Философия смыслостроительства. Авторские мифы и легенды в пространстве познания

Народ этих краев всегда отличался поразительной самобытностью: внешне очень простые, эти люди по своей внутренней сути оказались невероятно сложными. Они обладали особым складом ума – мысля простыми, житейскими категориями, они сохранили проницательность и глубокую архаичную мудрость. Согласно их преданию, гора Тегерек – это грандиозная курганная насыпь, сооруженная предками, под которой в давние времена был погребен реальный ажыдар.

Духовный лидер и старец рода – Ак-киши олуя – открывал сородичам горькую истину. Он говорила о том, что в глубоких раздумьях каждый взрослый человек признается себе: когда-то, чтобы не погибнуть в заведомо бессмысленной и неравной борьбе с внешним злом – жестокими ордами завоевателя Искандера Зулкарнайна (Александра Македонского), предки бежали в эти неприступные горы.

- «Но главное проклятие нашего рода заключается вовсе не в том, что когда-то мы отказались отдать свои жизни и не бросили бессмысленный вызов великому внешнему завоевателю, – вещал Ак-киши олуя. – Наше проклятие в другом: вместо борьбы с внешним врагом мы взрастили и прижали к своему сердцу внутреннее, абстрактное Зло в образе ажыдара. Мы держим его крепко, судорожно, и радуемся ему, будто прижимаем к груди любимое, хотя и уродливое, дитя».

Сородичи постепенно приходили к страшному осознанию: они сами принесли эту Тень с собой. «Возможно, ни одно мыслящее существо не способно функционировать в мире без этой внутренней Тени, – сознавались люди. – Но мы, невзирая на весь наш жизненный опыт, больше не можем игнорировать её присутствие. Это не просто надуманный страх, это конкретное, укорененное в нас Зло. Мы не имеем права делать вид, будто ничего о нем не знаем. Мы несем его внутри себя как тяжелую, мрачную рок-судьбу».

Ак-киши олуя продолжал свою проповедь: - «Мы наглухо замкнулись в собственном страхе перед ажыдаром, хотя никто из нас не сходился с ним лицом к лицу! Пустые слухи, сплетни и домыслы – не в счет. Наша трагедия в том, что этим парализующим страхом мы сузили круг своего мышления, своих устремлений и человеческих связей до такой степени, что рискуем окончательно утратить человеческий облик и уподобиться собственному скоту! Какое будущее ждет нас? Мы же полностью парализованы, мы не способны двигаться к свету, к знанию, к образованию, к великому миру! Нам должно быть невыносимо стыдно перед своими детьми за то, что мы добровольно впустили ажыдара в свои душевные покои и позволили ему пленить наше сознание!»

Однако привычный порядок вещей обрушился в один миг: метафизический ажыдар проявил свою жуткую, физическую реальность. Чудовище действительно поселилось в темной, зловонной пещере неподалеку от стойбища кара-кулов. Наступили черные, беспросветные дни: ажыдар начал планомерно терроризировать округу – совершать кровавые набеги на поселение, пожирать скот, убивать людей и выжигать посевы. Дальнейшее существование стало невыносимым.

И тогда в недрах племени созрела великая трансформирующая идея: необходимо физически уничтожить реального дракона и тем самым нанести решительный удар по страху, гнездящемуся в коллективном бессознательном. Каждым нервом сородичи чувствовали: они предельно устали от вечной ментальной кабалы. Страх настолько глубоко въелся в ткань их бытия, что требовалось кардинальное переосмысление своего отношения и к самой природе страха, и к его внешнему носителю – ажыдару.

Мужчины рода кара-кулов сжали в руках боевые топоры и тяжелые копья и отправились на решающую битву. Они отыскали логово ажыдара, в жестоком бою нанесли ему тяжелые раны и, сплотившись в едином порыве, сломили сопротивление бестии. Камень за камнем они начали погребать поверженного монстра, закладывая основу будущей великой горы.

Древнее сказание зафиксировало этот момент: людям удалось заманить кровожадного ажыдара в ловушку, обездвижить и закидать тысячами тонны камней, навсегда замуровав его плоть под каменным курганом. - «Вот она – настоящая тайна этого сурового края! – осмысливал я происходящее. – Призрак ажыдара был навечно прикован к этим скалам. Вековое существование в его тени, сознание, подавленное слепой властью чудовища, вечное, навязчивое ожидание катастрофы – все эти опасения превратились в параноидальную манию, от которой люди долго не могли, а вернее, не хотели освобождаться».

Многие месяцы и годы длился этот титанический труд. Люди неустанно возводили насыпь, сознавая, что ажыдар обладает чудовищной жизненной силой и может ожить, вырвавшись из каменного плена. Когда контуры огромного каменного саркофага наконец сформировались, мудрецы строжайше повелели людям не спускать глаз с горы, ибо Зло, будучи замурованным, непременно попытается при удобном случае вырваться на свободу.

Высокая и святая честь стать вечными стражами Тегерека выпала этому малочисленному, но сплоченному, трудолюбивому и ровному в своих помыслах клану. Мудрец и вождь Ак-киши олуя нарек сородичей новым именем – кара-кулы, что отныне означало «Рабы Бога» и «Воины Добра». Так они приняли на себя священный обет: беречь Тегерек, дабы ни одна живая душа и никакая стихия не смогли расковать ажыдара из его каменной тюрьмы. Я невольно устремил взор на величественный ночной силуэт Тегерека, чувствуя холод вечности.

...Ажыдар, погребенный под толщей пород, впоследствии всплывал в воспоминаниях о тех жутких минутах. Он лежал в непроглядной тьме, судорожно прислушиваясь к внешнему миру и в тревоге расхищая зубастую пасть. Над оврагом, где он беспомощно бился весь день, ржали кони, раздавались исступленные крики людей, скрипели тяжелые деревянные арбы. Потеряв колоссальное количество крови, дракон уже не испытывал аффективного страха – он погружался в небытие.

Из коматозного состояния его вывел оглушительный, первобытный грохот, от которого задрожали базисные основания земли. Сверху, из недосягаемой выси, на него обрушился лавинообразный поток исполинских валунов. Камни с оглушительным треском сыпались со всех сторон, дробя его мощную хребтину, ломая крылья, плюща сильные лапы. Этот адский шум отзывался в его угасающем сознании физической болью и экзистенциальным ужасом. Грохот не утихал, казалось, вечность. А он лежал, бессильный, вдавленный в глину и песок, и беспомощно, глухо мычал – но его прежде наводивший на вселенное суеверный ужас рев растворялся и тонул в гуле падающей породы.

Камнепад продолжался непрерывно день и ночь. Ажыдар перестал делать попытки сбросить со своей спины растущий пласт грунта. - «Это конец...» – пронеслась последняя искра мысли в его гаснущем разуме. Чудовище не могло знать, с каким нечеловеческим остервенением и страстью люди, столько лет терпевшие его тиранию, засыпали его песком, глиной и камнями, стремлению навсегда стереть само присутствие Зла с лица земли. Со стороны казалось, будто строители не ведают усталости и сна: день за днем они возводили ярус за ярусом, формируя грандиозный холм над погребенным хищником.

Время от времени люди замирали, чутко всматриваясь и прислушиваясь: жив ли ещё ажыдар? Их поражала его феноменальная живучесть: сквозь толщу породы всё ещё доносилось слабое шипение и отрывистые, глухие стоны. В эти моменты людям казалось, будто сама каменно-песчаная насыпь приходит в движение, словно нечто гигантское, темное и живое всё ещё силится разверзнуть грунт и вырваться наружу. Порой в сумерках уставшим воинам мерещилось, будто сквозь щели между камнями сверкают злобные желтые глаза ажыдара. Однако того прежнего, лишающего разума страха в них больше не было.

Лишь иногда в сознании женщин и детей просыпался древний, подсознательный ужас. Ловя на себе воображаемый или реальный взгляд двух пар холодных желтых огней, рассеченных вертикальными нитями кошачьих зрачков, человек ощущал себя ничтожной мошкой. Но инстинкт коллективного выживания непреклонно подсказывал: только в совместном, непрекращающемся труде по окончательному умерщвлению ажыдара кроется их единственный шанс на спасение.

- «Главное – не дрогнуть, не потерять человеческое достоинство перед этим бездонным взглядом...» – мысленно формулировал каждый. Замечая сполохи страха в глазах сородичей, старец Ак-киши олуя неустанно объезжал на коне строящуюся насыпь и ободряюще восклицал: - «Люди! Не поддавайтесь страху! Ажыдар больше не причинит вреда никому из вас! Этот жуткий, кровожадный потомок древних исполинов повержен, хотя, предупреждаю, он еще не испустил последний дух! Посему спешите! Будьте смелыми и твердыми! Знайте: он – последний дракон в этом подлунном мире...».

Но мудрый старец прозревал глубокую метафизическую истину: Зло никогда не умирает окончательно лишь оттого, что потерпело физическое поражение. Иногда оно просто впадает в длительную анабиотическую спячку, терпеливо поджидая часа, когда люди погрузятся в беспечность и забудут о его существовании. Так возник Тегерек – искусственный монолитный саркофаг, под которым уснуло побежденное Зло. Его стражами стали кара-кулы, давшие священную клятву беречь гору от любого разрушения, ибо если каменная броня расколется, древняя Тьма непременно вырвется на свободу, обретя прежнюю сокрушительную силу.

Однако этот миф содержал в себе и иное, высшее смысловое измерение. Ажыдар – это не просто хищная рептилия, но и экзистенциальный Страх, который человек взращивает и выкармливает в собственном сознании. Он обретает беспредельную власть тогда, когда ему безоговорочно верят, и становится смертельно опасным, когда ради мнимого спасения от него люди добровольно отрекаются от своей свободы. Впрочем, не всякое злато есть продукт фантазии: в один день внутренний страх может столкнуться с подлинной, внешней угрозой, и тогда человеку придется сдать экзистенциальный экзамен – отличить вымысел от суровой реальности.

Тегерек – это не просто геоморфологический объект, а демаркационная линия, грань между укрощенным Злом и его неизбежным реваншем. Он напоминает: одержать победу над Злом недостаточно – необходимо до конца постичь его природу, заковать его силу в жесткие рамки и не позволить собственной слепой самонадеянности разрушить достигнутое.

С тех пор Тегерек высится среди скал – безмолвный, величественный и суровый. Ветер обходит его вершины, камни свято хранят древнюю тайну, а незримое время проверяет на прочность верность его стражей. Ибо у каждого народа есть свой курган Тегерек, и у каждого человека – свой внутренний ажыдар. И главная, самая тяжелая битва начинается не тогда, когда человек сталкивается с чудовищем наяву, а тогда, когда он должен определить, что пред ним: фантом его собственных фобий, подлинное Зло или то и другое одновременно...