Новый Год с драконом

Арина, не сбрасывая его руку, перевернулась на другой бок и увидела своего дракона. Он спал на животе, головой к ней. Её лицо расплылось в нежной улыбке, а в глазах было столько чувств и трепета к её мужчине. Она, улыбаясь, наблюдала как он спит, слушала его тихое мерное дыхание. Она провела по его мягким волнистым волосам, заправив за остроконечное ухо, провела по щеке, по скуле. Затем она посмотрела на его крылья, которые были немного сложены и расслабленно лежали. Она с осторожностью коснулась их – и тогда Филлиас проснулся.

– Прости, – убрав руку, сказала Арина.

Сонный, он увидел её и улыбнулся, обхватил крепко и притянул к себе, обнимая, зарываясь в её каштановые волосы.

– Доброе утро, – негромко сказал он.

– Доброе.

Во время долгого, очень тёплого и сонного объятия, Арина спросила тихо:

– Филл, ты уснул?

Он усмехнулся в её волосы, отстранился и навис над ней, заправил её спутанную прядь за ухо и поцеловал.

После долгого поцелуя он лёг на спину. Арина села, и её волосы хорошо прикрывали то, что она была ещё обнажена.

– Мне нужно в туалет, – сказала она.

– Дверь напротив. Тебя проводить? – Он улыбнулся: – Или может отнести?

– Нет, конечно, – смеясь ответила Арина и шутливо его толкнула.

Она, придвинувшись к краю кровати, думала выбраться из-под одеяла как вспомнила, что полностью обнажена, и затем вспомнила что вся одежда осталась на первом этаже. Но она увидела на кресле у стены чёрный халат – подцепила его, надела и пошла в уборную.

Пока её не было Филлиас посмотрел в окно – из-за солнца его вертикальные зрачки сузились в щели, и он о чём-то призадумался с лёгким беспокойством. Но оно не успело развернуться на полную как в спальню вернулась его ненаглядная и тут же угадила в его тёплые, крепкие объятия.

После пятнадцати минут солнечной тишины влюблённые встали с кровати, поцеловались, прижимаясь к друг другу. Затем он натянул нижнее бельё, взяв их из шкафа, пижамные серые штаны, и за руку они спустились вниз.

В гостиной, в которой Филлиас добавлял поленья в камин чтобы пламя вновь занялось, Арина нашла и надела своё нижнее бельё, и после они отправились на кухню. Они завтракали за столом тем, что осталось вчера, сидели на стульях рядом друг с другом, обнимались, постоянно касались друг друга, изредка целовались, постоянно улыбались и посмеивались. И, казалось, не было пары счастливее на свете. Арина ещё немного смущалась из-за произошедшей ночью близости. Но она была невероятно счастлива с ним.

– Чем хочешь заняться? – спросил Филлиас, когда они после завтрака пришли в гостиную.

Он подбросил ещё пару поленьев в очаг камина и поправил их кочергой.

– Даже и не знаю, – сказала Арина.

Он повесил кочергу на место, шагнул к ней и обнял, положив руки на талию. Она снова утонула в его зелёных удивительных глазах, привстала на носочки и поцеловала, затем обняла, положив голову на грудь и слушая его сердце.

– Чем ты хотел бы заняться? – спросила она. А он поглаживал её по спине.

– Просто быть с тобой рядом, – сказал Филлиас и поцеловал её в макушку головы.

– Прекрасный план, – сказала она и улыбнулась.

Она отняла от него голову, и они вновь поцеловались.

❄

Днём, когда возлюбленные уже были в одежде, после обеда и множества разговоров обо всём на свете, и тихих минут молчания, они решили прогуляться. Возможно, прогулка по сугробам не самая лучшая идея, но Арине вдруг захотелось свежего воздуха, а Филлиас был не в силах противиться её неожиданным желаниям, которые в ней вспыхивали с радостью и рвением.

Одевшись в верхнюю одежду и обувшись, они вышли из дома. Свежеть и мороз охватили мгновенно. Солнце слепило ярко на бледно-голубом небе с редкими облаками. Горы казались особенно серыми и тяжёлыми. А снег вокруг искрился будто волшебный. Идя за руку, возлюбленные спустились с крыльца, проверили их рогатого снеговика и шли, скорее пробирались, по сугробам без цели. Они часто друг на друга поглядывали, счастливо улыбались, Арина ещё порой немного смущалась.

– То есть телевизора у тебя нет? – после нескольких минут прогулки, спросила Арина.

– Тот дракон, который доставляет мне всё необходимое сказал, что навряд ли он здесь поймает… как же он сказал… А, каналы.

– Хм-м, – задумалась Арина. – Так можно смотреть что-то на дисках, если найти DVD-плеер? Ну, или на кассетах, если найти старенький видеомагнитофон.

По лицу Филлиаса было понятно, что он не был уверен, что помнит и понимает о чём говорит Арина.

– Я мог бы спросить об этом, когда он в следующий раз меня навестит, – сказал он. – А это будет четырнадцатого января.

– Он часто тебя навещает?

– Раз в месяц точно, это как расписание.

Вдруг – впереди со стороны обрыва вверх что-то взмыло. Голубой, морозный вихрь, который носил в себе искрящиеся снежинки, поблёскивающие на солнце. Арина замерла, ахнула, и заволновалась. А Филлиас нахмурился.

– Дух, – сказал он. Он увидел лицо Арины. – Он не опасен, не бойся.

Дух устремился к ним, затем кружил возле них то прыгая по снегу, то над ними.

– Подожди…, – сказала Арина. – Так это получается тот, кто меня сюда перенёс?

Дух немного успокоился, насколько это было возможно, остановился перед возлюбленными на снегу – он постоянно кружился на месте, общей массой оседая и приподнимись, вздымал снег вокруг себя и издавал тихие, тонкие и мелодичные звуки ветерка.

Смотря на духа, Филлиас вдруг переменился в лице. Арина почувствовала, как ослабла его хватка, которой он держал её за руку, увидела его гладкое лицо со странным взглядом – будто его глаза стали двумя зелёными пустошами с вытянувшимися безднами.

– Что такое? – обеспокоившись, спросила она. – Что-то не так?

Филлиас опомнился, попытался надеть маску обыденности и, отпустив её руку, повернулся.

– Он пришёл за тобой, – ровным голосом сказал Филлиас. – Чтобы вернуть тебя домой.

Арина оторопела так, что забыла, как говорить на несколько секунд. И всё её счастье, их счастье вдруг в миг помутнело, застыло, обратившись в стекло и покрывалось резкими и острыми узорами мороза.

– Что? – наконец вымолвила она. – Уже…? Сейчас? Что…?

– Да, – таким же ровным голосом, со странно-пустым тоном сказал Филлиас. – Дух долго ждать не будет, это не в его сущности.

– Н-но…, – выдохнула растерянная Арина. – Я… А как же…? А мы…? – Её лицо стало жалобным, страдальческим, мысль о расставании вцепилась когтями в душу и драла на части так, что стало сложнее дышать.

Филлиас с глубокой печалью, с болью что тонула в безднах его глаз, но с нежностью слабо улыбнулся, провёл по её румяной от холода щеке.

– Я не могу пойти в твой мир, – сказал он. – Мне не скрыться среди вас.

– Но…

Арина ни за что не хотела расставаться с ним, она в смятении осматривалась, словно ожидая что решение вдруг материализуется где-то рядом. Затем она снова посмотрела на ожидающего духа, который поднимался и оседал, крутясь в вихре явно в нетерпении, и вернула взгляд на Филлиаса.

– Так может я просто буду к тебе путешествовать? – спросила Арина с большой надеждой. А её в голове от смятения и волнения словно поселилась слабость, а душа уже ныла и рыдала. – Дух бы меня приносил и уносил.

– Нет, – мрачно качнул головой Филлиас. – Они своевольны и своенравны, я даже не знаю зачем он тебя принёс. С чего ему вдруг захотелось? Но он не будет служить, не будет приносить и уносить, когда ты захочешь. Скорее всего он, отнеся тебя обратно, никогда более не покажется ни тебе, ни даже мне, а оправится неизвестно куда. Поэтому это твой единственный шанс, чтобы дух тебя вернул домой.

– Но…, – с отчаянием в голосе, с болью в глазах выдохнула Арина. У неё не было идей, голова плыла, мышцы шеи казались слабыми и едва справлялись со своей задачей, и эта слабость опускалась ниже, распространяясь на всё тело, а отрывочные мысли носились в панике. – Может…

– Нет, – мягко, горько перебил её Филлиас. – Твой дом – это твой мир, страна, город и привычный уклад. А не здесь – в глуши, изоляции и вечно прятаться от людей. Когда кроме меня никого здесь и нет.

Он повернулся к дому, которому подарил мрачное страдальческое выражение лица, недоступное сейчас Арине, и, помедлив на секунду, широко взмахнул рукой. Арина присмотрелась и через большое окно гостиной увидела, как раздевалась их ёлка, а игрушки и мишура улетали куда-то в одно направление. Уже менее чем через минуту наружу вылетел зелёный контейнер и оказался в руках Филлиаса, который развернулся и протянул его Арине.

Она стояла, остолбенев, со слабостью в мышцах и мыслях, и смотрела на него со слезами на глазах; только-только начиная осознавать, что он сделал и что происходит.

– Милая, – сказал Филлиас с нежностью, с болью и вытер её слезинку большим пальцем. – Ариша… – Он обнял её, избегая контейнера в её руках, и прошептал: – Это был самый лучший новый год в моей жизни.

– Н… Я…, – выдавила на кратких выдохах Арина. Горло словно стиснула когтистая рука, и она не могла ничего сказать, не могла даже пошевелиться.

Филлиас, приподнял её шапку повыше и поцеловал в лоб, а затем отступил. Посмотрел на духа и кивнул.

– Подожди! – выдохнула Арина с распахнутыми глазами.

Но дух тут же обхватил её, обнимая, подняв вверх кружа и вместе с нею исчез. А от Арины осталось только пустое место на снегу.

❄

Арина плюхнулась в сугроб и в этот раз не выронила контейнер. Она тут же его отставила в сторону, кое-как села, вылезла из снега и вскочила. Она с застывшими слезами в глазах в смятении осматривалась. Она оказалась в парке с дорожками и скамейками, фонарными столбами, соснами и берёзами.

– Нет…, – на выдохе отчаяния и неверия сказала она. – Нет…

Она посмотрела наверх – увидела пасмурное небо, но духа нигде уже не было. Вокруг никого не было. Только она одна. А ветер покачивал ветки деревьев. По щекам потекли слёзы, их обжигал холод, а Арина не знала, что теперь делать. Всё произошло так быстро, сокрушительно. Ещё пять минут назад она была с ним, была его, и была самая счастливая на свете, а теперь была самой несчастной.

Когда Арина успокоилась, то с контейнером в руках побрела по дорожке небольшого парка. Она понимала, что Филлиас был прав – что здесь её дом, её жизнь. Но всё произошло слишком быстро! Она даже не успела полностью осознать происходящее, не успела толком понять, что он прощался с ней, и даже слово вставить не успела. Она бы подумала, что он просто хочет избавиться от неё поскорее, но видела подавляемую боль в его глазах; видела, как тяжело ему это далось – отпустить её.

Теперь Арина не представляла как ей жить. Просто вернуться к прежней жизни? Но как она может после всего что случилось? После всех этих ярких чувств и эмоций?

Арина вернулась к себе в однокомнатную съёмную квартиру в пятиэтажном панельном доме на втором этаже. Она, не удосужившись стряхнуть снег, сбросила сапоги в коридоре, будто онемевшими руками сняла шарф и шапку, кое-как расстегнула парку и сбросила с себя. Она пробрела в комнату и просто рухнула на кровать без сил – её страдающая, рыдающая душа словно их все высосала.

Глава 9 – Попытка жить дальше

Следующие три дня Арины после возвращения в её город были ужасны.

В первый день, когда она пришла домой и рухнула на кровать то пролежала, иногда всхлипывая, но в основном без движений около двух часов. А потом вдруг зазвенел её смартфон – в зелёном контейнере, задребезжал игрушками, зашуршал мишурой. От этого громкого звука Арина подскочила, подбежала к контейнеру и, сев перед ним на колени, суматошно открыла. Внутри лежала открытая сумка, из которой выпал смартфон. А сигнал, очевидно, вернулся.

На экране был неизвестный номер.

– Аллё? – хмурясь, ответила Арина.

– Аря? – позвал женский голос. А Арина его не сразу признала. – Ох, Аря! Ты как? Где? Ты куда пропала-то? Должна была прийти и так и не пришла!

И Арина узнала тётю Наташу, или скорее поняла, что это она.

– Я…, – хотела было сказать Арина.

Но тётя Наташа продолжала с нарастающим укором:

– Если передумала с нами праздновать, то ладно, я могу понять. Но могла бы нам об этом сказать, знаешь ли. Твой дедушка вот расстроился.

«Да, как же!», – усмехнувшись, подумала Арина и едва не сказала это вслух. Он скорее обрадовался, даже в голосе тёти Арина поняла, что это ложь.

– Я встретила… подругу, – сказала Арина. Почему-то она не захотела говорить, что это был мужской пол, а то тётя начнёт болтать всякое. – И как-то так вышло… что отпраздновала с ней. Давно не виделись и всё такое.

В динамике раздался шумный недовольный выдох.

– Могла бы позвонить и сказать, – сказала тётя Наташа. – Мы тебя вообще-то ждали и волновались, когда ты не пришла. В полицию звонить не стали, они всё равно очень заняты в праздник, фиг дозвонишься наверняка. Думали, если так и не объявишься, то сегодня в полицию обратиться. А она, видите ли, была там с какой-то подружкой! А телефон ты свой что съела?

– Простите, – сказала Арина, а сама оседала на полу. Тот импульс что дал неожиданный звонок и испуг уже испарился. – Я не хотела… Я…

– Не хотела она! – перебила тётя Наташа. – Мы договорились же. Ждали тебя. Зря ждали получается. Я ведь когда готовила и на тебя тоже рассчитывала, между прочим. Да и кто так вообще поступает? А? Вот бабушка Надя твоя бы что на это сказала? Ужас! Ты…

Арина поморщилась и сказала резко:

– Да заткнись ты уже!

Арина понимала, что это вообще не в её характере, она никогда такой не была – резкой, грубой. Она всегда была доброй, терпеливой, доброжелательной. Но сейчас она была сама не своя, так расстроена, так подавлена, а эта тётя Наташа всё трещит и ругает, хотя ей до Арины даже дела-то нет. И Арина это прекрасно знает. Тёте Наташе лишь бы повод дать поплеваться, повозмущаться, да поругаться. Уж это о ней Арина знала ещё от бабушки.

– Ч…, – оторопела тётя Наташа. – Ч-что ты…?

– Заткнись! – рявкнула Арина. – Тебе плевать на меня! Мы друг другу никто! Дедушки то уже тем более плевать на меня. Так что хватит тут своим ядом плеваться! Не понравилось с ним новый год праздновать? Так ведь сама вызвалась. – Арина резко смягчилась, но оставалась холодной: – И да, с Новым годом. Больше никогда мне не звоните. До свидания.

И она повесила трубку.

Арина выдыхала злобу и раздражение, и, смотря на экран смартфона, успокаивалась. Её лицо скривилось – она пожалела о грубости; это совсем на неё не похоже. Но тут тётя Наташа снова позвонила. Арина недовольно, с раздражением поморщилась и резко нажала на красную трубку, а затем заблокировала её номер.

Остаток для прошёл уныло. Арина поела макароны из холодильника даже не разогрев, сходила в душ, лежала на кровати и смотрела в окно. А унылое выражение, казалось, навсегда поселилось на её лице, так же, как и пустота в карих угасших глазах.

Каждый раз, когда Арина проваливалась в воспоминания то почему-то вспоминала Филлиаса по кусочкам. Его зелёные сильнее крылья. Его зелёные глаза с вертикальными зрачками, и как они были расширены, когда он смотрел на неё, особенно в полутемноте. Его волнистые чёрные волосы, а ведь у современных мужчин редко встретишь такую длину. Его улыбку. Его нежный взгляд. Его сильные руки. Его всегда тёплые ладони – даже немногим теплее, чем, у большинства людей.

Арина не могла поверить и смириться с тем, что больше никогда не увидит её мужчину-дракона. И от этого хотелось выть и рыдать. Она просто не понимала, как ей жить, когда душу будто разорвал зверь, а теперь он метается и дерёт разбросанные клочки.

На следующий день Арина кое-как собралась, скорее действуя по инерции, выполняя привычную рутину бездумно, словно бездушный робот, и пришла на работу. У кого-то может были новогодние каникулы, но она работала в небольшом продуктовом сетевом магазине. График два через два. Когда Арина закончила школу, то так и не определилась с будущим. У подруг, которые её оставили, были планы, цели, амбиции, у Арины ничего из этого. О какой бы профессии она не думала, всё было не то, ничего не откликалось внутри. Казалось, что она просто не могла найти свой истинный путь, свою уготованную судьбу. Всегда казалось, что истинный путь вот-вот раскроется перед ней, но так и не раскрывался.

После школы в небольшой продуктовый магазин недалеко от дома Арина устроилась кассиром временно – планировала на полгода, но сбежала уже через три месяца. Затем она, снова временно, устроилась в этот продуктовый магазин. И работала здесь уже шестой год. Но всё ещё казалось, что временно.

Арина стояла за протянутой стойкой с готовой продукцией за витриной, которая из-за нового года была особенно богата на салаты, и ещё больше лотков и вёдер с ними же стояли в больших специальных холодильниках у стены со стеклянными увесистыми дверями.

День тянулся лениво. Люди подходили, Арина накладывала в контейнеры их заказы, взвешивала, упаковывала в плёнку, клеила штрих-код и отдавала. А платить полагалось только на кассе магазина. Иногда просили разогреть что-то из выпечки – и на автомате, обыденно Арина говорила, что микроволновка у кассы и можно разогреть после оплаты. Люди сновали по небольшому залу среди компактных стеллажей, изредка звякала касса, когда кто-то платил наличными, иногда гудела кофемашина возле входной двери и до Арины дотягивался слабый запах кофе. Всё было привычно, всё было обычно, но всё так тускло и уныло.

– Ты уже ела? – спросила Марина, когда время перевалило за час. Полноватая доброжелательная женщина с крашеными светлыми волосами, убранными в хвост, смотрела на юную коллегу. Арина, которая сидела у окна на стуле и смотрела на голые деревья, обвешанные гирляндами, вынырнула из мыслей.

– Нет ещё, – ответила она. В желудке было пусто, но аппетита не было совершенно.

– Иди поешь, а я тебя подменю.

– Спасибо, – сказала Арина.

Марина задержала на коллеге взгляд. Арина всегда была такая улыбчивая, энергичная, часто прыткая, но сегодня была тусклая и вялая.

– Ты в порядке? – спросила она. – Ах, – думая, что поняла, – бурная новогодняя ночь?

Арина улыбнулась уголком губ – тепло, с нотками веселья – вспомнив ночь полную разговоров, улыбок, смеха, снега, еды, полёта, сияния, объятий, поцелуев и нежно-жаркой близости. И уголок губ опустился, а губы чуть изогнулись вниз. Но в этот момент Марина глянула на подошедшего к стойке пожилого мужчину в тяжёлом чёрном пальто, а когда вернула то Арина была уже прежней.

– Да, – ответила она. – Можно и так сказать.

Марина принялась обслуживать пожилого мужчину. Арина ушла в служебное помещение, прошла через небольшой склад со стеллажами и вошла в их маленькую комнату отдыха, дверь которой всегда была отрыта. Здесь было тесно и обычно сидели по одному-двое, конечно бывало и больше, но тогда было просто не вздохнуть, не повернуться.

Из пола выпирала старая раковина в углу и кухонный шкафчик на ней с самой разной посудой опасно свисал чуть накренившись, но на самом деле был прикреплен надёжно. Низкий старый холодильник стоял напротив раковины, а на ней восседала древняя микроволновая печь. Небольшой стол уткнулся в другой угол и вмещал два разных стула.

Арина достала из холодильника уже отложенный и оплаченный заранее салат – винегрет, так как когда она увидела оливье то клочки её души полоснул в широком взмахе зверь боли. Заварив зелёный чай с лимоном и вынув пару кусков чёрного хлеба из общей упаковки, Арина принялась есть. Она жевала медленно, смотря в стол и сквозь него – словно падала в невидимую бездну, которая затягивала в себя.

Когда растянутый рабочий день закончился, Арина брела домой. Светили фонарные столбы, встречались гирлянды, машин и прохожих было немного. Плавно опускались хлопья снега, а небо было беззвёздное. Дома Арина приняла душ и в пижаме легла спать. Больше она ничего не хотела, на большее у неё не хватило бы сил.

На следующий день у Арины был выходной, и если бы она не подменяла коллегу, то и вчера был бы выходной. А завтра и после завтра уже будут смены по её обычному расписанию, которое директор сформировала на этот месяц ещё в конце декабря.

Арина бродила по квартире, пыталась прибраться, хотя было, как всегда чисто. Но она просто не знала, чем себя занять. Она решила убрать в шкаф зелёный контейнер с новогодними игрушками, и он до сих пор был открыт. Когда Арина намеревалась его закрыть, вдруг в мишуре увидела что-то, чего там быть не должно. Её глаза раскрылись шире, и она вынула резную фигурку дракона, окрашенную в зелёный цвет. Сердце задрожало, губы скривились и, прижав к себе его подарок, Арина разрыдалась.

Ей никогда не было так больно, ужасно больно. Даже когда бабушка Надя умерла. Да, тогда тоже было очень больно, она рыдала, тосковала. Но сейчас боль была совсем иная, такая интенсивная, тянущая и пульсирующая, разрывающая и засасывающая в тяжёлую черноту.

Арина успокоилась далеко не сразу. И оставшийся день провела в апатии на кровати, поглядывая на зелёного дракона на прикроватной тумбе перед настольной лампой. А потом она просто провалилась в сон, как в яму.

❄

Следующие три дня Филлиаса после возвращения Арины домой были ужасны.

Арина исчезла с духом в одно мгновение. Ещё какое-то время в воздухе висел незримый, но ощутимый след магии, но потом развеялся и он. Филлиас не знал, сколько так простоял на месте в объятиях мороза гор и пронзающей холодом боли. Всё произошло так внезапно. Он не хотел, чтобы его Ариша уходила от него, но что ещё он мог сделать?

Её дом не здесь, а где-то там. Здесь, с ним, это как другой тихий изолированный мир, где не только забываешь о реальном, но и не знаешь, как сейчас живёт обычный мир и что в нём происходит.

Филлиас знал, что мог бы растянуть их прощание хотя бы на минуту, даже две, знал, что дух подождал бы. Но Филлиас решил, что будет лучше попрощаться как можно быстрее. Иначе – он просто не смог бы её отпустить.

Филлиас медленно брёл через сугробы, понурив крылья, края которых волочились по снегу. Войдя в дом, он стоял в коридоре, не зная, куда пойти и что ему делать. В гостиную? На кухню? В спальню? Арина везде была, её дух – тёплый, улыбающийся – ещё витал в этих комнатах. Как и в этом коридоре.

Поморщившись, Филлиас сбросил тёплую накидку и вышел обратно на улицу. Он раскрыл крылья и взлетел. Он летал над горами кругами, возникла даже спонтанная безумная мысль оставить его дом в долине и улететь в неизвестном направлении без всего.

Филлиас даже несмотря на его горячую кровь дракона околел через четыре часа полёта, крылья устали, спина немного ныла, казалось, ещё минута и он просто рухнет, либо околев окончательно, либо от усталости. Хотя он был выносливым и у него хватило бы сил летать ещё столько же, правда не на таком холоде.

Удручённый дракон вернулся домой. Не снимая обуви, он поднялся на чердак, рухнул на старый матрас и лежал так пока сон не сжалился над ним и не увлёк в свои тёмные пучины.

Филлиас проснулся только на следующий день утром. Оно было тусклое, облачное, а солнце было скрыто. Иногда завывал ветер и бросал поднятый снег, который шуршал по стеклу небольшого окна чердака как маленькие крупинки песка. И на него смотрел Филлиас, лёжа на спине.

В доме стало холоднее, так как пламя в камине давно погасло. В его сердце пламя тоже погасло, стало холоднее.

Медленно сев, Филлиас почувствовал небольшую тяжесть в спине, плечах и шее после вчерашнего полёта. Он уже отвык так долго летать, особенно в мороз над горами. Это явно не шло на пользу телу, но у драконов прекрасная и быстрая регенерация, гораздо быстрее чем у людей, поэтому никакого реального вреда после своего безрассудства он не получил.

Посидев с полчаса на матрасе, Филлиас всё же поднялся и спустился на первый этаж и вышел на улицу. Его обхватил холод, но ему было всё равно. Он посмотрел на оставленную на обмёрзлом табурете крыльца упаковку бенгальских огней и поморщился с печалью и страданием. Спустившись, он брёл по снегу, остановился и посмотрел на их странного снеговика с рогами-веточками. Он было усмехнулся, но губы тут же скривились, и он вздохнул. На секунду было возник порыв уничтожить снеговика, но он просто не смог бы этого сделать. Он посмотрел на снежных ангелов в стороне которые припорошил снег, но очертания ещё хорошо угадывались, и тяжело вздохнул, создав большое облачко пара. Он не знал, что он делает – словно намерено ищет то, что осталось от Арины, её витающий повсюду призрак, хоть это и причиняет ему страдания.

Вскоре Филлиас вернулся в дом. Пробрёл в гостиную – смотрел на окно, через которое они ночью наблюдали прекрасное северное сияние с яркими звёздами, как он взял её за руку, как она обняла, их поцелуй. Посмотрел на голую унылую ёлку. Посмотрел на часы, которые таили в себе их желания. На бутылку вина, у которой были отняты только два бокала и вспомнил как Арина забавно поморщилась. Затем он посмотрел на диван – и поспешил уйти. Но и на кухне не было спасения от светлого вездесущего призрака присутствия Арины. Он открыл холодильник так как в желудке обитала пустота, но, увидев оливье, тут же захлопнул его так что он вздрогнул.