Волосы

В следующие минуты они танцевали так, будто никогда этого не делали, люди даже поворачивали головы, не очень довольные размахом их движений. Арине было бы стыдно, будь она трезва.

Они кружились, будто знали друг друга очень давно, вращались, переплетались руками, в один момент Николай даже шутливо упал и отползал на спине прямо по полу танцпола, спасаясь от наступающих каблуков девушки. На их черные деловые костюмы налипли конфетти, что были разбросаны по полу, а тела покрылись потом под не дышащей тканью. Арина запыхалась, хотела предложить еще выпить, но Николай вдруг остановился, положил руки ей на талию и потянулся за поцелуем. Увидев его раскрасневшееся от алкоголя и диких движений лицо с растрепанной челкой, Арина засмеялась и оттолкнула его, шутливо, положив руку на щеку, отодвигая подальше от себя. Николай ей совершенно не нравился в плане эротических фантазий, и ничего такого она не хотела. Да и вообще, Арина уже приняла слишком много спиртного, чтобы задумываться о чем-то, кроме новой порции алкоголя за счет Николая.

Будто читая её мысли, мужчина вложил ей в руки новую текилу, и они выпили на брудершафт. Этот бокал и стал отправной точкой в бездну. Арину повело, и Николай слегка приобнял её за плечи. Девушка засмеялась.

– Всё норм? Домой?

– Кажется, ты всё-таки меня перепил. Последняя была лишней, – Арина провела ладонью от челюсти до подбородка мужчины, отчего он расплылся в пьяной улыбке и, как кот, ответил на её руку, подставив голову. Она поправила выбившуюся из прически прядь. – У тебя волосы такие мягкие.

– А ты мне такой нравишься. Хочешь уйти отсюда? – Николай подмигнул.

– Какой нравишься? Пьяной? Я живу в паре кварталов, проводишь?

– Думал, мы продолжим у меня? – Арина оскорбилась, но Николай, предвидя её реакцию, быстро добавил: – Я не имел в виду ничего такого, знаю, ты не похожа на девушку, которая поедет с первым встречным к нему. Вот во второй раз – это уже другое дело.

Арина опять легко толкнула своего нового знакомого, и они рассмеялись.

– Конечно, я провожу тебя.

Николай всю дорогу вел Арину под руку, её шатало в разные стороны, голова кружилась. На воздухе стало чуть легче, но походка всё равно оставалась нетвердой. Мужчина тоже был пьян, но пока стоял на ногах. Несколько раз они спотыкались о ровный тротуар и хохотали на всю улицу. Арина чуть было не прошла мимо подъезда, в котором находилась их с Ильей квартира. Но вовремя затормозила, от чего они опять чуть не упали.

Молодые люди остановились. Повисла пауза, как обычно бывает в таких случаях.

Наверное, Николай ждал чего-то особенного от их прощания или хотя бы номера телефона, судя по его огромным щенячьим глазам, смотрящим с елейной улыбкой. Но у Арины были другие планы на дальнейшую жизнь, и Николай в них не входил.

– Нууу, спасибо, что скрасил мне мрачный вечер. Моя остановка. Мне пора, – девушка пожала плечами.

– И тебе спасибо за открытие!

Арина вопросительно сдвинула брови, а Николай теперь смотрел на неё неописуемо странно.

– Мы еще увидимся? Может, оставишь свой номер?

Арина ожидала этот вопрос и не хотела на него отвечать.

– Думаю, нам не стоит.

– А я понял, ты любишь победителей.

– Чего? Ладно, уже поздно.

Арина хотела было открыть дверь ключом от домофона, но выронила его на неосвещенный участок тротуара. Оба кинулись вниз, на корточки, искать пропажу, но, шаря руками по земле, их пальцы встретились, а потом и глаза. Николай, видимо, решив, что это подходящий момент, схватил Арину сзади за шею и подал её голову вперед, соприкасаясь с ней губами. Девушка не ожидала такого пакостного маневра, поэтому его язык быстро проник в её рот.

Они одновременно, не размыкая губ, встали на колени. Ситуация была неловкой, странной, и Арина не могла высвободиться, так как мужчина продолжал держать её за шею.

Она отдалась поцелую, решив, что так всё быстрее закончится. Николай неотрывно изучал языком её рот. Поцелуй получился долгим и… лучшим в жизни Арины.

Все, с кем ей доводилось целоваться ранее, бились с ней носами, прикусывали ей губы, покрывали слюной её лицо, были неуклюжими. Поцелуев, каких хотелось бы ей, никогда не получалось. Будто она была несовместима с этими людьми, даже с Ильей.

С Николаем же получилось совершенно наоборот: у них будто была идеальная природная сопряженность.

Возбуждение волной разлилось внизу живота, даже несмотря на опьянение.

Арина потеряла счёт времени, сколько они целовались, стоя в дурацком положении около подъезда. Если бы кому-нибудь вздумалось выйти в этот момент, то он сбил бы их с ног дверью. Но была глубокая ночь, и все нормальные люди давно спали.

Николай, кажется, стал ещё пьянее, когда отпустил её.

Да и Арина тоже.

Они с трудом отыскали то, за чем спускались, и, поднявшись, наконец расступились.

– Это было… оглушительно.

Арина не знала, что ещё сказать.

– Точно не дашь номер? Ты захочешь ещё… я уверен… – Николай загадочно поднял бровь.

– Прости, я не могу.

Арина быстро открыла дверь и, под писк замка, шмыгнула внутрь, пока не случилось ещё чего похлеще.

«Вот это сходила в бар!»

Глава 5

Глава

V

. Пионы раздора

Арина вынырнула из липкого сна не от звонка будильника, а от выработанного годами рефлекса: тело само почувствовало, что время безнадёжно упущено.

В комнате было слишком светло.

Плотные шторы пропускали яркие полосы утреннего солнца, в которых кружились пылинки.

Она с трудом оторвала отяжелевшую голову от подушки. Во рту стоял отвратительный привкус, виски стучали с перебоями.

Арина дотянулась до прикроватной тумбочки, нащупала телефон и сфокусировала мутный взгляд на экране.

Девять тридцать две.

С экрана на неё смотрели пять пропущенных вызовов от Константина Борисовича и висящее в мессенджере сообщение: «Привет! Ты где??? Мы открылись полчаса назад. Жду объяснений».

Следом красовались два лаконичных оповещения из рабочего чата: «Арина, клиент по ипотеке перенесён на 10:00» и «Борисыч рвёт и мечет».

– Твою мать… – прохрипела Арина.

В зеркале над раковиной отразилось нечто пугающее: синяки под глазами, тушь, растёртая по щекам траурными полосами, спутанные волосы и землистый оттенок кожи.

Чистка зубов превратилась в пытку: зубная паста с ментолом вызвала новый приступ рвотных позывов, и Арине пришлось опереться о холодные края раковины, тяжело дыша и пережидая спазм.

Ледяная вода, пущенная сильной струёй, обожгла лицо, смыла вчерашний макияж, но скрыть похмельный ужас была не в силах. Не найдя расчёски, она кое-как стянула влажные волосы в тугой хвост первой попавшейся резинкой.

На сборы ушло рекордных четыре минуты.

Арина выскочила обратно в спальню в поисках одежды.

Подбирая вещи, она замерла. Опустила глаза вниз. На ней не было ничего, кроме белья. Ни футболки, ни привычной пижамы. Сумка валялась в углу у шкафа, ключи блестели на тумбочке – взглянув на них, девушка вспомнила ночное стояние на коленях под входной дверью – а туфли застыли посреди прихожей в позах разбитых кораблей.

«Я что… разделась прямо у порога и рухнула? Я была настолько пьяная? Мне так не показалось. Хотя…»

Память подсовывала лишь обрывки: громкая музыка, неоновые блики, жемчужный смех незнакомца, запах дорогого древесного парфюма с нотами табака, тепло чужой ладони, поцелуй…

Она торопливо натягивала брюки, путаясь в штанинах, когда дверной проём тихо заслонила высокая фигура.

– Доброе утро.

Арина вздрогнула и едва не потеряла равновесие, застряв ногой в брючине. Она и забыла, что живёт не одна.

Илья стоял, прислонившись к косяку, держа в руке кружку с дымящимся кофе. Аккуратный, в свежей хлопковой футболке. Он смотрел на неё с тем самым выражением лица, которое Арина ненавидела больше всего: опять снисходительный и правильный.

– Ты что, не слышал, как звонил будильник?! – сорвалась Арина, лихорадочно застёгивая пуговицы блузки дрожащими пальцами и одновременно вызывая такси через приложение. – Почему ты меня не разбудил?!

– Твой будильник звонил в семь, в семь пятнадцать и в семь тридцать, – монотонно произнёс Илья, сделав неспешный глоток. – Я выключил его. Ты храпела лицом в подушку, и от тебя несло на всю спальню. А будить тебя… А что, я должен был? Будет тебе уроком, как напиваться посреди рабочей недели.

– Уроком?! – задохнулась она от возмущения, судорожно всовывая ноги в кроссовки (на каблуках она сегодня просто не дошла бы до машины). – Спасибо за напутствие, мамочка! Меня уволят, вот будет весело! Будем вместе сидеть дома целыми днями!

Илья даже бровью не повёл. Его спокойствие действовало на неё как красная тряпка.

– До вечера, Арина.

Она уже накинула пиджак, схватила сумку и замерла в полуметре от входной двери, резко обернувшись.

– Что, даже не спросишь, где я была?

Илья окинул её небрежным взглядом.

– Ты взрослая девочка. Я тебе не указ.

– Чудесно, – процедила она сквозь зубы. Дверь захлопнулась с глухим стуком, эхом отозвавшимся в гудящей голове.

***

Дорога до отделения банка превратилась в сущий кошмар.

Каждый поворот отзывался в желудке морской болезнью. Арина сидела, вжавшись в спинку сиденья, прикрыв веки и пытаясь мысленно сформулировать хоть какое-то вменяемое оправдание для начальства: прорвало трубу, застряла в лифте, внезапный приступ аппендицита…

Но пять звонков говорили сами за себя: Константин Борисович не поверит ни единому слову. Да и её вид сегодня говорил красноречивей слов.

Это позор!

Экзекуция в кабинете руководителя длилась десять минут.

Итог был непредсказуем: лишение месячной премии, строгий выговор и угроза увольнения по статье при малейшем повторном проколе.

Это стало сюрпризом, Константин казался таким добрым и понимающим. Не тут-то было. Арина знала, что виновата, но даже обиделась за такое излишнее желание распять её за единственный за столько лет прокол.

Выйдя из кабинета, Арина на ватных ступнях побрела в сторону дамской комнаты, надеясь урвать хотя бы пару минут тишины, чтобы перевести дух и смочить пылающие щёки ледяной водой.

Но тихо в женском туалете не было.

– Ой, это было вообще! Мы когда познакомились с мужем, он пригласил меня к себе в элитную квартиру за тридцать миллионов. Ну, первый раз, всё такое. И вот утро, я, естественно, спешу домой. Пока дошла до такси, думаю, что у меня чулок спадает? Оказалось, надела его не липкой стороной. А таксистка была женщина, ну, я ей и говорю: «Можно я у вас чулок переодену?». Ну, сползла на сидении, платье задрала и переодеваю. А мужчина на большом джипе в потоке, высоко же сидит, на светофоре как вылупится на меня, ну, я ему и подмигнула. Ха! Ха! Ну это вообще! – Ника рассмеялась так, будто рассказала гомерически смешную шутку.

Стажёрки выдавили вежливые, немного натянутые смешки.

Из третьей кабинки вышла Елена из отдела аналитики, сухо бросив, моя руки:

– Обычно на задних сидениях в машинах тонировка.

Ника даже не смутилась, лишь фыркнула и махнула рукой с крупным кольцом:

– Ой, какая тонировка на том раздолбанном таксистском тарантасе?

Елена выразительно закатила глаза к потолку, поймав в зеркале взгляд вошедшей Арины.

Арина подошла к раковине, открыла кран на максимум, подставила ладони под ледяную струю и прижала мокрые пальцы к горящим векам.

– О, пришла! – Ника повернулась к ней, оглядывая с головы до ног с нескрываемым сканирующим любопытством. В её цепком взгляде читалось каждое несовершенство: неглаженая блузка, помятый пиджак, отсутствие косметики на лице.

– Что-то ты сегодня не в ресурсе, дорогая. Вид такой… болезненный. Константин орал? Не сильно отчитал за опоздание?

«Ну, если не считать штрафа и угроз уволить по статье в следующий раз – нет», – мрачно подумала Арина.

– Нет, – выдавила она уже вслух, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Рабочие моменты.

– М-м-м, рабочие моменты? – Ника многозначительно прищурилась и хихикнула. – А выглядишь так, будто у тебя была очень бурная ночь. Очень бурная! Ха-ха!

Она фамильярно толкнула Арину худым плечом, пахнув на неё шлейфом селективного парфюма с приторной нотой жжёного сахара, и, цокая каблуками, выплыла из туалета.

Дверь за ней плавно закрылась.

– Как же она бесит, – сквозь зубы выдохнула Елена, вытирая руки бумажным полотенцем. – Сил моих больше нет слушать эти её невыдуманные истории о роскошной жизни. Квартира за тридцать миллионов, муж-олигарх…

– Пусть болтает, – глухо отозвалась Арина, глядя на своё бледное отражение.

– Ты сама-то как? – участливо спросила Елена, понизив голос. – Реально заболела? Лица на тебе нет.

– Просто… не выспалась. Всё нормально. Пойду разгребать завалы.

Рабочий день превратился в вязкую, нескончаемую пытку.

Люминесцентные лампы офиса казались невыносимо яркими, они противно гудели.

Клиенты шли сплошным потоком: пенсионеры с перевыпуском карт, взвинченные предприниматели, вечно недовольные задержками переводов, молодые пары, выбиравшие ипотечные программы.

Каждому нужно было улыбаться, держать осанку, чётко и вежливо объяснять условия кредитования, пока внутри всё скручивалось в тугой узел.

На коротком десятиминутном перерыве Арина попыталась съесть злаковый батончик и запить его эспрессо из автомата, но желудок взбунтовался с такой силой, что батончик полетел в урну после первого же укуса, а кофе остался нетронутым остывать на пластиковом подоконнике.

К часу дня силы окончательно иссякли. Арина механически щёлкала мышкой, глядя в таблицу с цифрами, когда над её столом нависла улыбающаяся коллега.

– Арина, ты чего сидишь? Пойдём скорей в столовую!

– Зачем? – вымученно пробормотала Арина, потирая переносицу.

– Ты забыла?! У Ники же сегодня день рождения! Сейчас поздравление будет, Борисыч уже пошёл!

Внутри всё похолодело.

– Чёрт…

Корпоративная традиция в их филиале соблюдалась свято: имениннику всем отделом скидывались в белый конверт, а тот взамен организовывал щедрую поляну на обеденном перерыве. Арина исправно перевела свою долю ещё во вторник, но за чередой будней и вчерашнего провала в памяти начисто забыла о празднике.

Да и зачем ей помнить о Нике?

Впрочем, отлынивать было нельзя – коллективизм в банке насаждался директивным методом. Не хватало только утренних кричалок с танцем для поднятия духа.

Вздохнув, Арина поднялась из-за стола и поплелась по длинному коридору в сторону служебной кухни-столовой.

Внутри уже толпился почти весь штат филиала – человек двадцать. Пахло свежей выпечкой. Столы были сдвинуты, на них громоздились картонные коробки с логотипом самой дорогой итальянской пиццерии в центре города.

– С днём рождения! С днём рож-де-ни-я! – дружно скандировали коллеги, хлопая в ладоши под предводительством начальника.

Константин Борисович, который всего четыре часа назад брызгал слюной и обещал сгноить Арину за опоздание, сейчас сиял. Он галантно приобнял Нику за талию, вручил белый конверт с бантом и громко, с театральным пафосом произнёс тост со стандартным поздравлением и пожеланиями счастья и здоровья.

– Ой, спасибо, спасибо вам огромное! – щебетала Ника. – Разбирайте угощения! Тут лучшая пицца в городе, восемь видов, и два авторских торта! Всё самое свежее!

Она царственным жестом распахнула коробки. Воздух мгновенно наполнился густым ароматом расплавленного сыра, чесночного соуса, жареного бекона и трюфельного масла.

Для нормального человека этот запах был бы верхом блаженства, но для измученного, отравленного похмельем организма Арины это стало спусковым крючком. Желудок совершил акробатический кульбит, к горлу подступил ком. Арина инстинктивно попятилась к дверному проёму и прикрыла рот ладонью, борясь с накатившей дурнотой.

Но спрятаться не удалось.

Ника, от которой не ускользала ни одна деталь, тут же отделилась от поздравляющих и направилась прямо к ней. На лице именинницы застыло выражение фальшивой скорби.

– Арина, а ты чего? Даже кусочек не возьмёшь? – громко, так, чтобы слышали стоящие рядом, поинтересовалась она. – Я так старалась… Сама полночи не спала, пекла. Или это ты у нас полночи не спала? Слушай, а мне ведь не показалось… ты в той же самой блузке, что и вчера? Ты дома-то ночевала вообще?

Несколько коллег за столом заговорщически переглянулись.

«Да чтоб тебя! Чего ты ко мне привязалась?!» – подумала Арина, чувствуя, как к щекам наконец-то приливает кровь.

– Спасибо, Ника, с днём рождения тебя, – сдержанно выдавила она, стараясь не дышать носом. – Пицца выглядит потрясающе, просто я… немного неважно себя чувствую. Желудок прихватило.

– Ну да, желудок, конечно, – Ника заговорщически подмигнула и понизила тон, сделав шаг ближе. – Хочешь, я тебе кусочек с собой заверну, на вечер? А похмелье отлично снимает холодная кола. Держи.

Она с удивительной ловкостью налила из полуторалитровой бутылки тёмную, шипящую газировку в пластиковый стаканчик и буквально всунула его Арине в руку.

Арина даже засмеялась.

– Спасибо, но у меня не похмелье.

– Угу, – хмыкнула Ника, подмигнув во второй раз, и поплыла обратно к столу – принимать поздравления от службы безопасности.

Как ни странно, совет сработал. Ледяная газировка, выпитая маленькими глотками, притупила тошноту, смыла горький привкус и разогнала густую кровь. К четырём часам дня спазмы в висках ослабли, превратившись в терпимый фоновый шум, а туман в голове начал рассеиваться. Арина смогла без ошибок оформить две сложные реструктуризации и даже вежливо улыбнуться пожилой клиентке, благодарившей её за терпение.

К пяти вечера организм неожиданно потребовал расплаты за голодный день. Желудок заурчал так требовательно, что Арина едва дождалась перерыва. Когда часы на стене отсчитали семнадцать ноль-ноль, она быстрым шагом направилась в столовую.

Праздник давно отгремел, лишь пахло остатками еды и увядающими офисными буднями. Все, кто пришёл на перерыв, старались быстро перекусить или выпить очередной кофе. Работать оставалось не так долго, это обнадёживало и придавало сил.

На столе сиротливо стояли полупустые коробки. Арина с замиранием сердца заглянула под крышку: о чудо! Ещё оставалось три заветных, но вполне аппетитных треугольника с четырьмя сырами. Обычно они и остаются, но Арина любила именно просто сырную пиццу.

Она схватила листочек бумаги, взяла самый большой кусок и уже поднесла его ко рту, предвкушая спасительный углеводный заряд, как дверь в столовую с грохотом распахнулась.

На пороге показалась Полина – молоденькая офис-менеджер с ресепшена. Девушка буквально сгибалась под тяжестью огромной, невероятных размеров охапки цветов. Колышущееся облако розовых махровых пионов – сорт «Сара Бернар», невероятно пышных, тяжёлых, источающих густой аромат летнего сада.

Стебли цветов были плотно стянуты широкой лентой чёрного цвета. Контраст нежно-розового шёлка лепестков и траурно-элегантной чёрной ленты выглядел вызывающе роскошно. В октябре такой букет стоил не просто дорого – он стоил как две средние месячные зарплаты кредитного специалиста.

Следом за Полиной в столовую впорхнула Ника с кружкой для чая. Увидев цветы, она буквально задохнулась от восторга. Глаза её вспыхнули победным огнём.

– О-о-о-й! – завопила она на всё помещение, всплеснув руками. – Это мне?! Какой невероятный! Девочки, вы посмотрите! Это мой Владик постарался! Я же говорила, говорила, что он готовит сюрприз!

Ника с сияющим лицом бросилась вперёд, раскинув руки, готовая принять этот цветочный монумент в свои объятия. В столовую уже начали заглядывать любопытные головы из тех, кто не ходил на перерыв – на крик именинницы сбегались зрители.

Но Полина, кряхтя под весом охапки, неловко увернулась от объятий Ники и оглянулась по сторонам.

– Подожди, Ник… Это… это не тебе.

Руки Ники так и застыли в воздухе. Улыбка на её лице превратилась в перекошенную гримасу.

– В смысле не мне?!

Полина виновато моргнула и уставилась поверх плеча Ники прямо на застывшую у стола Арину с куском пиццы в руке.

– Арина? Арина! Это тебе. Курьер только что привёз.

– Мне?

Слово сорвалось с губ само собой. Арина от неожиданности разжала пальцы, и недоеденный кусок пиццы с глухим шлепком упал на листочек бумаги – неизменную импровизированную офисную тарелку.

В столовой повисла мёртвая тишина. Все взгляды остановились на Арине, а затем синхронно переместились на Нику. То, как менялось лицо именинницы в эти три секунды, стоило запечатлеть на камеру. Сначала кожа приобрела бледный оттенок, затем щёки залил румянец. Восторженная душка испарилась – перед коллективом стояла оскорблённая сука, у которой только что прилюдно отобрали её законный пьедестал.

Кто-то из айтишников в дверях не сдержался и коротко хмыкнул в кулак. Этот звук стал для Ники последней каплей.

– Да забери ты их уже! – простонала Полина. – У меня спина сейчас отвалится, они килограммов десять весят!

– Я передам! – рявкнула Ника.

Она с силой, яростно выдернула тяжёлый букет из рук оцепеневшей секретарши. Глаза Ники лихорадочно забегали по зелёным листьям. Она искала открытку. Такого просто не могло быть. Это ошибка. Какая-то глупая курьерская ошибка!

Конверт нашёлся быстро – маленький, из плотной бумаги графитового цвета, он был искусно спрятан среди переплетения стеблей.

Арина сделала шаг вперёд:

– Ника, отдай, раз моё…

Но та уже ловко подцепила конверт длинным ногтем, надорвала его и вытащила белую карточку. Глаза Ники забегали по строчкам, расширились, и в следующее мгновение она победоносно, язвительно прочитала текст вслух на всю комнату:

– «Чудесная ночь. Чудесная ты. Жду встречи. Твой Н.»

Коллеги дружно ахнули. Кто-то зашептался. Все в отделе прекрасно знали, что Арина уже давно живёт с Ильёй, их отношения считались образцово-показательными, скучными и идущими прямо к тихой свадьбе.

Ника медленно подняла глаза от карточки. На её губах играла торжествующая усмешка.

– «Твой Н.»? – прошипела Ника, растягивая каждое слово. – Надо же… Твоего жениха разве не Илья зовут? Или я что-то путаю?

Она бросила карточку прямо в середину букета и скрестила руки на груди, ожидая оправданий, слёз или паники.

Но внутри Арины в этот момент резко настало какое-то ледяное спокойствие. Ей стало абсолютно, кристально всё равно. Оправдываться перед этой пустышкой? Много чести.

Арина молча подошла к Нике, не отводя прямого взгляда. Спокойно забрала охапку цветов.

– Спасибо, Ника. С днём рождения ещё раз, – ровным тоном произнесла она.

Развернулась и с высоко поднятой головой вышла из столовой, оставив за спиной притихшую толпу и опешившую именинницу с открытым ртом.

Добравшись до просторного холла клиентской зоны, Арина остановилась у панорамного окна. Носить эту тяжесть на руках было невозможно. Отыскав подсобку клининга, она без лишних церемоний позаимствовала чистое ведро, набрала в него холодной воды и водрузила букет на подоконник.

Цветы смотрелись сюрреалистично. Огромные, нежные бутоны на фоне серого осеннего города за стеклом и унылых банковских стоек с оргтехникой.

Арина опустила ладонь на прохладные, шелковистые лепестки. Ей никогда в жизни не дарили ничего подобного.

Илья на праздники обычно дарил практичные вещи: робот-пылесос, беспроводные наушники, ну или то, что она сама просила. Но он и не был романтиком.

Это был не Илья. Определённо.

«Н.» Николай. Больше некому.

Холодок пробежал по спине. Откуда он узнал, где она работает? Как он нашёл её адрес за какие-то полдня? И главное: что значит эта дурацкая, кричащая записка? «Чудесная ночь». Он что, издевается?

Арина закрыла лицо руками. Ей предстояло вернуться домой, где её ждал оскорблённый Илья со своей бесконечной правотой и претензиями, и играми. А может, он будет опять занят онлайном и забудет утренний позор. Скорее всего, второе.

Она посмотрела на ведро с пионами. Розовые лепестки нежно покачивались от сквозняка из приоткрытой створки окна. Вспомнилось перекошенное от злости лицо Ники, у которой перед всем офисом вырвали её триумф. Это фиаско она еще долго не забудет.

«Ника аж позеленела. Не ожидала так обломиться с подарком! Сейчас пойдут сплетни…».

Но девушка громко рассмеялась своим мыслям, почему-то совершенно не переживая, что о ней скажут.

Полина, затылок которой выглядывал из-за ресепшена, за которым она пряталась и играла в головоломки на смартфоне, с недоумением подняла голову на смеющуюся сама с собой Арину.

Сегодняшний рабочий день определённо выделился среди серых, бесконечных банковских будней.

Глава 6

Арина хлопнула дверью такси и огляделась.