Первые Капетинги (987-1137)

[9] Лефран, История Нуайона, стр. 22.

[10] Теория Ренуара, изложенная в его «Истории муниципального права во Франции».

[11] Теория Огюстена Тьерри, «Опыт истории третьего сословия».

[12] Тур состоял из сите (античного римского города) и укреплённого бурга Шатонеф. Жители Перигё распределялись между сите и бургом Сен-Фрон; жители Альби — между сите, бургом и замком, или Кастель-Вьей; жители Тулузы — между сите, бургом Сен-Сернен и замком Нарбонна. То же было в большинстве крупных городов Юга, особенно в Ниме, где Замок Арен образовывал отдельный город. Монпелье состоял из двух совершенно различных бургов: собственно Монпелье и Монпелье-ле. В Арле Сите, Старый Бург, Новый Бург и Рынок были в действительности четырьмя городами, каждый заключённый в свою особую ограду.

[13] Хартии, которые обычно цитировались как восходящие к X веку, являются подложными актами или ложно приписываются отдалённой эпохе, которая не является их собственной. Не во времена последних Каролингов сеньоры могли задуматься записывать свои собственные права и обязанности подвластного населения.

II. — КРУПНЫЕ СЕНЬОРИИ И ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ ДИНАСТИИ

I. КРУПНЫЕ СЕНЬОРИИ [1]

ДОМЕН КАПЕТИНГОВ

Пренебрегая тем, что происходит в мире сервов [крепостных], равнодушные к низвергнутой королевской власти, хронисты XI века предпочитают обращаться к могучим фигурам баронов, епископов и аббатов, внушавших современникам ужас или восхищение. Исторический интерес отдалился от Центра, где исчезла регулирующая власть, и рассеялся по крупным феодальным владениям. Прежде чем познакомить с сеньориальными родами и личностями, которые управляют тогда провинциями, необходимо показать сцену, на которой движется высшая знать.

Капетинг теперь сведён к тому, чтобы царствовать лишь в Иль-де-Франсе, над несколькими графствами в Бри, Босе, Бовези и Валуа: страна привилегированная, правда, где сходятся водные пути и дороги Севера, где в изобилии великие леса. Он владеет Парижем, столицей, расположенной превосходно, и Орлеаном, городом учёных, населённым клириками и студентами. Королевские епископы Бове, Нуайона, Шалона, Лана, Лангра и особенно архиепископ Реймса признают его прямую власть, поставляют ему деньги и солдат. Но его непосредственный домен весьма ограничен, его авторитет часто не признаётся мелкими шателенами [владельцами замков], которые размножились в самом сердце его владений: и повсюду вокруг него возвышаются, запирая его, границы крупных сеньорий, возникновение и рост которых пришлись на IX и X века.

ФРАНЦИЯ СЕВЕРА

Север Франции — историческая территория по преимуществу, страна «сильной жизни», место прежних великих господств. Именно здесь новый режим укоренился с наибольшей силой и где религия Средневековья глубже всего сформировала души. На этой земле языка ойль феодализм и Церковь царствуют беспрепятственно. Там возникли обширные княжества, оставляя королю лишь пространство, необходимое для существования. На этих возделанных или лесистых равнинах, что теряются из виду вокруг Парижа, сообщения легки, земля богата и населена. Мощные феодальные государства — Фландрия, Анжу, Нормандия — смогли легко здесь утвердиться, процветать и захватить политическое верховенство.

ФРАНЦИЯ ЮГА

По ту сторону Луары, вплоть до сурового края Оверни и, дальше ещё, в долине Гаронны, над которой нависает Пиренейский массив, собираются другие группы фьефов, над которыми господствуют другие государства. Это Франция Юга, страна высоких земель, где горы, бурные потоки и глубокие долины разделяют сеньории, изолируют народы и делают невозможным единство, навязанное сильной властью. Южная Франция, раздробленная столькими естественными препятствиями, не имеет центра; несколько больших городов: Лимож, Бордо, Тулуза, Ним, — но нет истинной столицы. Огромный барьер Центрального массива заставляет Юг ориентироваться предпочтительно в сторону Средиземного моря, Италии и даже Испании. Там находятся его сильнейшие сродства, торговые связи, отношения в искусстве, литературе и дружбе.

АНТАГОНИЗМ ДВУХ ФРАНЦИЙ

Эти две Франции были тогда глубоко отличны. Средневековье ещё долго давало обобщающее имя «Аквитания» стране, ограниченной Луарой, Средиземным морем и Океаном. Хотя политически она была неотъемлемой частью королевства Капетингов, продолжали противопоставлять друг другу этнические господства «аквитанцев» и «французов». Уже в X веке аквитанской королевской власти фактически не существовало: её место заняла феодальность герцогов и графов; и тем не менее идея и слово «королевство» не исчезли. «Короли франков и аквитанцев» — так иногда титулуются первые государи из рода Роберта Сильного, Эд и Роберт I, и последние Каролинги, Людовик Заморский и Лотарь, словно они носят двойную корону. Южная Франция никогда не была ничем иным, как придатком другой. Меровинги и Каролинги пребывали там лишь редко: они считали её чужой страной, которую делили, как военную добычу, куда приходили совершать набеги и грабить. В IX веке феодальный режим распространился там, как и повсюду, но аристократический и воинственный дух был там менее интенсивен. Там говорили, впрочем, на другом языке — lingua provincialis, провансальском, или языке ок, более близком к латыни по звучности и гармонии. Цивилизация менее грубая, более терпимая к низшим, даже к евреям; различия в положении между социальными классами менее резкие; сохранение многочисленных групп свободных людей, собственников аллодов, подчинённых только высшему сюзерену; использование римского права, сохранённого в местных обычаях и судебных актах; большая политическая важность богатых горожан: всё, в конечном счёте, отличало «аквитанцев» от собственно французов. Иные нравы, иная социальная организация — можно почти сказать, иная нация. Люди Севера и люди Юга мало общались, плохо понимали друг друга и не любили друг друга.

II. СЕВЕР [2]

ГРАФСТВО ФЛАНДРИЯ

На крайнем севере, в низменной области, где между плато Арденн и морем заканчивается большая европейская впадина, «графство Фландрия», ограниченное с одной стороны Шельдой, простирается с другой на французском побережье до Канша. Оно охватывает таким образом приморскую равнину Гента, Брюгге и Ипра — фламандских городов с германским наречием — и «валлонскую» страну, где люди Лилля, Дуэ, Арраса и Сент-Омера говорят на сжатом и грубом диалекте, самой северной и наиболее изменённой форме французского языка. Со своими тучными лугами, пересечёнными каналами, своим крепким и пылким населением, своими городами, уже переполненными купцами и рабочими, своими многочисленными шателенами, которые начинают почти повсюду образовывать наследственные линии, своими вассальными графствами Булонь, Гин и Сен-Поль, Фландрия — компактный, внушительный фьеф, чьё положение между Францией, Англией и Германией предназначило ему самое блестящее будущее.

ГЕРЦОГСТВО НОРМАНДИЯ

На западе, если король Франции хочет перейти за Мант, он наталкивается на «герцогство Нормандия» — державу, которой её истоки и характер её политического устройства придают весьма резко очерченную физиономию. Древним пиратам скандинавов, норманнам, принадлежат древний город Руан с его архиепископом и корпорацией речных купцов, епископские города Эврё, Байё, Се, Лизьё и Кутанс, торговые центры Кан и Алансон, порт Дьепп, богатые аббатства Жюмьеж, Сен-Вандриль и Фекан. Договор в Сен-Клер-сюр-Эпт, уступивший Приморскую Нейстрию спутникам Хрольфа или Роллона, лишь завершил иммиграцию, восходившую далеко в прошлое. На этой питательной и привлекательной, как никакая другая, земле норманнский вождь встретил соотечественников, уже осевших во многих местах. Изучение топонимов провинции и даже слов нормандского диалекта, имеющих скандинавское происхождение; исследование физического типа (ещё характерного сегодня) крестьян Бессена и Котантена доказывают, насколько многочисленны были захватчики. Тем не менее они подчинились, как всегда, влиянию туземной цивилизации, превосходящей их собственную, так что через поколение галло-франкское население навязало большинству из них романский язык и религию Христа. Глубоко преображённые, эти язычники пустили корни на родине по усыновлению, и Нормандия XI века будет одной из провинций, где французский гений проявится с наибольшим блеском.

ГРАФСТВА БЛУА И ШАМПАНЬ

«Графства Блуа и Шампань» охватывают с востока и юга землю Короля. Тесно связанные родством семьи, которые ими владеют, являются господами двух территориальных групп: Шартр, Блуа, Тур и Шатоден, с одной стороны; Труа, Мо, Провен и Витри — с другой. Они будут объединены в 1024 году, чтобы вновь разделиться. Вьерзон и Сансер в Берри составляют другую часть наследственного владения. Но все эти владения не образуют компактной и сплочённой массы. Блуаская династия будет тем более страдать от разбросанности своего фьефа, почвы, плохо подготовленной для сильного правления, что она лучше, чем какая-либо другая, соблюдает германский обычай раздела наследства и постоянно отказывает себе в преимуществах права первородства. И тем не менее сеньор, которому принадлежит это раздробленное господство, занимает положение первого порядка в феодальном мире. Он носит титул «пфальцграфа», унаследованный от дома Вермандуа. Важная роль, которую он будет играть в общей истории XI и XII веков, объясняется главным образом положением его доменов, которые с нескольких сторон граничат с доменами короля Франции. Он останется на протяжении почти двухсот лет постоянным противником королевской власти.

ГРАФСТВО АНЖУ

«Графы Анжу», прежде простые виконты, поднялись в иерархии, когда герцог Франков, их сюзерен, сам захватил корону. Они постепенно возвысились во тьме IX века, в стране, где Мен приносит дань своих трёх рек. Их фьеф со своими столицами, Анжером и Сомюром, обладает единством, которого недостаёт фьефу Блуа, и когда он увеличится за счёт Турени и Мена, своих естественных придатков, он займёт первое место среди феодальных групп. Несмотря на старую поговорку, приписываемую Цезарю, об Andecavi molles [мягкие андекавы], анжуйцы XI века — суровые воины, закалённые вечной борьбой против норманнских и бретонских захватчиков, пытавшихся подняться вверх по долине Луары. Они начнут с того, что врежутся в Пуату и Бретань, и в конце концов через полтораста лет присоединят к себе половину Франции и Англию.

ГЕРЦОГСТВО БРЕТАНЬ

При Капетингах, как и при Каролингах, Бретань оставалась отдельной и замкнутой нацией, с которой королевская власть имела мало связей. Если даже сегодня этот «континентальный остров», который не служил путём миграции ни одному народу и находится в стороне от больших торговых путей, упорно сохраняет свою расу, свой язык, свои старинные обычаи и верования, можно судить, каков был её оригинальный облик в начале XI века. Подлинная земля дикарей, по словам хронистов того времени, которые говорят, впрочем, о кельтизирующих бретонцах так, как можно говорить об отдалённых народах, чей язык не понимали: страна с первобытными нравами, где кюре и епископы имели обычай жениться и передавать свои должности детям. В эту бретонскую церковь, нетерпимую ко всякому иностранному господству, папы введут свою верховную власть и свою мораль лишь с трудом. Ещё с IX века, чтобы стать независимой провинцией, она порвала с архиепископством Турским и сделала епископа Доля митрополитом. Епископства Корнуай, Леон, Доль, Алет (Сен-Мало), Сен-Бриё и Трегье были лишь преобразованными древними монастырями, ибо долгое время Бретань была по преимуществу, как и Англия, землёй монахов, и всемогущие аббаты там отправляли епископские функции. Их диоцезы, соответствовавшие разделению армориканцев на племена, являются подлинными территориальными делениями страны, подобно тому как приход (plou) и деревня или часовня (tref) образуют там реальные подразделения.

Светская власть принадлежит главному вождю, называемому «граф», «герцог», иногда даже «король», как в каролингскую эпоху. Ниже — наследственные князья, или «махтьерны», корольки кантонов, окружённые знатными и свободными людьми, с которыми они вершат правосудие и которые принесли им клятву верности. Эта организация бретонской знати, уже феодальной по многим чертам, восходит по меньшей мере к IX веку. Она легко приспособилась таким образом к сеньориальному режиму, как он устанавливался повсюду во Франции. Нижней Бретани, где говорили на кельтском диалекте, противопоставляется французская Бретань со своими главными центрами, Ренном и Нантом. Особенно Нант, цивилизованный торговлей с анжуйцами и пуатевинцами, отказывается подчиняться игу бретонцев, населяющих скалы Запада или вересковые пустоши внутри страны. Ванн, Кемпер и Леон отделялись почти непреодолимым антагонизмом от пограничных графств иностранцев. И потому именно во французской зоне феодализм утвердился с наибольшей силой, умножая замки и военные сеньории: Ре, Клиссон, Ангран, Витре, Фужер, Комбур. Политическое преобладание принадлежит Ренну и Нанту, графы которых оспаривают друг у друга титул герцога, — власть непрочную, весьма отличную от той, которую осуществляет высший сюзерен в Нормандии или Анжу.

ГЕРЦОГСТВО БУРГУНДИЯ

На другом конце королевства, в долинах Верхней Сены и Соны, Северная Франция и область языка ойль заканчивались герцогством Бургундия. Некогда, при первой династии наследственных герцогов или маркизов, чьим родоначальником был Ричард Заступник (877), герцогство (Дижон) и графство Бургундия (Безансон) составляли единое господство. В середине X века произошло разделение между Верхней и Нижней Бургундией; Сона отныне обозначала границу между королевством Франции и Германской империей, и французское герцогство, постепенно ставшее наследственным, перешло в руки потомков Роберта Сильного. Герцог Франков, Гуго Великий, присоединил его к своему и без того обширному государству и завещал своему младшему сыну: отсюда вторая герцогская династия, которая сама угасла в начале XI века с Робертином Генрихом Великим. Мы увидим в другом месте, как король Франции Роберт Благочестивый завоевал Бургундию. Его преемник, Генрих I, отказался от неё, чтобы передать её в полную собственность своему брату Роберту, родоначальнику третьей династии, которая, не будучи блестящей, будет долговечной (1031–1383). От этого великого фьефа зависят важные сеньориальные группы: графства Невер, Осер, Санс, Труа, Шалон, Макон, сеньории Семюр и Божё — буйная феодальность, трудно поддающаяся укрощению. И всё же не она господствует и привлекает взоры. В Бургундии церковные сеньории, богато наделённые, собственники обширных владений и многочисленных сервов, занимают почётное место. Епископы Макона, Шалона, Осера, особенно Отёна и Лангра, зависят не от герцога, а от Короля, что обеспечивает им независимость. Там умножились великие аббатства — Клюни, Везуле, Флавиньи, Турню, Сен-Пьер-де-Без, Потьер, Сен-Бенинь-де-Дижон, — которые принадлежат только Богу или Папе. Перед этой мощью духовенства всё меркнет: герцог Бургундии, несмотря на свой титул, — всего лишь простой барон, лишённый власти и денег.

III. ЮГ [3]

АКВИТАНИЯ И ЕЁ ПЕРЕМЕНЫ

Титул «герцог Аквитании» в конце IX века вызывал смутную идею верховенства, простиравшегося на Тулузу, Нарбонну и Монпелье, так же как на Пуатье, Лимож и Клермон. Все феодальные династии, утвердившиеся к югу от Луары, стремятся присвоить его: графы Пуатье, виконты Лиможа, графы Оверни, графы Тулузы, маркизы Готии оспаривают его с ожесточением. Но постепенно происходит процесс упрощения и подчинения, который ограничивает конкуренцию двумя семьями: графов Пуатье, преобладающих в долине Луары, и графов Тулузы, господствующих в долине Гаронны. Их ссора наполняет X век. Она весьма смущала королей Франции той эпохи, которые ещё сохраняли право жаловать герцогство Аквитанию в бенефиции. Кажется, они хотели разрешить затруднение способом, наиболее выгодным для их собственной власти, попеременно покровительствуя каждой из соперничающих сеньорий. В 932 году, по воле короля Рауля, герцогство принадлежало графу Тулузы Раймунду Понсу; в 951 году, по приказу Людовика Заморского, оно переходит к Гильому Патлатой, графу Пуатье.

В конце X века притязания герцогов Франции ещё более осложнили спор. Не довольствуясь заменой своей власти властью Каролингов в собственно Франции, они хотели также управлять, издалека и свысока, областью Юга. Гуго Великий оспаривает графство Пуатье у Гильома Патлатой. Гуго Капет получает от короля Лотаря титул герцога Аквитании. Наконец, когда короли Каролинги исчезают, дело решено. Герцогство Аквитании будет отныне принадлежать линии графов Пуатье, и Овернь войдёт в его округ. Жеводан (Манд) и Веле (Ле-Пюи), какое-то время колеблющиеся между двумя великими господствами Юга, перейдут немного позже под верховенство Тулузы.

Когда открывается XI век, четыре главные сюзеренитета — герцогов Аквитании, герцогов Гаскони, графов Тулузы и графов Барселоны — делят между собой южные народы. Четыре королевства фактически, на которые король Капетинг, слишком далёкий и слишком слабый, не может оказывать никакого воздействия. Он должен считать себя счастливым, когда они соглашаются признать его и вписать его имя и год его правления в публичные акты, исходящие от их суверенной власти.

ГЕРЦОГСТВО АКВИТАНИЯ

«Герцогство Аквитания», самое обширное феодальное государство Франции, охватывает весь центр страны. В эту несколько искусственную рамку вместились самые несхожие области: равнины Берри и Бурбонне, холмы Пуату и Ангумуа, лесные угодья и побережье Вандеи и Сентонжа, террасы Перигора, гранитные плоскогорья Лимузена и, чтобы господствовать над всем, великие пюи Оверни. Разнообразию географических условий соответствует разнообразие языков: французский в равнинной части (Берри, Пуату, Сентонж, Ангумуа), провансальский в возвышенных землях (Лимузен, Перигор, Овернь). Почва там расчленена на сеньории, более мощные, чем те, что у вассалов Северной Франции, которые являются лишь шателенами: на севере — сеньоры Деоля или Шатору, Исудёна, Бурбона, граф Марша, виконты Туара и Шательро; на юге — графы Оверни, Перигора и Ангулема, виконты Тюренна и Лиможа.

Сюзерен Аквитании должен также считаться с Церковью, очень сильной в Берри, где архиепископ Буржа — господствующий сеньор, в Ангулеме и Лиможе, где епископ, почти всегда знатного рода, проводит жизнь в кровавых распрях со светскими властями. Благодаря знаменитым святилищам Шарру, Сен-Максан, Сент-Илер-де-Пуатье, Сен-Жан-дАнжели, Сен-Марсьяль-де-Лимож, Нотр-Дам-де-Сант монах в свою очередь становится крупным собственником и сувереном. Герцог Аквитании, который хочет навести порядок в подобном фьефе, наименее однородном из всех сеньориальных государств, должен быть крепко закалён телом и духом.

ГЕРЦОГСТВО ГАСКОНЬ

С Жиронды начинается «герцогство Гасконь», которое, с другой стороны, чётко ограничивают Пиренеи и Океан. Это по-прежнему область языка ок, но «гасконский», своими оригинальными чертами, связан с Испанией почти так же, как и с Южной Францией. Плодородная долина Нижней Гаронны и большая ландийская равнина, полная вересковых пустошей и болот, соединяются там с холмами Арманьяка, веером расходящимися, и с пиренейскими долинами, изливающими свои воды в Адур. В крайнем юго-западном углу живёт в безвестности, уже изолированный, как сегодня, маленький народ с таинственными истоками — баски, близкие родичи гасконцев, но родство это теряется во тьме доисторических времён. Область сложная, как видно, и столь же неблагоприятная, как Аквитания, для установления единой власти.

Гасконцы имели, начиная с Карла Лысого, своё независимое существование и свою особую династию герцогов, сначала сменяемых, затем наследственных. Но округ этих герцогов далеко превосходил границы их реального господства. Они почти не владели собственно чем-либо, кроме западной части Гаскони: графство Бордо с большим городом, где они приходили короноваться архиепископом в базилике Сен-Серен, и графство Гасконь, то есть область Ландов, Суля и Лабура. Повсюду в другом месте развилась густая и упорная поросль крупных вассалов и независимых шателенов: на Гаронне — виконты Безома, Кастийона, Фронсака, Ломани; в Арманьяке — четыре графа, происходивших от герцогского дома, но абсолютных господ у себя (Фезансак, Астарак, Арманьяк и Пардьяк); в Пиренеях — виконт Беарна, графы Бигорра, Ора, Комменжа и Кузерана, подлинные короли гор. Церковь здесь лишена авторитета и средств. Архиепископ Оша, духовный глава Гаскони, не повинуется вне собственного диоцеза; архиепископ Бордо имеет всех своих суффраганов в Аквитании; а епископства Запада: Лескар, Олорон, Дакс, Эр, Байонна, — которые образуют «епископство Гасконь», управляемое епископом Базаса, тесно подчинены светской власти. Аббатства этой области, такие как Сорд, Сен-Север и Ла-Реоль, далеки от того, чтобы быть приютами мира и размышления. Эти гасконские монахи сражаются с соседними сеньорами, предаются между собой худшим распрям, калечат или даже убивают своих аббатов, как это сделали в 1004 году монахи Ла-Реоля, убийцы Аббона из Флёри. Нация ещё дикая, которую расовая ненависть, более пылкая на её границе, чем где бы то ни было, яростно отделяет от аквитанца, а тем более от француза.

ГРАФСТВО ТУЛУЗСКОЕ

Феодальным доменом графа Тулузского является средняя долина Гаронны, с большой впадиной, где господствует Тулуза, долиной Арьежа, высокими плато Керси, Альбижуа и Руэрга, горами Жеводана и Веле, наконец, бассейны небольших средиземноморских рек Од, Эро и Гар.

Это Лангедок, подлинный Юг, более чуждый Северной Франции и королю Парижа, чем вся остальная часть королевства. В X веке большинство лангедокских сеньоров упорствовали в своей верности династии Каролингов и отказывались, с большей или меньшей стойкостью, признавать королей феодального происхождения, которые пришли прервать череду последних преемников Карла Великого. Двум первым Капетингам будет стоить некоторого труда добиться принятия их фактически не существующей власти, и, поскольку сопротивление длилось, последние действенные связи Лангедока с людьми языка ойль окажутся разорванными. Странный вассал — глава тулузской династии! Он не приносит оммаж королевской власти (по крайней мере, до XII века), не присутствует на коронациях, не посылает никакого контингента в королевскую армию и лишь удостаивается того, чтобы датировать свои хартии годами правления сюзерена. Действуя так, будто Короля не существует, он воплощает сам идеал высшей феодальности. Ему недостаёт лишь того, чтобы его собственные вассалы ему повиновались.

Графы Комменжа, Фуа, Каркассона и Родеза, виконты Альби, Нима, Нарбонны, Агда, Безье, Минерва — могущественные сеньоры, которые поистине зависят лишь от своего меча. Даже Церковь независима. Большинство лангедокских епископов — в Нарбонне, Лодев, Манде, Ле-Пюи, Магелонне — имеют обширные владения, где пользуются светской властью, и претендуют на то, чтобы быть вассалами только Короля, то есть никого. Старые каролингские аббатства: Фижак, Муассак, Конк, Вабр, Ле-Ма-Гренье, Леза, Але — также правят многочисленными группами вассалов, горожан и крестьян.

ГРАФСТВО БАРСЕЛОНСКОЕ

Последнее из великих княжеств Королевства, самое удалённое от Парижа и Короля, — «маркизат Испанский», который станет в середине XI века «графством Барселонское», образованное из Каталонии и Руссильона, перекидывается на два склона Пиренеев. Но всё тогда связывает его с Францией скорее, чем с Испанией: его язык, его интеллектуальные сродства и политическая связь. Постоянно угрожаемые сарацинами, рыцари этой «Испанской Марки», дозорные каролингского королевства, остались верны своему происхождению. В X веке, несмотря на расстояние, могли сохраняться непрерывные связи между последними преемниками Карла Великого и этой феодальностью авангарда. Короли Севера щедро жаловали привилегии церквям Эльна, Уржеля, Вика, Жироны, Сан-Микель-де-Куша, Сан-Мартин-ду-Канигу. В ответ хартии графов Барселоны и их вассалов — графов Руссильона, Сердани, Бесалу, Ампурьяса, Уржеля, Аусоны — тщательно датировались годами правления французских государей. Династическая революция 987 года ничего не изменила в отношении каталонцев, которые первыми признали новый королевский дом. Они даже надолго останутся связанными с Францией религиозной связью. В начале XI века архиепископ Нарбонны, духовный глава древней Готии, ещё осуществляет власть митрополита над Каталонией, как и над Нарбоннезой. Что касается политического главы региона, графа Барселоны, преемника первого наследственного графа (875), Вифреда Волосатого, арабы называют его «королём франков». Он сам титулуется в своих хартиях «герцог Готии и маркиз аквитанцев». Он пользуется фактической независимостью, но не забывает (и будет помнить об этом вплоть до времён Филиппа Августа), что его графство — французский фьеф.