Соблазн Ночи. Книга 3

Соблазн Ночи

Глава 101. Замаскированный беспорядок

Музыкальная рекомендация: Sol Mata a Francisco — Иван Паломарес

—

Ева смотрела в тёмно-красные глаза Винсента, которые теперь смотрели прямо на неё. Когда выставленная на обозрение русалка закричала от боли, оттого что на её запястье сделали ещё один порез, чтобы добыть ещё немного крови, Ева оторвала взгляд от Винсента и посмотрела на страдающую русалку.

Она почувствовала, как Винсент потянул её за руку, направляясь к закрытым двустворчатым дверям бального зала. Она смотрела ему в затылок, слыша, как бешено колотится в ушах её сердце. Каждый шаг отдавался такой болью, словно осколок стекла, всё глубже впивавшийся в ступню, рвал на части не только плоть, но и её душу.

Кровь Евы продолжала капать на чистый мраморный пол. Когда они добрались до двустворчатых дверей, — а казалось, прошла целая вечность, — Винсент и она остановились.

— М-мастер Винсент, — прошептала Ева его имя.

— Ни слова, — приказал Винсент, и его взгляд переместился туда, где стояла его семья. Он встретился взглядом с Марселин, которая смотрела на него и Еву, слегка прищурившись.

Марселин смотрела на них с подозрением, ведь она преподнесла великолепный дар, услаждавший взор и другие чувства каждого. Она верила, что не найдётся никого, кто смог бы отвести взгляд или уйти от чего-то столь редкого и великолепного.

Вампирша не могла поверить, что её брат так внезапно покидает бальный зал, да ещё и не с кем иным, как с этой ничтожной гувернанткой — женщиной, ставшей главной темой для разговоров на балу. Она ждала, когда гувернантка-человек покинет особняк и вернётся туда, откуда пришла, но, похоже, та надела не подложенные ей туфли, а другую пару, чтобы осколок стекла не причинил ей вреда.

Увидев, как уголок губ Винсента дёрнулся вверх, Марселин прищурилась ещё сильнее.

«Неужели он с этой гувернанткой?» — мысленно спросила себя Марселин.

Винсент повернул ручки одной из двустворчатых дверей и вышел вместе с гувернанткой, а двери за ними закрылись. Как только Марселин приоткрыла рот, готовая заговорить, один из слуг в бальном зале уронил поднос с несколькими полными бокалами вина. Вино разлилось как раз там, где по полу тянулся кровавый след Евы, маскируя его. Некоторые гости обернулись и презрительно посмотрели на слугу.

— Смотреть под ноги не можешь?! — грубо бросил один из гостей слуге, который тут же поклонился и извинился.

— Клянусь, слуги, кажется, пьянее нас. Уже не в первый раз кто-то из них роняет бокалы. Какой беспорядок, — фыркнула одна из дам, отходя подальше от этого места.

— Прошу прощения за беспорядок, — на этот раз это был дворецкий особняка, Алфи, который быстро появился рядом со слугой и произнёс: — Мы сейчас же всё уберём.

Те немногие гости, что обратили внимание на случившееся, не стали забивать себе голову ничтожным слугой и вернулись к своему занятию — созерцанию восхитительной русалки. Алфи подал знак ещё двум слугам, которые тут же принялись мыть пол, скрывая кровавый след, ведущий к двустворчатым дверям бального зала.

Тем временем по ту сторону двери Ева чувствовала, как у неё кружится голова от прилива адреналина, хлынувшего в кровь. Теперь, стоя за пределами бального зала с простреливающей ногу болью, она глухо слышала крики русалки и, обернувшись, посмотрела на Винсента, который не сводил с неё глаз.

Винсент заметил лёгкую испарину, выступившую на лице Евы, и её затруднённое дыхание. Он уловил исходящий от неё запах крови.

— М-мне пора домой, — заикаясь, пробормотала Ева и, быстро поклонившись, собралась направиться к выходу из особняка.

Но когда Ева повернулась, чтобы уйти, она не смогла сделать и шага. Не из-за боли в раненой ноге, а потому что Винсент не отпустил её запястье.

Ева верила, что Винсент не знает, кто она такая, и ей хотелось вернуться в карету и уехать домой. Она сказала: «Спасибо, что вывели меня из бального зала, но, думаю, на сегодня мне пора закончить работу. Пожалуйста», — добавила она.

— Разве я не говорил, что вы обязаны мне жизнью, мисс Барлоу? И что заставляет вас думать, будто вы окажетесь в безопасности, едва покинув это место? — Винсент спокойно смотрел на неё с серьёзным выражением лица. Он произнёс: — С кровоточащей ногой и таким насыщенным, сильным запахом крови в воздухе, вы думаете, вас пощадят, как только вы ступите за порог этого особняка?

Ева знала, что добраться до кареты будет непросто, но она не могла оставаться здесь и ждать, пока все всё узнают. Её сердце сжалось при мысли о том, что она оставляет русалку на милость существ, которые только и ждали, чтобы растерзать её.

— Мисс Барлоу, — услышала она, как к ней обратился Винсент. Он сказал: — Вашей ногой нужно заняться, прежде чем вы решите выйти отсюда или показаться кому-либо на глаза.

— Я больше не могу идти, — другая рука Евы легла на его ладонь, заставляя его остановиться, прежде чем он снова потащит её за собой.

Ева отчаянно старалась не заплакать, но сомневалась, что сможет и дальше терпеть боль от осколка стекла, впившегося в её плоть. С самого детства, по мере взросления, она научилась сдерживать слёзы и не плакать на людях.

Винсент вскинул брови и сказал: — А я-то думал, вы сможете дойти до своей кареты. Нет?

А затем он сделал то, чего Ева и представить не могла в самых смелых мечтах. Он наклонился к ней, подхватил одной рукой под колени, а другой обхватил за спину, поднимая на руки.

Ева встревожилась, и её рука быстро обвилась вокруг шеи Винсента, чтобы не упасть. Её испуганные глаза уставились на него. Он сказал:

— Хорошо, что вы не пытались протестовать, потому что я бы вас уронил, и тогда вам пришлось бы беспокоиться не только о ноге, но и о спине.

Ева была не в восторге от того, что её нёс на руках работодатель, ведь если бы кто-нибудь увидел их в такой компрометирующей ситуации, дурные слухи не заставили бы себя долго ждать. Но она не могла идти и сама понимала, что о её ноге нужно позаботиться.

Если бы не раненая нога, от боли в которой морщилось её лицо, Ева бы до смерти смутилась от того, что её несёт на руках мужчина. И не просто мужчина, а её работодатель, несносный вампир. Тот самый несносный вампир, который спас её из бального зала.

Винсент повернулся к стражникам, стоявшим на расстоянии, и приказал им: «Если кто-нибудь спросит обо мне, скажите, что я удалился на ночь». Стражники склонили головы в знак повиновения.

— Да, сир.

— Ваша семья будет недоумевать, почему вы ушли, мастер Винсент, — нахмурившись, сказала Ева.

— Не беспокойтесь. В этом нет ничего нового. На самом деле, они скорее удивятся, что я вообще оставался там так долго, — ответил ей Винсент и приказал стражникам: — А если спросят о мисс Барлоу, скажите им, что она уехала домой.

Затем Винсент пошёл вперёд, неся Еву на руках.

Глава 102. Приглашение присоединиться

Ева поудобнее устроила правую руку, обвивавшую плечо Винсента, и крепче вцепилась в него. Её ногти впились ему в плечи, и Винсент, нёсший её на руках, серьёзно спросил:

— Вы собираетесь сажать семена на моих плечах, мисс Барлоу?

Глаза Евы расширились, и она подогнула пальцы, продолжая опираться на него.

Когда Винсент начал подниматься по лестнице, направляясь вовсе не в комнаты для прислуги, Ева спросила его:

— Куда мы идём? — её голос прозвучал немного сбивчиво.

— В Ад. Не желаете составить мне компанию? — Винсент бросил на неё безразличный взгляд, и Ева поджала губы. — Подыграйте мне.

— Вы хотите отправиться в Ад? — спросила Ева.

Она развернула туфельку так, чтобы каблук смотрел в пол, а носок — в потолок. Это остановило просачивание крови, и она перестала капать на пол. Чтобы ещё лучше зафиксировать ногу, она скрестила лодыжки, подставив здоровую ступню под раненую.

— Думаю, будет интересно оказаться в одной комнате со множеством единомышленников, — ответил Винсент, а затем добавил: — В более тихую часть особняка. Что вы сделали с ногой? Когда вы танцевали с безупречным Герцогом, всё было в порядке.

— Я наступила на осколок стекла, который разбился ранее в бальном зале, — Ева впилась ногтями в ладонь, чтобы отвлечься от мучительной боли.

— Подумать только, из всех гостей стекло решило воткнуться именно в вас. Вы — ходячая катастрофа, хотя нет, это будет неверно, — промурлыкал Винсент, не объясняя, что он имел в виду, и Ева с немым вопросом в глазах посмотрела на него.

По пути несколько слуг увидели, как их Хозяин несёт на руках красивую женщину. Их глаза едва не вывалились из орбит, потому что Винсент никогда не утруждал себя помощью даже членам своей семьи, не говоря уже о незнакомцах. Слуги знали, что, хоть они и стали свидетелями подобного, им следует держать рты на замке и никому об этом не упоминать.

Винсент принёс Еву в безлюдную часть особняка. В подсвечниках, расставленных по коридорам, продолжали ярко гореть свечи. Они были далеко от музыки и гомона толпы, и Ева не смела взглянуть на Винсента, особенно когда они были так близко.

Наконец он внёс её в пустую комнату и опустил на пол. Ева медленно соскользнула с его рук, пока они не оказались стоящими друг напротив друга.

— Сидите, — приказал Винсент, в его глазах был лёгкий блеск и тьма. — Я сейчас вернусь, — и она увидела, как он вышел из комнаты.

Ева послушно села на стул рядом с собой. Помощь от Винсента была последним, чего она ожидала. Потому что было множество случаев, когда он не утруждал себя помощью и вместо этого наслаждался её падениями или тем, как она спотыкалась в прошлом.

Теперь, когда вокруг никого не было и она осталась одна, она наклонилась вперёд и спрятала лицо в коленях. Она сделала несколько глубоких вдохов, чтобы ещё немного потерпеть боль. Услышав шаги в коридоре за дверью, она быстро и немного обеспокоенно подняла голову.

— Расслабьтесь. Это всего лишь я, — Винсент вошёл в комнату с чашей воды и небольшой коробкой в руке. Он протянул ей ткань. — Подойдёт? — спросил он, беря подсвечник и ставя его рядом с ней.

Ева кивнула и сказала: — Спасибо за помощь. Дальше я сама.

Винсент поставил всё рядом с ней, чтобы она могла этим воспользоваться. Он подошёл к кровати и сел на её край, наблюдая за Евой.

Сначала Ева сняла туфельку со здоровой ноги и, перевернув её, заметила лёгкий блеск от осколков стекла. Осторожно сняв вторую туфельку, Ева увидела в ней свою кровь и окровавленную подошву.

Осколок стекла, проткнувший туфельку, был уже не в ней, а вонзился в подошву её ноги. Она уже собиралась приподнять подол платья, когда подняла взгляд и встретилась с глазами Винсента.

Она попросила: — Не могли бы вы отвернуться, пожалуйста?

Вместо того чтобы ответить на её просьбу, он сказал: — Вам стоит поторопиться. Запах вашей крови наполняет комнату, мисс Барлоу. Я счёл нужным просто сообщить вам, что я хочу пить и этим вечером почти ничего не пил.

Ева проигнорировала его, потому что что ей её ноги, когда этот мужчина видел всю её обнажённую спину? Она приподняла подол платья и опустила ногу в холодную воду. Чаша окрасилась в красный цвет. Затем она попыталась поднять ногу и положить её себе на колени, но слои платья мешали ей. Когда ей это удалось, она заметила тонкую струйку крови, сочившуюся вокруг стекла.

Её рука дрожаще потянулась к осколку, готовая его вытащить.

Тем временем на первом этаже особняка Ноа и пожилой джентльмен, которые выходили, чтобы обсудить важные дела, касающиеся их городов, вернулись в бальный зал. Стражники распахнули двустворчатые двери перед двумя джентльменами.

— Если бы я знал, что здесь будет русалка, я бы отложил наш разговор, герцог Салливан, — усмехнулся старик, проходя вперёд, чтобы получше рассмотреть русалку. — Давненько мне не доводилось отведать одну из них. Надеюсь, русалку подадут на ужин.

Ноа же смотрел на отчаянно плачущую русалку, и его чёрные глаза стали золотыми. Как и некоторые из гостей, приглашённых на бал, он был оборотнем.

Заметив Ноа в зале, Марселин прямо обратилась к нему: — Я бы хотела лично пригласить герцога Ноа Салливана подойти и отведать кусочек русалки.

Гости обернулись в ту сторону, куда смотрела юная вампирша, и увидели стоявшего в глубине зала Ноа. Некоторые гости смотрели на него с завистью, что ему предложили такое вкусное мясо, в то время как другие задавались вопросом, не было ли это способом Леди Марселин открыто заявить, что Герцог привлёк её внимание.

— Какая удача, герцог Салливан! — заметил один из гостей. — Должно быть, приятно быть Герцогом и с такой лёгкостью получать подобные милости.

— Сущая правда, — сказал другой.

Глаза Марселин засияли от счастья. Мало того, что человеческая гувернантка скрылась из виду, так ещё и Ноа был здесь.

Ноа окинул взглядом людей в зале, прежде чем его глаза остановились на Леди Марселин. Он слегка поклонился ей. — Благодарю за вашу щедрость, Леди Марселин. — Услышав, что её назвали щедрой, Марселин лишь выше задрала подбородок. — Но я вынужден отказаться.

По залу пронёсся ропот. Улыбка Марселин угасла, потому что до сих пор никто и никогда не отвергал её так публично.

— Не поймите меня неправильно. Просто мой организм не переваривает мясо русалок, и это вызывает некоторые проблемы, — вежливо улыбнулся ей Ноа и добавил: — Искренне надеюсь, что вы насладитесь им.

Ноа поклонился ей и остальным, прежде чем покинуть бальный зал.

Глава 103. Не святой

Некоторые гости смотрели на двери, за которыми исчез Герцог, жалея, что он не сможет насладиться столь редким мясом, в то время как немногие не могли сдержать смеха при виде поникшего лица Леди Марселин.

Вампирша чувствовала, будто тонет в унижении, и её настроение, улучшившееся после того, как она вывела русалку ко всем, тут же омрачилось. Прежде чем она успела вернуть лицу прежнее выражение, одна из присутствующих женщин подняла жемчужину, образовавшуюся из слёз плачущей русалки.

Гостья тихо рассмеялась и повернулась к Марселин. Она сказала: «Леди Марселин, похоже, вам не удалось заполучить отборную русалку, и вместо этого вы раздобыли низкосортную».

Взгляд Марселин метнулся к гостье. Пряча гнев за вежливой улыбкой, она учтиво спросила: «Что вы имеете в виду, Леди Дейлеза?»

«Посмотрите на жемчужину», — сказала женщина, вертя маленькую жемчужину между пальцами, чтобы показать её всем. Та была совершенно без блеска и выглядела довольно тусклой.

Кто-то в толпе пробормотал: «Подумать только, мы решили, что это отборная русалка, словно никогда не пробовали ничего лучше низкосортных».

Леди Аннализа смутилась и повернулась к Марселин, которая выглядела слегка застывшей. Марселин попыталась замять дело, сказав:

«Русалки, отборные они или низкосортные, всё равно на вкус лучше любой другой крови или мяса, которые мы можем раздобыть. Интересно, когда вы в последний раз сами пробовали русалку, Леди Дейлеза?»

Леди Дейлеза уставилась на Марселин, понимая, что молодую вампиршу задели и ей не нравится, когда её без нужды подкалывают. «Думаю, довольно давно, миледи», — ответила женщина.

«Разумеется, это и неудивительно. Отведать её удаётся лишь счастливчикам», — улыбнулась Марселин, внутри закипая, словно вулкан.

Снаружи бального зала Ноа посмотрел налево и направо. Он нигде в зале не видел Еву и гадал, где она. Затем он спросил ближайшего стражника: «Вы не видели Мисс Барлоу? Гувернантку младшей мисс семьи Мориарти?»

«Она отправилась домой, Сир», — ответил стражник, как его ранее проинструктировал Винсент.

Ноа нахмурил брови. Ранее он был недалеко от ворот и наверняка заметил бы, как Ева проходит через них. Чтобы удостовериться, он спросил стражника ещё раз:

«Вы уверены, что она ушла, и вы не приняли за неё кого-то другого?»

«Я абсолютно уверен, сир. Это была гувернантка Мисс Элли в голубовато-кремовом платье», — сообщил стражник, и Ноа кивнул, потому что именно такого цвета платье было на Еве. Он взглянул на карманные часы и заметил, что уже перевалило за одиннадцать ночи.

Отойдя от входа в бальный зал, Ноа ещё раз оглянулся и тихим голосом произнёс: «Надеюсь, ты благополучно добралась до дома, Ева». Не имея больше причин оставаться в поместье Мориарти, Герцог уехал.

В другой части поместья Мориарти, на верхнем этаже, тихом и пустынном, где ничто не нарушало покой, ветер проносился, словно призрак. Винсент с бесстрастным выражением лица наблюдал за Евой, подперев подбородок ребром ладони.

Прошло три минуты с тех пор, как Ева положила раненую ступню себе на левое колено, но за эти три минуты она так и не смогла вытащить осколок стекла.

Ева изо всех сил пыталась вытащить осколок. Каждый раз, когда она собиралась с духом, чтобы ухватиться за стекло и выдернуть его, пламя свечи трепетало, колебля её решимость.

Когда она подняла глаза туда, где сидел Винсент, их взгляды встретились. Он сказал:

«Осколок стекла обычно не впивается так глубоко, как ваш. Гвозди или винты — да, но осколок…» — он склонил голову набок и добавил: «С ним всё сложнее».

«Это так», — пробормотала Ева, и они несколько секунд смотрели друг на друга, прежде чем она заметила, как на губах Винсента появилась лёгкая улыбка.

Затем она призналась: «У меня не получается вытащить осколок».

«Я и так это прекрасно вижу», — ответил Винсент с насмешливым выражением лица, но, видя, что он и не думает двигаться с места, Ева тихо попросила:

«Не могли бы вы помочь мне вытащить его, Мастер Винсент?»

«Я бы не осмелился. Представьте, что скажут люди, если узнают, что я не просто смотрел на ваши изящные лодыжки, но и прикасался к ним?» — Винсент сделал вид, что ужаснулся этой мысли, и Ева нахмурилась. И хотя он это сказал, он встал и подошёл к ней. «Какая безрассудная девчонка», — промурлыкал он, прежде чем придвинуть к ней другой стул и сесть. «Положите ступню сюда, и дайте я посмотрю, насколько глубоко вошло стекло».

Ева, чья ступня до этого была погружена в чашу с холодной водой, уже собиралась положить свою чистую ногу на колени вампира. Но прежде чем она успела это сделать, рука Винсента снизу обвила её лодыжку, и он придвинул подсвечник ближе.

«Вы сделали слишком много шагов с осколком в ноге, и он вошёл глубже в вашу плоть», — прокомментировал Винсент. Его взгляд переместился с её подошвы на её голубые глаза. «Вы собирались пожертвовать собой, чтобы спасти русалку?»

«Я не могла вытащить осколок раньше, на глазах у всех», — ответила Ева и услышала, как он хмыкнул.

Затем Винсент сказал Еве: «Как только я вытащу осколок, ваша ступня будет кровоточить гораздо сильнее, и я не хочу, чтобы кровь пропадала зря».

Встревоженная Ева попыталась отдёрнуть ногу, но Винсент крепче сжал её лодыжку. Она запаниковала: «Я думаю, я вытащу осколок позже, когда доберусь до дома».

Винсент провёл свободной рукой по краю её стопы. Глядя на её ступню, он сказал: «Три дня я гадал, почему кости в ваших стопах устроены не так, как у людей, вампиров или оборотней. Но теперь я знаю почему».

Кровь отхлынула от лица Евы, она побледнела от его слов, а её сердцебиение участилось.

«Я н-не знаю, о чём вы говорите…» — Ева сделала вид, что не понимает, но взгляд Винсента сказал ей, что он узнал правду о ней.

Глаза Винсента потемнели, и он произнёс:

«Может, я и не отведал русалку, которую моя дорогая сестрица притащила в бальный зал. Но я не святой, чтобы сопротивляться крови, особенно когда она капает прямо передо мной».

Глава 104. Каждая капля на счету

Музыкальная рекомендация: When you are alone — Kris Bowers

—

В глазах Евы отразились беспокойство и ужас, пока её лодыжку крепко сжимал сидевший перед ней чистокровный вампир. От мысли, что он знает о ней правду, у неё закружилась голова, и она бы потеряла сознание, если бы не острая боль в стопе.

Ева, не вставая с места, быстро поклонилась своему нанимателю и взмолилась: «Пожалуйста, не причиняйте мне вреда. Я не хочу умирать», — её голос под конец дрогнул.

Она не хотела, чтобы он пил её кровь, потому что слышала, что вампиры и оборотни не знают меры, когда дело касается их добычи. Человек едва ли выбирался живым из компании вампиров, а она была русалкой, чья кровь влекла вампиров сильнее человеческой.

«Кто вообще заговорил о смерти?»

Винсент смотрел на неё глазами, казавшимися темнее, чем в бальном зале; на его лице было серьёзное выражение, а в тишине комнаты сердцебиение Евы гулко отдавалось в его ушах. «Не волнуйся, я не собираюсь тебя убивать. По крайней мере, не сегодня».

Слова Винсента вселили в Еву надежду, и она спросила: «Тогда вы не станете пить мою кровь?» Но уголок его губ приподнялся, приведя её в смятение.

Теперь, когда её тайна была раскрыта, разум Евы отказался работать, и всё, о чём она могла думать, — это то, в какой она беде. Она не забыла о русалке в бальном зале, которую пытали. Но в то же время она понимала: если бы Винсент хотел причинить ей боль, он бы давно это сделал.

«Ирония в том, что в ту ночь, когда я посетил твой дом, я исключил из обыска только его. Сирена поняла, что ты — водное создание», — с уст Винсента сорвался сухой смешок, а лицо Евы побледнело ещё сильнее. «Твоя жизнь будет сохранена, если ты предложишь мне свою кровь. Ты согласна?»

И хотя Винсент задал это как вопрос, Ева знала, что у неё нет возможности не согласиться.

Сделав глубокий вдох, она спросила: «Сколько?»

Порочная улыбка на губах Винсента стала шире: «Достаточно, чтобы утолить мою жажду, и до того, как за тобой придёт смерть».

Ева осторожно взвешивала его слова. Она задавалась вопросом, не потому ли он привёл её сюда, что хотел оставить её кровь для себя.

«Это подразумевает обещание никогда никому не раскрывать, кто я?» — спросила Ева.

«Конечно, но если вы уволитесь и сбежите, мисс Барлоу, я буду недоволен, да и вы тоже, когда я вас найду». Он заметил, как кровь медленно сочится из её ступни.

Слова могут ничего не стоить, но какие ещё у Евы были варианты, чтобы спастись? Она кивнула.

«Сделай глубокий вдох», — приказал ей Винсент, его свободная рука взялась за осколок стекла в её стопе, и Ева захныкала от боли, хотя острый осколок ещё даже не начали вынимать. Её руки быстро метнулись, чтобы мёртвой хваткой вцепиться в края стула, на котором она сидела.

Она сделала глубокий вдох. Её лицо сморщилось, она зажмурилась, готовясь к предстоящей боли.

Когда Винсент одним резким движением вытащил осколок стекла из стопы Евы, с её губ сорвался сдавленный крик, который лёгким эхом пронёсся по коридору рядом с комнатой, где они находились. Стекло тихо звякнуло, когда Винсент положил его на стол. Она вонзила ногти в деревянный стул, слегка царапая нижнюю поверхность сиденья.

Из раны начала сочиться кровь, и в следующее же мгновение Винсент наклонился и слизал кровь русалки. Вкус крови взорвался у него на языке. Она была густой и обладала неописуемой сладостью по сравнению с кровью любой другой русалки, что он пробовал до сих пор.

Брови Евы сошлись на переносице от боли, и её взгляд упал на представшую перед ней картину.

Винсент мёртвой хваткой держал её лодыжку. Рана была свежей и болезненной, но боль смешивалась со щекоткой, когда он высасывал каждую каплю, сочившуюся из раны, не давая ни одной пропасть даром.

Она смотрела, как его розовый язык скользит от края её пятки вверх к ране, и, когда он достиг раны, язык исчез у него во рту, прежде чем его губы всосали кровь. Боль в стопе ничуть не утихла, но сейчас её щёки пылали ярче, чем свечи в комнате.

До сих пор ни один мужчина не целовал её, разве что в тыльную сторону ладони. Кровь быстрее застучала в её сердце, удары стали громче, и она почувствовала дурноту. Она молча молилась Богу, надеясь, что этот вампир не выпьет её кровь до последней капли и сдержит своё слово.

В глубине души Ева боялась, что Винсент вонзит клыки ей в стопу, потому что мельком видела их. Движения его языка по её стопе были нежными, а губы — мягкими, когда они то и дело касались кожи, собирая кровь, которая никак не желала останавливаться.

Когда его губы пощекотали её стопу сбоку, Ева дёрнулась и попыталась отдёрнуть ногу, но была остановлена его рукой, ещё крепче сжавшей лодыжку.

Винсент открыл свои тёмно-красные глаза, и их взгляды встретились; её губы были приоткрыты.