Грань возможностей!

Астон Рид

Грань возможностей!

Глава 1 Марго

Дорогие читатели, все герои достигли и старше восемнадцати лет

Посвящается тем, кто никогда не искал принцев на белом коне.

Для девочек, которые знают: самая надежная безопасность иногда прячется в тени чужого безумия. Пусть ваш личный монстр без колебаний сожжет ради вас весь этот чертов мир.

Париж захлебывался в холодном октябрьском дожде. В мастерской на верхнем этаже старого особняка на Монмартре пахло сырой глиной, дорогим льняным маслом и едва уловимым ароматом горького шоколада.

Марго провела тонкой кистью по холсту, оставляя рваный, темно-бордовый след. У неё был свой дар - или проклятие. То, что другие называли интуицией, для неё было осязаемым физически. Шестое чувство. Марго видела человеческие эмоции как цвета и текстуры. Боль пахла жженой бумагой и выглядела как глубокий ультрамарин. Одержимость колола пальцы, словно битое стекло.

Её собственная жизнь сейчас напоминала холст, залитый черной тушью. После загадочной гибели её отца, известного реставратора, её семья оказалась в долгах перед криминальным синдикатом Парижа. Решение синдиката было простым и жестоким, в лучших традициях темного мира: Марго должна стать женой наследника этой империи, безжалостного и холодного Дамиана. Брак по принуждению, призванный скрепить сделку и навсегда запереть Марго в золотой клетке.

Но самым опасным в этой сделке был не будущий муж.

Самым опасным был человек, который сейчас стоял у дверей её мастерской.

Кристиан. Её личный телохранитель, приставленный синдикатом, чтобы она не сбежала до свадьбы.

Он стоял неподвижно, словно готическая статуя. Черный классический костюм идеально сидел на его широких плечах, но эта дорогая ткань не могла скрыть его истинную натуру - натуру хищника. Из-под манжет его белой рубашки виднелись татуировки, уходящие вверх по шее, а на левой руке красовался грубый, рваный шрам - память о каком-то жестоком прошлом.

Марго украдкой посмотрела на Кристиана. Вокруг него её «шестое чувство» сходило с ума. Его аура не была темной - она была выжженной. Пепельно-серой, ледяной и абсолютно непроницаемой. Он никогда не говорил лишних слов, его лицо оставалось маской, но Марго кожей чувствовала, как его взгляд буквально прожигает её насквозь каждый раз, когда она отворачивалась.

- Ты слишком долго смотришь на холст, Margarita, - его низкий, слегка хриплый голос разрезал тишину мастерской. Из его уст её имя всегда звучало как запретное заклинание. - Тебе нужно отдохнуть. Через три часа ужин с твоим женихом.

При слове «жених» челюсть Кристиана едва заметно сжалась. На его шее дернулась жилка.

- Я не хочу ехать, - тихо сказала Марго, не оборачиваясь. Она провела пальцами по шрамам на раме старинного зеркала, которое реставрировала. - Кристиан... ты ведь знаешь, что он сделает со мной после свадьбы? Я буду просто его трофеем. Картинкой на стене.

Кристиан сделал шаг вперед. Его шаги были бесшумными, но Марго почувствовала его приближение за секунду до того, как ощутила тепло его тела за своей спиной. От него пахло дорогим парфюмом, дождем и едва заметно - табаком.

- Моя работа - охранять тебя, а не спасать от твоей судьбы, - сухо произнес он, но его дыхание коснулось её макушки.

- Ложь, - Марго резко повернулась к нему, оказавшись в опасной близости. Ей пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть в его холодные, как грозовое небо, глаза. - Твоя аура... она кричит, Кристиан. Каждый раз, когда Дамиан подходит ко мне, ты выглядишь так, будто готов перерезать ему горло. Кого ты обманываешь? Себя или меня?

Кристиан замер.

Профессиональная маска безупречного телохранителя дала трещину. Его взгляд опустился на её губы, а затем снова поднялся к глазам. Он медленно поднял руку. Его пальцы, покрытые шрамами, зависли в миллиметре от её щеки, не смея коснуться кожи - это было нарушением всех правил, их разрушительной игрой, где на кону стояли их жизни.

- Ты не понимаешь, во что играешь, милая художница, - тихо, почти угрожающе прошептал он. - Если я позволю себе коснуться тебя хотя бы раз... я больше не смогу тебя отпустить. Ни Дамиану, ни этому чертовому синдикату, ни самому дьяволу.

В этот момент Марго поняла. Её шестое чувство не ошиблось. Этот мужчина, скрывающий свои шрамы и тёмное прошлое, уже был одержим ею. И эта запретная, опасная связь между пленницей и её стражем была единственным, что могло либо спасти её от брака, либо полностью уничтожить их обоих.

За окном прогремел гром, осветив мастерскую яркой вспышкой, и в этом секундном свете Марго увидела, как в глазах Кристиана вспыхнуло то самое пламя, которое он так долго пытался потушить.

Глава 2 Марго

Ресторан La Splendeur на Вандомской площади душил своей роскошью. Тяжелые хрустальные люстры, тихая скрипка на фоне и приглушенный полумрак, в котором всё казалось фальшивым.

Марго сидела за угловым столиком, затянутая в темно-изумрудное шелковое платье с открытыми плечами. Её «шестое чувство» сегодня работало на пределе возможностей: воздух вокруг казался удушливым, окрашенным в грязный, маслянисто-синий цвет. Этот цвет исходил от её жениха.

Дамиан сидел напротив. Идеальный пробор, безупречные манеры, ледяная улыбка социопата. Он пил коллекционное вино и говорил о дате свадьбы так, словно обсуждал покупку новой яхты.

Но самым сильным источником энергии в этом зале был не Дамиан.

Прямо за спиной Марго, в полушаге от её стула, неподвижно стоял Кристиан. В своем классическом черном костюме он казался частью интерьера, но Марго буквально кожей чувствовала, как от него исходит волна раскаленного, почти физического жара. Его аура была похожа на тлеющие угли - багровая, тяжелая, готовая вспыхнуть от малейшей искры.

- Ты почти ничего не съела, дорогая, - Дамиан лениво покрутил бокал. - Нам нужно, чтобы на свадьбе ты выглядела идеально. Мои партнеры должны завидовать.

Марго заставила себя натянуть вежливую улыбку.

- У меня просто нет аппетита, Дамиан.

- Надеюсь, к нашей первой брачной ночи он у тебя появится, - Дамиан прищурился, и в его глазах блеснуло что-то плотоядное.

За спиной Марго раздался едва слышный, тихий скрип дорогой кожи - это Кристиан так сильно сжал кулаки за спиной, что его кожаные перчатки натянулись до предела. На его шее, прямо над воротником рубашки, вздулась вена. Он смотрел в затылок Дамиана взглядом, которым целятся в мишень перед выстрелом. В его голове в этот момент прокручивался десяток способов, как заставить этого ублюдка замолчать навсегда.

Дамиан, не замечая грозы, собиравшейся за его спиной, протянул руку через стол и накрыл ладонь Марго своей. Его пальцы были холодными.

- Твоя кожа такая бледная, - Дамиан скользнул пальцами выше, очерчивая запястье Марго, а затем медленно поднялся к её обнаженному плечу. - Тебе нужно больше бывать на солнце. На моей вилле в Ницце ты быстро загоришь. Под моим присмотром.

Прикосновение Дамиана отозвалось в Марго мерзкой, липкой тревогой. Её шестое чувство вспыхнуло ядовито-красным. Она хотела отстраниться, но знала, что Дамиан не терпит неповиновения при свидетелях.

Кристиан сделал едва заметный шаг вперед. Его дыхание стало тяжелым. В тишине ресторана Марго услышала, как он медленно, сквозь зубы, сделал вдох. Одно его движение - и его рука окажется под пиджаком, где на кобуре покоились пальцы. Он едва сдерживал дикое, первобытное желание схватить Дамиана за руку, которой тот касался его женщины, и сломать её в трех местах.

Марго уловила эту волну ярости Кристиана. Ей показалось, что воздух вокруг них сейчас взорвется от напряжения. Чтобы предотвратить катастрофу, она слегка повернула голову вбок, ловя отражение Кристиана в темном зеркальном стекле колонны.

Их взгляды встретились в отражении.

«Пожалуйста, не надо», - умоляли её глаза.

«Я убью его», - обещали его потемневшие, почти черные от гнева зрачки.

Дамиан, увлеченный своим превосходством, убрал руку от её плеча и потянулся к бокалу.

- Кристиан, - высокомерно бросил он, даже не оборачиваясь к телохранителю. - Позови сомелье. Вино недостаточно охлаждено. И делай это быстрее, ты сегодня двигаешься как сонная муха.

Марго замерла. Она видела в отражении, как Кристиан медленно наклонил голову набок. Секунда. Две. Натянутая струна между ними звенела так сильно, что, казалось, хрусталь на люстрах вот-вот треснет.

- Слушаюсь, сэр, - прозвучал низкий, пугающе спокойный голос Кристиана.

Он сделал шаг назад, уходя в тень, но перед этим его пальцы на долю секунды, как бы случайно, коснулись обнаженной лопатки Марго. Это прикосновение было горячим, собственническим и дарило такое дикое чувство безопасности, что Марго впервые за вечер смогла сделать глубокий вдох.

Кристиан ушел выполнять поручение, оставив за собой шлейф невидимой, но абсолютной клятвы: Дамиан никогда не прикоснется к ней на их брачной постели. Потому что Кристиан позаботится о том, чтобы этот брак никогда не состоялся. Даже если для этого ему придется сжечь весь Париж.

Глава 3 Марго

Три месяца назад

Июль в Париже должен был пахнуть цветущими липами и разогретым на солнце асфальтом, но для Марго он пах только сырой землей с кладбища Пер-Лашез и ледяным, сковывающим страхом.

Прошло ровно три дня со дня похорон её отца. Старинный особняк на Монмартре, некогда полный смеха, запаха лака для картин и тепла, превратился в склеп. Марго сидела на полу в своей мастерской, обхватив колени руками. Вокруг царил хаос: перевернутые холсты, разбитые подрамники и грязные кисти. Но хуже всего было то, что творилось у неё перед глазами.

Её шестое чувство, обычно помогавшее ей в реставрации, сейчас буквально сходило с ума. Комнату заполнял густой, удушливый туман пепельно-серого цвета - цвет её собственного безграничного горя. Он оседал на плечах тяжелым грузом, не давая сделать даже вдох.

Вдруг внизу раздался тяжелый стук входной двери. На первом этаже послышались грубые голоса людей Дамиана. Кредиторы её отца пришли забрать то, что принадлежало им по праву долга. Марго сжалась, зажмурив глаза. Она знала, что её ждет. Брак с Дамианом был решенным делом, ценой за выживание её матери.

Шаги приближались к мастерской. Медленные, тяжелые, уверенные.

Дверь скрипнула, открываясь. Марго не подняла головы, готовясь увидеть очередного безжалостного громилу с аурой ядовито-красного цвета - цвета агрессии и дешевой жестокости.

Но воздух в комнате внезапно изменился. Он стал холодным и чистым, словно перед грозой.

Марго медленно открыла глаза и замерла.

На пороге стоял мужчина, которого она никогда раньше не видела. Он был огромен. Его плечи почти перекрывали дверной проем, а черный классический костюм сидел на нем так безупречно, словно был его второй кожей. На его шее виднелись темные узоры татуировок, поднимавшиеся к самой челюсти, а левую сторону лица пересекал тонкий, едва заметный шрам, делавший его суровые черты лица почти пугающими.

Но больше всего Марго поразила его аура.

Вокруг него не было кричащего красного. Его энергия была плотной, тяжелой, как ночной океан, и имела глубокий, почти черный антрацитовый оттенок. Но внутри этого мрака, у самого его сердца, Марго отчетливо увидела тонкую, пульсирующую золотую нить. Это был цвет абсолютного, железного самоконтроля и скрытой силы.

Мужчина посмотрел на нее. Его глаза, холодные и серые, как грозовое небо Парижа, скользнули по её бледной коже, заплаканным глазам и задрожавшим плечам. На долю секунды золотая нить в его ауре вспыхнула ярче, окрасив антрацитовый туман вокруг него в теплый янтарный цвет. Это была мимолетная, глубокая вспышка... сочувствия. И скрытой, мгновенно вспыхнувшей защиты.

- Ты Марго? - его голос, низкий и бархатистый, заставил её вздрогнуть.

- Да, - едва слышно выдохнула она, отступая на шаг назад и упираясь спиной в мольберт. - Вы пришли забрать картины?

Мужчина сделал шаг в комнату. Он двигался плавно и бесшумно, как хищник на охоте.

- Меня зовут Кристиан, - произнес он, не сводя с нее пристального взгляда. - С этого дня я твой личный телохранитель. Моя задача - следить за тем, чтобы ты была в безопасности. И чтобы ты не сбежала до дня свадьбы с месье Дамианом.

Марго горько усмехнулась.

- Телохранитель? Или тюремщик?

Кристиан остановился в двух шагах от нее.

Он был так близко, что она чувствовала его запах - дорогой табак, кедр и капли дождя.

- Называй это как хочешь, маленькая художница, - сухо ответил он. - Но теперь я - твоя тень. Куда бы ты ни пошла, что бы ты ни делала - я буду рядом.

Марго попыталась подняться с пола, чтобы показать свою гордость, но силы окончательно покинули её. Три дня без сна и еды дали о себе знать. Голова резко закружилась, пол ушел из-под ног, и она начала падать назад, прямо на острый угол деревянного подрамника.

Она приготовилась к удару, но его не последовало.

Кристиан оказался рядом мгновенно, словно преодолел расстояние между ними за долю секунды. Его сильные, покрытые татуировками руки перехватили её за талию, прижимая к своей широкой, твердой, как каменная стена, груди.

Это было их первое прикосновение.

В ту же секунду шестое чувство Марго взорвалось миллионами искр. Пепельно-серый туман её горя в её глазах мгновенно рассеялся, вытесненный его мощной, укутывающей защитной энергией глубокого золотого цвета. Она почувствовала, как под этой ледяной маской сурового наемника скрывается бушующий океан. И в этом океане теперь было только одно - непреодолимое, вспыхнувшее за секунду желание спрятать её от всего мира.

Кристиан держал её крепко, но удивительно бережно. Его дыхание коснулось её виска. Марго посмотрела вверх, встречаясь с его потемневшими глазами. В них больше не было холода. Там была растерянность человека, который только что понял, что его жизнь больше никогда не будет прежней.

- Я держу тебя, - тихо, почти хрипло прошептал он, и его пальцы чуть сильнее сжались на её талии. - Слышишь? Я держу.

В тот день, три месяца назад, среди разрушенной мастерской и осколков её прошлой жизни, Марго впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности. Она еще не знала, что её «тюремщик» уже принял решение. Она еще не знала, что этот опасный, покрытый шрамами мужчина только что молча поклялся стереть Дамиана в порошок, лишь бы эти хрупкие плечи больше никогда не дрожали от страха.

Это было началом их разрушительной игры. И началом его абсолютной одержимости.

Глава 4 Кристиан/Марго

Дождь хлестал по лобовому стеклу «Мерседеса», превращая огни ночного Парижа в размытые кроваво-красные пятна. Кожаная оплетка руля скрипела под моими пальцами. Я сжимал её так сильно, что костяшки побелели, а старые шрамы на тыльной стороне ладони натянулись и заныли.

Мой контроль не просто трещал по швам. Он был уничтожен.

Последние три часа в ресторане стали для меня персональным кругом ада. Стоять за её спиной. Видеть, как этот подонок Дамиан усаживает её, как лениво скользит взглядом по её открытым плечам, по изумрудному шелку платья, которое я сам выбрал для неё. Блядский контракт, блядский синдикат. Если бы не обещание, которое я дал её матери, и не необходимость разыграть эту карту до конца, Дамиан не пережил бы этот ужин. Он не дожил бы даже до закусок.

Но когда он протянул свою мерзкую ладонь и коснулся её плеча...

В этот момент я перестал дышать. Моя рука сама легла на рукоять пистолета под пиджаком. Я уже просчитал траекторию: один выстрел в затылок Дамиана, два - в его охрану у входа, затем схватить Марго и уйти через черный ход. Мне потребовалось усилие всей моей воли - всё золото моего хваленого самоконтроля, - чтобы не спустить курок.

А теперь она сидела рядом на пассажирском сиденье. Тихая, хрупкая, пахнущая лавандой и дождем. Этот запах заполнял салон, медленно, по капле вытесняя из моих легких запах яда и чужого виски.

- Ты едва не выдал нас, - её тихий голос разрезал полумрак салона. - Дамиан не глуп. Он мог заметить.

Я резко вывернул руль, сворачивая в глухой, неосвещенный переулок возле её дома. Тормоза взвизгнули, машина замерла, но я не заглушил двигатель. Внутри меня всё еще ревел мотор, требуя крови.

Я медленно повернулся к ней. Мой взгляд упал на её шею, на бледную кожу плеча. Туда, где остались невидимые отпечатки пальцев Дамиана. Сама мысль о том, что этот ублюдок прикасался к ней, вызывала во мне физическую тошноту и дикую, первобытную ярость.

- Мне плевать на Дамиана, - мой собственный голос показался мне чужим - слишком низким, сиплым, похожим на рык зверя, которого слишком долго держали на цепи. - Мне плевать на его синдикат. Но когда этот ублюдок трогает тебя... когда он говорит о твоем теле так, словно имеет на него право...

Я подался вперед, сокращая расстояние между нами. Пространство машины внезапно стало слишком тесным. Я видел, как расширились её зрачки, как она судорожно вздохнула. Она видела меня насквозь. Своим чертовым «шестым чувством» она читала каждую мою грязную, темную мысль. И она не убегала.

- Я едва сдерживаюсь, чтобы не свернуть ему шею прямо на глазах у его охраны, Margarita.

Она потянулась к ручке двери - инстинкт самосохранения все-таки сработал. Но я не мог позволить ей уйти. Не сейчас, когда я был на грани безумия.

Я перехватил её запястье. Моя огромная, покрытая шрамами и татуировками ладонь легко обхватила её тонкую руку. Я держал крепко, обозначая свои границы, но следил за тем, чтобы не причинить ей боли. Она была слишком хрупкой. Моя маленькая, нежная художница в этом жестоком мире, куда я сам её втянул.

- Не уходи, - выдохнул я, чувствуя, как внутри всё горит. - Посмотри на меня. Своим этим чувством... посмотри. Что ты видишь?

Я хотел, чтобы она увидела мою одержимость. Хотел, чтобы она поняла: пути назад нет. Я больше не её защитник. Я её персональный капкан.

- Ты сгораешь изнутри, - прошептала она, и её свободная ладонь робко легла мне на грудь. Прямо туда, где под ребрами ломался мой внутренний стержень. - И ты хочешь сжечь меня вместе с собой.

- Да, - я не собирался лгать. Только не ей. - Я хочу этого больше всего на свете.

Я поднял свободную руку и коснулся её щеки. Мой большой палец лег на её бледную кожу - прямо туда, куда Дамиан прижался своими губами на прощание. Я провел пальцем с грубым нажимом, стирая, выжигая чужой след. Моя кожа должна быть единственным, что она чувствует. Мой запах должен быть единственным, что она помнит.

- Больше никто и никогда не прикоснется к тебе, - прошептал я ей в самые губы, чувствуя, как её дыхание смешивается с моим. - Я уничтожу любого, кто попытается. Даже если этим кем-то окажусь я сам.

В её глазах отражался страх, смешанный с чистым, первобытным желанием. Она не оттолкнула меня. И в этот момент я понял, что пропал окончательно. Я заберу её у Дамиана. Я заберу её у всего мира. Даже если мне придется сжечь этот чертов Париж до основания, она будет моей.

МАРГО

Его большой палец с силой давил на мою щеку, и эта грубая, мозолистая кожа ощущалась горячее любого пламени. Кристиан выжигал след Дамиана. Стирал его физически, грубо, собственнически, не оставляя от чужого прикосновения даже воспоминания.

Моё шестое чувство больше не просто шептало - оно кричало. В замкнутом пространстве машины весь мир сузился до его тяжелого дыхания и бушующего шторма красок, который я видела прямо перед собой. Антрацитовый туман его ауры - обычно холодный, собранный в безупречную броню - теперь метался, как разъяренное пламя. В нем плавились багровые всполохи опасного, темного желания, а золотые нити его самоконтроля рвались одна за другой прямо у меня на глазах.

Кристиан был на грани. И я была той, кто столкнул его туда.

- Кристиан... - выдохнула я, и это имя на моих губах прозвучало как капитуляция.

Моя ладонь по-прежнему лежала на его груди. Под тонкими слоями ткани я чувствовала, как сумасшедше, рвано бьется его сердце. Этот безупречный, непобедимый солдат, который держал в страхе половину Парижа, сейчас дрожал от одного моего вздоха.

- Я знаю, - прошептала я, глядя в его потемневшие, почти черные глаза. - Я вижу всё. Твою ярость, твою боль... и то, как сильно ты хочешь меня забрать.

Он глухо зарычал. Это был звук раненого хищника, который слишком долго голодал. Его пальцы на моем запястье сжались чуть сильнее, но золотая нить его ауры мгновенно окутала мою руку, следя за тем, чтобы мне не было больно. Даже теряя рассудок от гнева, он оберегал меня.

- Тогда почему ты не бежишь, Margarita? - его дыхание обжигало мои губы. - Я ведь предупреждал тебя. Я не твой спаситель. Я монстр, который заперет тебя в другой клетке. В моей клетке.

- Потому что в твоей клетке мне впервые не страшно, - ответила я, и это была чистая, обнаженная правда.

Дамиан пах пеплом, холодом и увяданием. Кристиан пах грозой, силой и жизнью. Если мне суждено было сгореть в этой войне синдикатов, я хотела сгореть в его огне.

Кристиан замер. Мои слова выбили последние крохи его хваленой дисциплины.

В следующую секунду он преодолел те несчастные миллиметры, что разделяли нас, и прижался своими губами к моим.

Это не было мягким поцелуем. Это было падение в бездну. Грубое, отчаянное, голодное прикосновение, от которого у меня перехватило дыхание. Он целовал меня так, словно пытался забрать мою душу, выпить меня до капли, чтобы я навсегда стала частью его самого. Его свободная рука скользнула мне на затылок, пальцы запутались в моих волосах, фиксируя мою голову, не давая ни единого шанса отстраниться.

Но я и не хотела.

Я ответила на поцелуй с той же дикой, накопленной за месяцы страхом страстью. Мои пальцы впились в его плечи, сжимая дорогую ткань пиджака, пытаясь притянуть его еще ближе. В моих глазах всё вспыхнуло ослепительным, чистым золотом - цветом абсолютной, сумасшедшей безопасности и всепоглощающей любви.

Когда он наконец отстранился, мы оба тяжело дышали. Его лоб уперся в мой. Кристиан смотрел на меня так, словно я была его личным проклятием, от которого он никогда не захочет излечиться.

- Теперь ты моя, Марго, - прохрипел он, и его большой палец нежно очертил мою нижнюю, припухшую от поцелуя губу. - Слышишь? Что бы ни случилось дальше. Клянусь, Дамиан не доживет до вашей свадьбы.

Я закрыла глаза, прижимаясь к его горячей ладони на моей щеке. Дождь барабанил по крыше машины, скрывая нас от всего мира, и я впервые за три месяца знала: пока Кристиан держит меня, меня никто не сможет сломать.

Глава 5 Дамиан

Заднее сиденье моего «Майбаха» пахло дорогой кожей, амброй и моим любимым выдержанным коньяком. За тонированными стеклами плыл серый, размытый дождем Париж - город, который рано или поздно весь будет принадлежать мне. Как и девчонка, которую я только что оставил у ресторана.

Марго.

Я сделал глоток из бокала, чувствуя, как приятное тепло разливается по горлу. Она была великолепна в этом изумрудном шелке. Настоящее произведение искусства. Её покойный отец умел реставрировать старые шедевры, но его лучшим творением определенно была дочь. Тонкие ключицы, бледная, почти прозрачная кожа, которая так красиво контрастировала с темными волосами, и этот её вечно испуганный, но упрямый взгляд.

Она ненавидит меня. Я чувствую это физически каждый раз, когда сажусь напротив неё. Её тошнит от моих прикосновений.

И бог свидетель, это заводит меня сильнее любого кокаина.

Смирные женщины скучны. Мне быстро надоедает их покорность. Но Марго... в ней есть стержень. Она думает, что приносит себя в жертву ради спасения своей матери и остатков их жалкого семейного имени. Она думает, что у неё есть выбор. Глупая, наивная маленькая художница. Когда кольцо окажется на её пальце, я запру её в своей галерее в Ницце. Я сломаю этот её стержень, медленно, миллиметр за миллиметром, пока она не начнет умолять меня о каждом ласковом слове.

Но сегодня на ужине меня раздражало другое.

Я не привык, чтобы в моем присутствии воздух становился настолько тяжелым, что его трудно было вдыхать.

Я вспомнил тот момент, когда протянул руку и коснулся её обнаженного плеча. Марго вздрогнула - предсказуемо и сладко. Но в ту же секунду у меня за спиной будто изменилось атмосферное давление. Как перед ударом молнии.