Рыжая симфония сердец

Он же, как назло, даже не отодвинулся, а остался на месте и улыбался уголками рта. Не явная улыбка, а скорее насмешливая, хищная ухмылка. О, он знает. Он наслаждается моей неловкостью. Он видит, как мне не по себе возле него, и сейчас намеренно меня дразнит. Даже не предлагает мне подать чашку!

«Но я не поддамся. Я тоже умею играть, Ален», – это стало вызовом, внутренним переворотом, что пробудил во мне азарт.

Я сделала еще полшага ближе к нему, наши бедра почти соприкоснулись, и я почувствовала жар, что исходит от его тела. Я поддалась немного вперед так, чтобы ему была видна ложбинка между моих грудей под тонкой голубой майкой. Стыд мгновенно уступил место адреналину и дерзости. Вижу, как его взгляд быстро, ненароком ныряет туда, куда не должен. Я быстро хватаю чашку с полки и неторопливо отхожу вбок к кофемашине. Но успела увидеть: его глаза хищно метнулись к моей груди, прежде чем он резко отвёл взгляд. Он прочистил горло, пытаясь восстановить невозмутимость, но я знала, что задела его за живое. Провокация удалась.

Ох, кажется, мне удалось выбить его из колеи. Я почувствовала прилив сил и удовлетворение. Я даже порадовалась, что сегодня выбрала костюм из голубой майки и коротких шортиков, что облегали мою попку.

Включила программу на кофемашине, а потом сознательно и грациозно, я немного выгнулась, чтобы достать молоко из холодильника, зная, что в этот момент моя упругая попка будет явно видна. Это была не просто случайность – это был сознательный, мстительный вызов. Я знала, что он смотрит, и это знание принесло мне странное, щекочущее и триумфальное удовольствие.

Через пару секунд я услышала, как Ален буквально вылетел из кухни, почти сбежал. Это было всё, что мне нужно для того, чтобы понять: мой опекун не так равнодушен, как хочет казаться. Я расплылась в довольной, самодовольной улыбке.

«Правду говорят: сделал гадость – сердцу радость», – довольная, отпила из чашки свой готовый кофе с молоком.

Пока я наслаждалась кофе и триумфально улыбалась, в кухню въехал робот, о котором я совсем забыла. Это был робот серого металлического цвета и человекоподобный.

– Доброе утро, мисс Агнесса. Мистер Ален внес вас, как «Хозяин 2», в мою программу. Код с личными настройками выслан вам на галобраслет, – сообщил он механическим голосом.

– Отлично, я потом внесу коррективы, – улыбнулась я серебристому роботу. – Я буду наверху, а потом пойду загорать у бассейна, если Ален будет спрашивать.

– Завтрак не желаете, мисс Агнесса? – поинтересовался у меня робот, подъезжая к холодильнику.

– Я обычно очень редко завтракаю. Можешь к бассейну подать мне холодный напиток и фрукты с ягодами, если они есть – сказала я, почти в дверях.

Надо мне немного разобрать свои вещи, которые мне вчера доставили из общежития. Похоже из-за них Ален и понял, что я собираюсь вернуться домой, а вот об этом я совсем не подумала.

Ну, ничего. Сейчас мне лучше сосредоточиться на обустройстве своей комнаты.

Глава 5

Моя комната была моим личным оазисом покоя – со светло-голубыми стенами, создающими ощущение свежести. Под большим зашторенным окном разместилась слева кровать, а справа – большой рабочий стол зеркальной буквой «Г». В ногах у меня стоял еще комод, а также маленький мягкий диванчик. Справа от входа был шкаф с большим зеркалом.

Вся мебель была из дерева и выкрашена в белый цвет. Комнате краски добавлял салатовый плед на кровати, яркие желтые подушки на диванчике и пушистый зеленый ковер на полу. На стенах у меня были в рамках снимки с моей семьей, напоминая о тех, кого я люблю и кого потеряла. Также были снимки с Сорином и его семьей, что стала частью моей жизни за годы обучения в колледже.

На полочках были бумажные книги, к которым у меня была особая любовь, а также маленькие безделушки. Сейчас к ним добавятся еще несколько, что я привезла с собой. Я любила собирать разные сувениры с мест, где побывала, а также распечатывала фотоснимки для своего альбома. Мне нравилось пересматривать их вживую, а не только на таблете.

Еще я любила шоппинг. Сам процесс, как ритуал. Запах новых вещей, хруст бумаги и особый вайб примерок. Эта же любовь относилась и к запахам в целом. Поэтому у меня была огромная коллекция духов, мистов для тела, молочко для тела с запахом и т.д.

Раскладывание вещей у меня заняло примерно час, но я себе отметила, что надо будет разобрать старые вещи и, возможно, устроить новый шоппинг, чтобы обновить гардероб и мысли, да и дизайн комнаты, может быть, стоило обновить.

В голове также возникла мысль, что, может быть, мне стоило перебраться в комнату мамы – она более просторная, еще и с личной ванной, но внутренняя, острая боль останавливала меня. Я пока не готова распрощаться с их вещами. Хотя понимаю, что рано или поздно придется это сделать. Но не сейчас, не в ближайшее будущее.

Я переоделась в желтый раздельный купальник с треугольными чашечками и спустилась вниз к бассейну. Я чувствовала себя абсолютно уверенной, сильной и соблазнительной в нем. Он демонстрировал все мои лучшие стороны фигуры – тонкую талию, округлые бедра и достаточно пышную грудь. Когда я смотрела в зеркало, я не могла не улыбнуться, наслаждаясь своим видом.

Солнце светило ярко, воздух был наполнен теплом и свежестью. Я всегда любила воду и всё, что связано с ней. Когда я подошла к бассейну, я почувствовала волнение радости и предвкушения. Плавание всегда было для меня способом расслабиться и отдохнуть. Когда я плыву, я забываю обо всех проблемах и заботах. Вода становится моим личным средством, моим миром, где я могу быть самой собой. Моим родителям, наверное, надо было меня назвать что-то наподобие Серина (от лат. serenus – спокойный), а не Агнесса, что практически означает «огонь».

Я провела в бассейне больше получаса, наслаждаясь каждой минутой. Когда я вышла из воды, я почувствовала себя обновленной, спокойной и полной энергии.

После я загорала на лежаке, поедала фрукты и на своем галобраслете настраивала робота «Grey Yeti 39». Пока я читала информацию о роботе и просто смотрела новости в галосети, мне пришло сообщение от Сорина.

«Ты должна меня спасти от этих маленьких зверей, Агнес! Давай, поедем на пляж?» – гласило сообщение.

Я совсем не против развеяться с ним, поэтому сразу согласилась.

«Скоро буду готова, жду» – коротко ответила ему я.

Собираться мне долго не нужно: я уже была в купальнике. Пошла наверх, чтобы накинуть на себя белое платье в сетку и летние босоножки. Взяла пляжную сумку, в ней уже были кремы, полотенце, бутылка с водой и кепка на всякий случай.

Через десять минут я была готова и спустилась вниз, чтобы сообщить Алену, что ухожу. Сразу пошла в сторону гостевой комнаты, где был Ален.

Да так и застыла у дверей, которые были чуть приоткрыты, словно сами притягивали мой взгляд. Я знала, что должна просто постучать, но не смогла. Я увидела его.

Там был Ален в одних лишь черных боксерках, что подчеркивали рельеф его сильных бёдер и облепили его упругие, округлые ягодицы. Я ненамеренно, но жадно проскользнула взглядом по его широкой, покрытой легким загаром спине. Он стоял ко мне вполоборота, и рассмотреть всё не могла. Но он действительно прекрасно, мощно сложен, и это зрелище было неприлично, животно сексуально.

Вместо того чтобы немедленно развернуться и убежать, как следовало бы по всем правилам приличия и воспитания, я замерла, как статуя, не способная оторвать глаз. Глаза, словно приклеенные, нагло поглощали его фигуру. Волнение, горячее и острое, как игла, накатывало волнами, смешиваясь с чем-то еще, совершенно новым, запретным и пугающе привлекательным.

Я поглощала его взглядом, жадно, ощущая при этом голод. Мне мучительно хотелось провести кончиками пальцев по его рельефным мышцам спины, почувствовать тепло его кожи и прижаться всем телом к этой стене из мышц. От этих мыслей вдруг вспыхнуло жаркое тепло внизу живота, и поселилось тягущее, знакомое с прошлой ночи чувство, которое требовало продолжения.

«О, Боги! Что вообще со мной происходит? Я – Агнесса, его подопечная! Он – мой опекун! Это табу!» – яростно пыталась скинуть я с себя наваждение. Меня вдруг спас, как ангел, вибрирующий браслет.

Оказалось, что Сорин уже приехал и звонит мне.

«Спасибо, Сорин, ты мой спаситель!» – мысленно поблагодарила я, а затем насильно оторвала взгляд от двери, постучала и сделала шаг назад.

– Ален, я уехала с Сорином на пляж, не знаю, когда буду, – громко сообщила я ему через дверь. Мой голос, хвала Небесам, прозвучал ровно, отстраненно, не выдал меня.

А потом я просто рванула прочь, не дожидаясь ни звука, ни вопроса. Ноги сами понесли меня вперед, прочь от двери, прочь от этой опасности – Алена. Я бежала, не оглядываясь, сердце колотилось в груди, как сумасшедшее. В ушах звенело, дыхание сбилось. Стыд жег лицо, а вместе с ним – непонятное, возбуждающее, вибрирующее волнение, которое никак не хотело утихать.

Что это было? Эта странная смесь смущения, стыда и… запретного, невыносимого, но столь притягательного влечения? Неужели мне понравилось видеть его таким? Что вообще со мной происходит?

Надо обсудить это с Сорином. Может, он что-то мне подскажет. Хорошо, что он меня позвал. Мне нужно было срочно уехать, сменить обстановку, избавиться от удушающего присутствия Алена и, что гораздо хуже, от тревожных, незваных мыслей о нём. Мне нужен был кто-то нормальный, простой, не вызывающий приливов стыда и нездорового желания.

Глава 6

Ален Шовви-Серро

Я смотрю в зеркало, и отражение показывает мне успешного человека, хоть и немного уставшего. В свои тридцать два года мне, казалось, повезло во всем. Красивая внешность, богатство, безупречная репутация, уважение коллег и пациентов – все это у меня есть. Но за этой маской стального совершенства скрывается глубокая, зияющая пустота и давящее чувтство одиночества.

Я говорю не про редкие, механические встречи с одной нашей клиенткой, что была падкой на мужчин, а про сердечное состояние – холод, сковавший душу.

Только на некоторое время это состояние одиночества отступило, когда почти два года назад Совет Ксанрома издал указ о том, что каждая представительница женского рода на Ксанроме должна иметь минимум троих мужей до тридцати лет. Все из-за меньшинства женщин. Совет заметил, что больше мужчин остаются одинокими, и решил вводить новые законы. Этот стал одним из первых, следующим стал, что первый муж у девушек должен появиться до двадцати одного года.

Также, они начали налаживать связи с другими планетами и устроили туристические визы. Они надеялись, что хоть так наши мужчины смогут получать долю любви от представительниц других рас. Еще одной хитростью был сбор девушек хоть с небольшим количеством демонической крови на других планетах. Даже выкупали их из Грейв, где принято рабство для девушек.

Эти законы и изменили положение моего близкого друга Фабриса. Его жена должна была до конца года найти себе третьего мужа, но она не хотела кого-то принимать еще в свою семью. Ей нравилось жить с ее двумя мужьями и двумя детками, и не хотела третьего.

Я тогда строил свою карьеру в хирургии и вообще не интересовался созданием брака, даже не уверен был, что когда-либо его создам. Я помнил жестокость своей матери, как она злилась, что у нее родился очередной сын. На Ксанроме женщина, что родила дочь, получает еще выше статус. Поэтому мама, что перечитала все книги о генетике, начала делать разные эксперименты. Она опробовала даже искусственное оплодотворение на Земле, но ничего не выходило. Сильно сильные у мужчин Ксанромы Y-хромосом. Она была в гневе и всю свою злость переводила на своих детей и мужей, которых у нее было аж двенадцать. Тогда-то я и решил, что не хочу заводить свою семью и случайно попасть на такую женщину. Поэтому мы посоветовались между собой: я, Мадлен, Фабрисом и Луи, решили создать семью с фиктивным браком.

Но это длилось недолго, всего полгода. Почти полтора года назад семья моего друга с их маленьким сыном погибли в аэрокаровской катастрофе. Это был удар, выбивший опору из-под ног. Я привязался к этой семье, к их теплу, к их приятному хаосу. Семьи, к которой я привязался, не стало. Осталась лишь семнадцатилетняя дочь Луи и Мадлен – Агнес.

Я ничего не знал о воспитании детей. Мы только иногда виделись с ней, и то почему-то каждый раз мы начинали с ней ссориться. Я ужасно злился на себя за свою неуклюжесть. Мне хотелось опекать девочку, но я не знал как. Она не воспринимала мою опеку и после пережитого шока замкнулась.

А год назад просто сбежала в общежитие, оставив меня в их семейном доме одного. Стены дома, где кипела жизнь, давили на меня мертвой тишиной. Я уехал в свою квартиру в бизнес-районе, но через два дня вернулся. Пусть и опустевший, но этот дом давал больше уюта, чем холодная, мрачная квартира холостяка. Я эгоистично впитывал ту энергию тепла, что осталась от веселой, дружной семьи, и вновь хотел стать ее частью. Но ее нет. Нет возможности это вернуть.

Когда прибыли вещи Агнес я очень удивился. А потом понял, что пришло начало лета и по идее у нее должна закончиться учеба. Я позвонил своему кузену Лорану, чей сын Сорин учился с Агнес, и узнал, что сегодня выпускной, и уточнил, где происходит мероприятие. Переодев лишь рубашку, я сел в свой скоростной аэрокар и отправился к гостинице.

Я стоял под рестораном и смотрел на выходящих оттуда демонов и нагов, но так и не смог себя заставить зайти туда. Я чувствовал себя чужим, лишним. Поэтому, облокотившись об аэрокар, смотрел на выход и надеялся, что Агнес еще не уехала.

Прекрасную, точеную стройную фигуру девушки в красном сексуальном платье и с рыжими волосами я увидел сразу. И замер. Я будто впервые увидел Агнес. Она была, как яркий лучик света в своей огненной красоте, а глаза цвета моря светили ярким, волнующим светом.

Я разозлился. Разозлился на себя, на свою неадекватную реакцию, и выдал голосом свои эмоции. Девушка явно подумала, что я зол на нее, но достаточно послушно села ко мне в аэрокар, хоть и немного возмутилась. Вот всегда мы так с ней, как кошка с собакой.

Я невольно задержал дыхание, когда она грациозно села на пассажирское сиденье. Сердце застучало быстрее, чем обычно, как у мальчишки, и я никак не мог отвести от нее взгляд.

Чтобы как-то сгладить неловкость, я сделал ей комплимент и даже не слукавил. Черт, я даже преуменьшил. Я пытался отвлечь нас разговорами о нашей семье и старался не пялиться на ее оголенную ногу, что выступала из выреза длинного платья.

Я будто очнувшись от долгого сна, осознал, что Агнес выросла. Она не просто выросла, а расцвела, словно редкий цветок, обретя невероятную притягательность. Моя подопечная, дочь моего лучшего друга, теперь была женщиной, излучающей некую магическую силу. Ее глаза, всегда такие добрые и наивные, теперь светились загадочным блеском, улыбкой… она могла растопить ледник.

“Жаль, что вы не видите, какой очаровательной она стала” – невольно подумал я о своих друзьях.

Очень обрадовался, когда мы наконец добрались домой. Там ей сообщил, что сплю в гостевых покоях на первом этаже, а она сильно удивилась. Я ответил правду, что мне неуютно без них здесь одному, и увидел в ее лице отражение моей собственной боли.

– Мне тоже их не хватает, – выдала она едва ли не со слезами на глазах и положила свою теплую ручку на мою. Я не мог отвести от нее взгляд, сердце забилось чаще.

У нас одна боль на двоих, и одна трагедия ее причинила, но малышка потеряла всю семью, а я по сути был там дополнением. Я открыл свои руки, и Агнес с удовольствием нырнула в мои объятия. Такая маленькая и хрупкая, она помещалась в моих объятиях. Ее хрупкое тело прижалось ко мне, и я почувствовал, как она зарывается в мою шею. Ее аромат, знакомый мне очень давно, но теперь стал совершенно другим, волнующим, пьянящим оттенком. А потом она немного притихла, привстала на носочки и лизнула мою шею.

Меня будто прошибло током, словно я схватился за оголенный провод. Я резко отодвинул от себя девушку, которая едва не упала, но удержалась.

– Прости, я, кажется, слишком много выпила, – почти бегом сбежала от меня огненная красавица, оставив меня ошарашенного и неожиданно возбужденного внизу.

Больше всего мне сейчас захотелось взлететь вслед за ней, догнать ее, прижать к стене и… и впиться губами в ее, заставить ее острый язычок, что вызвал у меня мурашки, пошалить с моим.

Я глухо выматерился, отпуская внутреннее напряжение, и ринулся к себе в комнату. Кажется, мне пора навестить мою любовницу, слишком много сексуальной энергии накопилось.

Полночи я ворочался, не в силах уснуть, и вспоминал рыжую красавицу. Я чувствовал странную смесь шока, замешательства и внезапного, испепеляющего влечения к Агнес. Я никогда раньше не думал о ней таким образом, но теперь я не мог этого отрицать. Я понял, что она выросла, и что она больше не та маленькая девочка, которую я знал так долго. Она была женщиной, и она привлекла мое внимание так, что я не мог ее игнорировать. Когда она только успела превратиться во взрослую, женственную и соблазнительную девушку?

Утром проснулся ужасно злой и невыспавшийся и решил согнать лишнюю энергию на утренней тренировке. Когда я делал себе протеиновый витаминный коктейль, в комнату вошло мое яркое солнышко.

Она старалась скрыть свою неловкость от вчерашнего, но у нее не получалось. На моих губах расцвела легкая усмешка. Я наслаждался её смущением, зная, что я причина этого.

Агнес это заметила и мгновенно, словно переключатель, включила свое женское очарование. Я и не знал, что она так умеет. Придвинулась ко мне почти вплотную, наклонилась так, что я увидел ложбинку между ее двух пышных полушарий в вырезе майки. На ее губах сразу заиграла победная улыбка, а потом она наклонилась к холодильнику, чтобы выставить напоказ свою аппетитную, округлую попку. На меня обрушились непередаваемые ощущения возбуждения, более сильные, чем любые, что я испытывал с другими женщинами. В жилах закипела кровь, все мышцы напряглись, и я почувствовал, как тело отвечает на близость этой молодой женщины.

Я пулей вылетел из кухни, спасая себя от позора и услышал ее хмык. Вот же лиса! Она специально меня дразнила, знала все женские хитрости и знала, какой эффект произвела.

Дальше я закрылся в своей комнате, стараясь ее избегать, ведь мой "дружок" полчаса болезненно стоял по стойке «смирно» из-за маленькой прелестницы. Но всё-таки она не ушла из моей головы, потому что через час я увидел, как она загорает на лежаке в крошечном жёлтом купальнике. Он не скрывал ее округлые формы, а лишь подчеркивал их.

Надо выбираться из этого дома и наконец заехать к моей любовнице, скинуть сексуальное напряжение.

Быстро ополоснулся под душем и пошел переодеваться. Скинул с себя халат, остался в одних хлопковых трусах, потянулся, хрустнув позвоночником, и направился к шкафу, чтобы выбрать что-нибудь поудобнее.

Очаровательную Агнес я заметил сразу в щели приоткрытой двери, как пойманную лисицу, и едва не выдал себя, когда она, нервно облизнув губу, начала рассматривать меня. Ей нравилось, что она видела, как и мне то, что я видел минут десять назад во внутреннем дворе.

Сердце мое дрогнуло, не от неожиданности, а от чего-то… собственнического, дикого. Неловкость, смешанная с приятным возбуждением, пронзила меня. Я сделал вид, что ничего не заметил, продолжая спокойно выбирать одежду. Даже, пожалуй, специально чуть медленнее, чтобы она могла насладиться зрелищем, если оно ей так интересно.

Улыбка сама собой тронула уголки моих губ. Это было не просто наблюдение, это была игра. Мне понравилось, что она тайком наблюдает за мной. Это как бы… секрет, который мы разделяем. Ощущение запретного так приятно щекочет нервы.