл бровью, не торопясь, стянул плащ, уселся напротив ипотянулся, разминая уставшую спину.

— Да,глазастые стали. — Ответил негромко. — Месяц назад в соседнем городке одинбегал, выпучив глаза, народ россказнями пугал.

Стариквнимательно посмотрел на собеседника.

— Гляди-ка,какую молодую личину нацепил, — усмехнулся старик. — Кто там? Одичалый иликто-то из наших со скуки мается?

— Пришлый,точно не с наших широт. Как бы отношения в гнезде ни складывались, а забвенцевмы всех на перечёт знаем. Все спят.

Лёгкаятень скользнула по лицу старика, но прежде чем он успел что-то сказать, к ихстолу подоспели заказанные ранее напитки и еда. Пышная девушка с подносомулыбнулась молодому человеку чуть шире, чем требовали приличия, и, нарочитомедленно, начала разгружать заказ.

Старикс интересом и весёлым прищуром наблюдал, как она ставит перед ним кружку, затемещё одну — перед его собеседником, кувшин с напитком, и, наконец, дело дошло дотарелок. Одна, вторая, третья… Она задержалась дольше, чем следовало, будтонадеясь, что молодой человек обратит на неё внимание.

Тотневозмутимо подвинул к себе кружку и, как ни в чём не бывало, взял ломотьхлеба.

Девушка,так и не найдя повода задержаться, бросила на парня ещё один короткий взгляд,сжала губы, развернулась, чтобы уйти.

— Вотведь, теперь и не поговорить толком, вон как на тебя глаз положила, того игляди весь вечер рядом будет виться.

— А ты, ясмотрю, растерял всю сноровку и со старости забыл, как людям глаза отводить? —Усмехнулся парень, лениво крутя ложку в руке. — Говорил я тебе, не увлекайсявсей этой стариковщиной.

Идействительно, как только девушка направилась в сторону кухни, больше она необернулась, даже мельком. Образы этих двоих мгновенно стёрлись из памяти,оставив лишь смутное удивление: откуда взялась эта досада?

Изящнаяфигурка исчезла в полумраке таверны, смешавшись с посетителями, словно и небыло.

Невыдерживав напряжённой паузы, они рассмеялись, но смех быстро сошёл на нет. Какни глянь, ситуация складывалась серьёзная.

— Нужно разобратьсяскорее с этим ребусом, — нахмурился старик и провёл пальцем по краю кружки,вытирая пену. — Того гляди, если люди поймут, что к чему, начнутся гонения.Кто-то ещё готов идти или мы вдвоём?

— «Ребус»…— Задумчиво протянул парень. — Слово-то какое вспомнил. Давненько я его неслышал, как-никак веков пятнадцать минуло, когда оно было в ходу.

— А ялюблю старые словечки. — Старик наклонился вперёд, подперев подбородок рукой. —Напоминают о расцвете прежнего человечества. Хорошие были времена! Не то, чтосейчас. Мы ведь о таком средневековье только в книгах читали, а теперь что? — Онкартинно вскинул руки. — На те, распишитесь — полное погружение вреконструкцию! Где тут кнопка «Выход»?!

Онмгновенно потух, снова облокотился о стену, задумчиво уставился в угол таверны,где мерцали свечи и закончил:

— Скучнаяигра. Так, что там по компании?

— Троеследопытов уже подъезжают, спецы по забвенцам. С ними ещё десяток молодняка,будут связными. — Парень налегал на кусочки мяса, дополняя их зеленью и свежимхлебом. Усмехнулся. — А вам, старикам, только и причитать, что «раньше былолучше».

— Ах так?!— Старик насупился, и воздух вокруг него задрожал, словно натянутая струна.

Трескраздался еле слышно. Звук скорее ощущался, нежели прозвучал. Пространствовокруг пожилого мужчины вдруг треснуло, будто стеклянный кокон разбился намножество мельчайших частей.

Многочисленныеосколки искрились всевозможными цветами, преломляясь неестественными гранямисвета. Они перемещались, переворачивались, крутились и переливались, пока несложились в новый, удивительный узор.

Трещиныпространства начали зарастать, буйство красок и искр тускнеть. Мгновениеспустя, вместо старика на скамейке сидела молодая рыжая девушка с пышнойкороткой стрижкой, одетая в охотничий костюм.

— Японимаю, — продолжила девушка мысль звонким голоском, пришедшим на смену старческойхрипотце, — если бы мы двигались от тьмы в развитии и знаниях к свету прогрессаи эволюции, тогда да, «Раньше было лучше» звучало бы как бред сивой кобылы. — Онанепринуждённо взяла в руки деревянную кружку и демонстративно покрутила ввоздухе. — Но когда мы от дронов и виртуальной реальности пришли к глинянымтабличкам, деревянной посуде и поголовной безграмотности, тут уж извиняйте!

Пареньрасхохотался так, что закашлялся и прикрыл рот рукой. За соседним столом кто-тобросил косой взгляд, но быстро отвернулся — какие только компании в таверне несобираются.

Когдаприступ кашля отступил, напротив уже сидела пожилая дама с аккуратно собраннымиволосами. Она грациозно расправила плечи и менторским тоном произнесла:

— Юнаяледи, никакие века вас не изменят, вам лишь бы зрелищности побольше, что втехнологиях, что в смене облика! Эх, молодёжь… Не понимаете вы счастья! Раньше,что: камеры на каждом углу, у каждого человека куча гаджетов, готовых раскрытьмиру всю правду в считанные секунды. Ни крылья не размять, ни о насущномпоговорить, а сейчас…

— Ага, ипопутно создать таких «правд» десятка два и это, только до обеда. Зато сейчасвот таких затосковавших отлавливаем по лесам и болотам. — Насупилась рыженькая.

Втаверне стало спокойнее. Выпивохи разошлись по своим компаниям, изредка навещаятрактирщика за стойкой с просьбой долить пива или браги. Несколько человек ивовсе отправились по своим делам.

Деньбыл будничным, середина недели, а значит ни музыкантов, ни танцоров неожидалось. Даже свечей горело от силы треть от обычного. Трактирщик предпочиталэкономить на освещении, когда людей приходило немного.

Полумракделал помещение более тесным, стены будто подбирались ближе, а углы уходили вотьму. Из кухни доносился слабый запах углей, оставшихся от догорающего очага,смешиваясь с ароматом жареного мяса и пряных трав.

Вэтот момент трое мужчин, не привлекая внимания, вошли в таверну и прошли мимостойки. Они выглядели, будто их вылепили по одному шаблону: высокие, строгие,закутанные в тёмные плащи, скрывающие фигуры. Всем на вид было не меньше сорока,и различить их с первого взгляда казалось невозможным.

Ониподошли к огненно-рыжей девушке и пожилой даме.

— Что вытут устроили? Мы с ног сбиваемся, по лесам одичалого ищем, а они у людей подносом фокусы показывают. — Ворчливо бросил, сидевшим за столом, один из троицы.

Мужчиныбесцеремонно уселись, сдвинувшись чуть ближе друг к другу и потеснили ужесидевшую за столом пару.

Егоспутники молчали, но времени не теряли: один уже отрезал кусок мяса, другойпотянулся к кувшину, наливая себе пива в реквизированную кружку. Пожилая дамалишь грустно проводила взглядом зажаренный кусок, который исчез во рту одногоиз новоприбывших.

Заметивэто, мужчина усмехнулся:

— Не ври,ты не голодный, мы видели в окно, как ты брюхо набивал.

— Ну, ачто вы хотели, молодой организм потребляет много энергии, — проговорил парень,прямо на глазах сбрасывая облик пожилой женщины. — Да и к тому же мало ли с чемстолкнёмся — может жару поддать придётся. А запасы штука такая, не быстровосстанавливаются. — Он похлопал себя по животу.

— Ирвон,твоей «молодостью» только крыс отпугивать, настолько она не первой свежести. —Скуксилась девчушка, приглаживая назад волосы. Они стремительно менялиогненно-рыжий цвет на каштановый, становясь послушнее, без торчащих во всестороны безумных кудряшек. — Но по поводу второго ты прав, мало ли что нас тамждёт. Только лучше до такого не доводить. Лето было сухим и масштабный пожарнам ни к чему, сбор урожая только через неделю, а голод не тётка. Человеки намнужны сытые и счастливые, чтобы меньше по лесам шастали, да побольше развитиемзанимались…

Одиниз мужчин усмехнулся, склонив голову набок:

— Армир,ты сам себе противоречишь. — Аккуратно поставил кружку на стол, чуть сдвинув еёближе к себе. — Сытость и счастье тормозят развитие, разве нет? Да и сдалосьоно тебе? Ты лучше покажи, кто тут распинался, что дракона видел.

Девушкаткнула пальцем в хмурого мужика в углу таверны, который допивал, кажется, ужедесятую кружку браги…

— Вонсидит, не понятно, то ли пережитый страх запивает, то ли публичное высмеивание…

— Ты глянь,— один из троицы толкнул локтем соседа, качнув головой в сторону пьющего, —клиент сам до нужной кондиции дошёл.

Он потянулся,разминая затёкшие мышцы, и весело добавил:

— Кон, идиобработай. А мне тут надо молодое поколение объедать, как видишь, делневпроворот…

— Толькосмотри, — Армир дал напутствие следопыту, — его тут так прокатили, чтодобровольно о драконах он вряд ли заговорит.

Конпонимающе кивнул и под возмущённую возню между своим приятелем и деланообиженным парнем поднялся из-за стола. По пути до стойки трактирщика обликследопыта начал меняться: высокий, крепкий мужчина словно сдулся, сжимаясь вплечах и округляясь в боках. Кожа приобрела рыхлость, а волосы, ранее простобеспорядочно торчавшие в стороны, рассыпались тонкими прядями вокругвнушительной лысины.

Когдаон подошёл к трактирщику, тот даже бровью не повёл — таких мужичков тут было несчесть. Толстоватые, приземистые, с лохматой бородой, что служит гордостью ииногда салфеткой, они были привычной частью местного антуража.

Онбыстро взял две кружки браги и, слегка пошатываясь, направился к хмуромуохотнику. Тот сидел в углу, тяжело опершись на стол, угрюмо глядел в темнотутаверны и уже почти окончательно уверил себя, что ему просто показалось, чтоникакого дракона не видел, и что шумные завсегдатаи были правы, выставив егодураком.

— Дружище!— Кон плюхнулся на скамью рядом с охотником, с трудом удерживая кружки. — А ятебе верю! Вот как человек человеку… Ик… Верю!

Охотникслегка поморщился, но новый собеседник успел вылить на него поток пьяногооткровения.

— А они-и…— Кон театрально обвёл трактир мутным взглядом. — Ещё пожалеют! Что не… ик… чтоне слушали нас!

— Нас? — Охотниксдвинул брови. Не то чтобы ему хотелось компании, но в словах пьянчугипроскользнуло нечто, что зацепило его, не дав прогнать наглеца с ходу.

— А когоещё?! — Возмутился Кон, протягивая собеседнику одну из кружек. — Только мы стобой правду знаем!

Онсделал большой глоток, будто набираясь сил перед исповедью, а затем понизилголос:

— Недавно…недавно. — Перевёл дух, изображая, что слова ему даются с трудом, будто мешаетвыпитое. — Я охотился около прибрежного города, ну знаешь, он тут недалеко… Наберегу…

Охотниккивнул и тот продолжил.

— Так тами увидел… Уф… Это чудище! — Мужчина развёл руки в стороны. — Крылья - во! А пастьтакая, что еле ноги унёс! Хотел всех предупредить, а меня на смех подняли!Представляешь?!

Следопытсделал ещё один жадный глоток, шумно выдыхая.

— Воттеперь к вам прибился… А как он скот начнёт по ночам драть?.. А если легенды неврут, ещё и посевы жечь?! Не, пусть они там сами справляются.

— Так и яо том же! — Глаза охотника оживились. — Я же его недалеко от пастбищ и видел!Ты думаешь он и скот может?

— Волкимогут, он чем хуже?! — Следопыт подавил усмешку, но в голосе его звучало явноенегодование. — Та же кровожадная тварь! Ты думаешь почему их в легендах«Хозяевами леса» зовут? А потому, что не было зверя страшнее! Всех поели, вот исдохли!

Охотникзадумчиво хмыкнул, сжимая кружку в руках.

— А еслиони опять там всех поедят, то что?! — Кон снова опрокинул в себя ещё глоток,давая собеседнику время додумать мысль.

Охотникнахмурился. Он был человеком простым, без привычки размышлять долго, но в еговзгляде мелькнуло беспокойство.

— Думаешь,они в город полезут? — Озадаченно спросил охотник.

— В город?— Кон вздохнул, изобразив тяжкие размышления. — Не… Уф… не думаю… А вотпригороду может достаться…

Охотникскользнул взглядом по таверне, будто проверяя, не подслушивает ли кто.

— А еслитак… — пробормотал он, потирая бороду.

Конвнимательно следил за ним, отмечая всё: осанку, выражение лица, движениепальцев. Охотник явно жил где-то на окраине — иначе бы не ходил в эту таверну,куда заглядывали в основном местные. Чтобы на пьяную голову домой было недалеко добираться, а то после пары бочонков хмельного пойла даже самая короткаядорога может стать полной невероятных приключений и опасностей. И пил не отбогатства, а, скорее всего, от желания забыться. Одежда тоже. Хоть и крепкая,но была изрядно поношенной.

Однаковажнее всего был брачный амулет, висящий у него на шее: три бусины, нанизанныена кожаный шнур. Три — значит, дома ждут. Жена, дети. И если угроза и правдареальна…

— А что,если мы с тобой его того… поймаем?! — Охотника охватил странный азарт.

Консделал вид, что раздумывает. Ради приличия закатил глаза, нахмурил лоб, поигралкружкой в руках, будто оценивая вес возможных решений.

— Ну,может и поймаем… — сказал тоном человека, который уже давно и сам хотел, ноникак не мог решиться.

— Да тыподумай сам! — Охотник, как и рассчитывал Кон, уже проникся идеей и теперь самбыл уверен, что именно он уговаривает собеседника начать действовать. — Малотого, что дело благое сделаем, так и остальным покажем, что зря они над намизубоскалили!

Отподнявшегося настроения охотник залпом выпил половину кружки, шумно выдохнул и сгрохотом поставил её на стол.

— А давай!— Кон махнул рукой. — Сначала тут его покажем, а потом в мой город отвезём,чтоб они все там узнали, чего Грог стоит! — Выпалил первое имя, что пришло вголову. — А за просмотр ещё и монету брать будем! Заживём не хуже знати!

— Грог! Дао нас будут песни слагать! — Охотник быстро допил кружку и отодвинул её всторону. — Ты только представь… Вот проспимся и всем покажем!

— Да тычто-о! Какой «проспимся»? — Слегка возмутился следопыт. — Эта зверюга за ночь иудрать может, потом ищи его по всему лесу! Нужно брать железо, пока горячо иковать быка за рога!

— Чтоделать? — Взгляд охотника начал опасно осмысливаться.

Конпонял, что увлёкся и поспешил направить разговор в нужное русло. Дружескихлопнул собеседника по плечу и, с лёгкой усмешкой, чуть склонился к нему:

— Говорю,по горячим следам нужно идти, а то не найдём его потом… Где ты, говоришь, виделего? У пастбищ?

— Да! Тыправ дружище! Нужно прямо сейчас… — Уже изрядно выпивший охотник начал быловставать, но его ощутимо повело в сторону. — Только боец из меня сейчас…

— Самыйлучший! — Перебил охотника Кон, надевая на него его шапку. — В тебе ни каплистраха и бочонок решимости! Только с таким настроем и нужно идти на Хо… — Онбудто спохватился и, заговорщически понизив голос, перешёл на шёпот. — НаХозяина леса!

Мирвокруг охотника поплыл и начал плавно исчезать. Голоса становились глухими,будто на голову надели не шапку, а мешок с овечьей шерстью. Он чувствовалвесёлый смех, дружеские хлопки по спине, видел мелькающие огни таверны, но всёс каждой секундой удалялось. Ноги слушались всё меньше, калейдоскоп образовускользал в тёплый, обволакивающий туман.

Где-тона краю сознания промелькнула ночная прохлада, запах сена, ощущение мягкости и обволакивающеготепла…

***

Очнулсяохотник далеко за полдень от пения кузнечика. Ужасное насекомое стрекотало так,будто забралось прямиком в голову.

Раздражениесменилось осознанием: лежит. Не на жёстком полу, не в грязной канаве, а внебольшом стогу сена, которое противно покалывало кожу сквозь одежду.

Охотникморгнул, перевёл взгляд на небо. Там лениво плыли редкие облака, а вдалекепротяжно зевала какая-то корова. Всё вокруг было странно умиротворённым.

Резкосел и тут же пожалел о сделанном. Голова отозвалась тупой болью.

Провёлрукой по лицу, стряхивая остатки сна. В голове зияла пустота. Помнилось, как онрешительно выходил с кем-то из таверны, распевая походные песни… Но вот с кем?И куда они шли?

Этоговспомнить уже не мог.

Быстроощупал себя — топор на месте. Снаряжение тоже. Кошель, который обычно большевсех страдал после ночных посиделок, ощущался тяжёлым, будто даже… тяжелее, чембыл до захода в таверну.

Нахмурился.

— Дела-а…

Глава 2

Полнаялуна заливала лес холодным, серебристым светом. Безоблачное небо делало ночьудивительно ясной и создавало идеальные условия для поиска потеряшек всехмастей. Эта часть леса, несмотря на удалённость от городов и деревень, не былатакой густой, как остальные. Лунный свет свободно проливался между редкимикронами, освещая путь бегущим по лесу фигурам.

Такойэффект создавался благодаря особенностям, щедро разбросанным по лесам всего мира.Теперь уже лесам.

Людидавно избегали этих мест, и природа планомерно стирала следы прошлого. То тут,то там из земли выглядывали бетонные осколки, проросшие мхом и травой. Грудыкамня, когда-то бывшие зданиями, теперь напоминали останки гигантских существ,постепенно оседающих в почву. Заросшие металлические конструкции, ржавые остовымашин. Всё было словно частью нового мира, медленно переваривающего старый.

Тому,кто не знал, что было здесь века назад, трудно было бы догадаться, что когда-тоэти обломки были домами, дорогами, больницами. Но Ирвон знал.

Онжил в те времена, когда свет горел в этих окнах. Когда эти стены слышаличеловеческие голоса. Помнил эти города, их запахи, их ритм. Пусть истерзанными,пусть под натиском ужасных тварей, но живыми. И теперь он видел их так — грудыкамня, пыль и беспорядочно раскиданные куски некогда упорядоченного мира.

Двоемужчин бежали быстро, уверенно лавируя между стволами деревьев и остаткамибетонных плит. В движении их силуэты почти сливались с ночной тенью. Они ужеминовали основную часть руин и приближались к очередному островку леса.

— Аничего, что мы оставили его в стогу на улице? — Как бы между делом спросилМирук.

Ирвонухмыльнулся, не сбавляя темпа.

— Всёбудет нормально. Район тот тихий, ночи пока тёплые. Тем более, сено за деньпрогрелось, да и защищает от ночной прохлады. А полный кошелёк не оставит емувремени думать, что же ночью случилось. Тем более, после такой попойки…

Неуспел парень договорить, как споткнулся о корень массивного дерева,спускавшийся с груды бетонных обломков прямо на их пути.

— Чёрт быпобрал эту дикую природу! — Ирвон больно ударился ногой, но тут же выпрямился,размял ушибленное место и догнал товарища. — Какая-то она слишком дикая!

Лесвокруг был почти безмолвным. Время от времени вокруг раздавался стрёкотнасекомых. Луна нависала над их головами огромным диском, холодным,равнодушным, освещая каждый изгиб рельефа.

— Эх,знать бы, насколько успел вымахать тот одичалый, — пробормотал Ирвон,пробираясь сквозь ночные заросли, стараясь не отставать от следопыта. — Было бынеприятно узнать, что он тут местной горой прикидывается в свободное от пуганияпьяных охотников время.

— Сколькоживёшь, а дальше носа смотреть не научился, — с усмешкой отозвался Мирук. В егоголосе не было злобы, скорее лёгкое, дружеское сочувствие.

— Наопушке, где мы разошлись, пень стоял, — продолжил он. — Опалённый с однойстороны. Трава рядом клочьями вздёрнута. Скорее всего, наш одичалый и наследил.Отметины небольшие, опалины поверхностные. Если бы не яркая луна, можно было быи проглядеть. Совсем ещё малыш. Полыхнул и сам же испугался.