До последнего поцелуя

— А-а, студентка! — воскликнул круглый, подняв голову. — Наконец-то! Мы уж подумали, что сбежала девица.

— Поздно пришла, — тут же отрезал длинный. — Уже светло.

Едва я успела открыть рот, как меня тут же перебил круглый:

— Я Марлус, старший травник. А это — Тирвен, второй старший травник, — он указал пухлыми пальчиками на ворчащего тощего старика. — А тебя как звать, девочка?

Учтивый поклон и мысли о правилах. Надо быть вежливой и дружелюбной, иначе месяц практики превратится в ад рядом с этими старикашками.

— Мильна Элвуд, господин Марлус.

Оба травника одновременно нахмурились.

— Это не те самые Элвуды? — осторожно спросил Марлус.

Я молча кивнула. Не найдётся сегодня лекаря, который не знает мою семью.

— Выпендрёжники! — фыркнул тощий Тирвен. — Настоящие лекари здесь, в Карветхолле. А те неженки имя себе сделали, прячась за спинами драконов в войне… — Старик почесал седой затылок, вспоминая, когда именно семья Элвуд сделала себе имя. Не вспомнил. Плюнул и вернулся к деревянному лотку.

Марлус с усмешкой отмахнулся:

— Не обращайте внимания на моего коллегу. Он всегда не в настроении по утрам. И после обеда, к слову, тоже. А вечером к нему лучше вообще не подходить.

Тяжёлые двери с грохотом распахнулись и в зал вбежал Хальтен. Взъерошенный, испуганный, будто бежал от стаи брозогов, но они его догнали и немного потрепали.

— Прошу прощения, господа. Телефон сел, из-за этого будильник не сработал.

— О, ещё один опоздавший студентик, — буркнул Тирвен. — До обеда будем всех собирать.

— Нет, нет, я не студент. Замдекана Академии Хальтен Кайлэн.

Он метнулся к тощему старикашке, протягивая ему руку. Тот лишь брезгливо взглянул сначала на ладонь, потом на мужчину.

— Не слишком ли молодой для декана?

— Заместитель, — поправил Хальтен, натянув одну из своих идиотских улыбочек.

— А разница в чём? Всё равно ещё сопляк.

Я не выдержала и хохотнула. Ну хоть кто-то спустил Хальтена с деканских небес на землю. Пусть и ворчливый старик, зато настроение поднял с самого утра.

Марлус, в отличие от напарника, сразу принялся усиленно жать руку Хальтену и восхищаться талантливым молодым человеком. Два подхалима встретились в одном замке. Прелесть. Теперь весь месяц придётся слушать, как они восторгаются друг другом.

Осыпав друг друга комплементами, господа всё же вспомнили о единственной студентке. С чего начать? С чтения.

Марлус сгрёб мусор с края стола ближе к середине, рукавом мантии вытер пыль и достал с полок целый ворох книг.

— Всё о Карветхолле и об открытиях наших лекарей, — Он ударил ладонью по стопке книг, подняв в воздух облачко пыли. — Пять сотен лет задокументированной истории и уникальных рецептов. Такого больше нет нигде.

— О, как интересно! — Хальтен аж руки вскинул. — Позволите мне тоже изучить?

Я скривила лицо и полушепотом передразнила. Зачем замдекану всё это читать? Это меня приговорили к месяцу пыток, а не его!

10 глава

Хальтен выбрал парочку самых старых и толстых книг и уселся напротив. Хозяева, убедившись, что их гости заняты делом, вернулись к своим заботам.

Я взяла первую попавшуюся из стопки книгу и лениво переворачивала страницы. Список целебных растений Карветхолла. Сотни рецептов с названиями, описаниями и максимально натуральными изображениями.

Скукотища!

Названия трав для меня — пытка. Никогда их не запоминала. Мой дар не помнить, чем сороколист отличается от болотного мятника, а держать в руках растение и точно знать, кому оно полезно, а кому может навредить.

На тридцатой странице начало тошнить от длинных описаний. Старички за соседним столом увлечённо смешивали травы, иногда полушепотом спорили. Судя по запаху лекарственной смеси — у кого-то в замке запор. Хальтен же увлечённо читал историю правления Карветхолла от первых драконов Приграничья и до наших дней.

Это ещё скучнее, чем изучать травник.

В какой-то момент спорящие старички отошли в другой конец зала, и Хальтен, до этого неподвижно сидевший напротив, опустил тяжёелый фолиант и уставился на меня.

— Что? — рявкнула я, тряся книгой. — Я читаю, как и велено!

Замдекана устало улыбнулся, потом потупил взгляд, глубоко вздохнул и почти начал говорить, но слова застряли в горле.

— Что, тоже от запахов воротит? — уже спокойнее спросила я.

— Хочу извиниться за вчерашний ужин. Вино явно было лишним. Надеюсь, я не... — он неловко замялся, что совсем на него не похоже, — не поставил вас в неудобное положение?

Ужин. Казалось, это было вечность назад. Или я сама себя убедила, что первый день в замке был всего лишь дурным сном. Тени, герцоги, снотворное. Слишком много всего произошло за один короткий день.

Захотелось передать Хальтену слова Ланреда на ужине. Он и не отрицал, что опоил гостя, ведь ждал меня. Зачем я ему нужна? Если бы додумалась вчера спросить, то не терзалась бы сейчас этим вопросом.

И что же сказать замдекану? Может, про тень, которая почти довела до первого в жизни оргазма? Или про слишком заинтересованные взгляды герцога? Да, это будет отличная история! Только Хальтен не поверит. А я не посмею никому рассказать о том, что было в ванной. Это моя тайна. Первая тайна Карветхолла и что-то подсказывало, что не последняя.

— Бывает, — отмахнулась я, выбросив из головы все мысли. — Дорога, холодное Приграничье, проблемная студентка. Я бы на вашем месте тоже в салате уснула.

— Но я… не в салате!

Хальтен смутился и, кажется, впервые в жизни я увидела, как он покраснел. Целый замдекана стушевал от моих слов! Выглядело очень мило. Надо бы запомнить этот момент.

Шаги за приоткрытыми дверьми я узнала раньше, чем услышала голос. Тяжёлые, неторопливые.

В башне сразу стало тесно, даже старики притихли, прекратив спор из-за очереднего зелья. Хальтен выпрямился и моментально изменился в лице. Больше никаких смущённых взглядов, только выдержка, манеры и контроль.

Герцог Ланред остановился в проёме, заполнив собой всё пространство. Высокий, сереброволосый, в чёрном пальто поверх герцогского кителя. Тёмный коридор за спиной делал его ещё мрачнее и тяжелее. Только глаза — жёлтые, холодные — жили отдельно от лица.

Ланред оглядел помещение. Скользнул по притихшим старикам, по камину, свисающим травам, мимо Хальтена и остановился на мне. Нахмурил брови. Я не сразу поняла, что ему не понравилась моя одежда.

— Продолжайте, — произнёс он, нарушив вязкую тишину.

От его голоса по спине снова пробежал холодок. Я будто разрывалась между двумя мирами. В одном был давно знакомый Хальтен с его смущением, неловкостью и показательной лестью. В этом мире всё было привычно и понятно. Другой мир представлял собой тягучую тьму, в которой жили жёлтые драконьи глаза и прятались нахальные тени с постыдными тайнами.

— Ваша Светлость, — Хальтен вскочил со стула, кланяясь герцогу.

Следом и я поклонилась, стараясь не смотреть слишком нагло на хозяина Приграничья.

Хальтен прошёл вдоль книжных шкафов, брезгливо смахнул пыль с полки со склянками, заглянул в узкое окно, покрытое слоем серой копоти и паутинкой по углам. Наконец, остановился рядом со стариками.

— Разве лекари могут жить в такой грязи? Вы позорите Карветхолл в глазах гостей.

Травники побледнели, страшась смотреть на герцога.

А меня, напротив, разобрало. Потому что заставлять убираться в лаборатории — любимое наказание декана Ламата. По наведению порядка мне смело можно выдать золотую медаль.

— Я сказал что-то смешное?

Взгляд Ланреда метнулся на меня. Стало неуютно, даже страшно.

— Нет, что вы, Ваша Светлость, конечно, нет! Просто уборка, обычно, удел студентов, а у ваших лекарей как раз появилась одна.

Ни тени улыбки на каменном лице.

— Я вас избавлю от удела убираться, леди Элвуд. Идите за мной, я покажу, что в Карветхолле есть не только сырость и грязь.

Ланред соизволил вспомнить о существовании Хальтена и обратился уже к нему:

— Вы же не против, уважаемый заместитель?

Впервые мне стало искренне жаль замдекана. Кто такой Хальтен, чтобы противиться воли герцога? Всего лишь «заместитель». На его лице проявились все эмоции разом: от негодования до покорного кивка.

— Вот и отлично. Я не задержу леди Элвуд надолго.

Пока герцог вёл по бесконечным коридорам, я снова и снова ловила себя на мысли, что людей вокруг почти нет. Огромный замок, Брешь над головой и тишина. Ни солдат, ни обещанных Ирминой драконьих генералов, ни толп служанок, садовников, кухарок и прачек. Кто-то попадался на пути, но в огромном замке люди растворялись, как капля чернил в ведре воды.

Мы преодолели последнюю лестницу и оказались во внутреннем дворе. Прямо перед нами выросла оранжерея — высокая, стеклянная, в тёмных железных переплётах. Над нами не было солнца, только вечный сумрак Бреши, и всё же внутри лился мягкий белёсый свет: под потолком тянулись зеркала, линзы, какие-то медные оправы, ловившие редкое небесное сияние и дробившие его на десятки спокойных лучей. Они ложились на листья, влажные каменные дорожки и цветы, будто под стеклом берегли кусочек другого мира.

Я замедлила шаг. Слева тянулись грядки с лечебными травами. Наверняка старики сами их растили для настоек и целебных зелий. Между лекарственными грядками росли белые лилии, золотые ирисы и целая стена тёмно-красных роз, будто их поливали не водой.

— Нравится? — довольно спросил Ланред.

— Очень, — тихо ответила я. — Не ожидала увидеть такое здесь.

Он едва заметно усмехнулся.

— В Карветхолле нужно беречь всё живое. Особенно редкое. Особенно ценное.

Я почувствовала, что краснею, ещё до того, как он повернулся ко мне.

— Ваш отец обещал уговорить вас остаться на службе в моём доме после Академии. Способные лекари мне нужны. Красивые — особенно. Вы станете украшением этого места.

У меня все слова развалились за звуки и застряли в горле. Никто и никогда не говорил со мной так. Тем более герцог. Что ему ответить? Что мне приятно слышать от него такие слова? Это будет выглядеть вызывающе. Может, правильней сказать, что лекарей выбирают не за красоту? Подумает, что я надменная.

Пока я размышляла, как правильно ответит на комплимент, Ланред сорвал розу и протянул мне.

— Она блёкнет рядом с вашей красотой.

Я неловко взяла цветок и тут же уколола палец. Совсем слегка, но капля крови выступила сразу. Я ахнуть не успела, как герцог перехватил моё запястье — крепко, бережно, страшно — и медленно слизнул кровь с кожи.

Кажется, оставшаяся в теле кровь прилила к щекам, так что сердцу пришлось усиленно работать, чтобы не заглохнуть. Горячее прикосновение, огненные губы. Они не просто заставили сердце остановиться, а прижги незаметную ранку.

Он поднял всё такие же жёлтые и ледяные глаза. Но теперь с золотой искоркой на самом дне.

— Сладкая, — сказал он хрипло. — И терпкая. Как хорошее вино, которое слишком долго ждали.

Я так растерялась, что не сразу выдернула руку. Стояла дурочкой с приоткрытым ртом и не знала, что делать. Хотелось кричать, не то от страха, не то от волнения.

— Ваша Светлость, простите за наглость, но мне нужно обратно, — прошептала я, с трудом собрав голос. — В Южную башню. К господину Кайлэну. И к лекарям. У нас много дел.

Он смотрел ещё мгновение, и в этом взгляде было что-то такое, от чего в оранжерее стало невыносимо душно.

— Конечно, Мильна, как скажешь.

11 глава

Хальтен не стал расспрашивать, о чём мы говорили с герцогом. Он вообще ни слова не проронил, так и продолжил до вечера читать дурацкие книжки и болтать со стариками о невероятных свойствах местной растительности.

Меня для него словно не существовало. Обиделся? Может, ревнует? Ой, да ну, это ж Хальтен. Бесится, что герцог обратил внимание на никудышную студентку, а его — такого умного и важного — прогуляться не позвал.

Мы разошлись на закате. За мной пришла Эна, к Хальтену — назначенный за ним слуга. Кажется, старики-лекари вздохнули с облегчением, когда мы ушли. Не привыкли они к гостям.